Последнее пламя в долгой ночи (Новелла) Том 4 Глава 477 Чаннага

Неожиданное появление на дороге худощавого монаха, который, не вдаваясь в объяснения, заговорил о море страданий и возвращении к берегу, одновременно насторожило и озадачило Лун Юэхуна.

«Что происходит? Ещё один буддийский монах? Он что, спятил?»

Лун Юэхун машинально взглянул вперёд и заметил, что Цзян Баймянь, сидящая на пассажирском сиденье, совершенно не выглядела спокойной.

Тем временем Шан Цзяньяо уже опустил стекло, высунулся наполовину и громко спросил:

— Почему на языке Красной реки? Эта фраза там совершенно не так звучит!

Лун Юэхун снова не понял, восхищаться ли его хладнокровием или ужасаться тому, насколько легко он цепляется за странные мелочи в совершенно неподходящий момент.

К удивлению группы, серой рясой одетый монах действительно ответил. И тоже на языке Красной реки:

— Я не очень хорошо владею языком Пепельных земель. Но почитать Будду — значит почитать собственный разум, а излагать Дхарму — значит раскрывать истинную природу. Неважно, на каком языке это делать.

Шан Цзяньяо моментально сменил тему:

— Тогда зачем вы нас остановили? И к чему всё это — «море страданий безбрежно, обернитесь — и увидите берег»?

Цзян Баймянь не вмешивалась. Непредсказуемая манера Шан Цзяньяо иногда действительно помогала выбить собеседника из его заранее подготовленного сценария — а значит, могла дать возможность понять, что происходит, или найти путь к отступлению.

Монах вновь тихо произнёс буддийскую формулу:

— Я предвидел, что именно в это время по этой улице проедет группа из четырёх человек, которая нарушит равновесие Первого города и принесёт ему смуту. Будда милосерден и не желает страданий живым существам. Поэтому я был вынужден вас остановить и на время взять под свой надзор.

Несколько секунд в салоне машины царила почти полная тишина.

Ответ звучал настолько нелепо, что первой реакцией было решить: перед ними действительно психически нездоровый человек.

Они ещё ничего не сделали.

А их уже собирались изолировать за будущие беспорядки.

Шан Цзяньяо внезапно посерьёзнел.

— Смуту в Первом городе создадут не какие-то четыре человека. Её создадут аристократы, сенаторы и военные, которые жаждут большей власти.

Он повысил голос:

— Мастер, почему вы тогда не запираете Бейлиса, Александра и Гайуса? Поверьте, это будет намного надёжнее.

«Неплохо…» — мысленно оценила Цзян Баймянь. У Шан Цзяньяо действительно росло мастерство в спорах.

Монах помолчал несколько секунд.

— С этим я тоже постараюсь что-нибудь сделать. Но сначала необходимо задержать вас.

Голос оставался спокойным, однако именно это спокойствие подчеркивало твёрдость принятого решения.

Бай Чэнь, сидевшая за рулем, тоже высунулась из окна:

— А с чего вы вообще решили, что пророчество относится к нам?

Улица сейчас была пуста, но ошибиться мог не только объект пророчества. Ошибочным могло оказаться время, место или само толкование.

— Вот именно, — тут же подхватил Шан Цзяньяо. — Ошибочное толкование пророчеств случается постоянно. Вы наверняка тоже…

Монах снова произнёс:

— Намо ануттара-самьяк-самбодхи…

Тихий голос прокатился в ушах, словно удар колокола, и буквально заглушил окончание фразы Шан Цзяньяо.

Не давая ему начать заново, монах спокойно сказал:

— Благодетель, не пытайтесь использовать способность, чтобы изменить мою логику и суждения. Я владею «Чтением Мыслей» и понимаю, что именно вы собираетесь сделать.

«Вот же…»

Лун Юэхун чуть было не выругался вслух.

Способность казалась отвратительно неудобной для любого противника. Человек ещё не успел ничего предпринять, а враг уже знал его замысел и пресекал его в самом начале.

И расстояние между ними было больше десяти метров.

Значит, по уровню этот монах заметно превосходил механического монаха Цзинфу.

Пока мысли Лун Юэхуна метались, серый монах снова заговорил:

— И не доставайте колонку с переносным магнитофоном. Вы уже успели «рассказать» мне, что некоторые записанные там голоса способны причинить неприятности.

Шан Цзяньяо послушался лишь наполовину. Рюкзак он не открыл и аппаратуру наружу не достал, но попытался на ощупь включить магнитофон внутри и увеличить громкость.

В тот же миг Цзян Баймянь выхватила пистолет. Левой рукой толкнула дверь, правой уже выводила оружие наружу.

Она не рассчитывала попасть. Ей нужно было лишь заставить противника отвлечься хотя бы на секунду и дать Шан Цзяньяо возможность запустить запись Сяочуна или У Мэна.

Бай Чэнь среагировала одновременно: резко вдавила педаль газа, заставив тяжёлый арендованный внедорожник взреветь и рвануть вперёд.

В эту же секунду монах перебрал пальцами чётки.

Мир превратился в пытку.

Цзян Баймянь показалось, будто её бросили в яму, доверху набитую стальными иглами. Невыносимая боль вспыхнула сразу во всём теле.

Бах! Бах! Бах!

Правая рука непроизвольно дёрнулась обратно, и пули ушли в каменные плиты у дороги.

Шан Цзяньяо словно оказался посреди бесконечного пожара. Кожа горела так, будто пламя действительно сдирало её слой за слоем. Он свернулся от боли и уже не мог нажать кнопку.

Бай Чэнь ощутила, как её будто окунули в кипяток. Разум едва не померк, нога сама отпустила педаль. Внедорожник промчался ещё несколько метров, после чего его скорость упала, и он покатился дальше еле-еле.

Лун Юэхуна, наоборот, словно швырнуло в ледяную пропасть. Его так сильно била дрожь, что мышцы отказались подчиняться, а мысли, казалось, начали замерзать вместе с телом.

Один из шести путей перерождения — «Путь Ада».

Под незримой мукой группа практически мгновенно потеряла возможность сопротивляться.

Практически.

Левая рука Цзян Баймянь продолжала шевелиться.

Словно сама по себе, она выскользнула из машины и метнула зажатую между пальцами металлическую монету.

С треском вспыхнул серебристый электрический свет. Высоковольтный разряд оплёл монету и вытянулся за ней ярким шлейфом.

Получился почти снаряд, летящий прямо в монаха.

Пока Шан Цзяньяо вел беседу, Цзян Баймянь уже готовилась к тому, что переговоры закончатся столкновением. После нескольких стычек с Пробуждёнными она прекрасно понимала: заранее записанное в вспомогательный чип движение способно обойти множество воздействий, если противник не относится к некоторым особо неудобным типам.

Жаль, чип в бионической руке был слишком простым и позволял запрограммировать лишь несколько действий. Будь здесь Генава, он смог бы заранее записать даже целый комплекс упражнений.

Поэтому этот бросок был всего лишь последней надеждой.

Но монах, похоже, предвидел и это.

С края дороги внезапно взметнулась каменная плита и встала между ним и монетой.

ГРОХОТ!

Камень обуглился, по его поверхности забегали электрические дуги, однако пробить преграду не удалось.

Монету всё-таки бросала рука человека. Высокое напряжение делало её опасной, но превратить такой бросок в настоящий электромагнитный снаряд она не могла.

«Путь Ада» продолжал действовать.

Боль уже подводила группу к грани сознания.

— Намо ануттара-самьяк-самбодхи…

Монах вновь произнёс формулу.

И всё исчезло.

Лун Юэхун первым делом осмотрел своё тело. Ни обморожений, ни ран, ни следов мучений.

Но память о холоде оставалась настолько яркой, что невозможно было назвать пережитое иллюзией. Холодный пот на спине и лбу тоже никуда не делся.

— Почтенные благодетели, бессмысленное сопротивление лишь причинит вам страдания, — спокойно произнёс монах. — Лучше примите мой надзор.

Цзян Баймянь уже заново программировала вспомогательный чип, задавая последовательность действий.

— Мастер, и как долго вы собираетесь нас удерживать?

— Десять дней. Через десять дней вы сможете уйти.

Ответ прозвучал просто и буднично.

Монах взглянул на Цзян Баймянь, но не стал мешать ей работать с чипом. Затем перевёл взгляд на Шан Цзяньяо:

— Вы хотите заставить меня вести себя неестественно?

Шан Цзяньяо улыбнулся и развёл руками: мол, только подумал, делать ничего не собирается.

— Как к вам обращаться, мастер?

— Моё монашеское имя — Чаннага.

Каменная плита перед ним медленно поднялась, отплыла обратно к обочине и легла почти точно на прежнее место, словно ею управляла невидимая рука.

Сомнений становилось всё меньше.

Чаннага почти наверняка был Пробуждённым уровня Коридора сознания.

Шан Цзяньяо немедленно продолжил:

— А к какой церкви вы принадлежите?

Зелёные глаза Чаннаги спокойно скользнули по машине.

— Здесь не место для долгих бесед. Почтенные благодетели, следуйте за мной.

Цзян Баймянь увидела, что силой вопрос сейчас не решить, и сразу начала обдумывать другой план.

— Тогда ведите, мастер.

Можно попытаться хотя бы договориться о месте, где их будут содержать. Можно упомянуть, что без группы останется голодный и одинокий ребёнок, и предложить забрать его с собой. Можно попросить Чаннагу сесть к ним и указывать дорогу, чтобы странный монах, медленно шагающий впереди автомобиля, не привлекал внимания всего квартала.

Цзян Баймянь прекрасно понимала: Чаннага не желает их убивать, но «Рука Порядка» с удовольствием сделает это за него.

— Ваше сострадание похвально, — удовлетворённо кивнул монах.

В следующую секунду он поднял свободную руку.

С обочины сама собой подлетела чёрная мотоцикл.

Лун Юэхун уставился на неё с открытым ртом.

Чаннага перекинул ногу через сиденье, устроился за рулём и завёл двигатель.

Мотор взревел.

Серое монашеское одеяние, бритая голова, чётки, чёрный мотоцикл и клубы выхлопных газов сложились в настолько нелепую и одновременно эффектную картину, что Цзян Баймянь, Бай Чэнь и Лун Юэхун на несколько секунд забыли, что вообще-то находятся в плену.

Чаннага чуть пригнулся над рулём и спокойно произнёс:

— Просто следуйте за мной.

Шан Цзяньяо с неподдельным любопытством спросил:

— Мастер, а почему не на машине?

Чаннага честно ответил:

— Машина слишком тяжёлая.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Наш бот, там можно подключить уведомления о выходе новых глав на ваши любые тайтлы: @domnekromanta_bot

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta