Последствия прокачки второстепенного любовного интереса Том 1 Глава 103 Мишень (4)

— Благодарю тебя за спасение.

Туксим — или, вернее, Ники — кивнул. Я понимал, что мыслить о подобном сейчас было бы нелепо, но принц-консорт являл собой поразительную красоту. Глядя на него, я даже ощутил уважение к мастерству императрицы Фредерики.

— Ты добрый человек, — произнес Ники. — Я видел, как отчаянно ты пытался защитить дитя Творца, и это побудило меня пожелать сделать для тебя нечто хорошее.

Мои старания уберечь Туксима произвели на Ковчег благоприятное впечатление. Это, безусловно, приятно, но я почувствовал некоторую неловкость: ведь на моем месте любой поступил бы так же. Поэтому я поспешил перевести наш разговор на тему, которая давно меня тревожила.

— Как вы сюда попали? Когда мы возвращались во дворец, я своими глазами видел реликвию на колокольне Ивлин.

— То был лишь мой отголосок.

— Простите?

Я уставился на него, совершенно не понимая, шутит он или говорит всерьез. Ники прикрыл рот широким рукавом своего парадного одеяния и рассмеялся.

— Я свободен, как птица. Создать подобие самого себя для меня совершенно не составляет труда.

— Значит, вы следовали за нами от самой Ивлин... Но почему же вы приняли облик крапивника? Разве вы не можете предстать в человеческом обличье?

— Вспомни мое имя, и ты поймешь.

— А-а.

Ну конечно. Бирём — мифическая птица, повелевающая ветрами. Почему в этом фэнтезийном мире, выполненном в западноевропейском стиле, все божественные реликвии получили названия, основанные на китайских иероглифах, я понятия не имел. Однако главное, чтобы автор придерживался логики. Еще когда я увидел крылатую реликвию, мне показалось, что ее внешний вид вполне соответствует легенде.

— Человеческий облик я могу принимать лишь внутри Ковчега, где моя сила достигает своего пика, — пояснил Ники. — Но и заимствовать облик любого человека мне не позволено. Те, в кого я превращался, несут в себе частицы божественного замысла. Только по этой причине мне доступны их облики.

— Что?

По моей коже побежали мурашки. Когда Туксим превращался в Кристель, Седрика и Бенжамена, я полагал, что он просто подражает людям, с которыми успел подружиться. Получается, он выбирал их совершенно не случайно?

— Других подобных частиц я пока не знаю.

— Подождите. Что вообще означает «частицы божественного замысла»?

Вместо ответа Ники протянул руку в пустоту. Мягкое сиреневое сияние осветило пространство, и позади меня материализовался стул.

Я застыл на месте. Кровь словно отхлынула от моего лица, подбородок мелко задрожал.

— Это же...

— Присаживайся, принц.

— Откуда он здесь?

Я резко обернулся к Ники, ища ответ. В его глазах, глубоких, как бездна океана, мелькали разнообразные чувства: любовь, сострадание, любопытство, преклонение, восхищение...

— Откуда вам ведомо об этом стуле? Почему он оказался здесь?

Я указывал на него дрожащим пальцем. Это был стул Чон Ынсо. Тот самый, на котором моя младшая сестра ежедневно сидела за общим столом. Ее место, с розовой подушкой в форме поросенка и тонким клетчатым пледом, накинутым на спинку.

— Он также связан с божественным замыслом.

— Объясните толком! Это вещь моей сестры. Я имею полное право знать!

Я обошел стул и приблизился к Ники. Он смущенно поморщился.

— Прости. Я являюсь священной реликвией, но не всеведущим существом. Творец воплощает свою волю путями загадочными и непостижимыми. То же самое относится и к этим частицам.

Мне внезапно стало трудно дышать. Ники заговорил мягче, словно пытаясь меня успокоить.

— Представь себе осколки, в которых заключены законы мироустройства. Фрагменты, хранящие тайны сотворения и вечного круговорота.

Я заставил себя выровнять дыхание и лихорадочно попытался осмыслить услышанное. Мироустройство. Сотворение. Круговорот. «Уволилась — и стала герцогской дочерью в другом мире».

— Быть может, несколько капель прихотливой божественной воли осели на мне, подобно краскам на холсте, — продолжил он. — Сам не знаю почему, но я просто ощущаю присутствие подобных фрагментов. Этот стул — один из них.

Мы оба устремили взгляд на место, где обычно сидела Ынсо.

— Он тесно связан с тайнами этого мира. Но даже я не знаю большего.

— Значит...

Я крепко зажмурился, затем снова открыл глаза. Спокойнее. Мне впервые дают такую невероятную подсказку; нельзя растеряться, упустить половину и впоследствии всё забыть. Я глубоко вдохнул, выдохнул и ощутил влажную ладонь, которой хлопнул себя по щеке. Соберись!

— Таким образом, существуют осколки, содержащие законы и тайны мироздания. Кристель, императорский принц и Бенжамен каким-то образом связаны с ними. И стул моей сестры тоже. Вы не знаете, сколько еще существует подобных осколков, но способны распознавать их инстинктивно. Верно?

— Абсолютно верно. Ты отлично соображаешь, принц.

Ники одобрительно склонил голову. Его длинные черные волосы мягко скользнули по плечу. Я сглотнул и задал главный вопрос:

— Только сама Ынсо ведь не здесь?

— В этом месте чужой только один. Ты.

От его уверенного ответа словно распрямилась пружина у меня в спине. Сил почти не осталось, но на стул сестры я так и не решился сесть. Я опасался, что стоит мне опуститься туда, как тоска накроет меня с головой, и я вообще не смогу ничего предпринять. Достаточно того, что Ынсо не мучается здесь, как я.

Я энергично замотал головой. Нужно вытянуть из него как можно больше информации.

— А принц-консорт Александр тоже был подобным осколком?

— Что?

— Вы приняли его облик. Значит, он тоже хранил тайны мироздания?

Ники горько улыбнулся.

— Нет. Мой друг был исключением. Ради сына он...

Внезапно всё вокруг загрохотало. Я испуганно оглянулся. Сил и без того не было, а теперь ещё сама пустота ходила ходуном, не давая устоять. Ники крепко схватил меня за обе руки.

— Что происходит?

— Скоро тебе придётся уйти, принц.

Выглядел он искренне огорчённым.

— Ты не мой хозяин. Я открыл Ковчег внезапно, лишь на время, повинуясь порыву... Твоей нынешней священной силы не хватит, чтобы выдержать моё присутствие.

— Значит, мы больше не увидимся?

Из-за грохота его голос то отдалялся, то приближался, а я невольно говорил всё громче. Ники ответил ласково:

— Я буду рядом. Мне любопытно, чем закончится история твоя и твоих друзей.

— То есть...

— Что ты намерен делать, когда выйдешь отсюда?

Мы встретились взглядами. Мир сотряс новый удар. По белоснежной пустоте разбежались длинные трещины, сквозь них пробился свет, похожий на солнечные лучи.

Я ответил, не задумываясь:

— Для начала защитить людей. Они все без сознания. А потом... Я хочу помочь сэру Хейнсу.

Ники просиял улыбкой. И вместе с ней весь мир залило светом — точно так же, как при моём появлении в Ковчеге.

Загудела магия. Десятки, сотни тысяч, миллионы бледно-розовых крупинок маны собрались в воздухе, пока на безмолвной лесной дороге не обозначились пять человеческих фигур.

Первой пошевелилась Кристель.

— Принц Йесо!

Она громко выкрикнула его имя и огляделась. Повсюду лежали гвардейцы без сознания. Лошади были целы, нигде ни следа крови, но кучер тоже не двигался. Элизабет с побелевшим лицом бросилась к карете, проверила двух слуг. Оба дышали. Она тихо застонала от облегчения и уткнулась лицом в плечо Ганаэля.

— Кажется, все живы. Их усыпили, — сообщил Мишель Муте, врач по профессии, спешно осматривая пострадавших.

Седрик повернулся к Франсуа Дюэму:

— Во дворец.

— Слушаюсь, ваше высочество.

Франсуа подчинился без единого вопроса. Торжественный матч по поло пришлось прервать, а подготовленную хрустальную доску так и не успели представить публике. Его самого, не объяснив причины, схватили за воротник и потребовали воспользоваться особым даром телепортации — перенестись туда, где бушевала мощная эфирная буря. Но он не возражал. Будучи преданным слугой императрицы, маркиз беспрекословно повиновался её наследнику.

Через мгновение Франсуа рассыпался мельчайшими частицами света.

Кристель продолжала искать. Удар чудовищной силы повалил все деревья вокруг. В направлении дворца зияла огромная воронка. Пыль ещё висела в воздухе: нападение произошло совсем недавно.

Однако принца нигде не было. Кристель больше не ощущала его чистого эфира. Над дорогой стояла мёртвая тишина — даже птицы не пели.

— Что ты с ним сделал? — прошептала она.

На самом деле она уже понимала. Только отказывалась верить. Наконец Кристель заставила себя поднять голову и стиснула челюсти. На другом конце дороги стоял этот проклятый человек. Кожа вокруг его мятно-зелёных глаз покраснела.

— Я спрашиваю, что ты с ним сделал?

Хейнс молчал.

— Отвечай! Что ты натворил?!

Земля под её ногами просела от удара. Кристель стремительно метнулась к Йохану. Ледяной меч с ослепительной вспышкой столкнулся с воздушным щитом. Она стискивала зубы. Ярость и мучительное разочарование в человеке, которого она считала наставником, заполняли её до краёв. Но за ними зияла пустота, страшная и холодная. Глаза обжигали слёзы.

— Как ты мог? Ты... как ты вообще мог?!

Он не ответил.

— Сволочь, скажи хоть что-нибудь!

Голос сорвался на крик, ледяной меч разлетелся вдребезги. Йохан стремительно отступил, пытаясь сбежать, но Кристель не позволила ему оторваться. Мгновенно развернувшись, оказалась у него за спиной и полоснула шею ледяным кинжалом, возникшим прямо из пальцев.

Клинок встретил преграду из плотного воздуха. Рука девушки задрожала. Этот приём она выучила у самого Йохана: перекрыть путь отступления и одним движением перерезать врагу горло.

— Да какое ты имеешь право плакать?!

Она с силой ударила Хейнса ногой в живот. Мужчину отбросило прочь, и он рухнул прямо к ногам Седрика. Белокурый рыцарь не издал ни стона, будто не считал себя достойным даже пожаловаться на боль. Седрик бесстрастно смотрел вниз. Кристель, тяжело дыша, приблизилась.

— Мерзавец...

Но сильнее всего она ненавидела саму себя. Сожаления и проклятия переполняли голову. Надо было поехать с принцем. Нельзя было терять бдительность, так легко доверять этому человеку, останавливать тогда Седрика. Вместо того чтобы думать об отдыхе и развлечениях, стоило хоть немного позаботиться о безопасности Йесо. То, что самой ей здесь жилось привольно, не означало, что у принца такая же лёгкая судьба.

Идиотка Хам Гаин!

С яростью вытерев щёки, Кристель выхватила хлыст и взмахнула им. Йохан тотчас выскользнул из зоны удара. Земля разверзлась, вверх хлынули потоки воды, на лету замерзая и превращаясь в острые ледяные копья. Кристель вновь бросилась за ним. Вскоре к преследованию присоединилась Элизабет.

Седрик застыл, наблюдая за тремя фигурами перед собой, одновременно борясь с бурлящим внутри него Ци. Он прекрасно осознавал, что избыточное возбуждение или сокрушительная ярость могли его уничтожить. Одно неверное движение, и внутреннее пламя поглотило бы его тело, оставив лишь пепел.

От исходившего жара мир перед его глазами начал расплываться. Седрик медленно поднял левую руку. Черная перчатка, магический артефакт, предназначенный для сдерживания пламени, начала обугливаться. Уже сейчас становилось почти невыносимо удерживать эту силу. Его оранжевые радужки потемнели, словно солнечные пятна.

Может быть, все закончится именно так...

И вдруг, позади него вспыхнул до боли знакомый поток Ци, заставив его сердце судорожно сжаться. Седрик обернулся, не веря своим ощущениям. Огромное белое сияние не позволяло ничего разглядеть, но отвернуться он не мог.

— Ой… спина-то как болит.

Знакомый голос нежно коснулся его слуха. Седрик тихо выдохнул.

Когда сияние рассеялось, показались широкие лиловые крылья. Металлическая священная реликвия тускло поблескивала под июльским солнцем. Крылья крепились к спине принца Йесо, который сидел на земле, и мягко обнимали его, словно пытаясь укрыть.

— Ваше Высочество! Вы здесь. Какое счастье!

Увидев Седрика, Йесо улыбнулся. Его светлые волосы были перепачканы землей, из-под разорванной рубашки и брюк виднелись многочисленные ссадины, но он, казалось, совершенно не обращал на них внимания.

Седрик сжал рукоять своего меча.

— Чего ты хочешь?

Это было единственное, что он спросил.

Йесо на мгновение растерялся, оглянулся и увидел Мишеля, который осматривал постепенно приходящих в себя людей, а также две фигуры, преследовавшие Хейнса. Постепенно он понял, что происходит. Затем его фиолетовые глаза решительно устремились на Седрика.

— Я бы хотел, чтобы вы взяли сэра Хейнса живым. Ему нужна помощь. Если он сбежит, принц-консорт Вернер продолжит его мучить. Правда, он кардинал, поэтому…

Принц беспомощно поморщился.

— Вы справитесь?

И Седрик Риестер ответил. Его Ци, еще мгновение назад грозившее уничтожить все вокруг, теперь полностью успокоилось — словно по волшебству, словно во сне.

— Будет так, как ты пожелал.

Воздух содрогнулся от мощного удара, и Седрик ринулся вперед.