Последствия прокачки второстепенного любовного интереса Том 1 Глава 102 Мишень (3)

Сердце внезапно пропустило удар. Седрик вздрогнул, резко бросив взгляд в сторону императорского дворца. Всё произошло за одно мгновение, но он не мог ошибиться: где-то там возник мощный, удивительно чистый поток Ци. Поскольку вспышка не повторилась, это не было похоже на неконтролируемый выброс. Но всё же...

— Вы тоже это почувствовали? — вырвала его из раздумий Кристель.

Седрик повернул к ней голову. В серо-голубых глазах девушки читалось беспокойство.

— Мне не показалось?

— Нет.

В тот же миг трибуны взорвались возгласами: команда маркиза Дюэма вновь забила гол. Под благопристойные свистки и аплодисменты Седрик с Кристель мрачно переглянулись. Возможно, поводов для беспокойства и не было. Например, на лесной дороге святой рыцарь встретил дикого зверя, и ему пришлось применить Ци...

— Папа?

Они обернулись на удивлённый голос Элизабет. Взгляд молодой графини был устремлён на её отца, сэра Мишеля Муте. Седрик немедленно поднялся, и остальные последовали его примеру. Мишель торопливо шёл к ним без какого-либо сопровождения. Вблизи стало заметно, насколько он растрёпан: воротник пиджака был смят, будто он выбежал из дома, не переодевшись, тёмно-серые волосы торчали в разные стороны, а на шее блестел пот. Что бы ни привело его сюда, поручить это обычному гонцу было невозможно.

— Ваше высочество.

— Сэр Мишель.

— Сообщение от маркграфини Муте.

Упоминание супруги Мишеля заставило Седрика внутренне похолодеть.

— Во время допроса пиратов, захваченных Элизабет и госпожой Кристель, удалось разговорить их главаря. В прошлом году, в территориальных водах Священного королевства, он сражался с одним молодым святым рыцарем. У того были нефритовые глаза, и он управлял ветром.

— Продолжайте.

— Главарь утверждал, что даже сотня пиратов ничего не могла ему противопоставить. Ему возразили: мол, куда вам тягаться с архиепископом? Но он ответил, что дело было совсем не в этом...

Мишель на секунду замолчал. Элизабет крепко сжала его ладонь.

— Когда беловолосый рыцарь произносил заклинание, казалось, само небо раскалывается. Начиналась такая буря, что корабли разносило в щепки.

Кристель резко вдохнула. Даже на лице Седрика проступило редкое для него изумление.

— Другой пират, взятый в лесу, подтвердил его слова. Ваше высочество, сэр Йохан Хейнс — не архиепископ...

В голосе Мишеля слышался почти животный страх. Последние слова он произнёс едва слышно:

— Он кардинал, способный раскрывать стигматы.

В следующий миг Седрик и Кристель сорвались с места. Испуганные лошади заржали, но оба даже не обратили на это внимания. Чёрная перчатка вцепилась в воротник Франсуа Дюэма. Йохан Хейнс солгал о своём сане. Теперь сомнений, что нужно немедленно действовать, не осталось.

— Чуть не убили… — прохрипел я и закашлялся.

Конечно, пока сэр Хейнс жив, считать себя спасённым было ещё рано. Но его отбросило далеко в сторону, и он ещё не успел подняться. Худшее, казалось, миновало. Я кое-как встал и оглядел громадный золотой круг. Ни размерами, ни узорами он не напоминал прежнее святилище. Второй круг украшали сложные, ослепительно красивые геометрические фигуры, а его диаметр был вдвое больше размеров самой большой святой земли, о которой упоминалось в летописях.

Не знаю, как такое получилось, но...

— Слава богу.

В границах моего круга оказались все: Бенжамен и Ганаэль в карете, поверженные на землю гвардейцы и кучер. Я не способен одолеть противника в бою, зато могу защитить этих людей. Кто бы мог подумать, что я стану архиепископом посреди леса!

Пи-и…

— Туксим!

Я поспешно заглянул в ладони. Крапивник шевельнул правым крылышком. Жив! Горло тут же сдавило от слёз. Я осторожно коснулся его головки лбом.

— Я дам тебе Ци. Пожалуйста, прими.

Пи…

Птенец жалобно пискнул, едва слышно. И всё равно, словно назло, не стал поглощать мой Ци.

За пределами круга Хейнс, шатаясь, поднялся на ноги. Я нервно сглотнул. Колени едва не подкосились. Больше всего хотелось схватить первую попавшуюся лошадь и мчаться прочь, не оглядываясь. Но нельзя. И я не имел права так поступить. Пока не явятся главные герои, пока не придёт кто-нибудь, способный остановить Хейнса, защищать всех этих людей должен я.

Держись. Я стиснул зубы. Страх — не повод даже не попытаться.

— …Сэр Хейнс.

— Да, ваше высочество?

Он ответил издалека. Я изо всех сил старался говорить ровно и не отводить взгляда.

— Давайте вместе придумаем, как спасти вашего сына. Стоит рассказать императорскому принцу, и он непременно поможет.

— Я же вам говорил.

Хейнс беспомощно улыбнулся. Из-под запорошенных пылью белых волос виднелось мокрое от слёз лицо.

— Принц-консорт ни перед чем не остановится. Вам ли этого не знать?

Я не нашёлся что ответить. Прошлого настоящего принца Йесо я не знал, зато отлично помнил недавние события. Вернер отправил в чужую страну убийц, чтобы избавиться от пасынка, и ради этого пожертвовал жизнями тринадцатилетних детей. А теперь держал больного сына Хейнса в тюрьме и даже не позволял давать ему лекарства. Он истязал отца единственно затем, чтобы тот без колебаний убил меня.

Хотя мне хотелось сказать, что Вернер тоже человек и обязательно где-нибудь совершит ошибку, так что отец ещё увидит сына, для Хейнса подобные обещания звучали бы как насмешка.

— Я теперь архиепископ. Ваши удары мне по силам выдержать, — спокойно сменил я тактику.

Лицо Хейнса осталось бесстрастным.

— Если продолжать тратить эфир, вы рано или поздно истощитесь. Тогда всё закончится здесь. Давайте хотя бы...

Рыцарь странно повел обеими руками. Я замер. Что он делает?

— Помните, я говорил, что вам вскоре доведется увидеть стигматы? — произнес он.

Его руки двигались так, словно он натягивал тетиву невидимого лука. Совсем не так, как недавно, когда он выхватывал клинки из воздуха. Мятно-зелёные глаза прицелились в меня. Я машинально прижал Туксима к груди.

Ледяной ветер, совершенно неуместный в июльский день, пронесся по лесу. Воздух над дорогой тревожно заволновался. Мне это не померещилось.

— Сэр Йохан Хейнс...

— Тогда я говорил вовсе не о себе.

Дыхание перехватило. Казалось, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Только перед моим мысленным взором всплывали слова, которые этот человек когда-то произносил:

«Эспри? В горах Священного королевства такие чудовища тоже встречаются».

«Эспри я видел только в раннем детстве, с тех пор ни разу».

«Это вещество остается в организме на полгода... Правда, знают о нем разве что деревенские простолюдины».

«Я был наемником еще до пробуждения силы святого рыцаря. С самого детства».

Неужели...

Из-под рук Хейнса рванул ветер, взметнув мои волосы и разорванную рубашку. Небо стремительно темнело; над лесом клубились тяжелые серые тучи, закручиваясь в спираль, словно перед ужасной бурей.

«Раскрыв стигматы, можно сразу достичь ранга кардинала. Если, конечно, вы не простолюдин».

С треском ломались ветки. Холодный пот пропитал одежду. Я невольно попятился. Йохан не принадлежал к знати и никогда не был архиепископом. Из-за низкого происхождения ему отказывали в признании...

— Кардинал, — выдохнул я.

Казалось, время замерло. Губы Хейнса медленно шевельнулись. Рев ветра на миг утих, и его голос прозвучал необычайно далеко и отчетливо:

[Tempéstas.]

Небо расколол гром. Из его рук вырвалась стрела, сотканная из свирепых воздушных потоков — длинное, величественное оружие, словно выпущенное самим Творцом. Время снова понеслось обычным ходом, и чудовищный ураган обрушился прямо на меня.

Святая земля треснула с оглушительным грохотом. Сияющий белым божественным светом наконечник стрелы летел мне в лицо. Я понял это всем существом: уклониться невозможно. Я умру здесь.

Пи!

И тут...

В моих ладонях вспыхнул ослепительный свет.

— Ах!

Я едва не ослеп. Прямо перед носом с металлическим звоном развернулись громадные крылья. И весь мир побелел.

С глухим стуком я упал и покатился по земле, точно сорванный лист.

— Ай... ох...

Все тело отчётливо ныло. Значит, я ещё жив. Опять? Каким чудом?

— Вот уж лучше бы сразу умер, честное сло...

Я оборвал себя и застыл, уставившись перед собой. Не обращая внимания на отлетающие от разорванной рубашки пуговицы, вскочил и огляделся.

Это была вовсе не лесная дорога на окраине столицы, где я только что сражался с Хейнсом.

— ...Почему здесь всё белое?

Я стоял один посреди совершенно пустого пространства. Белизна окружала со всех сторон. Невозможно было даже понять, где потолок, а где стены. На мгновение мне показалось, что все прежние ощущения обманули меня и на самом деле я погиб. Может, смерть внутри сюжета выбросила меня из романа «Уволилась — и стала герцогской дочерью»? Но что тогда стало с Туксимом?

— Туксим!

Пи!

Не успел я докричать, как у самого пола вспыхнул маленький сиреневый огонёк. Он округлился, превратился в крапивника, и я сразу опустился перед ним на колени. Птица выглядела абсолютно здоровой: хлопала обоими крылышками и моргала чёрными глазками. Я так растерялся, что заговорил не сразу.

— Ты... Как такое возможно? Тебе больше не больно? Всё хорошо?

Пи-и-р-р.

— Не понимаю ни слова. Ты тоже умер?

Пи!

Крапивник наклонил голову и запрыгал. Похоже, ему отчаянно хотелось что-то объяснить, а невозможность говорить по-человечески его раздражала. Вдруг он опять превратился в сиреневый шарик света.

— Туксим?..

Огонёк беззвучно начал расти. Я заворожённо смотрел на превращение. Так вот в чем его способность?

— Ты не знаешь, куда попал.

Я вздрогнул. Голос был до боли знакомым — безошибочно голос императорского принца Седрика. Но...

— Госпожа де Сарнез?

Когда свет рассеялся, передо мной оказалась Кристель. Я потрясенно раскрыл рот. Лицо Кристель, голос Седрика — что за кошмарную помесь он сотворил?!

— Ц-ц.

Кристель нахмурилась и раздраженно цокнула. Схватилась за горло, несколько раз прокашлялась. Судя по всему, собственное творение её тоже не устраивало. Она вздохнула, снова окуталась светло-лиловым сиянием и стала расти. Я ждал второй попытки, заранее подозревая неладное. Ну и трудно же добиться от тебя объяснений!

— Ваше высочество! Вы в поря...

— Нет! Только не это. Немедленно поменяй!

Я отчаянно замахал руками. Мысли о лице Седрика и голосе Кристель вызвали бы кошмары на всю жизнь. Брови принца, всегда такие красивые, сошлись у переносицы, и его облик растворился в сиянии.

Следующая кандидатура, появившаяся передо мной, вызвала удивление.

— Бенжамен?

Пи-пи-пи, пи-р-р!

Я не смог удержаться от смешка. Как только Бенжамен открыл рот, оттуда вырвалось птичье щебетание. Похоже, Туксим пытался объясниться, принимая облик знакомых людей, но он ещё не освоил их голоса и манеры. Сам он, казалось, был в отчаянии. «Бенжамен» тяжело вздохнул, и в его синих глазах зажглась решимость. На этот раз он точно покажет, что нужно!

Сияние снова вспыхнуло.

— Ох!

Увидев появившегося человека, я потерял дар речи. Я поспешил прикрыть рот рукой, чтобы случайно не закричать или не указать на него пальцем.

— Вы...

— Рад нашей встрече, принц Йесо. Я не ожидал, что мы познакомимся именно таким образом.

Его тёмно-синие глаза ласково прищурились. Длинные чёрные волосы, ниспадающие до пояса, роскошное парадное одеяние великого мага... Я точно видел это лицо на портрете. Едва узнав его, я почувствовал себя так, словно меня ударило молнией: я наконец понял, кто такой Туксим. Он совсем не священный зверь!

— Моё почтение, высокочтимый принц-консорт Александр!

— Я лишь позаимствовал облик друга, — возразил он, слегка склонив голову, когда я поспешно поклонился. — Я не сам Александр. Но здесь меня лучше звать Ники, а не Туксимом. В облике птицы я не смогу дать тебе дельных советов.

Лицо, поразительно похожее на Седрика, мягко улыбнулось. Голос был ниже и теплее, чем у императорского принца.

— Согласись, «Ковчег Бирёма» — это слишком длинное название для повседневного обращения.

Я закивал. Значит, мы находимся внутри Ковчега. Вот так дела.