Повелитель тайн Том 1 Глава 9 Дневник

(обновлено, ред. Анна, Иван)

После получасового отдыха Чжоу Минжуй, отныне решивший зваться Клейном, полностью пришёл в себя. За эти полчаса он заметил на обратной стороне правой ладони четыре чёрные точки, формирующие крошечный квадрат. Точки вскоре потускнели и растворились, но Клейн осознавал, что они всё ещё прячутся в его теле, готовясь пробудиться.

«Четыре точки, формирующие квадрат… Неужели это связано с четырьмя углами и четырьмя видами пищи? Получается, в следующий раз не придётся готовить еду, хватит шагов и заклинания?» — подумал Клейн.

На первый взгляд это выглядело удобным, однако мысль о загадочном и непонятном присутствии в его теле вызывала настоящий ужас.

К тому же размышления о том, что земные заклинания здесь действуют… О странном перемещении во сне… О таинственном иллюзорном мире серого тумана, чей смысл оставался неясным… О шёпотах, что окружили его во время ритуала и сводили с ума… Всё это заставило Клейна невольно вздрогнуть — даже в июньскую жару.

Он припомнил когда-то услышанную фразу: «Самая древняя и сильная эмоция человечества – страх, а самый древний и сильный страх – это страх перед неизвестным*». И сейчас он переживал его на полную мощь.

Никогда прежде его не терзало такое противоречивое влечение: с одной стороны, тянуло погрузиться в мистику, раскрыть больше тайн, разогнать мрак невежества; с другой — зарыться головой в песок и притвориться, будто ничего не случилось.

Сквозь окно на стол лились яркие солнечные лучи. Казалось, стол усыпали золотистые песчинки. Клейн впился взглядом в этот свет, словно цепляясь за искру тепла и надежды.

Чуть успокоившись, он сразу ощутил наваливающуюся усталость. Бессонная ночь и свежий ритуал отяжелели веки, словно налив их свинцом. Он с трудом их держал. Встряхнувшись, Клейн опёрся о край стола и, не заморачиваясь уборкой ржаного хлеба из углов, шатаясь, добрался до постели. Едва голова коснулась подушки, как он погрузился в глубокий сон.

***

Бррр!

Голод вырвал Клейна из сна. Он распахнул глаза, чувствуя себя бодрым и посвежевшим.

«Голова всё ещё немного болит, — Клейн помассировал виски и сел. — Я так проголодался, что смог бы слопать целую лошадь!»

Разгладив складки на одежде, он вернулся к столу и взял серебряные карманные часы с гравировкой виноградных листьев.

Щёлк!

Крышка часов распахнулась, и послышалось тиканье секундной стрелки.

«Половина первого. Я проспал свыше трёх часов…» — сглотнув, Клейн спрятал часы в карман льняной рубашки.

На Северном континенте сутки тоже делились на 24 часа, час на 60 минут, минута на 60 секунд. Только вот длилась ли секунда столько же, сколько на Земле, Клейн не ведал.

Но сейчас его разум не желал заниматься мистикой, ритуалами или миром над серым туманом. Важна была только еда!

«Все раздумья отложу на послесъедобное время! Только тогда мозги заработают как надо!» — не медля, он собрал ржаной хлеб из углов комнаты, отряхнул пыль и выбрал один ломоть для обеда.

В его родных местах после ритуала делились подношениями, и раз хлеб выглядел целым, а в кармане было лишь пять пенсов, экономия казалась логичной.

Разумеется, здесь сказались обрывки воспоминаний и привычки бывшего владельца тела. 

Газ был слишком дорог даже для света, так что Клейн вытащил и расставил печь, подбросил угля и поставил кипятиться воду в чайнике. Пока ждал, он мерил комнату шагами.

Да любой бы поперхнулся, жуя эти ржаные буханки без воды!

«Ужас, неужели теперь мой стол — хлеб на завтрак, хлеб на обед и мясо лишь вечером?.. Хотя без заботы Мелиссы о моём собеседовании мы бы ели мясо всего дважды в неделю», — размышлял Клейн, слишком голодный для серьёзных мыслей.

Взгляд зацепился за шкаф с фунтом баранины. В глазах будто загорелся алчный блеск.

«Нет, нет, надо подождать Мелиссу и поесть вместе», — он резко мотнул головой, прогоняя соблазн отхватить половину и сварить прямо сейчас.

Хоть он часто питался вне дома, одиночество в большом городе привило ему базовые навыки готовки. Его блюда не были кулинарными шедеврами, но хотя бы съедобными.

Отвернувшись от искушения, он вдруг вспомнил: утром, кроме мяса, купил зелёный горошек и… картошку!

«Картошка!» — в уме мгновенно созрел план. Он резко повернулся, бросился к шкафу и выудил две картофелины из скромных запасов.

Сначала он вымыл картошку в общей умывалке, потом кинул в кипяток прямо в чайнике. Вскоре достал коробку со специями, насыпал в воду щепотку жёлтой крупной соли.

Ещё немного ожидания — и Клейн снял чайник с плиты, разлил солёный бульон по кружкам и миске, вилкой выудил две картофелины и выложил на тарелку.

Фууф!

Он снимал кожуру, дуя на пальцы, в то время как соблазнительный запах варёной картошки медленно заполнял всю комнату. У Клейна началось неудержимое слюноотделение; жара картофеля уже не могла его остановить. Он откусил кусок, несмотря на то что тот был очищен лишь наполовину.

«Рассыпчатая! Ароматная! Сладковатая на послевкусии!» — сердце его переполнилось восторгом, и он мгновенно уплёл обе картофелины, включая часть кожуры.

Лишь после этого он взял миску и с наслаждением отхлебнул «бульона» — лёгкая солоноватость смыла сухость во рту.

«Я очень любил есть так картошку в детстве…» — с теплотой вспомнил немного насытившийся Клейн и стал разламывать ржаной хлеб, макая его в «бульон». Видимо, ритуал вымотал его слишком сильно, и Клейн умял две булки целиком, что равнялось целому фунту.

Выпив остатки «бульона» и убрав за собой, он ощутил себя заново рождённым, вновь почувствовав вкус жизни и блеск солнечных лучей.

Сев за стол, он размышлял о следующих шагах:

«Бессмысленно прятаться. Нужно найти способ войти в мир мистики, стать тем самым “Потусторонним”, о котором говорили [Справедливость] и [Повешенный].

Мне нужно преодолеть страх перед неизвестностью.

Пока единственный путь — ждать следующего “собрания” и надеяться подслушать формулу зелья “Зрителя” или другие вещи, связанные с мистицизмом.

До понедельника ещё четыре дня. А до этого нужно разобраться с проблемой владельца тела. Почему он покончил с собой? Что с ним случилось?..»

Поскольку бросить всё на произвол судьбы** и вернуться обратно на Землю было невозможно, Клейн взял открытую тетрадь, рассчитывая отыскать в ней подсказки и восполнить пробелы в памяти.

Ясно было, что прежний владелец тела вёл заметки, иногда превращая их в дневниковые записи. Клейн знал наверняка, что в ящике под столом лежала стопка подобных тетрадей.

Эта тетрадь начиналась с 10 мая, и начальные страницы описывали учёбу, преподавателей и научные темы.

«12 мая. Мистер Азик сказал, что язык империи Балам на Южном континенте тоже берёт начало из древнего фейсака, ветви языка великанов — йотуна. Почему так? Неужели все разумные существа когда-то говорили на одном языке? Нет, это невозможно. Даже в «Откровении Ночи» и «Книге Бурь» говорится, что в эпоху, древнее самой древности, великаны не правили континентом в одиночку. Были эльфы, драконы и другие расы… Хотя, возможно, это просто легенды».

«…»

«16 мая. Старший доцент Коэн и мистер Азик спорили о неизбежности эпохи пара. Мистер Азик полагает, что это случайность, и без внезапного появления императора Рассела Северный континент до сих пор использовал бы мечи, как Южный. А наставник настаивал, что Азик переоценивает роль личности, и с развитием технологий, даже без Рассела, возник бы какой-нибудь император Роберт — короче, эпоха пара, может, и задержалась бы, но пришла бы неизбежно. Их спор кажется мне бесполезным. Я люблю открывать новое и восстанавливать историю, полную тайн. Может, следовало выбрать не историю, а археологию».

«…»

«29 мая. Меня разыскал Уэлч и рассказал, что достал дневник Четвёртой Эпохи. О Богиня! Дневник Четвёртой Эпохи! Он не стал просить помощи у студентов археологов, а обратился к Нае и ко мне для расшифровки. Как я мог отказать? Конечно, займусь этим только после защиты диплома. Сейчас нельзя отвлекаться».

Здесь Клейн встрепенулся. В отличие от записей о лекциях и спорах учителей, упоминание дневника Четвёртой Эпохи могло стать ключом к тайне самоубийства прежнего хозяина тела.

Четвёртая Эпоха предшествовала нынешней Пятой Эпохе, Железному веку. Её история таила множество загадок и пробелов. Даже гробницы, древние города и документы встречались редко, и историкам с археологами приходилось полагаться на туманные, пропитанные религией тексты Семи Церквей, чтобы воссоздать прошлое. Благодаря им были известны империя Соломона, империя Тюдоров и империя Трансуэстов.

Клейн, жаждущий развеять пелену истории, не увлекался первыми тремя эпохами, чьи события напоминали мифы, но Четвёртая Эпоха, или «Эпоха Богов», завораживала его по-настоящему.

«Хм, значит, Клейн переживал за будущую карьеру и так сосредоточился на интервью. Но всё пошло прахом...» — невольно вздохнул Клейн.

В этом мире университеты были редкостью, и студенты в основном выходили из знатных или обеспеченных семей. Однако даже выходец из простолюдинов, несмотря на дискриминацию и отчуждение в кругах элиты, мог обзавестись полезными связями — например, на групповых проектах и дискуссиях.

Например, Уэлча Макговерна, сына банкира из Константа в Срединноморье королевства Лоэн. Состоятельный и щедрый, он нередко трудился в группе вместе с Клейном и Наей, потому и привык обращаться к ним за поддержкой.

Отбросив посторонние мысли, Клейн вернулся к чтению:

«18 июня. Выпускной. Прощай, Хойский*** университет!»

«19 июня. Я изучил дневник. Сопоставив структуру фраз и корневые слова, я осознал, что это вариант древнего фейсака. Вернее, за тысячу лет язык слегка изменился».

«20 июня. Мы разобрали текст первой страницы. Автор принадлежал к семье Антигонов».

«21 июня. Он упомянул Черного Императора, что расходится с прежними выводами о времени. Неужели наш наставник ошибся, и "Черный Император" – общий титул для всех правителей империи Соломона?»

«22 июня. Семья Антигонов, судя по всему, занимала важное место в империи Соломона. Автор описывает тайную сделку с кем-то по имени Тюдор. Тюдор? Империя Тюдоров?»

«23 июня. Я стараюсь не думать о дневнике и не наведываться к Уэлчу. Нужно готовиться к собеседованию! Это первоочередное!»

«24 июня. Ная сообщила, что они обнаружили нечто новое. Пожалуй, стоит заглянуть».

«25 июня. Из свежих расшифровок следует, что автору поручили отправиться к главному пику хребта Хорнакис, в "Страну Вечной Ночи" на его вершине. О, Богиня, высота пика превышает 6 000 метров! Как там может быть целая страна? Чем они живут?!»

«26 июня. Неужели все эти загадочные события – реальность?»

Здесь записи прерывались. Чжоу Минжуй переместился в это тело ранним утром 28 июня.

«Получается, запись от 27-го – те самые слова: "Все умрут, включая меня"…» — Клейн перевернул страницу, которую увидел при переселении, и ощутил озноб по спине.

Чтобы разгадать загадку самоубийства прежнего владельца тела, следовало навестить Уэлча и вновь изучить древний дневник. Однако, с обширным багажом от книг, фильмов и сериалов, Клейн осознавал: если отправиться туда и если дело именно в этом, то он, вероятно, нарвется на неведомую угрозу. Все эти глупцы, которые, зная о призраках в замке, все равно туда суются, предупреждали его!

Но и игнорировать нельзя было. Бегство лишь откладывает беды, позволяя им накопиться и обрушиться как лавина.

«Вызвать полицию? Но как обосновать, что я "покончил с собой"...»

Тук!

Тук-тук!

Внезапно послышался отрывистый, упорный стук в дверь.

Клейн мгновенно выпрямился, вслушиваясь.

Тук!

Тук-тук!

Стук отдавался эхом в пустом и тихом коридоре.

*прим. ред. А.: Цитата из книги «Притаившийся ужас» американского писателя Говарда Филлипса Лавкрафта.

**прим. беты О.: В оригинале 拍拍屁股就走 – «хлопнуть рукой по заднице и свалить» – китайская идиома, означающая уйти от ответственности, легко, без сожалений, смотаться.

***прим. ред. А.: В оригинале 霍伊大学 huò yī dà xué –- Университет Хой, по названию протекающей рядом реки Хой. Если переводить иероглифы: "внезапно ислам /Ирак/Иран университет".

При переводе иностранных названий китайцы подбирают похоже звучащие иероглифы. Иногда они передают смысл, иногда только звучание. Чем руководствовался автор, выбирая такое название для реки, мы не знаем. В китайском фандоме ответа не нашли.

Клейн готовит картошку