Последствия прокачки второстепенного любовного интереса Том 1 Глава 106 Операция «Верона» (2)

— Представители придворного ателье прибудут после полудня. Вам следует выбрать ткань и определить длину мантии для церемонии провозглашения наследника. Ими подготовлены пятнадцать образцов, в том числе шёлк из южных провинций и шкура магического зверя, доставленная с северного ледяного моря.

Седрик хранил молчание.

— Ваше Величество также предлагает вам представить императорский дом на церемонии основания военной академии столичного гарнизона. Её предварительно запланировали на октябрь, однако дата может быть изменена.

Снова повисла тишина.

— Наконец, госпожа Кристель де Сарнез подала прошение о приёме...

Седрик поднялся. Давид осекся и проследил за ним взглядом, пока принц не вышел на балкон. В его руке была сверкающая хрустальная чаша. Странный выбор, ведь обычно он предпочитал пить кофе из скромной фарфоровой посуды. Однако в последние дни он почему-то остановил свой выбор на хрустале.

— Что происходит во дворце Жюльетт?

— Видите ли...

Давид вовсе не считал, что принц проигнорировал его доклад. Седрик обладал почти сверхъестественной способностью запоминать обязанности и придворное расписание. Эта привычка сформировалась ещё в те времена, когда из-за болезни он мог бодрствовать лишь шесть часов в сутки. Поэтому его вопрос означал лишь: «Я всё услышал. Теперь ответь на то, что интересует меня».

— Все ценности из императорской сокровищницы были перемещены в гостевые комнаты и залы первого этажа Жюльетт. Я также слышал, что принц Йесо изъявил желание одарить каждого обитателя дворца. Со вчерашнего дня слуги выстраиваются в очередь за драгоценностями.

— Что?

Седрик прищурился. Конечно, принц вправе распоряжаться знатными дарами по своему усмотрению. Но разве он проверял каждый камень на предмет яда и маны лишь для того, чтобы Йесо раздал всё прислуге! Впрочем, зная его характер, подобное развитие событий вполне можно было предвидеть. Седрик досадливо цокнул языком про себя и поймал хрустальной чашкой солнечный луч, направив отражённый зайчик к противоположному дворцу.

Ответа не последовало. Уже третий день!

Неужели этот принц не изучал военные световые сигналы времён старых войн? Насколько же запущенным было его воспитание?

— А слуги дворца Ромеро говорят... — продолжил Давид, — что все в Жюльетт ежедневно заливаются слезами. Принц Йесо будто бы тает на глазах, почти ничего не ест, от тоски и одиночества совершенно разучился улыбаться. Безвылазно сидит в спальне, точно весенний цветок, по ошибке распустившийся в июльскую жару и теперь увядающий...

— Достаточно.

Седрик раздражённо сдвинул брови. Какая чепуха. Знакомый ему Йесо был мягким, но отнюдь не слабым человеком. Императрица действительно приказала объявить о бессрочном заточении, однако непременно отменит его, когда наступит подходящее время. Седрик прекрасно знал, как дворцовые сплетники любят приукрасить любую историю.

Он снова повертел чашку под солнцем. Ничего. То ли Йесо действительно не понимает условных сигналов, то ли намеренно их игнорирует.

Даже если принц и впрямь отчаялся, отпустить его теперь нельзя: скоро прибудет наследная принцесса Элиза. К тому же ему прислали целую гору золота и драгоценностей — что ещё нужно? Неужели всё дело в Йохане Хейнсе?

Но судьба провинившегося святого рыцаря уже не зависела от Йесо. Решать должны были императрица и крёстная Седрика.

Это раздражало. А сын Фредерики Риестер не принадлежал к числу людей, готовых смиренно терпеть раздражение.

Четвёртый день заточения. Десять вечера.

За двое суток я перечитал гору старых номеров «Риестерского двухнедельника», исторических трудов и даже газетных экстренных выпусков, которые добыл Ганаэль. Удалось раздобыть и карту Священного королевства Венетиан, но толку оказалось мало: я почти ничего не знал о стране. Смешно или грустно, что в империи я теперь разбираюсь куда лучше, чем на родине своего персонажа?

Зато некоторые сведения о Понтификате оказались на редкость полезными. Ирония заключалась в том, что нашёл я их не в церковном трактате, а в светском журнале.

Я снова разгладил неровно вырванную страницу.

«Хотите воспитать ребёнка служкой при Понтификате? Новый модный способ религиозного образования среди знати».

И-и-и...

— Что, малыш, хочешь спать?

Деми вскарабкался по ножке столика в спальне и плюхнулся прямо на мой блокнот. Намёк был прозрачный: хватит читать, лучше спой колыбельную. Туксим дремал на подушке, а Рея с Перри полчаса назад ушли на балкон и до сих пор не возвращались. Днём они вдоволь набегались в саду, но, похоже, расстраивались, что я не мог сопровождать их.

Я поднял Деми, прижал к груди и тихо замурлыкал мелодию. Совершенно машинально вспомнилась песня из саундтрека к «Уволилась — и стала герцогской дочерью», которую Ынсо каждый день слушала через стриминг. Тема Кристель, исполненная невероятно популярным айдолом.

— Великолепная песня. Слова прямо за душу берут.

Ур-р.

— Скорее бы уж эти двое начали так же красиво встречаться...

Я перебирал газетные вырезки.

«Ко дню рождения принца Йесо Венетиана, „Риестерский двухнедельник“ опубликовал календарь праздников Священного королевства. Почитание королевской семьи там мало чем отличалось от нашей любви к императорской династии: народ отмечал дни рождения и восшествия на престол, славил победы и хранил память о ранах войны».

Эта статья вышла в самом конце мая.

«Такова история покушения двух жрецов-близнецов на принца Йесо Венетиана. Однако высочайшее достоинство императорского дома осталось непоколебимым. Сообщается, что 27-го числа её величество созвала экстренное заседание Палаты знати и заявила: „Выражаю глубочайшее возмущение наглыми и бесчеловечными действиями принца-консорта Вернера Венетиана. Подобное не должно повториться“».

Выпуск газеты датирован 31 марта.

Я недоумевал, почему совершенно ничего не помню, пока Бенжамен не напомнил: оказывается, почти каждую вторую ночь мне снились кошмары. Вероятно, я бессознательно избегал любых материалов на эту тему.

Позднее вышла и заметка, посвящённая развитию скандала.

«10 мая принц-консорт Вернер Венетиан отпраздновал пятьдесят первый день рождения. На приёме в присутствии высших чинов Понтификата и других влиятельных гостей он, по свидетельствам очевидцев, блистал обаянием и смелыми высказываниями. Помощник одного из присутствовавших кардиналов сообщил: „Принц-консорт упоминал мартовское покушение. Он рассказал, что, получив личное письмо императрицы в королевский дворец, несколько ночей не спал от удивления и несправедливой обиды. Он даже пошутил, что из-за бездоказательной клеветы у него испортилась кожа. Он подчеркнул, что принцу следовало бы сперва объяснить кражу в Храме Рубежа. Судя по всему, Вернер не верит общепринятой версии о невиновности Йесо“».

Небольшая заметка за 15 мая. Я понял, почему она мне совершенно незнакома: всё совпало по времени с Великой охотой на чудовищ. Не знаю, специально ли Вернер приурочил своё выступление к ней, но тогда вся империя жила охотой и никого особо не интересовали заявления принца-консорта соседнего королевства. Да и я сам от усталости почти ничего не соображал.

— В любом случае, вывод окончательный.

Деми отозвался: Ур-р-р.

Я записал в блокнот:

«1. Общий план спасения сэра Хейнса намечен. Но стоит хоть одному звену не сработать — всё пропало.

2. Чтобы его осуществить, необходимо встретиться с наследной принцессой Элизой. С ума сойти!

3. Но я под домашним арестом. Чтобы встретиться с ней, нужно убедить императрицу.

4. Императрица отказывается меня принимать. НОВАЯ ПРОБЛЕМА!»

— М-м-м...

Я невольно застонал, вспоминая утренний разговор с Бенжаменом.

«Ваше высочество, её величество официально отказала в аудиенции. И велела передать вам несколько слов».

«Каких?»

«Сиди смирно в гнезде. Не суйся туда, куда тебя не звали».

«...Вы сейчас её голос изображали?»

«Прошу прощения».

Очевидно, её величество и кардинал собирались сами разобраться в происшествии. Только я никак не мог этого понять. Убить пытались меня. Я знал обстоятельства, вынудившие Хейнса так поступить. Почему же меня, непосредственного участника, даже не хотят выслушать? Императрица была вспыльчивой, но не тираном и уж точно не упрямой дурой. Разве можно судить обвиняемого без показаний свидетелей?

И вдруг меня осенило.

— Она собирается договориться с наследной принцессой. Ведь вместе с ней как раз прибудет кардинал Понтификата.

Ур?

Деми разинул рот. Я серьёзно посмотрел ему в глаза.

— Императрице неважно, что я скажу. Она передаст Хейнса Понтификату, заявит протест из-за сокрытия сана и потребует от наследной принцессы ответа за покушение. В конце концов, вина Вернера — это вина Священного королевства.

И-и-и!

Деми принялся топтаться лапками у меня на животе.

— А Хейнс тогда...

Я осёкся.

Передача преступника из империи под юрисдикцию Понтификата внешне выглядела великодушной. Можно было даже представить её как религиозное милосердие: человека, наделённого силой Творца, не подобает карать мирской рукой. Но намерения императрицы были очевидны. Она собиралась одновременно надавить на Понтификат и Священное королевство.

Отношения между тремя державами держались на хрупком равновесии. По военной мощи Риестер значительно превосходил Венетиан, однако королевство давало Понтификату множество рыцарей и жрецов, благодаря чему имело там огромное влияние. Понтификат не отворачивался от империи, но, судя по прочитанному, особой дружбы между ними не было.

Теперь императрица намеревалась поставить церковных иерархов на место и серьёзно предупредить соседей: больше не смейте трогать Йесо на моей земле.

— Чёрт. Дело плохо.

Я вскочил, посадил Деми на плечо и принялся расхаживать по спальне. Вернер объявил прежнее покушение близнецов «бездоказательной клеветой». Это означало, что он тщательно уничтожал всё, способное его изобличить. Как только Хейнс попадёт во владения Понтификата, и его жизнь, и жизнь сына окажутся в руках Вернера. Разве тот позволит живому свидетелю свободно разгуливать?

Всплыли в памяти слова: «Императорская гвардия предполагает, что кто-то из слуг семьи Беран за вознаграждение передал Святому королевству информацию о претендентах на службу».

Интересно, какая судьба постигла того, кто продал Вернеру сведения о близнецах? Если бы гвардия его схватила, Элизабет непременно бы мне сообщила. Однако — ни звука… От этой мысли меня пробил озноб.

— Ну что же мне предпринять, Деми? Вернер — такой мерзавец, а в этом романе выжить становится всё сложнее.

Мы издали одновременный стон. Я смотрел на вещи слишком наивно. Императрица была ко мне благосклонна, но прежде всего она оставалась правительницей и политиком. Естественно, на Хейнса она смотрела не моими глазами. Вероятно, только из уважения к кардиналу Бутье она приказала не подвергать его пыткам, а погрузить в сон.

— Мне необходимо встретиться с императрицей до прибытия Элизы. Хотя бы попытаться всё прояснить.

Я ощущал нервозность. Вот бы иметь при себе хоть какой-нибудь полезный артефакт! Плащ-невидимка, к примеру. Или маркиза Дюэма с его способностью к телепортации. Я понимал, что магия внутри дворца не действует, но от безысходности готов был поверить во что угодно.

— Госпожа автор… Если вы сейчас подкинете мне хоть какой-нибудь ценный предмет, я приму его, даже не задавая вопросов, — пробормотал я в потолок, будто обезумев.

В этот самый момент раздался тихий стук в открытую дверь балкона.

Собственно, Рее и Перри уже следовало возвращаться.

— Рея? Перри?

На балконе доносилось их писк, но самих зверят не было видно. Я опустил Деми на пол и заглянул за перила.

— Вот это да…

— Тсс.

Низкий, бархатистый голос, тёмный и глубокий, словно летняя ночь, прозвучал у моего уха. Я схватился за сердце и отпрянул. Холодный пот пропитал мою спину. Будто привидение увидел! Но это лицо было невозможно проигнорировать, и я снова перегнулся через перила.

Под светом луны оранжевые глаза сияли, как два крошечных солнца. Мужчина, с видом персонажа картины эпохи Возрождения, держался за плющ, взбираясь к балкону Жюльетт.

Ничего себе, так и правда можно забраться! Хотя нет, постойте…

— Ваше высочество, что вы здесь делаете?..

— Я не наследный принц.

— А?

Зачем… Зачем отказываться от такой великолепной должности? Я помог Рее и Перри проскользнуть между балясинами и переспросил:

— Вас ведь зовут Седрик Риестер?

— Сейчас — нет.

Что за игра такая? Мне стоит подыграть? Я совершенно не понимал. Раз он не принял облик Сейди, значит, эфир ему не так уж и важен…

— Вы пришли мне помочь? — наконец спросил я.

На моём лице сама собой расцвела улыбка. Похоже, госпожа автор всё-таки не бросила меня на произвол судьбы!

Седрик слегка нахмурился.

— Для того, кому требуется помощь, ты подозрительно настойчиво игнорировал сигналы.

Он ловко перебрался через перила и бесшумно опустился на балконе. В моей голове бешено закрутились шестерёнки. Пусть ради тайного визита он временно отказался от имени Риестер, сыном императрицы он быть не перестал.

Получен новый предмет: «Родственные связи»!

— Помните, вы говорили, что однажды снова разрешите мне пойти куда захочу? Если одобрите место назначения, — прошептал я.

Седрик посмотрел на меня сверху вниз.

— Не могли бы вы отвести меня к вашей матери?