Последствия прокачки второстепенного любовного интереса Том 1 Глава 149 Самые любимые вещи (2)

...Что он только что сказал?

— Её величество пришла в себя?..

— Идиот!

Я ещё не успел договорить, как лежавшая на пледе Элизабет вскинула ногу. Прямо у меня на глазах её удар с глухим стуком встретился с ножнами меча наследника. На остром лице юной графини читались досада и раздражение.

— Господин маркиз, простите за испорченное настроение. Вы же знаете, Седрик у нас порой... не блещет умом.

— Всё в порядке, — торопливо заверил я.

Кристель недовольно пошевелила губами, но промолчала. Я осторожно взглянул на Седрика. Он мрачно покосился на Элизабет, затем уставился на украшение Юлитер в моих руках, старательно избегая встречаться со мной глазами.

Где-то я это уже видел. Точно: Сейди нередко вёл себя так же. Когда что-то было ему не по нраву, он отводил взгляд.

— Ваше высочество, вы хотите сказать, что королева вновь обрела рассудок?

— ...Да, — нехотя ответил он.

В памяти внезапно всплыл хрипловатый голос императрицы Фредерики: «Наши шпионы сообщают, что в последнее время её мучают приступы безумия».

Она сказала это в тот день, когда я просил помочь спасти господина Йохана и Херита. Мысли заметались.

Значит, Седрик имел в виду, что королева Кристиана Венетиан оправилась от душевной болезни.

— ...

Я замолчал.

Если именно королева приказала отправить меня заложником, ничего не изменится. Но если, пока она была не в себе, решение приняли Вернер или Элиза, всё могло повернуться иначе.

Конечно, за моё возвращение пришлось бы заплатить огромный выкуп, так что вероятность была невелика. И всё же, если выздоровевшая Кристиана решит вернуть сына любой ценой...

Уии...

Проснувшийся Деми поднялся на задние лапки и упёрся мне в бедро. Я натянуто улыбнулся и обнял его вместе с тюленёнком. Два маленьких тёплых тельца прижались к груди, и стало удивительно спокойно. В то же время внутри вспыхнуло отчаянное желание не потерять это тепло.

Я посмотрел на Рею и Перри, крепко спавших возле Кристель, на Туксима, склонившего голову на плече наследника. Обернулся — и встретил встревоженные взгляды Ганаэля и Элизабет. У озера беседовали Бенжамен, Давид и Шанталь; заметив меня, они приветливо поклонились. Чуть дальше прогуливались герцог с герцогиней де Сарнез.

Подул свежий ветер. Трава мягко пригибалась к земле и вновь поднималась.

Мои владения.

— Господин маркиз, — тихо позвала Кристель.

Её голубоватые глаза казались прозрачными, как озёрная вода, взволнованная ветерком. Почему-то она выглядела сейчас такой беззащитной. Я повернулся к Седрику. На сей раз он не отвёл взгляда. Его огненные глаза горели тускло, словно пламя вот-вот угаснет.

И тут я неожиданно для себя произнёс:

— Я хочу остаться здесь.

— ...

Только потом до меня дошло, что именно я сказал. Я сам настолько удивился, что широко распахнул глаза.

Нужно же было прежде всего подумать о положении принца Йесо!

Хотя и ему, пожалуй, безопаснее остаться в империи. Возвращаться туда, где всё ещё обладает огромной властью королевский супруг, гораздо опаснее, чем жить под покровительством Фредерики. Когда-нибудь Элиза взойдёт на престол, а её отца лишат влияния, и тогда Священное королевство, возможно, станет безопаснее. Но сейчас...

И всё-таки я высказал собственное желание. Импульсивно, не подумав.

— Здесь столько всего, что мне нравится, — торопливо добавил я. — Вкусная еда. Деми и остальные малыши. Люди, которые так добры ко мне. Во дворце Жюльетт уютно, Серените прекрасен. Мне хорошо здесь.

— ...

Но чем больше я пытался объясниться, тем яснее понимал, что это вовсе не оправдания.

В голове вновь и вновь звучали слова Кристель, сказанные тогда в тесном шкафу: «Мы вам дороги ровно так же, как вы нам. Иначе мы бы не стали друзьями».

Разумеется, я с самого начала не мог не любить здешних людей. Моя сестра Чон Ынсо посвятила этому миру целый год, вложила в него огромное количество чувств и продолжала бы любить его дальше. А я, её старший брат, естественно, хотел счастливой развязки её любимого романа. Ведь когда герои найдут счастье, Ынсо тоже будет искренне счастлива. Это была та самая девочка, к которой благодаря книге вернулась улыбка.

Поэтому я собирался просто стоять чуть в стороне, наблюдать и осторожно помогать. Кажется, именно так всё и начиналось.

— ...Я очень рад, что у меня появилось так много близких друзей.

Правда выскользнула сама собой.

Уии!

Деми согласно пискнул и лизнул меня в щёку. Я вдруг выдохнул и невольно рассмеялся. Погладил его по спинке и посмотрел на Кристель. Она улыбалась ярко, как утренняя звезда.

— И я очень рада.

После этих слов главная героиня с размаху улеглась рядом со мной. Её розовые волосы смешались с оливково-зелёными волосами Элизабет. Я расхохотался, а когда поднял взгляд, обнаружил рядом подошедшего Бенжамена. Он смотрел на меня с доброй, почти отеческой улыбкой.

— Господин маркиз, а как вы назовёте нового священного зверька? — оживлённо спросил Ганаэль, нарезая деревенский хлеб.

Я посмотрел на мирно лежавшего у меня на руках тюленёнка. Чёрные глазки блестели. Вопрос поставил меня в тупик.

— Раз у нас есть Туксим, священная птица, наверное, малыш может остаться с нами. Но его ведь поймали и увезли против воли. Я думал попробовать отпустить его в море у наших берегов, а потом...

Грузик.

— Простите?

Кристель совершенно неожиданно вмешалась в серьёзный разговор. Я с ужасом посмотрел на неё. Неужели она просто сократила «гренландский тюлень» до чего-то совершенно нелепого?

— Не нравится? Тогда Посылочка?

От «грузика» к «посылочке» — ну спасибо! Элизабет и Ганаэль принялись перешёптываться. Видимо, разочарование слишком явственно отразилось у меня на лице: Кристель посерьёзнела. Впрочем, было видно, что она старается.

— ...Морепродуктик. Закусочка.

— Госпожа де Сарнез!

Ну что за «закусочка»? Главная героиня ведь тоже кореянка, откуда у неё такие дурацкие ресторанные идеи?

— Водоросль. Морская капуста. О! Ламинария! Лами, иди сюда!

— Тите, — поспешил я, не в силах больше это выносить.

Давид тут же поддержал:

— Чудесное имя. Предлагаю остановиться на Тите.

Он даже не поинтересовался значением. Я вдохновлялся Фетидой, морской нимфой из греческих мифов, и имя показалось благозвучным. Деми, Рея и Перри тоже получили имена из греческой мифологии, так что сохранялось единство стиля и длины.

— Тите красиво звучит. Почти как Лами, — с совершенно серьёзным лицом заметила Кристель.

Я лишь усмехнулся. К счастью, тюленёнок одобрительно зашевелился. Интересно, священный зверь сможет жить и в пресной воде?

— ...

Уже какое-то время я ощущал пристальный взгляд, словно сверливший правую щёку. Повернувшись, сразу встретился глазами с Седриком. Теперь в его оранжевом взгляде не было прежней тревоги. Я широко улыбнулся.

— А во дворце найдётся место для бассейна с морской водой? Хотя бы пруд. На случай, если Тите захочет поехать со мной.

— Построим, — коротко ответил он и улёгся на плед.

Меня удивило такое неожиданное поведение. Я хотел было что-то сказать, но принц прямо на наших глазах закрыл глаза. Чёрные волосы мягко колыхались в моей тени. Туксим удобно расположился у него на груди.

Кристель обернулась к нему и пробормотала:

— Ну и смешной. Это уже диагноз.

Кажется, я понимал, о чём она, но не до конца.

Перебирая в пальцах украшение Юлитер, я прижал к себе священных зверьков. Вдруг возникло ощущение, что всё обязательно будет хорошо.

Добрые друзья, сладкая выпечка, чудесные пейзажи. Девушка, обещавшая отправиться со мной хоть на край света. И парень, который категорически не собирался отпускать меня в Священное королевство.

Следующие четыре дня прошли в замке Серените удивительно спокойно. Небольшие происшествия, конечно, случались, но ничего дурного не произошло — значит, можно считать эти дни мирными.

Например, однажды Кристель спросила:

«Господин маркиз, вы знаете, что на самой высокой башне замка развевается флаг?»

И мы все вместе сели в кареты и отправились смотреть на замок в лучах вечернего солнца.

На гербе Серените, пожалованном императорской семьёй, были изображены озеро и тюльпаны. Флаг подняли высоко над башней, чтобы каждый знал: хозяин сейчас в замке. Вместе с белыми стенами и острыми фиолетовыми крышами он выглядел великолепно.

Если думать об этом как о собственной недвижимости, становилось неловко. Но стоило представить, что передо мной заставка рабочего стола, — и дух захватывало.

«Здравствуйте! Я ваш новый господин».

«Ох, батюшки!»

Мы осматривали владения по расписанию, которое составила Шанталь. Мне не хотелось навещать только самые богатые семьи, поэтому я спонтанно заглядывал и в другие дома. Поскольку с нами был наследник, первые встречи проходили особенно бурно: люди выбегали босиком, падали на колени, некоторые плакали. Я уже начал жалеть, что перепугал их своим вторжением, но тут...

«Г-господин маркиз, осмелимся попросить вас благословить нашего малыша...»

«Конечно! Для меня это большая честь».

Благословение ребёнка, которому не исполнилось и недели, подарило настоящее чувство удовлетворения. Особенно трогательно было смотреть, как Элизабет терялась при виде новорождённого и не знала, куда деть руки.

Слухи о наших поездках быстро разлетелись по округе, и уже на второй день жители сами смело выходили нам навстречу.

«Милорд! Вот куропатка, которую я сегодня утром добыл! Мясо совсем свежее!»

Подарки из еды принимать было неловко, и Бенжамен с Ганаэлем тактично разрешали подобные ситуации. Я же сохранял в сердце их доброту.

Позже мы устраивали для деревенских детей небольшие обряды благословения и даже осматривали домашний скот. Как жрец-целитель я был ещё далёк от совершенства, но из крупных городов в маркизате имелся только Ас, а потому врачей и ветеринаров в деревнях не хватало. Хотелось принести хотя бы немного пользы.

«...Отправь это сюда».

«Слушаюсь, ваше высочество».

Седрик время от времени давал Давиду поручения. Наследнику империи и вдали от столицы хватало работы.

— Завтра уже возвращаемся. Даже немного жаль, — сказала Кристель, потягиваясь. Ганаэль согласно кивнул.

Сегодня был последний день нашего пребывания в Серените. Напоследок мы спустились в замковую тюрьму.

— Не то чтобы мне не хотелось в столицу, — заметила Элизабет. — Просто такое чувство, будто отпуск заканчивается.

— Именно, — согласился Бенжамен.

Я прекрасно их понимал. Место было незнакомым, мы порядком устали, но путешествовали все вместе, как большая компания друзей. И теперь было одновременно приятно возвращаться и жаль уезжать.

— Подъём, Жоан де Ас! Его высочество и господин маркиз желают вас видеть!

Элизабет стояла перед решёткой и говорила строгим голосом, однако, к счастью, больше не пинала прутья. Жоан, лежавшая с рукой под головой, тут же вскочила.

— Здравствуйте, госпожа Ас.

— Вы чего всей толпой?.. А, погодите, сперва поклонюсь.

Увидев наследника, она поспешно рухнула на колени. Я кашлянул и начал заранее подготовленную речь:

— Я обдумал, как с вами поступить, и посоветовался с наследным принцем. Оказывается, за попытку ограбления аристократа простолюдина могут даже казнить. Особенно если жертва принадлежит к высшей знати или кто-то погиб.

— ...

Жоан нервно сглотнула.

— Но в вашем случае никто не пострадал. Я... не обладаю какой-либо значительной реальной властью, поэтому великим аристократом меня тоже можно назвать лишь условно. Впрочем, по закону мне полагается такое же обращение, как с членами императорской семьи. А если учитывать это, сурового наказания вам не избежать.

— Д-да поняла я! Хватит! — выпалила она, вскинув голову.

Перепачканные краской пальцы сжались в дрожащие кулаки.

— Я ведь не ребёнок! С самого начала знала, на что иду. Никому вредить не хотела, но сделала мерзость, признаю! Говори уже, что решил!

— Я хочу, чтобы вы рисовали.

В камере воцарилась тишина. Жёлтые глаза Жоан потрясённо заметались.

— Когда мы осматривали маркизат, я заметил, что жители побережья редко ездят в глубинные районы. Там хватает гостиниц, но приезжие в основном останавливаются в Асе. Наверное, другие места просто недостаточно известны. И получается странно: в самом Асе путешественники не могут найти свободную комнату, зато в соседних деревнях гостевые дома простаивают.

— При чём тут... к чему ты клонишь?..

— Мне нужны люди, которые преобразят стены домов, каменные ограды и заборы во внутренних деревнях. Яркие красивые росписи привлекут внимание путешественников. А если их создаст знаменитый Хааде О. Янсен, о наших деревнях наверняка заговорят далеко за пределами маркизата.

Кристель взглянула на меня сбоку и выразительно беззвучно произнесла:

«Я за!»

Я улыбнулся и снова повернулся к пленнице. Жоан скривилась так, будто услышала величайшую глупость на свете.

— Маркиз... Ты что, совсем простофиля?

— Мне уже говорили.

— Ты вообще в своём уме? Другие землевладельцы с такими, как я, не церемонятся. Давно бы выпороли или отправили на рудники. Я грабительница!

— Я не люблю бить людей. А вам, по-моему, больше подходит художественный труд, чем добыча руды.

Я поднял глаза на Седрика.

— Когда закончим украшать Серените, может, отправим её поработать в деревню Люка, где мы недавно были? А затем и в Эйц?

Глаза принца сузились. Он негромко фыркнул.

— Собираешься эксплуатировать её до конца дней?

Вот и раскусил.