Последствия прокачки второстепенного любовного интереса Том 1 Глава 147 Величайшее шоу на свете! (6)

Пришло известие, что на сцену вынесли третий лот. Пора.

— Входим.

— Слушаемся, госпожа капитан!

Императорские гвардейцы подчинились сигналу Элизабет. Она внимательно осмотрела вестибюль торгового дома, заполненный слугами и сопровождающими знатных гостей. Затем ещё раз проверила, здесь ли Жоан де Ас.

Жоан, несостоявшаяся грабительница, напавшая на кортеж принца Йесо, а по совместительству знаменитейший художник-призрак империи, выглядела непривычно съёжившейся.

— Делай всё как следует, — предупредила Элизабет. — Маркиз дал тебе шанс.

— Шанс, как же. Собрался прикончить и меня, и брата за один раз... Да поняла я! Хватит так смотреть.

«Сама пришла, чтобы наконец душу отвести», — проворчала Жоан.

Она прижимала к груди свёрнутые в рулон листы бумаги — почти с неё ростом. Элизабет последний раз осмотрела строй и решительно направилась вперёд. При виде императорской гвардии люди у лестницы испуганно расступились и поклонились. Отряд быстро пересёк вестибюль и подошёл ко входу в аукционный зал.

Но здесь им преградили путь.

— Госпожа графиня, прошу простить, но Жоан нельзя входить.

Перед ними возник пожилой мужчина в дорогой, безукоризненно чистой одежде — по всей видимости, управляющий или личный секретарь Эмиля де Ас. Он решительно встал поперёк дороги. За ним высыпали перепуганные служащие и заслонили дверь.

Серые глаза Элизабет опасно сузились.

— Вы смеете препятствовать исполнению служебных обязанностей императорской гвардии?

— Как вы могли такое подумать! Однако госпожа Жоан дала главе торгового дома письменное обязательство до конца жизни не появляться в его заведениях, когда отказывалась от наследства. Её присутствие нарушает соглашение и семейный порядок.

— Ха! — резко усмехнулась графиня.

О безумных выходках главы дома Ас она уже знала, но кто бы мог подумать, что его окружение живёт в таком же вымышленном мире. Прикрываясь семейными делами, они имели наглость мешать государственным служащим. Словно Эмиль являлся здешним государем, а без его защиты весь их мир непременно рухнет.

— Хватит нести чепуху. Мы действуем от имени её величества, как второй меч императрицы. Прочь с дороги.

— Жильбер, отойди, если не хочешь угодить под арест, — выкрикнула Жоан. — Эта дворянка и правда умеет доставать меч!

Старик опустил голову, но не сдвинулся. Элизабет помрачнела и подала знак подбородком.

Ш-шинг!

— Господи помилуй!

Гвардейцы обнажили клинки. Наблюдавшая за происходящим толпа испуганно охнула. Жоан нервно закусила губу: всё катилось к катастрофе. Надо было всё-таки раздобыть второй кафф. Она и правда не могла просто прийти в собственный торговый дом на двух ногах.

Но тут...

— А ну, все прочь! Что за балаган устроили?! По рабочим местам!

В вестибюле раздался громкий женский голос. Элизабет и Жоан разом повернулись. К ним спешила сотрудница торгового дома, от которой сильно пахло морем. За ней шли другие работники, все как один рослые и крепкие, привыкшие к тяжёлому труду. Они грубо оттеснили пожилого управляющего с остальными, дрожавшими у двери.

— Перед кем дорогу перекрыли, дурни?! Вон отсюда!

— Лизе! Ты же отвечаешь за перевозку товаров! Всегда беспрекословно выполняла распоряжения хозяина, почему теперь...

— Потому что императрица выше вашего хозяина в тысячу, в десять тысяч раз!

— ...

Элизабет нахмурилась. Похоже, среди служащих возник раскол. Лизе и её товарищи превосходящей силой расчистили проход и низко поклонились гвардейцам. Графиня фыркнула, подняла ногу — и с грохотом распахнула дверь ударом.

— Боже мой!

Из зала донёсся перепуганный крик. Один из гвардейцев подтолкнул Жоан вперёд. Переступая порог, она успела шепнуть Лизе:

— Ты всё-таки нормальный человек. Молодец.

— Ничего подобного. Я сама от страха умираю, — процедила та.

Её сжатые кулаки тряслись.

— Но хозяин ужасно оскорбил принца-жреца. А ты...

Лизе пристально посмотрела на Жоан. В уголках глаз, загрубевших за годы тяжёлой работы, заблестели слёзы.

— Ты ведь выплатила мой долг за лечение крёстной. Думаешь, я не слышу, что в городе рассказывают?

— ...

Она взглядом указала на головной платок Жоан. Та остолбенела. Ей вдруг вспомнился маркиз, улыбавшийся при виде её коротко остриженных волос: «По-моему, прекрасно. Уверен, скоро весь столичный свет станет так стричься».

— Быстрее! — поторопил гвардеец.

Не успев даже попрощаться с Лизе, Жоан почти бегом бросилась внутрь. Свёрнутые рисунки у неё в руках словно рвались на свободу — вместе с чем-то, что давно томилось в её душе.

Она крепко зажмурилась и снова открыла глаза.

Пожалуй, тот дворянин был прав: это действительно могло стать шансом.

Эмиль и весь день сиял самодовольством, но, представляя «Сотворение континента», новую картину Хааде О. Янсена, буквально светился счастьем.

Кристель создала во рту крошечный кусочек льда и покатала языком. Только так удавалось сдерживаться, чтобы не превратить торговца в шашлык на ледяных шпажках.

— Для нас большая честь представить такое священное творение в Неделю реликвий. «Сотворение континента» — шедевр, полностью отображающий создание мира и божественную власть. Янсен потратил тридцать лет только на одну концепцию, ещё пять ушло на наброски...

«Ни стыда, ни совести. Твоей сестре ещё нет тридцати, а он уже тридцать лет вынашивал замысел!»

Кристель фыркнула и наклонилась к наследнику:

— Разве это тоже оскорбление императорской семьи? Он лжёт прямо перед вами.

Седрик едва заметно кивнул. Кристель хрустнула льдинкой и мысленно начала обратный отсчёт. Вот бы Элизабет с Жоан ворвались в ближайшие десять секунд и устроили скандал.

Десять, девять, восемь, семь...

БАХ!

— Господи!

Дверь распахнулась с оглушительным грохотом, кто-то вскрикнул, а Кристель и Седрик одновременно перестали сидеть нога на ногу.

Точно на счастливой семёрке. Элизабет умеет эффектно появляться!

Лицо Эмиля, стоявшего на сцене, мгновенно застыло. Кристель довольно улыбнулась.

— Что такое?.. Госпожа капитан, что происходит?

— Эмиль де Ас. Мы получили сведения, что картины Хааде О. Янсена, которыми здесь торговали, были замешаны в мошеннической схеме.

— Боже мой!

После заявления заместителя главы императорской гвардии зал забурлил, словно котёл с кипятком. В конце концов, обвинение прозвучало из уст не кого-нибудь, а высокого представителя самой короны.

Кристель наблюдала за реакцией публики. Столичные аристократы первыми осознали серьёзность происходящего и зашелестели веерами. В их глазах горело предвкушение грандиозного скандала. Даже обычно невозмутимые герцог с герцогиней изумлённо смотрели на сцену.

— Невероятно! Даже если кто-то действительно подал жалобу, неужели уместно выяснять отношения таким образом?..

— Эмиль, хватит строить из себя дворянина!

Резкий крик заставил всех замолчать. Послышались тяжёлые, ничуть не изящные шаги. Из прохода появилась Жоан. Жёлтые, как лимон, глаза Эмиля опасно сузились.

— ...Сестра, насколько я помню, вы обещали не приближаться к торговому дому.

— Пока я терпела твои выкрутасы, обещание действовало. Но твоё барство меня достало. И людей обманывать мне самой давно опротивело.

— Моё терпение тоже не бесконечно. Жильбер! Лизе! Выведите мою сестру.

— А ты не слишком медленно соображаешь? — холодно заметила Элизабет.

В этот момент Лизе с другими служащими вошли в зал и выстроились у двери, словно преграждая кому-то путь к бегству. Эмиль нахмурился.

— Что это значит?..

— Слушайте внимательно, господа! — громко крикнула Жоан. — Мой брат всё это время водил вас за нос. Никакого Хааде О. Янсена нет! Вернее, есть, но...

Она выдержала паузу. Все взгляды устремились на неё.

— Это я! Я не родилась в Священном королевстве, я не дворянка, да и с полом и возрастом всё наврано. Псевдоним придумала сама, а братец выдумал к нему красивую историю!

— Ох!

По залу прокатился единый судорожный вздох.

— Сестра, прекратите клеветать и порочить моё доброе имя!

— Клеветать?! Думаешь, маркиз специально вытащил меня из тюрьмы, чтобы я пришла сюда врать? — отрезала Жоан.

Она решительно двинулась по проходу к сцене. Зал загудел ещё громче.

— Постойте, разве не его сестра напала на карету маркиза?

— Такое представление и самого аукциона стоит!

Волны шёпота докатились до первых рядов, где сидели герцогская чета, Седрик и Кристель. Изабель поспешно повернулась к дочери:

— Кристель, ты знала?

— Конечно. Мы всё это спланировали.

Кристель мило улыбнулась и поднялась. Герцог Симон, редко терявший самообладание, потрясённо прикрыл рот.

— Простите мою прямоту, но у маркиза Серените достаточно причин оклеветать меня, — заговорил Эмиль. — Ведь только что на этой сцене с ним случилось весьма неприятное...

— А ну заткнись.

Эмиль осёкся: ответ последовал совершенно не оттуда, откуда он ожидал. Он деревянно повернулся к залу. Серо-голубые глаза Кристель метали молнии. Из её уст полился голос, которого он прежде никогда не слышал:

— Ты совсем страх потерял? Маркиз тебе что, мальчик для битья? Жить надоело? Да он о тебе даже не думал! Ты ему был абсолютно безразличен! Сам себе придумал представление, сам его разыграл, а теперь удивляешься, что всё обернулось против тебя.

— ...Госпожа Кристель?

— Творца, велите слугам принести бумагу и перья! Напишите рядом имена Haade O. Jansen и Joanne de Haas. Сравните буквы — это анаграмма!

Публика с огромным энтузиазмом принялась выполнять её предложение.

Жоан тем временем дошла до лестницы на сцену. Эмиль со свинцовым лицом двинулся навстречу, будто намеревался силой увести сестру. И тут...

Ш-шинг!

— Господи!

— А-а!

Чёрный клинок вылетел из ножен и остановился у горла торговца. Несколько гостей не выдержали давления, исходившего от мечника восьмого ранга, и упали без чувств.

Седрик вскочил со своего места, словно разгоревшийся пожар.

— Я лично проверю истину, — прорычал он.

Оранжевые глаза горели такой яростью, что могли испепелить противника.

— Ах... Ваше высочество, я...

— Поэтому придержи язык.

Острие прочертило тонкую линию на коже. На шее выступили горячие капли крови.

Ш-ш-ш...

— А-а! Больно!

Отвратительное шипение раскалённого лезвия, касающегося кожи, прозвучало в воздухе. Эмиль вскрикнул, его колени подогнулись, и он упал. Жоан прошла мимо, не обращая на него внимания, и поднялась на сцену.

Под светом прожекторов её ноги слегка подрагивали. Но она упрямо подняла голову, взгляд устремился вперёд. Зал тонул в темноте, лица посетителей почти неразличимы. Возможно, именно эта темнота придавала ей смелости.

— Это… мои старые наброски, эскизы, черновики. Часть из них зимой пошла в печь. Остальные валялись под кроватью или в ящиках, ведь гвардейцы не всё смогли найти. В общем…

— Ах!

Восторженные возгласы послышались из толпы. Большинство присутствующих хорошо разбирались в живописи и ценили работы Янсена. Им было достаточно нескольких штрихов и характерных линий, чтобы узнать знакомые произведения.

Дрожащим голосом Жоан продолжила:

— А вот этот эскиз – «Сотворение континента». Не знаю, что там вам наврал Эмиль, но я закончила его за пятнадцать минут. А обдумывала идею… ну, может, неделю.

— Не может быть!

— Всё-таки гений остаётся гением!

Зал загудел. Восторженные взгляды были направлены на Жоан, презрительные — на Эмиля. Всего десять минут назад всё было наоборот. Лицо торговца раскрасилось красными и белыми пятнами от ярости и унижения.

— Ложь! Ваше Высочество, сестра пытается очернить меня, чтобы разрушить мою репутацию! Она надеется таким образом вернуть себе право наследования…

ШША-А-А!

Огромная масса чего-то мокрого обрушилась на голову Эмиля. Он захлебнулся и рухнул, беспомощно размахивая руками. Наследник мгновенно отскочил, описывая мечом дугу в воздухе.

Кристель с широко раскрытыми глазами уставилась на то, что барахталось у её ног. «Ничего себе. Это же королевские креветки!»

— Господин Ас, — раздался нежный мужской голос. — А как вы собираетесь искупить свою вину за продажу священного зверя под видом магического существа самому наследному принцу?

А-у-у!

Вслед за этим послышался щенячий писк. Все обернулись к входу. Благословенные фиолетовые глаза радостно прищурились.

— Говорит, вон та розовая старшая сестра и тот черненький старший брат тоже голодны. Им нужно побольше еды?

А-ук!

Священный зверек в его руках нежно откликнулся. А затем…

Шлёп-шлёп-шлёп!

ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП!

— П-постойте… А-а-а!

Целый шведский стол из даров моря обрушился на Эмиля де Аса.