Последствия прокачки второстепенного любовного интереса Том 1 Глава 146 Величайшее шоу на свете! (5)

Он что... вообще знает, как работают аукционы?

— Двести миллионов франков! Кто предложит больше? Мадам? Ваш доверитель не желает повысить ставку?

Эмиль де Ас был удивительным человеком — причём во многих отношениях. Я бы, пожалуй, не нашёл в себе сил продолжить торги после того, как наследный принц назвал двести миллионов и весь зал онемел от потрясения. Но Эмиль с невозмутимым видом обращался к постоянным покупателям, пытаясь выжать из них ещё хоть одну ставку.

Я поднял упавшее покрывало и аккуратно накрыл резервуар. Вода стекала с волос, а тюленёнок смотрел на меня виноватыми глазами. Ничего, малыш, это не твоя вина.

Итак, что же сейчас происходит?..

— Последнее предложение — двести миллионов франков от его высочества Седрика Риестера! Редчайший молодой магический зверь без каких-либо изъянов, пойманный сегодня у побережья Ас. Других ставок нет? В таком случае торги завершены! Продано его императорскому высочеству за двести миллионов франков!

Стук!

Аукционист ловко опустил молоток.

— Браво!

Только теперь послышались аплодисменты и восхищённые возгласы. В полумраке зрительного зала мелькали веера и перчатки.

Я постарался мыслить трезво. Элизабет обещала передать Кристель и Седрику, что в резервуаре священный зверь. Они уже должны были всё понять. Однако наследник не только не настоял на снятии лота, но и отдал двести миллионов за малыша, которого торговый дом продолжал выдавать за магическую тварь.

Значит, причина могла быть только одна.

— Боже правый! Я-то гадал, кто у нас дрессировщик, а это сам господин маркиз! Простите, что не признал вас. Какой позор...

Подоспевший Эмиль опустился передо мной на колено с самым сокрушённым видом. Лицо у него было совершенно невинное. Поражало, сколько злого умысла может скрываться за такой маской.

Работники торгового дома нерешительно вышли на сцену, собираясь унести резервуар.

— Господин маркиз!

Это был Ганаэль. Я обернулся: он и Бенжамен спешили ко мне с полотенцами, за ними шёл невозмутимый Давид.

— Ты совершенно лишился рассудка? — сурово спросил Бенжамен Эмиля. — Думаешь, оскорбление члена королевской семьи сойдёт тебе с рук?

— Простите, господин распорядитель. Но кто мог вообразить, что его высочество прячется на грязном полу нашего торгового дома? — беззащитным голосом отозвался Эмиль.

Ганаэль смотрел на него так, будто собирался пронзить одним взглядом. Я молча поднялся. Пока он укутывал меня большим полотенцем, я наклонился к Давиду и прошептал так, чтобы услышал только он:

— Передайте мне священного зверя.

— Слушаюсь.

Он не стал задавать вопросов. Разумеется: это была ловушка наследника. Если мне удастся доказать здесь, что тюлень — священный зверь, Эмиля тотчас арестуют за обман члена императорской семьи.

Уходя со сцены, я даже не посмотрел на торговца. Только успокаивал рассерженного Туксима и наблюдал за малышом в резервуаре.

Мяч снова оказался на моей стороне поля.

Беленький зверёк, явно тюленёнок, покинул сцену. Вместе с ним исчез и принц Йесо: ему предстояло найти способ доказать священную природу малыша.

Кристель с трудом подавляла желание покрыть всё вокруг инеем. Она не могла простить гадкому торговцу, что тот выставил Йесо перед публикой, рассчитывая сделать из него посмешище. Но вмешиваться было ещё рано.

Рядом наследник излучал такой жаркий эфир, что впору было превращать зал в парную. «И ты, значит, едва сдерживаешься. Молодец».

— Следующий лот! В соответствии с темой недели священных реликвий мы приготовили для вас подлинную святыню — головное украшение Юлитер.

Эмиль откинул красный шёлк. Посреди сцены засияло украшение, будто совершенно новое.

— Невероятно!

— А я-то думала, это дурная шутка. Значит, оно действительно существует!

— Но разве допустимо владеть такой вещью?

Зал зашумел с каким-то зловещим оживлением. При имени Юлитер даже герцогская чета и наследник заметно помрачнели. И только Кристель смотрела на лот так, словно увидела удачную возможность. Она прижала ладонью лист бумаги во внутреннем кармане.

Этот документ доставили утром с посыльным. Ради него пришлось подыграть мерзавцу Эмилю, но теперь у неё на руках был козырь. Седрик бросил на неё внимательный взгляд. Кристель его проигнорировала: добытую с таким трудом карту огненному лису показывать рано.

— Священной реликвией называют предмет, которым при жизни пользовался выдающийся жрец или паладин. Это украшение носила сама Юлитер. Сохранились свидетельства, что она неоднократно появлялась в нём на поле битвы. После её смерти оно хранилось у имперских баронов Беран. Подлинность подтверждена семейным свидетельством, прилагаемым к лоту.

По залу прошёл шёпот.

— Беран? Это ведь те самые, что отправили близнецов служить маркизу...

— Тише, вас услышат!

— Реликвия обладает особыми свойствами, — продолжил аукционист. — Она поглощает и перераспределяет внешние потоки маны, уменьшая нагрузку на тело и побочные эффекты. Для тех, кто часто путешествует через порталы, лучшего вспомогательного артефакта не сыскать.

«Вот оно».

Кристель украдкой взглянула на Седрика. В его глазах мелькнул интерес. Как и ожидалось.

— Начальная цена — сто тысяч франков. Мадам предлагает двести тысяч, спасибо. Двести пятьдесят? Триста тысяч. Триста пятьдесят. Четыреста. Пятьсот тысяч!

Эмиль уверенно вёл аукцион. Наследник на сей раз не поразил зал астрономической ставкой; цена росла постепенно. Несмотря на дурную репутацию Юлитер — «величайшей злодейки», предавшей покойного императора Ромеро, — покупатели проявляли живой интерес.

Кристель сохраняла невозмутимость. Герцог с герцогиней также оставались наблюдателями. Минуты текли.

— Миллион! Кто предложит больше? Полтора миллиона, благодарю! Сударь? Два миллиона! Два миллиона двести тысяч. Два миллиона триста? Три миллиона!

— О-о!

Прозвучали одобрительные аплодисменты: кто-то с задних рядов предложил внушительную сумму. Пора.

Кристель решительно подняла руку. Эмиль тут же заметил её.

— Да, мадам?

— Четыре миллиона.

— Четыре миллиона франков!

Раздались возгласы и хлопки. Герцогиня Изабель удивлённо повернулась к дочери. Поразила её не сумма — само участие Кристель в торгах.

— Кристель?

— Мне очень хочется эту вещь.

Дочь усмехнулась, и Изабель ничего не оставалось, кроме как улыбнуться в ответ. Герцог тоже удивился, однако сумма была для него незначительной, а дочь — совершеннолетней. Он лишь кивнул.

И тут в игру вступил наследник.

— Четыре миллиона пятьсот тысяч! Представитель его высочества предлагает четыре с половиной миллиона. Есть ещё желающие?

С появлением скандально известного императорского наследника зал снова притих. Кристель изобразила раздражение и обернулась к Седрику, затем подняла руку:

— Четыре миллиона восемьсот тысяч.

— Четыре миллиона восемьсот! Ваше высочество, продолжаете?

Седрик что-то прошептал слуге. Тот объявил:

— Пять миллионов.

— Пять миллионов! Госпожа Кристель?

Публика зашумела. Эмиль ласково обратился к ней: незаметно борьба за украшение Юлитер превратилась в поединок двоих.

Кристель всем видом показала, что ей до слёз обидно, но бюджет не позволяет продолжать. Она сердито сжала челюсти и закусила губу. Седрик откровенно усмехнулся над её гримасой.

— Больше не предлагаете? Вы уверены?

— ...

Она раздражённо кивнула. Герцог с герцогиней настороженно посмотрели на дочь. Эмиль ослепительно улыбнулся.

— Итак, последнее предложение — пять миллионов франков. Желающих больше нет? Тогда продано! Головное украшение Юлитер уходит его императорскому высочеству за пять миллионов франков!

Стук!

Молоток опустился под дружные аплодисменты. В ту же секунду Кристель вскинула руку.

— Да, госпожа Кристель?

— Использую право преимущественной покупки.

— Что? — резко переспросил Седрик.

Кристель мгновенно сбросила обиженную маску и вынула из кармана свой главный козырь. В оранжевых глазах принца вспыхнул огонь. Она лучезарно улыбнулась и передала бумагу мальчику-посыльному. Тот отнёс её Эмилю, и торговец, увидев документ, который сам прислал утром, широко улыбнулся.

Сердце Кристель сладко забилось. Совсем скоро она наконец сможет стереть улыбку с его ненавистной физиономии.

— Понимаю. Госпожа Кристель де Сарнез воспользовалась правом преимущественной покупки на аукционе Ас. Согласно этому праву она приобретает лот в первую очередь по окончательной цене. Нижайше прошу прощения у его высочества. Головное украшение Юлитер Статии продано госпоже Кристель за пять миллионов франков!

Стук!

Он снова ударил молотком. В зале ахнули, а затем раздались поздравительные аплодисменты. Кристель, торжествуя, посмотрела на Седрика.

«Утри слёзы, малыш. Старшая сестрёнка снова победила».

— Хе-хе.

— ...Недурно, — тихо признал принц.

Герцогская чета, особенно Симон, пребывала в полном изумлении. Использовать азарт наследника, чтобы добиться желаемой цены, — ни один великий аристократ не осмелился бы на такое. Можно было восхититься смелостью дочери.

Но Симон увидел в этом кое-что ещё: Кристель позволила себе такую игру только потому, что доверяла наследнику. Она была уверена, что он не станет мстить или мешать ей.

— Зато теперь с этой штукой господину маркизу будет куда проще путешествовать, — довольно сказала Кристель. — Сможем хоть всю страну вместе объехать. Правда?

— У тебя так много свободного времени?

— Ага, замечательно будет! Вам-то, ваше высочество, по возвращении снова работать придётся.

— Не надейся, что всё пойдёт по-твоему.

Слушая их перепалку, Изабель тихонько засмеялась. Симон же смотрел на обоих с каким-то странным чувством.

Сотрудники бережно унесли украшение и начали готовить следующий лот. Эмиль снова обратился к публике:

— Третий и последний лот — пожалуй, именно ради него вы сегодня собрались. Новая работа художника родом из Священного королевства, Хааде О. Янсена. Представляю картину «Сотворение континента»!

Шурх!

Красная ткань слетела с полотна. Зал наполнился свистом и возгласами:

— Невероятно!

— Гениально!

Взгляды Седрика и Кристель мгновенно похолодели.

Настал черёд Жоан.

— Вот умница, вот молодец.

А-у-у...

Я вытирал белую шерсть тюленёнка, а он барахтался на диване, издавая нечто среднее между мяуканьем и щенячьим скулежом. По крайней мере, голову он уже держал уверенно.

Торговый дом предоставил нам роскошные гостевые покои. Бенжамен срочно отправил гонца в замок за сменной одеждой, Ганаэль приготовил чай. Я успел принять душ и заодно искупать тюленька. Наверное, после порции эфира он уже считал меня своим, поскольку вёл себя ласково и совершенно не боялся.

Деми и Туксим, спрятавшиеся в складках моего халата, с огромным интересом изучали нового товарища.

Уии...

Чи-и...

— Да, ещё совсем малыш. Даже перевернуться не умеет.

Хотя... а гренландские тюлени вообще умеют переворачиваться? Я попытался вспомнить кадры из документальных фильмов.

Но этот зверёк был не обычным тюленем. Он был священным — и прямо сейчас мне требовалось от него нечто поважнее переворотов.

[Может, попробуешь показать свою силу? Если хочешь, конечно.]

Я раскрыл круг и осторожно предложил ему это. Пожалуй, дать имя и приручить зверька было бы проще, но делать такое исключительно ради выгоды не хотелось. Деми, Рее и Перри я дал имена, чтобы спасти их. Туксима назвал потому, что он сам отказался нас покидать. А малыш-тюлень оказался здесь не по своей воле.

А-р-р... А-р-р-р...

[Ничего, ничего. Не хочешь — не надо. Мы не спешим.]

Я медленно поглаживал его по спинке. Хотя на самом деле спешил отчаянно. Если он никогда не проявит своих способностей, наследнику придётся попрощаться с суммой, равной примерно двадцати миллиардам вон. Ну и безумец!

[Может, дать тебе игрушку? Гляди, сколько у меня интересного!]

На ладони появился шарик из эфира. Он, конечно, не мог соперничать с ледяным фруктовым пуншем Кристель или огненным попрыгунчиком Седрика, но красные панды такие шарики обожали. К счастью, тюленёнок тоже довольно прищурился.

Я широко улыбнулся — и тут...

Ур-р-рк!

Мой живот предательски заурчал.

Бенжамен и Ганаэль, до того хлопотавшие по комнате, одновременно замерли и посмотрели на меня.

Я растерянно приоткрыл рот. Нет, вы всё неправильно поняли!

— Просто после прогулки и душа завтрак успел перевариться. Немного проголодался. Но я вполне могу потерпеть.

Слуги ужаснулись.

— Что же делать, господин Бенжамен? Вызвать Лоранс?

— Это займёт слишком много времени. Сначала обратимся на кухню торгового дома...

И тут...

А-у-у-у!

Тюленёнок вдруг громко завыл. Одновременно на пол что-то посыпалось: тук-тук-тук! Все, включая Деми и Туксима, обернулись — и остолбенели.

— Скумбрия?!

— Анчоусы?!

— Морской лещ, — невозмутимо уточнил кто-то.

По ковру шлёпали хвостами живые рыбы! Вода растекалась всё дальше. Я потрясённо посмотрел на белого священного зверя. Большие круглые глаза невинно сияли.

А-ук!

— ...

Это что же получается? Его стихия — морепродукты?