Последствия прокачки второстепенного любовного интереса Том 1 Глава 112 Императорский вальс (3)

Я изобразил недоумение. Все четверо, включая императрицу, пристально смотрели на меня.

— Если бы моя воля, я бы поручил тебе только наследного принца. Но эти двое уже договорились между собой, и нарушать их договорённость — не моё дело. К тому же, мне надоело слушать, как девица Сарнез раз за разом отвергает архиепископов.

Фредерика неторопливо отпила вина из своего бокала, лениво прищурив вишнёвые глаза. Я интуитивно понял: она даёт мне время на обдумывание. Ответить нужно было до того, как бокал окажется пустым.

— Я не собираюсь отбирать у детей то, чего они желают. Решай сам.

Мне потребовалось немало усилий, чтобы сдержать улыбку и сохранить подобающе серьёзное выражение лица.

— Я понимаю, Ваше Величество.

Пока всё шло строго по моему плану.

Сегодня был уже восьмой день моего заточения. Первый день я почти полностью проспал, но даже если его не учитывать, целую неделю я провёл взаперти во дворце Жюльетт. Когда тебе запрещены даже обычные прогулки, остаётся не так много доступных развлечений. Я освобождал самую просторную гостиную, чтобы перебрасываться мячом с Ганаэлем, наблюдал, как слуги состязаются в боулинге, бродил по коридорам с Бенжаменом и возился со священными зверями. Всё оставшееся время я посвящал книгам, размышлениям и разработке новых планов.

Похоже, раньше я слишком легкомысленно относился к жизни в своей крохотной комнатке в Корее.

— Ваше Высочество, вы не обязаны принимать решение под давлением… — начала Кристель.

— Дай принцу подумать, милая, — мягко остановила её кардинал Бутье.

Я не поднимал глаз от стола. Козырей у меня было немного, но каждый из них был надёжен. И, среди прочего, я успел обдумать, как обратить себе на пользу предложение стать постоянным духовным партнёром главных героев.

Седрик и Кристель хотели видеть на этом месте именно меня. Они прямо заявили об этом на ежегодном молебне. Тогда меня возмутила их самоуверенность, однако в итоге я согласился временно помогать обоим. Я подал это решение почти как наказание, но по существу сделал шаг им навстречу: перестал быть простым помощником, который лишь присутствовал на уроках управления эфиром, и превратился в партнёра, сопровождающего их в повседневной жизни.

Причина была проста: они — главные герои романа «Уволилась — и стала герцогской дочерью».

Последние дни, переходя от кровати к террасе, от столовой к балкону, я пытался понять их образ мыслей. О содержании романа я знал слишком мало, поэтому оставалось хотя бы изучить характеры центральных персонажей и подготовиться к будущему.

Сколько бы я ни отказывал им под теми или иными предлогами, они явно не собирались отступать. Вместо того чтобы махнуть рукой на недоступный виноград и объявить его кислым, оба, казалось, только сильнее загорелись желанием меня заполучить. К тому же, следовало учитывать мой статус второго мужского героя. Всякий раз, когда я изо всех сил пытался избежать встречи с главной парочкой, авторская воля неизменно сталкивала нас лбами.

Если писательница пока не намерена вычёркивать меня из основного сюжета, а герои по-прежнему нуждаются в моём эфире, вывод напрашивался сам собой: рано или поздно мне всё равно придётся стать их духовным партнёром. Согласен я или нет.

Так не лучше ли первым воспользоваться неизбежным? Для выживания куда полезнее самому управлять обстоятельствами, чем покорно плыть по течению.

— Или собираешься вскрыть свой «подарок на день рождения»? — неожиданно спросила императрица.

Я вскинул голову. Неужели она догадалась и об этом!

— Нет, Ваше Величество. Приберегу его на будущее.

— Вот как…

Она сощурилась.

В конце мая я получил от неё подарок задолго до своего дня рождения. Тогда на торжестве состоялся разговор:

«Ваше Величество недавно разрешили мне обратиться к вам с любой просьбой».

«Разрешила».

«Если вы позволите… я хотел бы воспользоваться этим правом прямо сейчас».

Несмотря на жару и дурноту, я сумел добиться своего. Полученное тогда подтверждение теперь лежало в сейфе моей комнаты. Этот подарок оставался одним из моих сильнейших козырей, но раз уж императрица сама предложила условие о партнёрстве, незачем было пускать его в ход. Приберегу на самый крайний случай.

Оставалось решить одну проблему.

— Если я стану их официальным партнёром, это вызовет недовольство. В конце концов, я принц другого государства и прибыл сюда в качестве заложника.

— Именно поэтому тебе и предлагали принять наше подданство.

Ответ последовал незамедлительно. Фредерика снова пригубила вино; на дне оставалось меньше трети. Она терпеть не могла ходить вокруг да около. Поэтому я перешёл прямо к сути. Поверьте, я и так не одну ночь провёл без сна, размышляя о смене подданства.

— Отказаться от прежнего подданства мне трудно. Поэтому прошу пожаловать мне имперский титул.

— Что?.. — первой не выдержала кардинал, распахнув свои светло-бежевые глаза.

Я спокойно продолжил:

— Насколько мне известно, до военной эпохи подобных случаев было немало. Первым стал род моего слуги, юного господина Ганаэля Каламара. Основатель семьи, виконт Эммануэль Каламар, был знатным жрецом Венетиана. Он заслужил расположение императорского дома и получил титул вместе с именем по риестерскому обычаю. От своего прежнего подданства он отказался лишь на смертном одре, окончательно присоединив род к империи.

О существовании этого выхода я узнал благодаря Ганаэлю. Заметив, что я не сплю ночами из-за вопроса подданства, мальчик рассказал историю семьи: мол, если совсем никак, можно поступить и так.

Тогда-то сложился ещё один давний кусочек головоломки.

«Не только виконтский род Каламар, давший миру мученика, но и наш графский род Жирарден очень хотел, чтобы кого-нибудь из семьи назначили прислуживать вашему высочеству».

Бенжамен рассказал об этом примерно через неделю после моего появления в теле принца. Во времена войн виконт Каламар отказался убивать безоружных жрецов Венетиана. За это прежний император Ромеро приказал казнить его, и виконт был признан мучеником. Я не подозревал, что за стойкой верой Ганаэля и историей его происхождения скрывалась такая связь.

Как бы то ни было, раз мальчик подарил мне столь ценный козырь, я собирался использовать его с умом.

— Решение о смене подданства я не могу принять единолично. Даже если обсужу его с наследной принцессой, королева может счесть это оскорблением, и отношения между странами испортятся. А если у меня будет имперский титул, я смогу остаться подданным Венетиана и одновременно служить вам. Думаю, ни знать, ни духовенство не станут особенно возражать.

Для корейца из двадцать первого века всё это звучало как двойное гражданство. Собственно, примерно этого я и добивался. Отказываться от заманчивой возможности стать риестерцем не хотелось, но и бездумно рвать семейные связи принца тоже было нельзя. Что оставалось, кроме как усидеть на двух стульях? Ради выживания и не на такое пойдёшь.

— Итак, ты хочешь получить мой титул и покровительство, спасти Йохана Хейнса, а заодно помогать моему сыну и дочери герцога, — в один миг разгадала императрица.

Быть временным помощником, чью безопасность обеспечивают лишь договорённости, — одно. Находиться под защитой самой императрицы как обладатель имперского титула — совсем другое. Во втором случае принц-консорт уже не смог бы обращаться со мной по-прежнему. Даже оставаясь иностранным подданным, я одной ногой твёрдо стоял бы на территории Риестера.

— Можно подумать, ты собираешься заключить священный завет с моим сыном.

Я промолчал.

— Хотя нет. При заключении союза ты, пожалуй, потребовал бы себе ещё и дворец Шарпантье.

Фредерика допила остатки вина и впилась в меня горящими красными глазами. Даже испытывала она собеседника с пугающей проницательностью.

— Теперь выбор за вами, ваше величество, — твёрдо ответил я.

Императрица расхохоталась. Наверняка сочла меня неслыханным наглецом.

— Орели.

Она поставила бокал и обратилась к своей духовной партнёрше. Та только посмотрела на неё. Несколько минут обе молчали — должно быть, разговаривали напрямую через связь душ. Удивительное зрелище.

Наконец Фредерика нарочито громко произнесла:

— Ц-ц. Предлагаешь назначить учителем наследного принца человека низкого происхождения...

— Я знаю, что на самом деле вы так не считаете.

Она повернулась ко мне.

— Я читал, что осенью откроется военная академия столичной стражи. Ведь вы учреждаете её, чтобы талантливые простолюдины, способные к фехтованию и магии, не растрачивали свой дар впустую? Происхождение значит для вас куда меньше, чем для большинства венценосных особ.

В уголках её глаз появились улыбчивые морщинки. Мы с Фредерикой не были близки, но даже я заметил: на мгновение ей стало приятно.

— Недурно. Слово за словом — прямо как мой муж. Ни за что последнее слово не уступишь.

Это комплимент? Надеюсь, комплимент.

— Принимаю твои условия. Так и поступим. И не забудь: наследная принцесса прибудет во дворец послезавтра.

Эти слова произнесла сама Фредерика Риестер. Я не удержался — улыбка расползлась во всё лицо.

— Благодарю, ваше величество! Я вас не подведу.

— Надеюсь. Хотя кое-кто уже выглядит разочарованным.

А? Что это значило?

Я не успел разобраться: Фредерика промокнула губы салфеткой и встала. Мы все торопливо поднялись следом.

— Девочка Сарнез, заглядывай иногда в родовой замок. Твой отец места себе не находит от беспокойства.

— ...Да, ваше величество.

Голос Кристель прозвучал тяжело. Я хотел рассмотреть её лицо, но императрица уже направилась к выходу, и мне пришлось отвесить поклон.

Перед уходом кардинал крепко сжала мою руку.

— Что ж, начало положено, и весьма удачное.

— Только благодаря тому, что вы помогли убедить её величество.

— Ты и сам как следует подготовился.

Потом она добавила шёпотом:

— Боюсь только, с этими детьми тебе придётся разбираться без моей помощи.

— Простите?

Я растерянно моргнул. Кардинал ласково улыбнулась и вышла.

— Поздравляю с саном архиепископа, мой дорогой ученик.

— Спасибо...

Я обернулся к столу и сразу встретился взглядом с Кристель и Седриком.

...Чего это у них такие хмурые лица?

Я возвращался во дворец Жюльетты в сопровождении императорских гвардейцев; кардинал позаботилась об этом, удалившись из пиршественного зала. Всё прошло гладко. Ни одно из опасений Бенжамена и Ганаэля не сбылось. Императрица не разгневалась, не схватилась за меч и не отвергла все мои предложения. Напротив, переговоры прошли успешно. Не зря я столько времени провёл, копаясь в книгах!

По крайней мере, так мне казалось.

— Что же с ними такое? — пробормотал я, выйдя на балкон.

У моих ног крутился Деми. Он пискнул, заглядывая мне в лицо, словно просил взять его на руки. Я поднял его и присел у стола.

— Деми, Кристель и принц сегодня ведут себя как-то странно.

— Кии...

— Выглядели ужасно недовольными. Кристель даже два бокала разбила.

Кинь.

— А принц ушёл к себе, даже не сказав ни слова.

Деми засуетился, упёрся лапами мне в грудь и встал на задние лапки. Я придержал его тёплую спинку. Красная панда вдруг крепко обхватила мои щёки передними лапами.

Кур-р-р...

— Эй, да я ведь ничего плохого не сделал! — пробормотал я сквозь сжатые губы.

И правда, ничего! Вряд ли священный зверёк, даже не присутствовавший при переговорах, решил меня обвинять, но почему-то стало обидно. Я ведь всего лишь пытался спасти Хейнса с сыном, а когда императрица выдвинула ожидаемое условие, ответил так, как и планировал. К тому же, я обеспечил себе дополнительную страховку. И всё же, оба словно воды в рот набрали. Разве они сами не хотели стать моими партнёрами?

— Может, они передумали?

Кур.

Деми распахнул ротик и тихонько пискнул. Увидев его розовый язычок, я невольно улыбнулся.

На столе беспорядочно громоздились книги и журналы. Один том привлёк моё внимание — «История военной эпохи в шифрах». Давид принёс его вчера. Благодаря этой книге я узнал, что во дворце Ромеро наследный принц донимал меня солнечными зайчиками, а ещё — что в мире «Уволилась — и стала герцогской дочерью» существует азбука Морзе. Правда, здесь её называли «военным шифром».

Немного подумав, я достал из кармана пижамы хрустальный колокольчик, нашёл страницу с соответствиями букв и сигналов и, поймав яркий свет полной луны, начал медленно передавать сообщение отражениями.

Кто бы мог подумать, что придётся изучать здесь то, чему меня даже в армии не учили. Спрошу один раз — и спать.

«Злишься?»

В окне дворца Ромеро ничего не изменилось.

— Наверное, он уже спит...

Я убрал колокольчик и собрался уходить. Сонный Деми взобрался мне на плечо.

Блеск!

С другой стороны двора внезапно мелькнул луч лунного света. Я вздрогнул и обернулся. Вспышка была настолько короткой и чёткой, что я почти решил, что мне показалось.

Я поспешно сверился с открытой страницей.

«Н».

...Что это ещё значит? Или я действительно что-то перепутал?