Последствия прокачки второстепенного любовного интереса Том 1 Глава 138 Вот и появился настоящий (1)

Утро во дворце Ромеро было тихим.

И-и!

Ур-р-р...

Впрочем, не совсем. Просто никто не обращал внимания на шум, и потому казалось, что вокруг царит спокойствие.

Седрик пил кофе и безразлично перелистывал документы. Ему не было дела до того, чем занимались оставшиеся во дворце священные зверьки. Они непрерывно крутились вокруг, пока он работал, а по ночам устраивались у него в спальне — это раздражало. Но существовало поверье, что деяния священных зверей равносильны воле самого Творца.

Поэтому принц молча сидел один за громадным письменным столом. Время от времени Давид и другие слуги приносили ему чай и закуски.

И-и!

Перри наконец взобрался на стол, смешно подёргивая чёрными ушами. Седрик едва заметно нахмурился. Когда он потянулся за очередным документом, панда проворно обогнала его и с глухим стуком поставила обе передние лапки прямо на стопку бумаг.

Бесспорное воспрепятствование работе.

— ...Как ты мне надоел.

Увидев смелость Перри, Рея тоже взобралась по ножке стола к товарищу. Самая пугливая из трёх панд сегодня почему-то смотрела Седрику прямо в глаза. Тот тихо вздохнул. Видимо, им снова хотелось игрушек.

Щелчок пальцев. Вспыхнуло пламя, вытянувшееся в длинную извивающуюся змею. Огненная змея металась, словно живая, но панды не проявили ни малейшего интереса. Он постарался, придумал им новую забаву, а они даже не посмотрели!

На этот раз брови Седрика сошлись по-настоящему. Змея рассыпалась искрами.

— Чего вы хотите?

И-и-и...

Он натянул перчатку. Перри приблизился с видом существа, наконец добившегося взаимопонимания. Седрик уже не знал, то ли он слишком охотно приписывал зверькам человеческие мысли, то ли сами зверьки чересчур искусно подражали людям.

На кончике носа Перри расцвела оранжевая бегония.

— Решил показать фокус?

И-их...

Панда жалобно пискнул и повалился на стол. Прикрыв лапами голову, он свернулся клубочком в углу. Рея беззвучно пошевелила губами — и на её носу расцвёл василёк серо-голубого цвета. Очень знакомого цвета.

И-и!

Она радостно запрыгала на месте. Перри тотчас вскочил, завялил свою бегонию и вырастил на лбу фиолетовый тюльпан. А затем с громким писком бросился к Рее. Зверьки сцепились и покатились по столу. Бумаги разлетелись во все стороны, перед глазами смешались фиолетовые и голубые лепестки.

Седрик смотрел на них с неподвижным, словно каменная маска, лицом.

Одинокая оранжевая бегония и два цветка, которые счастливы вместе. Намёк был настолько прозрачным, что дальше некуда.

— Вы сейчас меня...

В дверь постучали.

Седрик попытался сосредоточиться на ощущении священного камня у сердца. Недостойно наследника престола поддаваться на провокации зверьков размером с ладонь.

Вошёл Давид и поклонился:

— Ваше высочество, срочное сообщение из Серените.

Взгляд принца дрогнул. Давид продолжил ровным голосом:

— Вчера вечером возле замка на колонну карет маркиза Йесо и герцогского дома де Сарнез напало около сорока разбойников.

Оба прекрасно понимали, что с подобным противником Элизабет справилась бы без труда. Событие само по себе ничего не значило.

— Всех нападавших задержали и заключили в темницу. Пострадавших нет.

— Не знал, что маркиз любит иронию, — сухо заметил Седрик.

Это было типичное остроумие высшего света Риестера: земли, названные словом, означающим мир и безмятежность, сразу по прибытии своего господина стали местом происшествия.

Давид негромко улыбнулся:

— Только пережив потрясение, человек начинает по-настоящему ценить спокойствие. Вы выбрали прекрасное имя, ваше высочество.

Седрик промолчал.

— Карета готова в любое время, — добавил слуга и учтиво удалился.

Зверьки уже спустились ему на колени и настойчиво толкали лапками напряжённый живот, словно тоже чего-то требовали. На руке принца проступили жилы.

Все вокруг, включая этого бесстыдного наставника, уговаривали его сделать первый шаг. Но Седрик Риестер — особа императорской крови. За всю жизнь ему ни разу не приходилось испытывать подобной необходимости.

— Подумать только... Какая беда!

Все постоянные служащие замка Серените были наняты императорским домом. Со следующего месяца жалованье им предстояло получать от меня, но до недавнего времени они служили самой Фредерике. Неудивительно, что весть о нападении потрясла весь замок: слуги и работники провели бессонную ночь. Похоже, из всей компании лучше всего выспались мы сами.

Я оторвался от завтрака в маленькой комнате возле спальни. Передо мной стояла Шанталь, управляющая дворцовой прислугой. Она нервно заламывала руки, под глазами залегли тёмные круги.

— Всё хорошо, Шанталь. Никто не пострадал.

— Чтобы столь высокородный гость сразу по прибытии подвергся такому ужасному нападению! Это мы виноваты. Видно, плохо исполняли свои обязанности...

Она без конца обвиняла себя. Шанталь было под шестьдесят; её семья, происходившая из виконтов, служила императорскому дому ещё со времён прабабушки. Вчера во время первой встречи она показалась мне строгой и даже суровой, но стоило увидеть вереницу связанных бандитов — и лицо её сделалось таким, как сейчас.

— Госпожа Шанталь, маркиз искренне не придаёт произошедшему значения, — успокаивал её Бенжамен. — Его тревожит лишь то, не пострадал ли кто-то ещё от этих людей.

Я широко улыбнулся:

— Передайте остальным, что обо мне волноваться незачем. Вообще-то это я велел привести разбойников в замок.

И съел ложку фруктового салата с мёдом. Клубника и черника в сочетании с сыром конте давали удивительно свежий кисло-сладкий вкус. Шанталь по-прежнему смущалась, но, когда увидела, что я справился с четырьмя порциями гречневых блинчиков, заметно успокоилась.

Хорошо, что иногда умение много есть оказывается полезным!

В дверь постучали.

— Войдите!

Я проглотил еду. В комнату вошли Элизабет и Ганаэль.

— Доброе утро, господин маркиз. Хорошо спали?

— Спасибо, прекрасно. Что удалось выяснить?

Я промокнул губы салфеткой. Элизабет ответила с привычной уверенностью:

— Сейчас замок охраняют лишь немногочисленные здешние рыцари и имперские солдаты. Мы отправили доклад её величеству. Думаю, пришлют подкрепление.

Я кивнул. Хотя меня и пожаловали титулом маркиза, положение оставалось промежуточным между почётной должностью и настоящим правлением. Я был духовным партнёром членов императорской семьи и в то же время заложником вражеского государства. Фредерика нашла трудный компромисс: в отличие от остальных аристократов я не имел права посвящать людей в рыцари и держать собственные войска, но получал доходы от владения и обладал достаточными полномочиями для повседневного управления.

Мы сами могли за себя постоять. А вот подвергать такой же опасности других жителей замка и окрестностей не хотелось. Дополнительная охрана пришлась бы очень кстати.

— Ночью гвардейцы допросили шайку, — продолжила Элизабет. — Оказалось, все они совершили разбой впервые.

— Что?

Удивился не только я. Ганаэль округлил золотистые глаза.

— Репутация у них и прежде была отвратительная. Солдаты обошли соседние деревни и выяснили, что эти люди регулярно устраивали скандалы в трактирах и отказывались платить долги. Но оружия против людей не применяли и настоящих грабежей не совершали.

— Получается, едва собрались провернуть первое крупное дело — сразу наткнулись на нас?

— Именно.

Я расхохотался. Элизабет тоже улыбнулась. Если подумать, невезучей стороной оказались не мы, а разбойники. Хотя за преступление им всё равно придётся ответить.

— И ещё... Их предводительница утверждает, что она старшая дочь семейства де Ас.

— Что?!

Вот это уже настоящая сенсация. Я даже прикусил язык, проверяя, не послышалось ли мне. Ганаэль и Шанталь остолбенели. Бенжамен простонал. Сама Элизабет выглядела смущённой.

— Назвалась Жоан де Ас. Хвастается, будто младший брат Эмиль непременно внесёт за неё залог.

«Ты хоть знаешь, кто я?! Знаешь, кто мой младший брат?!»

В памяти раздался её оглушительный вопль. Я знал, что глава торгового дома Ас — влиятельный человек, а его старшая сестра знаменита дебошами. Но чтобы до такой степени!

Я постарался привести мысли в порядок. Прежде всего...

— Как отреагировал герцог де Сарнез?

— На рассвете он отправил гонца к торговому дому. Выразил решительное возмущение. Возможно, встречу с главой гильдии вовсе отменят.

Этого и следовало ожидать. Вряд ли договор о побратимстве городов окажется под угрозой, но герцог, сопровождавший иностранного принца, имел все основания счесть происшествие личным оскорблением.

Я посмотрел на Деми и Туксима, уютно устроившихся рядом, и спросил:

— А они объяснили, зачем напали?

— Вот тут и возникла проблема. Подчинённые говорят, что всё велела сделать Жоан, а сама она лишь твердит, что её отпустят под залог.

Я вздохнул, запивая досаду чаем. Первый день в собственных владениях — и уже столько хлопот. Но раз я стал местным правителем, не могу просто бросить преступников в темницу и забыть.

Я встретился взглядом с Элизабет.

— Я сам с ней поговорю.

Шанталь поспешила разбираться с переполохом среди дворцовых служащих. Элизабет повела меня в сопровождении гвардейцев. Следом шли Бенжамен и Ганаэль. Я держал Деми на руках, а Туксим устроился у меня на макушке.

Почти смешно: первый день в новом замке, и первое, что я осматриваю, — собственная тюрьма. И как меня угораздило? Может, всё из-за того, что путешествую с главной героиней?

— Сэр де Сарнез уже проснулась?

— Да, она завтракает, — сообщил Бенжамен.

Семья герцога остановилась в гостевых покоях. Я кивнул, разглядывая незнакомые коридоры. Стены из белого камня украшали роскошные тканые картины. Не просто узоры, а целые сцены с людьми и пейзажами. Большинство посвящалось подвигам покойного императора Селин, завершившего войну. Толстые деревянные балки образовывали великолепные сводчатые потолки. Столики и серебряные подносы сияли безукоризненной полировкой.

Было видно, сколько трудов жители замка вложили в подготовку к моему приезду. Я невесело улыбнулся. Надеюсь, всё наладится.

— Сюда, — указала Элизабет.

Меня удивило, как хорошо она успела запомнить план замка. Мы уже миновали три башни, хотя мне казалось, что всё время шли почти прямо.

За лестницей, ведущей вниз, ковёр закончился. Шаги загремели по камню, свет остался только от факелов. Когда гвардейцы открыли тяжёлую железную дверь, я окончательно ощутил, что мы вошли в темницу. В воздухе стоял запах сырости и плесени. Туксим слез с головы и спрятался в кармане моего камзола. Я ласково провёл по нему пальцем.

Грохот металла!

Я вздрогнул.

— Подъём, Жоан де Ас. Маркиз Серените желает с тобой поговорить, — ледяным голосом объявила Элизабет, ударив ногой по решётке.

— Ох, башка раскалывается... — простонала Жоан.

Я выпрямился и вышел вперёд. Женщина со смугло-золотистой кожей и дорогой пёстрой тканью на голове вздрогнула при виде меня. От неё всё ещё пахло алкоголем.

— Смотрите-ка, у него и правда фиолетовые глаза.

— Прояви почтение. Или ты не знаешь, кто перед тобой? — холодно спросила Элизабет.

— Здравствуйте, — первым поздоровался я.

Жоан сидела прямо на каменном полу. Она прищурилась, словно увидела что-то невероятное, а потом нехотя поклонилась. Однако ворчать не перестала:

— То свои же имперцы нож в спину воткнут, то попаду в плен к принцу вражеской страны...

— Почему вы это сделали? — сразу спросил я.

Беседовать по душам нам было не о чем, да и Жоан вряд ли этого хотела. Она резко вскинула голову:

— А с какой стати я должна отвечать? Разозлился — казни меня сразу. У вас там, небось, так и заведено!

— Вы совершили серьёзное преступление, но смертной казни оно, на мой взгляд, не заслуживает. Вы вполне способны исправиться.

— Исправиться? Да иди ты... Тьфу!

Она плюнула на каменный пол. Я неловко наклонил голову.

— Мне обратиться к божественному откровению?

— ...Чего?

— Как вчера. Раскрою эфирный круг и заставлю вас рассказать всё силой. Но сейчас я спрашиваю, потому что уважаю вашу свободную волю.

Жоан перекосило. Она то открывала рот от возмущения, то нервно выдыхала. А я просто ждал. Всё необходимое уже объяснил, убеждать дальше не имело смысла. Мы встретились как правитель и преступница, а не как потенциальные друзья.

— ...Кажется, минут пять прошло. Тогда открываю святилище.

— Ладно! Скажу! Проклятье! — рявкнула она.

Ганаэль недовольно поморщился. Жоан яростно почесала затылок, потёрла щёки и наконец выдала признание, от которого все обомлели:

— Мой братец решил жениться на какой-то знатной барышне, которая едет из столицы. Хочет обольстить её и под венец повести. Вот я и устроила налёт, чтобы свадьба сорвалась. Доволен?