Плохой конец этой отоме игры Том 1 Глава 43
Ранее в Плохой конец этой отоме игры...
Глава 43.
Воспоминания из прошлой жизни оказались бессильны перед реальностью. Эмилия ясно осознавала, что этот добрый и внимательный юноша никогда не станет её.
Может, стоило бы отдать ему своё сердце? Стало бы от этого легче переносить страдания?
Для юной Эмилии особняк маркиза Виндроуза служил домом, но одновременно и местом мучений, из-за чего он не мог считаться настоящим домом. Особняк был прекрасен, светел и великолепен, населён добрыми и любящими людьми, но ничто из этого не принадлежало Эмилии по-настоящему, не давало ей чувства истинной принадлежности.
Гостья. Точно так же, как нельзя увидеть оставшуюся часть игрового сюжета, увидев финал, на этом заканчивалась история меня, купленной за деньги.
Незваная гостья, которой не следует вмешиваться во что-либо и которую нельзя трогать.
– …но всё же, пожалуйста, не забудь поесть позже.
– …
– И больше не ранься.
Голос Лэотиса звучал как тихий вздох. Внезапно у юной Эмилии зачесались руки, смазанные мазью.
Я помню, что чувствовала тогда. Щемящее ощущение в груди, которого я никогда прежде не испытывала. Я чесала солнечное сплетение снова и снова, пока не сломала ногти, но сердце продолжало бешено колотиться.
Юная Эмилия, находясь в настоящем, стиснула зубы и прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь сдержать слёзы. Однако, даже несмотря на её старания, слёзы всё равно потоком текли по щекам.
Даже помня прошлую жизнь. Даже находясь в теле ребёнка и стараясь не думать как ребёнок. Люди — существа, слишком подверженные влиянию окружения.
«Лучше бы я не была хорошим человеком. Лучше бы я не была добрым человеком».
Помню, я думала так тогда. Когда чувство любви начало прорастать, я знала, что это лишь ростки эмоций, которые я должна была вырвать и уничтожить своими руками.
«Зачем я вообще пришла в этот мир?» — слушая удаляющиеся шаги юного Лэотиса, юная Эмилия стиснула зубы, задерживая дыхание, стараясь не издать ни единого всхлипа.
Бывало время, когда я размышляла над этим. Даже понимая, что этот мир — всего лишь игровая реальность, я не могла смириться и снова, и снова терзалась сомнениями.
Происходящее перед глазами Эмилии было одним из её самых ранних детских воспоминаний. Что-то настолько древнее, что никто, кроме неё, уже не мог это вспомнить. Подобно цвету игрушки, с которой играл человек, или форме игровых приставок. Воспоминания об этом жили в памяти человека, но, вспоминая их, он понимал, что у него никогда не было такой игрушки, что это был лишь сон или фантазия, вызванная увиденным по телевизору, вызывая ощущение удара по голове. Вот и сейчас Эмилия начала сомневаться в себе.
Неужели мне снится странный сон? С таким количеством разговоров об Офелии в последнее время, может, это просто фантазия во сне? Неужели я просто устала, бродя по улицам, постоянно беспокоясь о своих безответственных родителях и отчаянно желая сбежать от них?
«Да уж. Это нелепо. Почему? Я не великий маг и не рыцарь с исключительной силой. Я не настолько умна, чтобы помнить всё, что видела, не обладаю сверхъестественной проницательностью или красотой. Нет, я даже не красива. Неужели я действительно из другого мира? Неужели я всегда была «Эмилией?»
Только все эти сомнения, по сути, рассеивались от одного лишь взгляда на Офелию.
Да. Какая разница, игра это или фильм. Было совершенно очевидно, что этот ребёнок никак не мог появиться в мире как обычный человек. Она была прекрасна. Поистине нереально прекрасна.
Серебристые волосы Офелии словно были окутаны росой, собранной с паутинок, её кожа напоминала снег, припорошенный сахаром, а глаза — зелёные бутоны цветов, распустившиеся в самую глубь зимы. Было понятно, почему все вокруг были без ума от неё.
Однако Офелия была слаба. С самого рождения. Ей говорили, что ей осталось жить недолго, но никто не мог внятно объяснить причину болезни, которая изводила Офелию. Словно подтверждая поговорку «Красота увядает», она родилась с благословением, недостойным этого мира, и судьбой уйти из жизни слишком рано. Все вокруг повторяли одни и те же, бессмысленные объяснения. Что всё это — воля Божья, что Офелия не может долго оставаться в этом мире. Даже эликсиры, которые маркиз Виндроуз и поклонники девушки с огромным трудом добывали, не могли её исцелить. Каждый сезон Офелия страдала от незначительных недомоганий, простуды или болей в теле, проводя по три месяца в году в постели. И всё же её красота не меркла даже при этом, из-за чего казалась скорее проклятием, чем благословением.
Волосы Офелии, которые должны были стать тусклыми и безжизненными из-за болезни, всё ещё сияли ослепительным серебристым светом. Её кожа, настолько бледная и тонкая, что казалось, проступит кровь от лёгкого укола иглой, была безупречной, без единого изъяна или пятнышка.
Прекрасная Офелия.
Офелия, которую все восхваляли за её божественную красоту. Моя Офелия. Офелия, которой принадлежало всё, чему завидовала я.
Далее сон стал монотонным. Перед глазами Эмилии был лишь пустой сад и фонтан. И это было странно.
Такие сны случались редко. Конечно, после того, как Эмилия проводила Офелию в последний путь, ей иногда снились сны о подруге, но не такие. Мелкие, обыденные моменты, которые Эмилия уже не могла вспомнить, мелькали в её воспоминаниях во сне и исчезали. Но сейчас, пока Эмилия безучастно смотрела на монохромную сцену перед собой, что-то укололо её. Обернувшись, девушка увидела Офелию. У Офелии было не то бледное, холодное лицо, которое Эмилия видела в их последнюю «встречу». Белый подол платья Офелии напоминал рясу благочестивого священника или платье подружки невесты, стоящей рядом с подружкой невесты в день свадьбы. Зелёные глаза девушки сверкали какой-то непоколебимой решимостью, а на белой шеи блестела тонкая цепочка, на конце которой что-то, похоже на первый взгляд на ключ, звенело. Эмилия в растерянности протянула руку вперёд, но Офелия отступила на шаг назад. Её белоснежные ступни были босыми, а белые камни под ними казались холодными. – Слушай внимательно, Эмилия. – Офелия? – Ты – единственное, что было для меня ценным в этом мире. – Подожди, Офелия. Сейчас…… – Вот почему, – Офелия рассмеялась. Каждый раз, когда она улыбалась, по воздуху пробегал слабый свет, похожий на светлячков. – Понимаешь? Не будь идиоткой и не лишайся себя своей доли. – О чём ты говоришь? – Всё в порядке. Я с самого рождения знала, что Бог не на моей стороне, – Офелия протянула белую руку и потянула Эмилию за плечо. Их лбы соприкоснулись, передавая лёгкое тепло. – Я знаю, что ты выбрала меня по своей воле. Этого достаточно. – Что это значит? Вместо ответа Офелия слабо улыбнулась. Это была едва заметная улыбка, похожая на отражение в мутном стекле или родниковой воде. Эмилии отчаянно хотелось задать множество вопросов, даже понимая, что это сон. – Не умирай, – всё также, вместо ответа сказала Офелия. – Зачем мне умирать? Лоб Офелии отстранился, она сделала шаг назад. – Если придёшь ко мне слишком рано, я тебя правда возненавижу. – Офелия, подожди! – Эмилия изо всех сил попыталась поймать уходящую Офелию и полетела вниз. Как только она инстинктивно зажмурила глаза в ожидании боли, девушка наоборот распахнула их. И обнаружила, что в одиночестве лежит на кровати в своей комнате таунхауса Брамантоф, размахивая руками в воздухе. ***** – Выглядите несчастной. Был завтрак. Стол перед Эмилией был заставлен блюдами, на приготовление которых повар явно не пожалел усилий. Несколько сезонных свежих фруктов, мягкий белый хлеб, яйца, сыр, колбаса и салаты. – …… – вместо ответа, Эмилия кончиком вилки лопнула желток яйца всмятку перед собой. – Вам приснился плохой сон? – снова спросил Касио. – Мне приснился сон, где двадцать тараканов залезли ко мне в постель. Я проснулась вся в поту. – Боже…… Эмилия не собиралась рассказывать правду. Касио Брамантоф был тем, кого она никак не могла определить — врагом или другом. Особенно, когда дело касалось темы «Офелии», более того, тема сна Эмилии была невероятно зловещей. Касио цокнул языком с выражением сожаления на лице, когда Эмилия посмотрела на пустое место за столом: – Тётушка не любит сложные завтраки. Она считает, что чашки чая достаточно. – Я думаю также. – Вам некомфортно завтракать наедине со мной? – Что, если я скажу, что мне также некомфортно, как после сна этой ночью? – Ну, как бы там ни было, мне не хотелось бы, быть в сравнении с членистоногими насекомыми. И, Эмилия, как бы вам это не было ненавистно, разве не лучше будет привыкнуть? – ответил Касио, пожимая плечами и, разрезав сосиску на кусочки, положил её на тарелку девушки. Эмилия потыкала кончиком вилки кусочки хорошо прожаренной, подрумянившейся сосиски. – Всё же я – ваш кавалер. Если будете продолжать вести себя так везде, то станете лишь объектом сплетен. – Разве не лучше быть отстранёнными, чем попасть в заголовки новостей из-за чрезмерной эмоциональности? – Мне бы польстило это. – Что вы пытаетесь провернуть? Достаточно. – Вы ведь не собираетесь покинуть общество сразу после дебюта, не так ли? Благодаря тому, что прислуга ушла после того, как принесла воду, сок и кофе, в столовой воцарилась тишина. Из-за этого Эмилия смогла спокойно ответить, без раздумий втыкая вилку в сосиску: – И что, если так? – Если так, то зачем беспокоиться о будущем? – ……это будет неуважением к женщине, которая будет сидеть с вами рядом в будущем и неприятной ситуацией также и для меня. Если на меня навесят подобный ярлык, разве мои попытки спрятаться не станут бессмысленными? – Даже пустыми словами вы не пытаетесь выразить заботу обо мне. Это огорчает, – на лице Касио, говорящего это с оттенком сожаления в глазах, была довольно жёсткая улыбка. . . . – Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –