Последствия прокачки второстепенного любовного интереса Том 1 Глава 110 Императорский вальс (1)

Преображение прошло гладко, без боли и ощущения изменения тела. Кристель точно описала это: будто на тебя надели тончайшую мантийную оболочку.

«Я выгляжу очень странно?»

«Нет, Ваше Высочество! Вы... Вы очень красивы!»

«...Лучше вам уже идти. Снаружи всё выглядит вполне прилично».

«Что?»

Какая же это странная реакция!

Я хотел увидеть свое отражение в зеркале, но Бенжамен и Ганаэль хором стали отговаривать, утверждая, что лучше не смотреть, чтобы не расстраиваться. Спорить было некогда, поэтому я поспешно выбрался через боковую дверь дворца Жюльетт. Однако легкое беспокойство все же осталось.

Бросая взгляды на белоснежные перчатки, я озадаченно шел по саду. Чтобы не казаться слишком самоуверенным, я старался ступать неторопливо. У клумбы я заметил стражников: они вздрогнули, когда их взгляды встретились с моими, и поспешно отвернулись.

— О, боже мой!

— А-а!

Возле живой изгороди, оформленной в виде лабиринта, какие-то слуги с поклажей чуть не подпрыгнули от испуга. Лица были незнакомые, вероятно, из Ромеро. Почему все так реагируют? Я ведь не превратился в чудовище!

— Здравствуйте.

Ой, голос остался мой! Но приветствие уже сорвалось с губ. Я попытался улыбнуться как можно более безобидно. И тут оба слуги покраснели. Совершенно непредсказуемый эффект.

— З-здравствуйте, сэр.

— Почтение вам, господин.

Они даже поклонились. Вероятно, потому, что придворные слуги тоже нередко бывают детьми знатных семей?

— Прошу простить меня.

Я коротко поклонился и продолжил свой путь. Вроде бы никто не понял, кто я. Хотя узнать меня по одному лишь голосу чужим слугам было бы непросто.

— Фух...

Бенжамен под предлогом обучения собрал всех работников Жюльетт внутри здания. Обитатели Ромеро суетились из-за ужина. После двух встреченных служащих мне больше никто не попался в саду. Я осторожно приблизился к задней двери дворца Седрика. По его приказу сегодня караул отсюда сняли.

Нет, все-таки план мы разработали превосходный.

Дверь поддалась со скрипом. Я быстро юркнул внутрь и глянул на часы Ганаэля: восемь четырнадцать. Превосходно.

— Левый коридор. Прямо до конца, — пробормотал я.

Благодаря стараниям Давида, приближенного Седрика и главного распорядителя Ромеро, у черного входа не оказалось ни души. От волнения сердце покалывало. Теперь я понимаю, почему люди так любят шпионские фильмы!

— Последняя дверь в коридоре...

Даже я, человек с топографическим кретинизмом, должен с этим справиться. Шагая вперед, зачем-то ощупал рукава. Говорили, что Жоффруа примерно одного роста со мной; действительно, одежда сидела нормально. Разве что в предплечьях было немного тесновато: судя по всему, парень любил тренироваться.

— Вот здесь.

Я остановился у изгиба коридора. Из последней комнаты доносился сладкий, манящий аромат. Я постучал пять раз. Давид, убедившись, что это я, отворил дверь изнутри. За ней располагалась просторная буфетная.

— Давид.

— Ваше Высочество... А-ах!

Мужчина в ужасе отшатнулся. Теперь уже я растерянно заморгал. Неужели с моим лицом что-то ужасное? Потрогал щеки, волосы — вроде все на месте.

А вдруг...

— Простите, я сейчас не похож на Жоффруа?

— ...Простите меня, Ваше Высочество. Это моя вина. Как же так... Как такое могло произойти?

Давид издавал какие-то сдавленные звуки, словно одновременно пытался цокать языком и кусать его, не переставая учтиво извиняться. Похоже, вместо волоса Жоффруа он добыл чей-то чужой.

Впрочем, мужчина быстро взял себя в руки и принялся уверять, что ничего страшного: главное — добраться до императрицы, а каким путем, не столь важно. Профессиональный подход, конечно, но я чувствовал, что план пошел наперекосяк.

— Вы уверены, что проблем не будет?

— Абсолютно. Как ни странно, возможно, так даже лучше. Никто во дворце Ромеро не посмеет первым обратиться к вам по имени.

— Мне это только на руку. Но на кого же я теперь похож?

— ...Лучше вам не знать. Иначе будет трудно вжиться в роль.

Хотелось выпытать подробности, но времени оставалось мало. Я ограничился кивком. Давид подкатил ко мне тележку с десертами, только что доставленными из кухни, достал схему и подробно показал путь от буфетной до столовой. На словах все выглядело сложно, но с рисунком я как-нибудь справлюсь.

— Я с удовольствием проводил бы вас лично, однако мне необходимо проверить винный погреб.

— Не беспокойтесь. Спасибо за помощь.

Я широко улыбнулся. Давид вздрогнул, словно увидел дурное предзнаменование, потом судорожно сжал мою руку.

— Если все удастся, прошу вас, дайте его Высочеству шанс...

— Что?

— Нет-нет, ничего. Позвольте мне откланяться.

Он поспешно поклонился и покинул буфетную.

Оставшись в одиночестве, я сверился с нарисованной Давидом картой и часами. Десерт нужно подать в восемь тридцать. Сейчас восемь двадцать. За десять минут доберусь обязательно. Это проще простого, Чон Йесо!

Кристель де Сарнез вспомнила древнюю мудрость: желающий жить погибнет, готовый умереть останется жив.

В любом случае, она оказалась на территории Седрика, а герцог и герцогиня де Сарнез понятия не имели о сегодняшнем ужине. За столом не было никого, кто мог бы прийти ей на помощь. Если продолжать молчать, императрица лишь заметит её слабость. А притвориться глухой перед самим монархом было бы и вовсе невозможно.

Придётся ей первой принять удар. С сердцем, истекающим кровью.

— Ну... Его высочество... мне нравится его... тело...

Кристель едва заметно содрогнулась. Не то чтобы она произносила слова, достойные войти в историю, но каждое давалось с огромным трудом.

Императрица расплылась в улыбке.

— Тебе нравится тело моего сына?

— Да. У него... все конечности на месте. Меня это вполне устраивает.

И мест, куда можно вонзить меч, сколько угодно... Последнюю мысль Кристель оставила при себе. О теле Седрика она знала лишь то, что оно большое и крепкое. Во время тренировочных поединков была слишком занята попытками одержать победу. Да и разговаривали они редко. Зачем, если движение Ци позволяет считывать большинство чувств другого человека?

Кстати, сейчас Ци обоих дружно пребывала в чёрной бездне отчаяния.

— Как необычно. А ты, Седрик? — кардинал Бутье мягко передала слово принцу.

Кристель едва не расплакалась от благодарности. Господи, наконец-то меня освободили!

— ...У неё чистая Ци, — сказал Седрик совершенно неожиданную вещь.

Кристель разинула рот и повернулась к нему. Принц смотрел куда-то вдаль оранжевыми глазами, словно что-то вспоминая.

— Когда она рядом, течение моей Ци становится спокойнее.

— Вот как? — с интересом протянула императрица и отложила вилку.

А Кристель, наоборот, прищурилась. Вот бессовестный сын! Родную мать обманывает без зазрения совести. И откуда только у него так гладко слова льются? На тарелке подсказку написал, что ли?

— И что ещё?

— С подчинёнными она милосердна. Такое отношение заслуживает уважения.

И только тут Кристель словно громом ударило. Она широко раскрыла глаза и уставилась на принца. В жизни не встречала такого хитрого лиса.

Он ведь без зазрения совести описывает Йесо!

— Не знала, что Кристель обладает такими достоинствами, — ласково заметила кардинал.

— Ха-ха... — выдавила девушка.

Так и хотелось вскочить и расколоть ореховый стол пополам, заявив: «Ваш сын сейчас в одиночку разыгрывает сцену из „Моей дерзкой девчонки“!»

— А когда вы впервые встретились? На весеннем балу?

— Да, — невозмутимо ответил Седрик.

Его идеальный профиль не дрогнул. Кристель мысленно пародировала известную сцену из фильма: «Только не давайте Йесо выпить. Он очень набожный. И в чайной не заказывайте ему кофе или чёрный чай, лучше возьмите цветочный...»

— А ты что скажешь, малышка де Сарнез?

— Простите?

Кристель подняла голову. Императрица пригладила короткие серебристые волосы и посмотрела на неё с откровенно развеселой улыбкой.

— Пока выходит, что только мой сын тобой очарован. А тебе самой больше нечего добавить?

Опять моя очередь?! Кристель прикусила щёку изнутри и украдкой взглянула на часы, лежавшие у неё на коленях. Без двадцати девять. Сердце забилось быстрее. Где же Йесо? Неужели действительно заблудился?

— Я...

Она сглотнула. За дверями было тихо, так что никакой тревоги, похоже, не произошло. Значит, им обоим оставалось тянуть время. Кристель вдохнула с решимостью. Первым начал этот негодяй. А она всегда старалась изо всех сил в любом поединке — даже когда противнику всего двадцать четыре.

— Мне нравится, что его высочество такой нежный. Часто улыбается, ласков с детьми и животными.

Дзынь!

Седрик переломил ложку, и её верхняя половина безвольно покатилась по столу.

Щека принца словно вспыхнула огнём, но Кристель продолжала как ни в чём не бывало:

— Он ничего не требует от меня в политическом смысле и всегда очень учтив. А ещё у него красивые глаза.

Кардинал удивлённо подняла брови:

— Даже не ожидала.

— Вот именно. Если подумать, пожалуй, и свадьба — не такая уж дурная мысль. Будем жить вместе, как друзья, только исключительно друг с другом, без посторонних.

Вот тебе, мальчик, победа за старшими. Кристель улыбнулась ему, как Джокер. В уголках глаз Седрика сверкнули искры, будто от сварочного аппарата. Перед Кристель скатерть начала чернеть и обугливаться. А поверхность вина в бокале Седрика с треском покрылась льдом.

Кардинал смущённо попыталась вмешаться:

— Как друзья? Но вы же только что сказали...

Тук-тук.

— Войдите, — сразу отозвалась императрица, словно давно ждала стука.

Дверь распахнулась, и в столовую вошёл знакомый красавец, толкая тележку с десертами. Он тяжело дышал.

— Простите, что опоздал.

— ...Франсуа? — удивлённо спросила кардинал, подняв монокль.

Кристель и Седрик одновременно окаменели.

Каким же образом он умудрился превратиться во Франсуа Дюэма?!

— Простите, что вы сказали? — тупо переспросил я.

От потрясения мысли отказывались работать. На кого, говорите, я похож?

— На слугу, который как две капли воды похож на Франсуа, — мягко пояснила кардинал Бутье.

Я постарался выровнять дыхание. Франсуа она называла только маркиза Дюэма.

Вот почему я обошёл одно и то же место трижды, и никто даже не попытался мне помочь — вместо этого они глазели на меня, словно я спятил? Вот почему гвардейцы бесстрастно пропускали меня, когда я тащил эту тележку в совершенно неуместной одежде? Да какая же это жизнь у маркиза?!

— Ха-ха-ха-ха!

Тишину взорвал звонкий смех императрицы Фредерики. Я вздрогнул. Не могу вспомнить, чтобы когда-нибудь слышал её таким. Это было одновременно удивительно и жутко. В голове невольно возник совет Бенжамена: если она потянется к мечу, прыгай в окно. Так будет безопаснее.

— В последнее время было столько хлопот, что даже развеяться некогда. А тут такое представление! — снова рассмеялась она.

Я промолчал.

— Орели, сыграно блестяще.

— А ты как думала? — мягко улыбнулась кардинал.

Обе дамы спокойно отпили по глотку красного вина. Я перевёл взгляд на наших главных героев.

Ну что, ребята, нам конец?

Кристель, прочитав вопрос в моих глазах, с самым невинным видом покачала головой.

— Я пришла сегодня сюда, потому что оценила твою способность организовать весь этот спектакль, — внезапно заявила императрица, допив вино.

Она смотрела прямо перед собой, но явно не на собственного сына. Я затаил дыхание.

— Ты сумел собрать вокруг себя немало преданных людей. Моего сына тебе показалось мало: ты привлёк молодых Муте и де Сарнез, написал в герцогский дом Бланкер, даже не забыл о священнослужителе Понтификата, который сейчас находится под наблюдением.

Я молчал.

— А идея с ужином была действительно неплохой. Будучи запертым в крошечном дворце, ты всё равно смог провернуть такое дело. Это похвально.

Она медленно повернула голову. Впервые с момента появления в столовой я встретился взглядом с императрицей.

Её острые, как вишни, глаза пронзили меня насквозь. По коже пробежали мурашки.

— Твоей ошибкой было предположение, будто я не знаю, что происходит в моём собственном дворце. Но это несущественно.

Я уже разговаривал с Фредерикой не раз, но сейчас впервые ощутил столь явный страх. Столько давления исходило от настоящего мастера меча. Губы пересохли. Я едва удержался, чтобы не отступить на шаг.

Императрица распустила свой шейный платок и произнесла низким голосом: — Я выслушаю тебя. А теперь прекрати этот нелепый маскарад, Йесо Венетиан.

Это был приказ государыни. Я изо всех сил старался не дрожать, снимая повязку с глаз.