Последствия прокачки второстепенного любовного интереса Том 1 Глава 107 Операция «Верона» (3)

— А основание? — холодно произнёс Седрик.

Я на мгновение замялся.

— ...Прошу прощения. Я понимаю, что простить сэра Хейнса вам непросто. И вовсе не собираюсь настаивать на этом. Я лишь хочу сообщить её величеству нечто важное. Планировал написать письмо, но личная беседа, кажется, предпочтительнее.

По его прекрасному лицу промелькнула тень недовольства, подобно облаку, заслонившему луну. Тем временем Рея и Перри беззаботно резвились у его ног. Ага, вот почему они так долго не возвращались из сада: наверняка сплели для принца плющевые лианы, чтобы он мог взобраться на балкон. С его физическими возможностями никакие лианы не нужны, но было неожиданно приятно, что он не пренебрёг стараниями зверят. Деми свернулся клубочком у моих ног и задремал.

— Значит, мои сигналы ты игнорировал из-за Йохана Хейнса.

— Какие сигналы?

Седрик молча откинул чёрные волосы со лба. Необычный для него жест; похоже, я окончательно исчерпал его терпение. Но когда же он успел послать мне какой-то шифр?

— Сам-то ты в ещё меньшей степени обязан прощать этого человека, — сменил он тему.

— Я и не считаю Хейнса невиновным. Безусловно, наказание он заслужил.

Седрик пристально изучал меня взглядом. Прохладный летний ветерок шевелил занавески, где-то вдалеке слышалось уханье совы.

— Однако существуют обстоятельства, которые стоит принять во внимание. Хейнс оказался в отчаянном положении: его больной сын находится в заложниках у Вернера.

Я изложил всё, что не успел объяснить на лесной тропе: детали клятвы Хейнса, историю его ребёнка и своё желание увидеться с наследной принцессой. Пока я говорил, лицо Седрика оставалось непроницаемым. Это немного нервировало. Конечно, он явился ко мне ночью тайно и, несомненно, искренне желал помочь. Одного этого было достаточно, чтобы испытывать благодарность. Но и причин отказать мне у него имелось предостаточно.

Я нервно сжимал и разжимал кулаки.

— Я вовсе не считаю, что её величество обязана согласиться со мной. У неё есть государственные интересы и принципы, которые она должна отстаивать. И я не утверждаю, будто моя точка зрения единственно верная. Просто... хочу, чтобы она знала: есть люди, придерживающиеся иных взглядов.

Он молчал.

— И хочу рассказать о возможности спасти Хейнса. Когда такой вариант вообще не рассматривают — одно дело. Когда ему дают хотя бы малейший шанс — совсем другое.

Я посмотрел Седрику прямо в глаза. Прошло несколько десятков секунд, которые показались мне долгими минутами. Наконец он произнёс:

— Госпожа де Сарнез была права.

— Что?

— Она сказала, что ты наверняка сидишь здесь и ломаешь голову, как помочь Хейнсу.

— Вы виделись с Кристель?

Я невольно повысил голос. Покосился на дверь спальни, затем снова перевёл взгляд на принца.

— Так вы встречаетесь и без меня?

— В этом вопросе есть какой-то неприятный подтекст?

— Исключительно положительный!

Я едва сдержался, чтобы не расплыться в широченной улыбке. Наконец-то хорошие новости!

— Когда вы встречались? Где?

— ...Сегодня, в Ромеро. Я лишь выполнил её просьбу об аудиенции.

Я даже рот приоткрыл. Говорили же, что Седрик не допускает посторонних во дворец Ромеро, а Кристель посетила его уже дважды! На фоне всех неприятностей с Хейнсом и принцессой Элизой это мгновенно подняло мне настроение. Приятно, что эти двое постепенно сближаются.

— С такой причиной я не могу устроить тебе встречу с её величеством, — внезапно произнёс Седрик.

— Что? Постойте!

Улыбка тут же исчезла с моего лица. Но дальнейшие слова заставили меня замолчать.

— Твоё заключение закончится лишь после отбытия наследной принцессы.

Я уставился на него.

— Разве это не очевидно?

Мои глаза расширились. Похоже, императрица Фредерика не доверяла наследнице соседней державы. И, судя по всему, дело было не только в том, что Элиза — будущая правительница враждебного королевства.

— Её величество опасается, что наследная принцесса причинит мне вред?

— Не обязательно она лично. Среди прибывших с ней из Священного королевства найдётся немало тех, кто может пожелать тебя убить.

Что ж, логично. Конечно, ещё одно нападение сейчас означало бы готовность развязать настоящую войну. Это было бы чистым безумием. Но не невозможным. В конце концов, меня уже пытались убить прямо внутри императорского дворца.

Я полагал, что меня изолировали на время проверки охраны. Оказывается, императрица вовсе не собиралась позволять Элизе даже увидеть меня.

Проклятье. И что теперь?

Снаружи, от клумб под балконом, донёсся короткий свист. Вздрогнул только я. Седрик невозмутимо посмотрел вниз.

— Пора.

— Кто там?

Я немного высунулся за перила и увидел знакомую короткую стрижку. Кошачьи глаза хитро прищурились в темноте. Я ошарашенно переводил взгляд с Седрика на его подругу, но всё же успел помахать ей рукой.

— То-то я и удивлялся, как вы пробрались сюда незамеченным... Значит, вы отвлекли внимание Элизабет.

Заместитель командира гвардии наверняка нашла благовидный предлог, чтобы отозвать часовых на несколько минут. Седрик проигнорировал мой вывод, перекинул ногу через ограждение и сел на перила, готовясь к уходу.

— Прими подданство империи, — сказал он тихо.

Тучи рассеялись, и балкон залило лунным светом. Несмотря на заверения Седрика, что он больше не принц и не Риестер, все его украшения и знаки отличия высокого ранга остались на месте.

— Откажись от своих прав на престол, и Вернеру больше не будет смысла тебя преследовать.

— Возможно, — прозвучал мой ответ.

И тогда я решил раскрыть часть своих сомнений:

— Но, мне кажется, стоит сначала услышать мнение наследной принцессы. Подобные вопросы обычно... обсуждают с семьёй.

— Ты останешься собой, даже если перестаешь быть венецианцем.

Для меня это так. Но настоящий принц, опасаюсь, мог бы мыслить иначе. Я невесело улыбнулся. К тому же, необходимо учесть политические последствия смены подданства. Для человека, оказавшегося здесь и не знающего, что произойдет завтра, всё было потенциальной угрозой. Достаточно вспомнить, чем закончилась обычная поездка, чтобы увидеть поцелуй, показанный с помощью устройства маркиза Дюэма. Еще до начала войны я едва не отправился на тот свет.

— Я подумаю, обещаю. Такой щедрый шанс нельзя отвергать сразу.

Седрик смотрел на меня несколько мгновений, затем, не говоря больше ни слова, спрыгнул с балкона. Лишь тогда я понял, что забыл попрощаться.

— Подождите!

Перегнувшись через перила, я прошептал вниз:

— Спасибо, что пришли.

И улыбнулся. Пусть как волшебный артефакт принц оказался не слишком полезен и не доставил меня к императрице, но сегодня он был неплохим другом.

Два юных солнца мелькнули из темноты в последний раз и скрылись.

Пятый день заключения. После полудня.

— Ваше высочество, ваши письма госпоже Бланкер и священнику Санту доставлены.

— Спасибо, Ганаэль.

Я жестом пригласил его сесть напротив.

— Неплохая терраса здесь, на первом этаже. И деревья дают хорошую тень.

— Очень рад, что вам понравилось! Завтра не хотите перейти на западную террасу? Оттуда видна часть сада, там еще красивее.

Он просиял. Балкон моей спальни и вид из приемной уже успели наскучить, поэтому я решил расположиться на террасе за зданием. Всегда считал себя человеком, способным выдерживать заточение сколько угодно. Но после нескольких месяцев в компании главных героев стало как-то немного тоскливо.

Интересно, чем они сейчас заняты? Возможно, дело было в том, что с террасы прекрасно просматривалась пустая тренировочная площадка, которая тоже была закрыта.

Седрик, как всегда, наверняка занят. А Кристель? Она обещала стать самой сильной, так что, может, уже изнуряет рыцарей герцогского дома, требуя уроков. Или отправилась с Евой в роскошную чайную.

Я отогнал навязчивые мысли и заглянул в блокнот, испещренный списками и каракулями.

— Кажется, я сделал всё, что мог.

В голосе невольно прозвучала усталость. Ганаэль кивнул и положил мне на пустую тарелку тёплую слоёную выпечку. Я откусил большой кусок.

— Вкусно, но настроение ни к чёрту.

— Не говорите так, ваше высочество. Вы в последнее время едите всего по две порции за раз. Мы все очень волнуемся!

Ганаэль поспешно налил мне чай из петушиных гребешков. Я поблагодарил его и положил ему на тарелку мильфей.

Хотя бы о людях рядом хотелось позаботиться. Да, я невежественный второстепенный персонаж, без великой силы, способной остановить войну. Но тем, кого вижу вокруг себя, я могу помогать настолько, насколько хватит сил. До сих пор вроде удавалось. Но на этот раз всё оказалось непросто: дело затрагивало не только две страны, но и Понтификат, а ребёнок Хейнса находился на другом конце континента.

В раздражении я даже разжевал цветок, плававший в чае. С момента попадания в этот мир я впервые ощутил настоящее бессилие.

В оригинальном романе Кристель не была святым рыцарем, а Седрик точно считался мастером меча. Возможно, автор вообще не планировал вводить наставника-святого рыцаря вроде Хейнса. Он мог быть лишь эпизодическим персонажем, промелькнувшим в истории героев. Может быть, исчезнуть таким образом — его судьба.

Я тяжело вздохнул. Признаюсь: лично мне даже выгодно не встречаться с наследной принцессой. Я не знал, как держаться перед ней, какое выражение лица принять, какими словами заговорить. Домашний арест позволял прекрасно спрятаться. И всё же... неправильно это. Не давало покоя.

Я положил недоеденную слойку. Ганаэль осторожно взял меня за запястье.

— Ваше высочество, вы сделали всё, что было в ваших силах.

Я молчал.

— Творец увидит ваше доброе сердце и обязательно подарит вам награду.

Его золотистые глаза светились решимостью. Я натянуто улыбнулся. Кто знает. Вчера-то я тоже думал, будто получил редкий волшебный предмет. А толку...

— Перри, пора спать. А где остальные?

И-и!

Перри насторожил свои чёрные ушки и прибежал ко мне. Я подхватил его на руки и замурлыкал риестерскую колыбельную, которой меня научил Бенжамен. Если мне не спится, не значит, что зверькам и Туксиму тоже придётся мучиться. Я погладил крапивника по лбу — он сидел на подлокотнике кресла — и направился к балкону.

Заберу Деми и Рею, лягу сегодня пораньше, а завтра придумаю что-нибудь ещё. Да, наследная принцесса пока даже не приехала, сдаваться рано. Ганаэль с Бенжаменом меня поддерживают, а...

— А-а-ах!

Я был так испуган, что едва не задохнулся, прижимая Перри к себе. Ноги подкосились. Еще одного светящегося в темноте взгляда я просто не выдержу. Июль, конечно, летний месяц, но зачем мне устраивать ночной фестиваль страшилок?!

— Ваше высочество!

Кристель, ухватившись за перила балкона дворца Жюльетт, сияла широкой улыбкой и светло-голубыми глазами. Деми и Рея, взобравшиеся по ее спине, выглядели чрезвычайно довольными собой. Я присмотрелся: новые лианы разрослись, образуя ступени, и даже украсились цветами.

Мне их за это похвалить, что ли?

— Госпожа де Сарнез, что вы здесь делаете? — быстро прошептал я, обнимая зверят.

Лицо Кристель стало смертельно серьезным.

— Я не де Сарнез.

Господи... Почему все, кто ко мне приходит, обязательно отказываются от своих фамилий?

— А я не Бланкер! — раздался тоненький голосок.

— Ева?!

Рядом с Кристель внезапно показалась еще одна голова. Я опешил. Хотел спросить, зачем она притащила сюда малышку, но наша главная героиня произнесла с абсолютно серьезным видом:

— Операция «Верона» началась. Мы пришли вам помочь. Позывной этой юной леди — «Тибальт». Вы, кстати, «Монтекки».

Ну ладно, балкон — понятно, почему Верона. Но почему хозяина балкона назвали Монтекки? К тому же Тибальта вроде бы убивает именно Монтекки!

— Госпожа, нас могут поймать. Императорский принц — еще ладно, но вы обе здесь не живете, а в такое время...

— Я не знаю никакого императорского принца, — перебила Кристель, понизив голос. — А вот «Капулетти» у нас имеется.

Она указала подбородком вниз. Я машинально проследил взглядом. Перед клумбами стоял Седрик с пронзительным взглядом, а Элизабет рядом махала рукой точно так же, как вчера.

Этот ненормальный! Вчера говорил, что не может провести меня к императрице, а сегодня вернулся с целой командой?!

— Императорский принц — Капулетти?

— Да. Кузен нашего Тибальта. А дама рядом — его друг, «Меркуцио».

Что-то вы слишком вольно обращаетесь с Шекспиром...

— А вы тогда кто?

— Я руковожу операцией.

Наверное, сама Шекспир?

Кристель ухмыльнулась и опустила повязку, прежде повязанную на голове. Левый глаз оказался закрыт.

— Позывной «Том Круз».

Ты-то одна вообще из операции «Валькирия»!