Последствия прокачки второстепенного любовного интереса Том 1 Глава 126 До титула наследного принца — сто метров (6)

— Должен признать… ваш метод действительно оказался эффективным.

Сэр Йохан, с улыбкой, словно сошедшей с полотна художника, устроился на диване напротив меня. Жители деревни, числом не более двух десятков, с готовностью предоставили нам заброшенный дом. Он был тесен и покрыт пылью, но необходимая мебель нашлась. Мы принесли воды из ближайшего колодца и тщательно отмылись.

Со старой и испачканной одеждой нам также помогли пожилые жители: они отдали рубашки и штаны, оставленные молодыми людьми, давно покинувшими деревню. Теперь мы выглядели как обычные сельские жители. Ева, переодевшись, отправилась во двор играть с Херитом и зверьками.

— Простые люди везде одинаковы, — заметил Йохан. — Если бы мы назвали свои настоящие имена, половина жителей не поверила бы нам, а другая половина испугалась бы до смерти.

После столь блестящей актерской игры он говорил так невозмутимо, будто ничего особенного не произошло. Что же у него было за прошлое?

— Особенно в деревне, где проживают почти одни старики. Их добровольной помощи добиться было бы непросто. Стоит появиться кому-нибудь высокородному — сельчане от страха даже есть перестают. Они с большим подозрением относятся к таким гостям.

Шлеп. Кристель, вытирая мокрые волосы полотенцем, опустилась рядом со мной. Наша новая одежда пахла старым шкафом. По ее виду было ясно, что роль сбежавшей возлюбленной ее по-прежнему раздражает, но Йохан безмятежно продолжал:

— А вот просьба о помощи действует совершенно иначе. Особенно если история напоминает народную мелодраму. Тогда они готовы сделать всё возможное ради незнакомцев.

Я кивнул, отпивая воду из чашки со сколотым краем. Чистая правда. Один дедушка уже успел сказать Кристель: «Правильно, дочка! Пока молода, надо и за любовь свою огнём стоять!» А мне с Евой сунули по куску грубого хлеба. Должно быть, они посчитали нас ужасно несчастными.

— «Разум, чувство и божественность» прекрасно использует эту особенность человеческой натуры, — внезапно сказал Йохан.

— Простите?

Я моргнул. Как мы вдруг перешли на эту тему?

— Дело не только в том, что одна из трёх главных героинь родилась простолюдинкой. Сама история разворачивается в небольшом государстве, основанном национальным меньшинством. Обычным читателям легко себя с ними отождествить.

Вот оно что? Я удивлялся, почему в «Разуме, чувстве и божественности» встречаются английские имена, такие как Кэтрин и Джейн. Оказывается, в этом мире они принадлежат языку малочисленного народа. Я мысленно восхитился наблюдательностью Бенжамена и пополнил свои знания о местной культуре.

И тут раздался недовольный низкий голос:

— Другой рубашки нет?

Из ванной показался здоровенный мужчина — настоящий зверь в обличии человека. Он и обычно был крупным, но в маленькой комнате казался просто гигантом. Принц Седрик стоял перед нами с полотенцем на шее и рубашкой в руке. С его волос капала вода.

Я в ужасе разинул рот. А верхнюю одежду почему не надели?!

— Да это вообще человеческое тело?.. — вырвалось у меня.

— Ваше высочество, вы опять думаете вслух, — любезно подсказала Кристель.

Принц прищурил свои оранжевые глаза. Я захлопнул рот и покачал головой.

Невольно возник вопрос: точно ли «Уволилась — и стала герцогской дочерью» рассчитана на все возрасты? Может, там ограничение с пятнадцати лет? Называйте меня старомодным занудой, но у романа ещё и иллюстрации есть. Такое неприличие! Как вообще можно показывать это младшеклассникам?

— Госпожа Кристель, не смотрите.

На всякий случай я прикрыл ей глаза ладонью. Хотя, может, наоборот, следовало позволить ей посмотреть?

— Поздно. Я уже всё увидела, — проворчала она. — И почему это ему можно ходить без лифчика, а мне приходится…

— Ваше высочество, оденьтесь, пожалуйста!

Её рассуждения приближались к опасной черте, и я поспешил обратиться к принцу. Но главный герой не собирался уступать.

— Не по размеру.

Я сморщился. Ведь ему отдали самую большую рубашку, какую только смогли найти! Как можно в неё не влезть? Прикажи пуговицам вырасти, что ли!

— Ха-ха, — негромко засмеялся Йохан.

Похоже, единственный человек, который видел в происходящем проблему, — это я. И вдруг дверь распахнулась настежь.

— Чего это ты грудь напоказ выставил? Жарко, что ли?

Без стука вошла бабушка Марлен — та самая, у которой мы вчера встретились в огороде. Рядом шагал дедушка Реми, угощавший нас хлебом. Принц нахмурился, а мы с Кристель поднялись. Йохан последовал нашему примеру. Старушка вручила мне тяжёлую корзину.

— Тут хлеб да сыр от всей деревни. И ветчины дали. А это утреннее молочко, только надоенное. Псинок своих первыми покорми.

— Огромное спасибо! — от души поблагодарил я.

Старушка посмотрела на меня, покачала головой и уселась рядом с Йоханом. Дедушка тоже занял место.

Принц, кое-как просунув руки в рукава, подошёл к дивану. Я немедленно освободил место рядом с собой. Вообще-то я часто сижу между ними, но сегодня мне особенно хотелось влезть посередине — из неведомого чувства долга охранять возрастной рейтинг романа.

Первым заговорил дедушка Реми: — Я всю деревню обошёл. Похоже, карты у нас нигде нет. Ох…

— Никто здесь не читает, да и жили они всю жизнь в одном месте, никуда не выезжая. Зачем нам карты?

Наступила короткая тишина. Йохан попытался уточнить:

— А повозка?..

— Нет. Примерно двадцать лет назад один парень из нашей деревни решил заняться торговлей, забрал последнюю повозку и не вернулся.

Вот же негодник. Но я не собирался отступать.

— Как называется ваша деревня?

— Эйц. Таково её название.

— Красиво. А вы знаете, где она находится по отношению к столице? Далеко от неё или близко? С какой стороны?

— Да кто же знает... Мы в столице не бывали. Думаю, к северу. Молодые обычно говорили, что уезжают на юг.

Значит, к северу от столицы. Старик добродушно усмехнулся, а я задал следующий вопрос:

— Может быть, вы знаете имя местного землевладельца?

— Землевладельца? — переспросила бабушка Марлен, доставая яблоко из корзины.

Старики переглянулись, озадаченно нахмурившись.

— А у нас вообще есть землевладелец?

— Как это нет, Марлен? Налоги-то мы платим.

— Может, и есть. Но я его никогда в глаза не видела!

Старушка повысила голос и снова принялась за яблоко.

Итак, деревня Эйц находится где-то к северу от столицы. Но если жители даже не знают имени землевладельца, то определить, в чьих владениях мы находимся и как далеко до дворца, пока невозможно.

Кристель выбрала другой подход:

— Когда вы платите налоги, кто их собирает? У вас есть староста? Ну, представитель деревни?

— Представитель? Конечно, есть!

Марлен оживилась и взмахнула ножом, которым чистила яблоко. Йохан мягким, почти незаметным движением забрал у неё нож и фрукт.

— Теперь вспоминаю: столица не должна быть очень далеко. Сын самого учёного человека нашей деревни работает там.

Наконец-то хоть какая-то хорошая новость! Мы с Кристель подались вперёд.

— Он грамотный и видится там с важными господами. Каждый месяц наведывается сюда и заодно занимается нашими деревенскими делами. Такой заботливый, такой хороший парень!

— Где он сейчас? — резко спросил принц.

Я немедленно ткнул его локтем в бок.

— Ух!

И сам же отшатнулся, потому что локоть загудел от боли. Из чего этот человек сделан, из железобетона?!

— ...Где он сейчас, будьте добры? — нехотя поправился принц под моим суровым взглядом.

Старики подозрительно покосились на него. Даже они, ничего о нас не зная, чувствовали его благородное происхождение.

— Он приезжает в середине месяца. Точного дня нет.

— Да нет же, Реми! Скоро будет! — Марлен замахала теперь обеими руками.

— Как его... Наследного принца скоро назначают, вот! Парень говорил, что к концу месяца будет занят, поэтому в этот раз приедет пораньше.

— Верно, верно! Теперь вспомнил! Он вам поможет, за ним не пропадёт!

Дедушка Реми энергично закивал. Я удивлённо распахнул глаза. Церемония провозглашения наследника назначена на послезавтра. Значит, если староста приезжает раньше, мы встретим его сегодня или самое позднее завтра.

Я повернулся к принцу. Его взгляд оставался спокойным.

— Как поступим, ваше высочество?

Но на самом деле выбирать было не из чего. В деревне ни единой лошади, не то что кареты. Мы даже не знали, сколько идти на юг до столицы. Разумнее всего дождаться представителя деревни и попросить передать весть во дворец или ближайший замок. К тому же так нас было проще обнаружить императорским поисковым отрядам.

Правда, на завтрашнюю генеральную репетицию принц, скорее всего, не успеет...

— ...

— Ну вот, красавчик вроде решил остаться, — сообщила Марлен.

Я-то уже давно пытался научиться читать мысли по неподвижному лицу Седрика, а эта женщина разобралась с первого знакомства. Вот что значит жизненный опыт.

— Правильно! Оставайся до приезда нашего парня. Следи, чтоб Йесо вовремя ел, со своей милой собачек не забывай.

— Дровишек заодно нарубил бы, — поддакнул Реми. — А если совсем у нас поселитесь, будет ещё лучше.

— Ох, хватит болтать, старый! Пошли уже!

Бабушка бесцеремонно толкнула его за руку. Оба вихрем пронеслись через комнату и вышли.

Йохан между тем положил на старенькое блюдо аккуратно вырезанные из яблока фигурки: четыре взрослых кролика и четыре маленьких.

— ...Понятно. Можешь идти.

— Да, ваше императорское величество. Ваше преосвященство.

Юноша, уже почти взрослый мужчина, в роскошной мантии покинул кабинет императрицы. Орели следила за ним, пока дверь не закрылась. В её бежевых глазах читалось удивление, но, если присмотреться, скорее приятное любопытство.

— Неожиданно.

— Да уж, — согласилась Фредерика.

— И на ложь не похоже. К тому же какой смысл «Флёр-де-Лис» нас обманывать?

— Орели, что тебя так забавляет?

— Да вот подумай сама. Мы даже не знаем, где дети, а нам предсказывают, что церемония «пройдёт без происшествий, среди всеобщего ликования и под благословением Творца».

Пророк, только что покинувший кабинет, в свои двадцать лет стал самым молодым руководителем «Флёр-де-Лис» — совета магов при самой императрице. Когда его внезапно спросили, состоится ли церемония в день рождения принца, он без малейших колебаний ответил утвердительно. Зная вспыльчивый нрав Фредерики, он даже не поинтересовался причинами вопроса.

Императрица сняла жакет, небрежно бросив его на диван. Орели задала спокойный вопрос:

— Гонцы из Ивлина уже вернулись?

— Да, и их там не было. Если бы они оказались в Ивлине, то сообщили бы сами, — проворчала Фредерика.

Франсуа Дюэм, несмотря на непогоду, трудился не покладая рук, однако доложил, что результаты исследования портала будут готовы не ранее завтрашнего вечера. А к тому времени уже начнётся празднество накануне церемонии.

— Как можно так долго возиться с одним несчастным порталом?

— Мы же с тобой не маги. Координаты в военную эпоху записывали не так, как сейчас, — мягко напомнила Орели.

Сквозь души, что связывали их, она ощущала растущее беспокойство императрицы. Та вовсе не считала, что её сын — мечник восьмого ранга, маг седьмого ранга и будущий паладин — окажется в реальной опасности.

Фредерика просто желала, чтобы Седрик безупречно прошёл церемонию и стал наследником. Чтобы однажды, когда её самой не станет, никто не посмел бы умалить его достоинство. Чтобы даже если его «слабость» откроется всему миру, никто не усомнился в его величии и праве на престол.

— Ив.

— ...

— Посмотри на меня.

Вишнёвые глаза встретились со взглядом спутницы, связанной с ней клятвой. Орели медленно улыбнулась.

— Он ведь не один. Ты ведь знаешь это.

— ...

— Раз пророчество дано, он обязательно вернётся.

Кардинал накрыла ладонью руку императрицы. Та немедленно переплела с ней пальцы.

— И проведёт свою, ни на чью не похожую церемонию.

Последние слова прозвучали почти как божественное откровение. Фредерика помолчала, а затем коротко выдохнула со смешком.

БАХ! ТРЕСК!

Ко-ко-ко! Кудах-тах-тах!

— У-у...

От ужасного утреннего грохота я пробудился на старой односпальной кровати. Вчера, добравшись до деревни Эйц, мы приняли гостеприимство местных жителей, плотно поели и легли спать. Староста до поздней ночи так и не появился. Значит, он должен приехать сегодня.

Может, он уже прибыл?

— А где все?..

Сонно озираясь, я обнаружил, что исчезли и принц с соседней кровати, и Деми с Туксимом, которые спали, тесно прижавшись ко мне. Может, им стало неудобно, и они ушли в гостиную? Хотя там тоже тесновато.

Скрип, скри-и-п… Тук!

Повозившись с тугими створками, я наконец открыл окно. В комнату ворвался свежий воздух. Осторожно придерживая раму, чтобы не сорвать старые петли, я выглянул во двор.

Там, похоже, устроили целое представление.

В сторонке сидела Кристель и вместе с сельчанами жевала воздушную кукурузу. А напротив них…

БАХ! ТРЕСК!

Черноволосый красавец рубил дрова, расстегнув три верхние пуговицы своей рубашки.

Я отшатнулся от окна, испугавшись почти так же, как кудахтавшие вокруг куры.

— Вот же… Ну вот…

Эй! Да это точно не для тех, кому меньше пятнадцати!