Последствия прокачки второстепенного любовного интереса Том 1 Глава 153 Напарник моего напарника (2)

Я с трудом вернул лицу спокойное выражение. Хотя в императорскую библиотеку допускали считаных людей и поблизости никого не было, библиотека оставалась библиотекой: здесь невольно хотелось говорить тише.

— У святых рыцарей что, привычка передвигаться совершенно бесшумно?

— Ответь.

Седрик будто и не слышал вопроса. Не сразу я сообразил, какого ответа он требует. Только увидев в его руке «Ромеро: хронику казней», вспомнил: наследный принц спрашивал, интересуюсь ли я жертвами его прадеда.

— Вообще-то меня интересует прямо противоположное, — прошептал я.

В сумраке между высокими стеллажами оранжевые глаза прищурились. Я протянул руку за книгой, но Седрик поднял её повыше.

Вот ведь гад. Легко издеваться, когда ты такой здоровенный.

— Я хочу выяснить, удалось ли каким-нибудь шпионам избежать казней, устроенных покойным императором.

— Зачем?

Я помедлил, подбирая слова. Для принца Священного королевства тема была опасная; меня запросто могли неправильно понять. Но скрывать это от Седрика я с самого начала не собирался. Кристель тоже следовало рассказать при случае. Удастся нам предотвратить войну или нет, главным героям полезно знать о подобной угрозе заранее.

— Помните Жоан де Ас? Заключённую, которую мы встретили в Серените.

— Художницу, которую ты безжалостно эксплуатируешь?

— Да никого я не эксплуа...

Только тогда до меня дошло, что это была шутка. Я усмехнулся.

— Жоан убеждена, что её прадеда несправедливо обвинили в шпионаже и казнили. Она так возмущалась, что я решил проверить архивы. Выяснилось, что император Ромеро действительно казнил подозреваемых в шпионаже, не прибегая к исповеди. И продолжал поступать так до самой смерти.

— Хочешь добиться реабилитации рода де Ас?

— Это мне не по силам. Никаких доказательств их невиновности ведь не осталось.

Седрик слегка склонил голову, и я продолжил:

— Но если Жоан говорит правду, значит, настоящая семья шпионов избежала расправы Ромеро. Возможно, они действуют до сих пор.

Он ничего не ответил. Не показался ни удивлённым, ни встревоженным — просто молча смотрел на меня сверху вниз, как всегда бесстрастно. Молчание затянулось, и я первым не выдержал.

— Я не надеюсь вычислить тайных агентов по нескольким старым книгам. Но, если разобраться в событиях тех лет, может, удастся зацепиться за какую-нибудь мелочь. Разве это не принесёт пользу императрице Фредерике?

Седрик тихо фыркнул. Причём на вид был чем-то доволен.

Эй, я тут, между прочим, о возможной войне говорю!

— Такие люди могут спровоцировать конфликт или даже стать причиной настоящих потрясений. Лучше пресечь опасность заранее.

— Похвальная преданность, однако...

Наследный принц почти сунул мне книгу в руки и отступил на шаг. Подождите-ка... Он что, только что покачнулся?

— Удивительно, что ты считаешь императрицу неосведомлённой о вражеских агентах.

Что?

— Её собственные люди прямо сейчас работают в Священном королевстве.

Он не стал объяснять дальше, но смысл был очевиден: раз у империи есть шпионы в Священном королевстве, то и о существовании вражеской сети на своей земле императорский двор прекрасно осведомлён.

Я растерянно приоткрыл рот.

— Тогда вы знаете, кто именно служит Священному королевству?..

— Как в «Двойной рокировке».

— А-а!

Я снова подскочил от испуга. Неожиданный голос за спиной едва не довёл меня до сердечного приступа. Я закрыл глаза и прислонился к стеллажу, пытаясь перевести дыхание.

— Ой, простите, принц! Я совсем не хотела вас пугать!

Открыв глаза, я увидел Кристель. Даже в полумраке её серо-голубые глаза словно собирали и отражали каждый луч света.

Да это не библиотека, а дом с привидениями!

— Занятие закончилось, и я пришла вас искать. Вы так серьёзно разговаривали, что я не решалась вмешаться.

— Ничего страшного.

Я улыбнулся и махнул рукой. Для человека, который не решался вмешаться, она выбрала на удивление удачный момент. Впрочем, как одной из главных героинь романа и представительнице семьи де Сарнез, ей тоже стоило узнать об угрозе.

Кристель ещё раз внимательно посмотрела на меня и поклонилась Седрику. Наследный принц откровенно раздражился.

С такой неспособностью скрывать чувства как он собирается править империей?

— Ваше Высочество, вы нездоровы? — спросила вдруг Кристель.

— Не твоё дело.

Он ответил резко. Я тут же повернулся к ней. Значит, мне не показалось, что его шатнуло?

— С наследным принцем что-то не так?

— У него нарушено течение эфира. И он покрыт холодным потом. Возможно, вам отсюда плохо видно.

Она говорила совершенно серьёзно. Я немедленно раскрыл святилище.

Золотой круг вспыхнул на полу. Тёплое сияние залило полки, заиграло на корешках книг — и осветило бледные щёки Седрика и влажный лоб.

Я ужаснулся.

— У вас не хватает эфира? Почему сразу не сказали?!

— Дело не в этом.

Он оборвал меня, но я всё же высвободил немного эфира. Седрик поколебался и, к счастью, принял его. Однако жадно впитывать энергию не стал. Видимо, и правда дело было не в недостатке эфира.

Может, просто простудился?

Хотя... Главным героям романтического фэнтези вообще полагается болеть простудой?

Я предложил позвать придворного лекаря, но Седрик категорически отказался. Услышав, что тогда я приглашу крёстную, он нахмурился ещё сильнее.

В итоге мы уложили его на большой диван посреди библиотеки, придвинули стулья и уселись рядом. Святилище я оставил открытым, чтобы помочь ему прийти в себя.

Ведёт себя как ребёнок. Хотя, строго говоря, иногда ребёнком он и становится...

— Леди де Сарнез, надо проверить, нет ли у наследного принца жара.

— Конечно.

Кристель уверенно кивнула. Прошло несколько секунд. Никто не прикоснулся к его лбу. Я недоумённо взглянул на неё.

— Леди де Сарнез?

— Да?

— Нужно проверить, не поднялась ли у него температура.

— Вот и проверьте.

Я-то имел в виду, что это сделает она... Но Кристель смотрела на меня с таким искренним недоумением, будто мысль о её собственном участии даже не пришла ей в голову.

Я криво усмехнулся и уже протянул руку к его лбу, когда Седрик, не открывая глаз, неожиданно заговорил:

— Императорскому двору неизвестны имена и настоящие личности всех агентов.

Я застыл. Похоже, всё это время он размышлял о разговоре, оборванном приходом Кристель.

— Поэтому императрица обязана править ими так же, как остальными подданными. Даже зная, что среди них есть шпионы, она должна не дать им превратиться в угрозу.

Он медленно выдохнул.

— Такова тяжесть власти. Именно это мне объясняли.

Вряд ли подобному учил Ромеро. Скорее, слова принадлежали бабушке Седрика, императрице Селин, или самой Фредерике.

Каждый день помнить, что кто-то из людей, поклявшихся тебе в верности, может оказаться предателем... Одно только представление об этом утомляло.

Выходило, мои поиски не откроют императрице ничего принципиально нового. Она и без меня наверняка постоянно испытывала на верность аристократов и при необходимости проводила тайные проверки. А сколько подозрительных дел удалось уладить тихо, без лишних глаз?

— Значит, у вас нарушилось течение эфира из-за переутомления? — шёпотом спросила Кристель, наклоняясь ближе.

Я воспользовался моментом и быстро прикоснулся тыльной стороной ладони ко лбу Седрика. Небольшой жар всё-таки был. Он промолчал.

— От усталости такое часто бывает? — спросил я Кристель.

Да, тело и душа непрерывно влияют друг на друга, но я впервые слышал, чтобы одно только физическое недомогание настолько расшатывало эфир. К тому же Седрик каждый день упражнялся с мечом и обладал завидным здоровьем.

«Он испытывал сильнейшее истощение эфира с самого рождения».

«Когда Седрик был совсем маленьким и течение эфира выходило из-под контроля, приходилось надевать на него сдерживающие оковы и запирать здесь».

— Ах...

Я вспомнил слова кардинала Бутье. Вспомнил и объяснение Йохана о том, что у наследного принца, вероятно, было врождённое, глубинное истощение эфира.

Кристель тоже слышала этот разговор. К тому же во время Великой охоты на чудовищ она сама видела, как Седрик превратился в Сейди. Теперь её лицо было необычно серьёзным.

— У наследного принца ведь особый случай, — наконец сказала она.

Я молча кивнул. Седрик ничего не добавил.

Значит, даже без расхода эфира сильное перенапряжение способно довести его до такого состояния. Но как надо работать, чтобы главный мужской герой романа оказался на грани полного отключения? Он что, выполняет месячную норму государственных дел за сутки?

— Нехорошо. Во вторник ведь посвящение в святые рыцари, — заметила Кристель.

— Завтра пройдёт, — тут же отозвался Седрик.

Я осторожно спросил:

— Давно вы себя так чувствуете?

— ...С позавчерашней ночи.

Теперь понятно, почему он вчера пропустил занятие. Оказывается, не из-за дел, а из-за болезни. Кристель тихонько цокнула языком.

— Может, всё-таки позвать священника-целителя?

Я мог оказать первую помощь и провести простое лечение, но у Седрика, судя по всему, имелось хроническое заболевание, для которого моих умений недостаточно.

Его гранатовые глаза резко распахнулись.

— Эти люди только и умеют, что копаться в моём эфирном сосуде, — раздражённо процедил он. — Если я не истекаю кровью, видеть их не желаю.

С этими словами Седрик снова зажмурился. У меня перед глазами невольно возник Сейди.

[Тогда поспите. Я разбужу вас через час.]

Это был уже не совет, а повеление, подкреплённое божественной силой. Седрик, кажется, попытался сопротивляться, однако усталость взяла своё: он покорно принял мою силу. Вскоре складка между бровями разгладилась, дыхание стало ровным. Золотой круг святилища медленно вращался под ногами, словно музыкальная шкатулка.

Мне наконец стало немного спокойнее.

— Ах да, влажное полотенце...

Наверное, нужно положить ему что-нибудь на лоб. Вообще-то я знал, что холодная мокрая ткань не лечит настоящую лихорадку, но жар здесь мог быть вызван эфиром. Если голова станет прохладнее, возможно, и боль немного утихнет.

Я уже поднялся, собираясь попросить полотенце у Бенжамена с Ганаэлем, когда за спиной раздался тихий плеск.

Обернувшись, я увидел над ладонью Кристель большую прозрачную каплю. Она широко улыбнулась.

— Особой нежности между нами нет. Но это не значит, что я совсем бессердечная.

Вода заструилась и преобразилась. Нежный водяной цветок, удивительно похожий на её ясные глаза, неторопливо проплыл по воздуху и опустился на лоб Седрика, расправившись прохладной четырёхугольной повязкой.

Я смотрел словно в замедленной съёмке. Так красиво, что аж дух захватило! По рукам пробежали мурашки.

Главный герой мирно спит. Главная героиня нежно за ним ухаживает.

— Зачем вам лишний раз хлопотать, если я здесь? — сказала Кристель.

Это же прямо на моих глазах каноническая пара перешла на новый уровень отношений! Да ведь?

— У меня есть одна догадка. Возможно, помолвку задумали именно ради такого эффекта. Если бы Его Высочество обладал только «Благословением Лазурного моря» и не имел Меча Мудрости Огненной звезды, огненный эфир в его теле оказался бы полностью подавлен священной реликвией...

Я почти не слушал. Не мог налюбоваться ими.

— ...Похоже на попытку создать нечто вроде печати. Вы как считаете, принц?

Я счастливо закивал.

— Вы совершенно правы, леди де Сарнез.

Шлёп!

Я от души хлопнул ладонью по воде пруда. Стоило вспомнить главных героев, как у меня сами собой приподнимались уголки рта и начинало сладко щекотать в груди.

Так вот почему Ынсо так щедро донатила автору! Вот почему каждый раз, когда выходила новая глава «Уволилась — и стала герцогской дочерью», она колотила кулаками по диванной подушке!

Кажется, я окончательно превратился в поклонника романтического фэнтези.

Ау-у!

Испуганный Тите поплыл ко мне с другого конца бассейна. Я опомнился, извинился, пошевелив погружённой в воду ладонью, и погладил его крошечные бровки.

Из императорской библиотеки мы отправились прямо в новенький детский сад для гренландского тюленёнка. Императрица дала этому проекту полную свободу — настолько полную, что всё было готово в кратчайшие сроки. Плитка, украшения, каждая мелочь — роскошь поражала воображение.

Вокруг огромного бассейна с морской водой, который язык не поворачивался назвать прудом, собрались друзья.

— Ну что, нравится? Хочешь, всё это будет твоим?

Ау-у, ау!

Тите то нырял, то высовывал мордочку и довольно пищал. Судя по прищуренным глазам, новое жилище пришлось ему по вкусу.

Я осторожно, чтобы не испугать малыша, раскрыл святилище. Он радостно зашевелил белым тельцем. Мы посмотрели друг другу в глаза, и я, вложив в голос всё тепло, назвал его по имени, завершая приручение.

[Тите. Тебя зовут Тите. Нравится?]

Ау!

Тюленёнок тут же потёрся подбородком о мою ладонь. Когда я сложил большой и указательный пальцы колечком, он просунул в отверстие чёрный носик.

Стоявший рядом Херит от восторга затопал ногами. Я тоже невольно рассмеялся.

Добро пожаловать во дворец, Тите. Будем друзьями.