Практическое руководство по злу. Том 1 Глава 1 Нож

— Сколько праэси нужно, чтобы заменить фитиль в фонаре?

— Один Легион, чтобы перебить всех торговцев свечками,

а затем один Верховный Лорд, чтобы начать торговлю фитилями на юге,

а потом обложить нас налогом за пребывание во тьме.

~Подслушано в таверне города Лауэр

Я получила удар кулаком прямо в глаз, который отбросил меня назад.

Я злобно выругалась, отступая от противника, стараясь игнорировать самодовольную усмешку на его лице, появившуюся, когда болельщики разразились ликующими криками. Вот дерьмо. Теперь под глазом точно будет синяк. И мне придется потратить часть выигрыша на его исцеление, если я не хочу снова выслушивать затяжные нотации Наставницы[1]. Если, конечно, я выиграю — в противном случае средств мне просто не хватит.

Мужчина начал кружить вокруг меня, словно ворон над гниющей тушей — неторопливо, но настойчиво. Я приняла защитную стойку, подняв кулаки к лицу. Бинты, которыми я обмотала костяшки, были испачканы кровью после нанесенных ударов, но боец по прозвищу Фенн, гротескно огромный и мускулистый по сравнению со мной, отмахнулся от них, словно от комариных укусов. Если наш поединок превратится в состязание на выносливость, то победы мне не видать: этот увалень весит, по меньшей мере, на пятьдесят фунтов больше, а его мышцы тугие, как корабельные канаты. Я была быстрее его, но он это понимал: приняв решение действовать от обороны, Фенн позволил мне нанести несколько слабых ударов — в обмен на попадание под его собственный. И урон, причинённый этим единственным ударом, был куда ощутимее, чем всё, что мне удалось ему нанести.

— Давай, Обретённая! — выкрикнула женщина за моей спиной. — Размажь этого ублюдка!

Я сплюнула кровь и шагнула вперёд: чем дольше продолжалась битва, тем сильнее возрастало преимущество моего соперника. Мне нужно было разделаться с ним побыстрее, пока у меня оставался хотя бы небольшой шанс на победу. Я напрягла ноги, будто собираясь прыгнуть на Фенна, проверяя, не дёрнется ли тот в сторону, однако мерзавец оставался невозмутимым, как поверхность озера в безветренный день. Жаль, что удары по яйцам были запрещены, а то один такой точно вывел бы его из равновесия.

Я засадила ему в челюсть, и Фенн не стал уклоняться, лишь повернув голову в сторону, чтобы удар стал скользящим. Попался! Мой второй кулак врезался ему в солнечное сплетение, вынуждая задохнуться и давая мне время отпрыгнуть в сторону. Половина болельщиков, поставившая на мою победу, взревела от радости, в то время как прочие оскорбительно засвистели. Я пропустила эти звуки мимо ушей, не позволяя себе отвлекаться на толпу — в своих первых боях на Арене я слишком часто оглядывалась на окружающих, и это стоило мне нескольких побед. Однако я умею учиться на собственных ошибках.

— Видал я твой прошлый бой, Обретённая, — насмешливо хмыкнул Фенн, пытаясь сократить дистанцию. — Не хочешь снова сдаться, как тогда?

Он явно пытался отвлечь меня, но прозвучало это не обиднее тявканья собачонки. Я сделала ложный выпад в сторону Фенна, мешая тому приблизиться, и тут же двинулась по кругу, стараясь зайти сопернику за спину.

Да, так уж вышло, что я сдала свой прошлый бой. Но в последнее время я слишком часто выигрывала, из-за чего процент, который я получала от ставок на саму себя, начал неуклонно падать. Однако после того, как я получила взбучку от неизвестного новичка, баланс качнулся в противоположную сторону: если я завалю Фенна, то сорву неплохой куш. Мне хватит, чтобы оплатить обучение в Колледже, даже после того, как я отстегну процент организаторам боёв и дам на лапу городской страже, чтобы та не вмешивалась в происходящее.

— Боишься девушки вдвое меньше себя, Фенн? — ухмыльнулась я в ответ, убирая со лба влажные от пота волосы. — Ну так подкинь пару медяков целителям, и они с радостью пришьют тебе мужское достоинство взамен потерянного!

Что ж, это на него подействовало. Фенн прищурился и яростно стиснул зубы. Было даже забавно, что большинство соперников, пытаясь выбить меня из колеи, попадаются в эту ловушку сами. Конечно, Фенн был не настолько глуп, чтобы полностью потерять голову от гнева — он был профессионалом, в конце концов, — но всё же бросился на меня, стоило предоставить ему такую возможность.

Полагаю, предсказуемость вашего поведения не настолько важна, когда кулаком вы бьёте, как лошадь копытом. Похоже, я ненароком умудрилась задеть Фенна за живое, превратив его буквально в ураган: я едва успела ускользнуть от его сокрушающего удара, со свистом пролетевшего по касательной мимо моей челюсти. От попадания я бы уже валялась в отключке. Я подскочила так близко, что ощутила вонь его пота, и попыталась достать Фенна косым ударом в бок, но тот даже не пошатнулся.

К моему ужасу, полностью проигнорировав мой удар, противник попытался повалить меня на землю. Состязаться в силе с таким громадным человеком было бы… крайне невыгодно. Черт! Я нанесла отчаянный апперкот прямо в его подбородок, почувствовав, как выбила пару зубов, что позволило мне выиграть драгоценное мгновение. Тут же я метнула боковой удар ногой в коленную чашечку, и она хрустнула. Фенн тяжело опустился на одно колено, и преимущество вновь оказалось на моей стороне.

Я уже проделывала это раньше, хотя это было крайне жестоко, но, Лучезарные Небеса мне в свидетели, я не могла проиграть! Я с силой ударила Фенна ногой в живот, и он растянулся на спине. Следующий удар заставил мужчину прокатиться по земле, практически вручая победу мне в руки. Напоследок я наступила ему на щиколотку, сломав её с отвратительным хрустом. Фенн надсадно взвыл, заставив меня испытать укол вины; впрочем, милосердие на Арене выбивали одним из первых. Я уже хотела сломать мужчине пару рёбер вдобавок, когда тот вскинул руку вверх, показывая, что сдаётся.

Первое мгновение я слышала лишь ритмичную пульсацию крови у себя в ушах, но этот миг быстро прошёл, и тишина сменилась рёвом ликующей толпы. Я стёрла кровь с уголка рта рукавом и выбралась из глинобитной ямы, где только что ломала кости другому человеку ради золота. Ну, как ради золота… Обычно мне платили имперскими серебряными денариями, в каком-то смысле обесценивая этим мою победу.

От навалившейся усталости у меня совершенно не было желания общаться с болельщиками, сделавшими на меня ставку, однако я заставила себя хотя бы улыбнуться им.

Здоровенный орк протолкался сквозь толпу, чтобы хлопнуть меня по спине. Четыре мощных полированных клыка превращали его радостную ухмылку в жутковатый оскал. Я редко встречала орков в поединках: все зеленокожие в Лауэре числились в Легионах Ужаса и старались держаться подальше от всякой нелегальной деятельности. Тем более, что даже спустя два десятка лет, прошедших с Завоевания[2], легионеры не обрели популярность в городе, а люди, делавшие ставки на Арене, были из тех, кто не стал бы думать дважды, прежде чем вонзить врагу нож в спину в тёмном переулке. «Ну, удачи им в этом», — подумала я, отбиваясь от восторженных поздравлений зеленокожего. Честно говоря, орки были гораздо выше и крупнее людей, а их толстая, плотная кожа плохо поддавалась ударам холодным оружием. Любой, в ком хватало глупости связаться с обученным трёхсотфунтовым (300 фунтов ≈ 136 кг) убийцей, заслуживал всего, что с ним потом происходило.

Счетоведку я обнаружила в глубине складского отдела, сидящей за столом на своём обычном месте. В стенах Арены не было окон — с повышением налогов стекло стало слишком дорогим, — а масляные лампы, расставленные тут и там по складу, отбрасывали слишком много теней и давали слишком мало света. Обычно люди старались не связываться со Счетоведкой: отчасти из-за её дурной репутации, а отчасти — из-за пары угрюмых телохранителей, неизменно стоящих подле неё. Вначале я думала, что Счетоведка — это Имя, но позже поняла, что это не так: насколько мне было известно, эта женщина даже не умела колдовать. Её единственной силой являлись множество работающих на неё головорезов, что, в сфере её деятельности, было гораздо эффективнее магии.

Заметив моё приближение, Счетоведка широко улыбнулась, блеснув золотыми коронками на зубах.

— Ты показала хорошее шоу сегодня, Обретённая, — сказала она. — Ты даже заставила меня гордиться нашей родиной.

В ответ на это я лишь фыркнула. Кожа и волосы Счетоведки были того же бронзового оттенка, что и у меня: кровь деорайтов текла по моим и её венам. При этом я была сиротой, а она родилась и выросла в Лауэре — никто из нас никогда не бывал в северном герцогстве и не говорил на его древнем языке. Не то чтобы меня оскорбляли такие корни: других пятнадцатилетних девочек, вроде меня, и вовсе не допустили бы до боёв на Арене. Я прорвалась только благодаря репутации деорайтов, считающихся несокрушимыми в бою. Они защищали Стену около пятисот лет, вплоть до Завоевания. Даже сейчас герцогство, в котором жила их большая часть, оставалось единственной частью Кэллоу, куда не был назначен имперский губернатор. Я читала о какой-то сделке, заключённой с Императрицей Ужаса, хотя не могла вспомнить подробностей.

— Я старалась, — буркнула я. — Ну, и где мой выигрыш?

Счетоведка усмехнулась и высыпала денарии на стол. Я пересчитала их — один раз меня обсчитали, когда я не сделала этого, — и нахмурилась, поняв, что их всего двадцать один.

— Не хватает четырех, — категорично заявила я. — Я не собираюсь попадаться дважды на одну удочку, Счетоведка!

Её телохранители вышли из тени и угрожающе придвинулись ко мне, но смуглокожая женщина лишь поморщилась и махнула рукой, призывая их остановиться.

— Мазус снова взвинтил цены, — пояснила она. — Все получили меньше, даже я.

Хотя я и не предполагала, что доходы Счетоводки действительно могут пошатнуться, я всё же была готова поверить, что губернатору вздумалось вытянуть ещё больше золота из Арены. Имперский губернатор Лауэра, начав свой третий срок, объявил, что всё временное налогообложение становится постоянным. В настоящее время ни один кошелёк в городе не остался без его вмешательства.

Я мрачно кивнула, убирая свои серебряные монеты в кожаную сумку, где хранилась моя сменная одежда.

— Захария находится в комнате за мной, если желаешь залечить там свой синяк, — произнесла Счетоводка. — Ну, ты и сама знаешь, что делать.

Она потеряла ко мне интерес раньше, чем закончила фразу, но это меня совершенно не волновало. Счетоводка была не тем человеком, рядом с которым хотелось бы задержаться. Я проскользнула мимо телохранителей, даже не взглянув на них, и переступила порог маленькой, тёмной комнатушки, где занимался своим ремеслом маг-целитель Арены.

Захария выглядел лет на двадцать с небольшим, его кожа была бледной и тронутой нездоровым румянцем. Полупустая бутылка вина, стоявшая рядом с креслом, в котором он дремал, была главной причиной, по которой этот человек вообще связался с нелегальным бизнесом. Он был алкоголиком, и взамен на большую часть денег, заработанных на исцелении бойцов, Счетоводка позволяла ему пить сколько душе угодно. Я уловила запах перегара, когда подошла разбудить его, но, к счастью, на этот раз к нему не примешивался запах рвоты. Захария с трудом приоткрыл глаза и облизал пересохшие губы своим распухшим от обезвоживания языком.

— Кэтрин?.. — прохрипел он. — Я думал, твой бой назначен на завтра.

Меня раздражало, что он назвал меня по имени, а не «Обретённая», но не настолько, чтобы начинать препирательства. Конечно, я могла бы отправиться в Дом Света за исцелением и получить его совершенно бесплатно — если бы у меня хватило терпения высидеть в очереди, — но тамошние жрецы обладали дурацкой привычкой задавать лишние вопросы. Лучше уж вытерпеть компанию пьяницы с дрожащими руками, чем обнаружить себя в приюте, где какая-нибудь жрица болтливо расскажет Наставнице о моём участии в подпольных боях.

— Завтра — это уже сегодня, — сообщила я Захарии со вздохом. — Ты достаточно трезв, чтобы колдовать?

Он что-то невнятно проворчал в ответ и закатал рукава, демонстрируя готовность к работе. Секунду взгляд Захарии метнулся к бутылке, но, когда он снова осмелился посмотреть на меня, выражение моего лица убедило его отказаться от этой мысли. Он выбрался из своего кресла и жестом пригласил меня сесть на деревянный табурет. Судя по тому, как он морщился, его мучила сильная головная боль.

— А почему жрецы лечат лучше, чем маги? — поинтересовалась я, пытаясь заставить Захарию сконцентрироваться на происходящем.

Он посмотрел на меня со снисходительностью. Затем произнёс несколько странных слов, и его рука засветилась желтоватым сиянием: он провёл ею в дюйме от синяка, позволяя магии окутать мою кожу.

— Священники жульничают, Кэтрин, — объяснил он мне. — Они просто молятся Лучезарным Небесам, и сила льётся оттуда потоком, исправляя любые повреждения. Это не требует особой мудрости. А вот магам приходится понимать, что они делают: бездумное применение колдовства может сотворить что угодно, но только не исцеление.

Это прозвучало… не так обнадеживающе, как я ожидала. Уже после первой встречи с Захарией мне было трудно поверить, что этот человек действительно понимает, что он делает. Тем не менее, будь он полным неудачником, Счетоводка не держала бы его рядом. Только Боги Небес ведали, сколько золота Захария ей должен в алкогольном эквиваленте, даже учитывая дешевизну пойла, которое он обычно употреблял.

— Всё, — сказал он через мгновение, убирая руку, — получилось неплохо, я бы даже сказал, один из лучших моих результатов. Постарайся не получать по тому же месту в ближайшее время — сейчас кожа немного тоньше обычного.

Я кивнула в знак благодарности, достав из сумки семь медяков и положив их в протянутую ладонь. Он поколебался, но всё же вернул две монеты. Я удивлённо посмотрела на него.

— Тебе ведь почти шестнадцать, верно? — спросил Захария. — Вряд ли у тебя осталось больше пары месяцев до того, как приют выставит тебя на улицу. Сохрани эти монеты: каждый медяк будет на счету, когда ты останешься одна.

Это были удивительно трогательные слова, исходящие от человека, которого я обычно едва могла выносить.

— Спасибо, — пробормотала я, смущённая его внезапной щедростью. Бледный маг печально улыбнулся.

— Отправляйся домой, Кэтрин, — посоветовал он. — Попробуй стать торговкой или кем-то ещё, вместо того чтобы ввязываться в неприятности. Ты ведь знаешь: есть причина, по которой люди не задерживаются на Арене.

Он потянулся к бутылке, вынул пробку и, отвернувшись от меня, сделал большой глоток. Я поспешила покинуть его комнату, а затем и весь склад; чем меньше времени я здесь проведу, тем лучше. К тому же, приближался вечерний колокол, и мне пора было приступать к своим истинным обязанностям.

Я находилась в районе Лэйксайда, и до «Крысиного Гнезда» было недалеко. «Крысиное Гнездо» — это таверна в Лауэре, где Кэтрин Обретённая работает официанткой.

В дневном свете этот квартал выглядел ещё хуже, чем ночью: тени, которые днём скрывали грязь и нищету, отсутствовали. Извилистые и узкие улочки этого места не шли ни в какое сравнение с широкими мощёными бульварами Фаэрвэя, района, предназначенного для горожан, живущих в достатке. Впрочем, Лэйксайд считался сточной канавой ещё в те времена, когда Лауэр был столицей Королевства Кэллоу, а не просто центром одной из провинций Империи Ужаса.

Ну, так мне говорили: Завоевание случилось более двадцати лет назад, ещё до моего рождения, и мне приходилось верить этим рассказам. Хотя я подозревала, что нынешнее положение дел гораздо хуже прежнего. В Гильдии, находившейся под контролем губернатора Мазуса, текли золотые реки, но простой народ ощущал всю тяжесть постоянно растущих налогов: старые заброшенные склады были переполнены горожанами, ставшими бродягами после конфискации их домов и лавок за неуплату.

— «Если Мазус не уберёт руку с горла частных торговцев, весь город превратится в Лэйксайд», — подумала я, стараясь не наступить в небольшую, но грязную лужу. Мои ботинки были слишком старыми для такого; они могли не пережить очередную чистку. Кроме того, Харрион не позволил бы мне работать за стойкой, если бы я постоянно пачкала полы в его заведении. Он и мои поединки на Арене не очень-то одобрял — отправлял домой сразу же, как только замечал на мне синяки.

Надеюсь, я успею ополоснуться в подсобке до того, как он заметит кровь у меня на лице; в конце месяца «Крысиное Гнездо» обычно пустело, и Харрион дремал наверху, вместо того чтобы присматривать за посетителями. Я нахмурилась, осознав, что в таком случае моей единственной компанией станет Лейран — сын Харриона. Он был немного старше меня и искренне считал себя самым привлекательным мужчиной после Сиятельного Принца. Он любил бездельничать, тратя больше времени на болтовню с посетителями, чем на продажу им напитков — особенно, когда в «Крысиное Гнездо» случайно заглядывала какая-нибудь красавица. Этот болван был совершенно безобиден, но я подозревала, что, унаследовав таверну, Лейран погубит дело отца всего за пару десятков лет.

Я срезала путь через задворки дома Тома Таннера, экономя время, чтобы успеть смыть с себя пот и немного прийти в себя после боя. У меня не было ключа от задней двери таверны, но, к счастью, она оказалась не заперта. Я вытерла подошвы ботинок о грязный коврик, который, как я подозревала, был украден у торговца на пристани, бросила свою сумку на пол и направилась к ковшу с чистой водой, стоявшему на угловом столике.

Неясный шум голосов, заглушённый громким пением менестреля, доносящийся из-за двери в общий зал, говорил мне о том, что посетители уже прибыли. Я раздражённо передернула плечами, когда певица взяла особенно фальшивую ноту, намочила старое полотенце в ковше и тщательно протерла лицо. Взглянув в начищенное медное блюдо, висевшее на стене, чтобы убедиться в отсутствии следов крови, я тихо выругалась, осознав, что ранку на губе, в отличие от синяка под глазом, не исцелили. Смуглый подросток, смотревший на меня с медной поверхности, выглядел так, будто ему изрядно досталось.

Я никогда не была в числе красавиц — твёрдый подбородок и угловатые скулы делали моё лицо слишком квадратным — но сейчас, с влажными от пота, слипшимися на макушке волосами, я и вовсе походила на мокрого подранка. Несколько прядей выбилось из высокого хвоста, в который я собрала волосы, поэтому я расстегнула деревянную заколку, удерживающую остатки моей так называемой причёски, и сунула её в карман.

Мокрое полотенце приятно холодило кожу, и я протёрла им шею и ключицы, чтобы хоть немного освежиться. Шерстяная рубашка, которую я носила на Арене, была запачкана кровью, поэтому я сняла её и сунула в сумку, надев вместо неё свою последнюю приличную одежду: ситцевую кофточку лазурного цвета с вышитой на груди эмблемой трагически осиротевших девочек из Лауэрского приюта. Мне следовало быть осторожной и не пролить на неё пиво: стирка в приюте была запланирована только через пару дней, а Наставница проверяла одежду каждое утро.

Убрав сумку с грязной одеждой в угол, я толкнула дверь и вошла в главное помещение «Крысиного Гнезда». Как и подобало названию этого заведения, ничего приятного для глаз здесь не наблюдалось: стены, покрытые скрипучими досками, некогда бывшими частью обшивки старых кораблей, и земляной пол, усеянный грязными лужами там, где пиво проливали особенно часто. В самом центре зала находилась костровая яма с каменными бортиками, окружённая столиками, за которыми с полдюжины посетителей предавались выпивке и праздным разговорам.

К человеческой расе принадлежали лишь двое из присутствующих. Остальные — трое орков в легионерских доспехах — сидели за одним столом с желтоглазой гоблиншей, чьи плечи украшали офицерские нашивки. Ну, я так полагала, это была гоблинша: определить пол было сложно из-за глубоких морщин, покрывавших её зелёную кожу. Зрелище трёх здоровенных орков, возвышавшихся над тощей гоблиншей по меньшей мере на три фута (3 фута ≈ 90 см), но при этом ловивших каждое её слово, вызвало у меня лёгкую улыбку. Впрочем, моё внимание почти мгновенно переключилось на менестреля, как только она начала новую песню:

Ножку вверх и ножку вниз:

Был растоптан в Кэллоу принц.

Нам не важна высота ваших стен —

Все они рухнут в огне перемен…

Из-за стола, где распивали выпивку легионеры, послышались одобрительные возгласы. Похоже, Эллерна подбирала репертуар в соответствии со вкусами большей части аудитории в этот вечер. «Песнь Легиона» была далеко не самым популярным мотивчиком в Кэллоу. И это неудивительно — она являлась прямой отсылкой на Завоевание.

Харриона в общем зале я не увидела, однако Лейран уже занял один из угловых столиков таверны, сально улыбаясь Эллерне каждый раз, когда она бросала взгляд в его сторону. Бр-р! Он пытался уговорить певичку разделить с ним ложе с того самого момента, как Харрион впервые нанял её. И хотя поначалу Эллерна не была в восторге от такой перспективы, в последнее время она, казалось, была готова согласиться. Плохой выбор, Эллерна! Он не женится на тебе, как бы ни желал его отец.

Пока я размышляла о характере и наклонностях Лейрана, он заметил моё появление в таверне и жестом пригласил подойти. Пересекая помещение, я по пути улыбнулась паре знакомых разносчиц, с которыми здесь работала. Лейран одарил меня самой плутовской улыбкой, на которую был способен, приглаживая свои коротко стриженные волосы, пока я усаживалась напротив него.

— Кэтрин, — поприветствовал он меня. — Пунктуальна, как всегда.

Я с трудом сдержала желание поинтересоваться в ответ, как ему самому удаётся каждый день опаздывать на работу, живя на втором этаже «Крысиного Гнезда».

— Лейран, — произнесла я вместо этого, — Мой передник, как обычно, под барной стойкой?

— Как обычно, — пожал он плечами, — рядом с дубинкой. Но сперва тебе стоит поговорить с моим отцом. Он ждёт тебя в своей комнате наверху.

Хм. Я неразборчиво что-то пробормотала, изображая благодарность, и поднялась. С отчётностью Харриону моя помощь понадобится лишь через пару дней — значит, он зовёт меня не для этого. Но, возможно, ему требуется моя помощь, чтобы разобраться с какими-то другими цифрами: отчасти я получила работу в таверне именно потому, что знала письмо и счёт. Таково уж преимущество воспитания в учреждении, финансируемом Империей.

Скрипнув ступенями лестницы, я поднялась в коридор с четырьмя закрытыми дверями: две хозяйские комнаты и две — для сдачи в аренду. Документы Харрион хранил у себя, так что я уже бывала в его комнате ранее. Постучав костяшками пальцев по косяку, я выждала мгновение, прежде чем заглянуть внутрь. Крохотное помещение освещали пара свечей, а из мебели сюда еле поместились лишь кровать и комод, да старый письменный стол напротив. Сидящий за столом на табурете старик, не отрываясь от своих бумаг, жестом пригласил меня войти.

— А-а, Кэтрин, — пробормотал он. — Тебе нужно кое-что прочесть для меня.

Владелец «Крысиного Гнезда» был худощавым мужчиной с начинающейся лысиной, одетым в дешёвый коричневый шерстяной костюм. Он смотрел на лист пергамента перед собой, впиваясь взглядом в буквы так, словно они оскорбляли его своим видом. Я не думала, что Харрион смог бы разобрать написанное, даже если бы умел читать: его зрение уже не было столь острым, как раньше, при этом тратиться на очки он и вовсе не собирался.

Привычно игнорируя грубоватое поведение тавернщика, я заглянула в написанное через его плечо. Это было официальное послание, насколько я понимала, подтверждённое золочёным оттиском печати с лауэрским гербом. Я пропустила несколько первых строк, заполненных церемониальными любезностями, и быстро перешла к сути дела: канцелярия губернатора уведомляла, что в конце следующего месяца все владельцы заведений, подающих напитки, должны будут вступить в Гильдии — или же оплатить дополнительные налоги.

— Они хотят заставить тебя вступить в Гильдию пивоваров, — озвучила я прочитанное, — или же увеличить твои налоговые выплаты, хотя тут не указано, насколько.

— Долбаный Мазус! — выругался Харрион и добавил: — Проклятые праэси и их ублюдочная Империя!

Отношение сержанта ко мне мне очень нравилось, но больше всего я ценила в Эбеле то, что после пары кружек пива она могла легко рассказать истории о своей службе в Легионе. Будучи ветераном Завоевания, она побывала на передовой в битве на Стрегесовом поле, участвовала в осаде Саммерхолма, а также в короткой, но ожесточенной внутриимперской войне, предшествовавшей вторжению в Кэллоу. Впрочем, о той войне Эбеле вспоминала гораздо реже, однажды признавшись, что она была совершенно кошмарной. И если уж легионер, прошедший битву на Стрегесовом поле, считал что-то кошмаром, я склонна была верить ему на слово.

— О да, — проворчала Эбеле, — Именно поэтому я здесь и заливаю свои печали. Если я ещё раз услышу, как Горен хихикает, я просто придушу этого идиота! Окажи любезность, принеси мне целый кувшин, хорошо? Я намерена сегодня напиться до беспамятства.

Я насмешливо фыркнула и сбегала в кладовую, чтобы наполнить глиняный кувшин до краев пивом из бочки. Одно из немногих преимуществ «Крысиного Гнезда» перед другими заведениями заключалось в том, что Харрион не разбавлял выпивку водой. На вкус она, конечно, напоминала дохлых жуков, но, по крайней мере, это не были жуки, утонувшие в луже. Когда я вернулась, кружка сержанта уже наполовину опустела, что давало мне надежду на очередной рассказ о войне в её исполнении. Хотя, если Эбеле продолжит в том же духе, даже мелодичный акцент праэси не поможет мне разобрать её пьяную речь.

— Посиди со мной, сладенькая Кэтрин, — расплылась в ухмылке женщина, когда я поставила кувшин на её стол. — Все равно эта дыра сегодня точно вымерла.

Бросив быстрый взгляд по сторонам, я согласилась с Эбеле. Кроме легионеров, прибывших вместе с сержантом — и уже изрядно захмелевших — в таверне больше никого не было. Даже, как я заметила, Лейрана и Эллерны. Впрочем, о них я старалась лишний раз не думать.

— Рановато для большинства посетителей, — согласилась я с сержантом.

Когда время приближалось к полуночному колоколу, в «Крысином Гнезде» появлялось гораздо больше гостей, но до этого момента оставалось ждать и ждать. Внезапно наклонившись вперёд, Эбеле внимательно вгляделась в моё лицо.

— К тебе прикасались магией, причём совсем недавно, — с удивлением заметила она.

Я подозрительно прищурилась. Неужели Захария напортачил, и это стало заметно? После его лечения не должно было остаться никаких следов.

— Я участвовала в поединке, — призналась я. — Как ты поняла про магию?

Улыбка чернокожей женщины стала сочувственной.

— Ты учишься видеть признаки после того, как перепробуешь кучу исцеляющих чар на себе. Тот, кто лечил тебя, немного оплошал с краями синяка, но в целом им была проделана хорошая работа.

Вот так номер! Полагаю, мне стоит повысить своё мнение о Захарии. Если уж Эбеле считает его работу с похмелья хорошей, то в трезвом состоянии маг-целитель, должно быть, колдует совершенно бесподобно. Моя собеседница сделала паузу, обдумывая следующие слова, и я тихонько подавила вздох: людям не следует ругать меня за участие в боях — тем более сейчас, когда работа в «Крысином Гнезде» перестаёт приносить мне деньги.

— Ты хотя бы победила? — поинтересовалась женщина со шрамом.

— Сравняла его жопу с землёй, — ухмыльнулась я.

— Молодец, девочка! — одобрительно усмехнулась Эбеле. — Тебе стоит подумать о вступлении в Легион, если ты и дальше планируешь участвовать в передрягах.

— Я коплю на Колледж, — призналась я. — Надеюсь, к следующему лету мне хватит денег на оплату учёбы.

— Военный Колледж?! — взметнулись вверх выщипанные брови сержанта. — Я смотрю, у тебя амбициозные планы. Что ж, по крайней мере, оплата не так высока после всех этих реформ сира Блэка.

Я родилась после реформ — они предшествовали Завоеванию — и потому имела лишь смутное представление о том, что она говорит. У меня не было достоверных сведений о том, в чём заключались *реформы* на самом деле, хотя все знакомые мне легионеры сходились во мнении, что они кардинально изменили устройство Легионов Ужаса. Однако моё внимание привлекло не название реформ, а имя, упомянутое сержантом. Точнее, *Имя* — Чёрный Рыцарь. *Имя* человека, возглавившего Бедствий, вторгшихся в Королевство Кэллоу более двадцати лет назад. Я знала, что он ещё жив и где-то в землях Империи вынашивает зловещие планы, но при этом существование людей, наделённых *Именами*, редко воспринималось мной как реальность. Герои и антигерои должны были жить в легендах, а не в моём мире поединков за серебро и подачи пива разным забулдыгам.

— Ты когда-нибудь встречала кого-то из них? — живо спросила я. — Из Бедствий, я имею в виду?

— Лично? Только одного, — Эбеле мечтательно улыбнулась, отдаваясь во власть воспоминаний. — До завоевания я служила во втором Легионе, когда нас отправили вышибить к демонам дверь крепости Верховного Лорда Дума.

Сержант сделала большой глоток из своей кружки.

— Мой отряд столкнулся с его небольшой личной гвардией, когда мы шли, чтобы его уничтожить: отвратительные ублюдки, что заняли заранее подготовленные позиции с магами. Мы могли бы потерять три сотни наших, пытаясь пробить эту крепость, но не имели права оставить их на нашей линии снабжения.

Я склонилась к Эбеле, вслушиваясь в её рассказ. Кто же там был? Вероятно, не Чёрный Рыцарь, иначе сержант бы сразу упомянула его. И не Капитан, ведь та обычно действовала в связке с Блэком. Я также не думала, что Ассасин согласился бы болтать с простыми легионерами, но вот Рейнджер… Я надеялась, что это была именно Рейнджер. Её истории мне нравились больше всего.

— Итак, мы решили окружить вражеские позиции частоколом, — продолжала Эбеле, — ожидая прибытия подкреплений или чего-то ещё. А вместо этого, откуда ни возьмись, появляется он. Хлопает нашего капитана по плечу и говорит, чтобы она поднимала отряд, поскольку мы скоро продолжим движение.

Мужчина? Хм-м, это значит…

— Капитан спросила его, кем из Богов Преисподней он себя возомнил, а он одарил её такой мерзкой ухмылкой и сказал: «Зовите меня Чернокнижник!». Один коварный ублюдок, видите ли, отправил его расчищать нам дорогу! И тут он исчезает…

Чернокнижник… Его прозвали «Властелин Багровых Небес», что бы это ни значило: праэси обожали давать всему помпезные имена, которые, похоже, были неотъемлемой частью их культуры. Это прозвище, видимо, восходило к какой-то глубокой имперской древности.

Внезапно голос Эбеле стал серьёзнее, весёлость в её глазах погасла, сменившись благоговением с едва заметной ноткой страха.

— Мы не осмелились подойти достаточно близко, чтобы увидеть, чем именно он занимался, — тихо сказала она, — но не прошло и четверти часа после нашей встречи, как весь вражеский гарнизон охватило пламя багрового огня. Но знаешь, когда мы проходили там той же ночью, мы обнаружили, что огонь ничего не тронул. Ни одного камня или палатки… Пустыми были только вражеские доспехи. Словно все люди просто… испарились.

Я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки. Для мага — сотворить огонь, одно из простейших заклинаний в колдовском деле, — это одно. Но то, что описала сержант?.. Это было нечто совершенно иное. Однако, полагаю, было невозможно получить такое Имя, как Чернокнижник, изучая лишь добрые заклинания.

— Такова служба в Легионе, моя милая, — пробормотала сержант, — Постоянная муштра — это отстой, но ты хотя бы знаешь, что все самые ужасные ублюдки на поле боя на твоей стороне.

Я задумчиво кивнула, но прежде, чем успела ответить, в дверях таверны появилась группа посетителей. Я виновато развела руками, улыбнулась Эбеле и вернулась к работе.

☠

Возвращение в приют было самой опасной частью моей ночной жизни. Я прекрасно понимала, что работа в таверне в районе Лэйксайда сопряжена с риском, но, к сожалению, владельцы заведений в Торговом квартале не спешили нанимать пятнадцатилетнюю сироту. Я неоднократно пыталась найти приличное место, но везде мне указывали на дверь, пока я не решила, что «Крысиное Гнездо» — идеальный вариант. К тому же, слушать истории пьяных легионеров было гораздо интереснее, чем рассказы о заключении торговых сделок.

Правда, время от времени кто-нибудь из посетителей распускал руки, но для таких случаев у нас под барной стойкой лежала дубинка. Редко кто нуждался во втором предупреждении, а те, кто всё же нарывался, покидали таверну с переломанными пальцами. Наставницу лаурского приюта Трагически Осиротевших Девочек крайне возмущал мой выбор профессии — такой вульгарной, как подача выпивки сомнительным личностям, — и мне придётся выслушивать её нравоучения ещё как минимум год, прежде чем я стану от них свободна.

Но я была готова ежедневно проводить полчаса в кабинете этой старухи, терпя выговоры за «общение с подозрительными личностями», пока у меня была возможность накопить к шестнадцати годам достаточно монет для дальнейшего обучения. Не то чтобы Наставница знала, на что я коплю: если её волосы вставали дыбом даже от моей работы в таверне, то в какую ярость она бы впала, узнав, что я планирую поступить в офицерскую школу Легионов Ужаса!

Домой я направилась уже после полуночи, однако дорога до приюта в ночной мгле оказалась не столь опасной, как можно было бы ожидать. Несмотря на то, что городская стража, состоявшая из взяточников, находилась под полным контролем губернатора, все её служащие прекрасно осознавали: если они не смогут поддерживать порядок, за дело возьмется Легион. Удивительно, сколько людей желали именно такого исхода. Легионеры, по их мнению, имели склонность к излишним повешениям, но пока Лауэр держал город на военном положении, дела шли хоть как-то. Тем не менее, пока Мазус оставался в союзе с Гильдиями и сам оплачивал содержание стражи, жаловаться Легиону было бессмысленно. Попытка бунта привела бы лишь к появлению множества голов, насаженных на пики у городских ворот, ведь Империя Ужаса не терпела мятежников, особенно тех, кто действовал открыто.

Однако существовали и веские причины считать Лэйксайд самой опасной частью города, поэтому я не собиралась рисковать и без надобности задерживаться на темных улицах. Признаться, я немного жалела об отсутствии ножа: едва у меня появлялось какое-либо оружие, Наставница тут же изымала его по доносам моих соседок по комнате. Я никогда не питала теплых чувств к другим девушкам-сиротам, и они, в свою очередь, не упускали случая подставить мне мелкую подножку, когда это было возможно.

Я прошла примерно половину пути до приюта, когда мой слух привлек пронзительный крик, сопровождаемый звуками схватки. Он донесся из одного из многочисленных переулков этого квартала, все ответвления которого вели в тупики. Я выглянула из-за угла и почувствовала, как кровь закипает в жилах, увидев, как городской стражник толкает незнакомую девушку на землю. Её кофточка была уже разорвана, но она все еще пыталась уговорить мужчину оставить её в покое, вместо того чтобы активно сопротивляться. Черт. В такой ситуации любая здравомыслящая девушка на моем месте предпочла бы скрыться как можно скорее, каким бы отвратительным ни казалось ей увиденное.

…И почему же я не родилась такой здравомыслящей девушкой?

Я не хотела вступать в конфликт с человеком, который был на голову (примерно 30 см) выше меня ростом, но я могла попробовать спасти его жертву и сбежать, если, конечно, мне удастся правильно рассчитать свои дальнейшие действия. В отличие от стражника, у меня не было оружия, но один сильный и быстрый удар по голове мог бы вырубить его прежде, чем наше противостояние переросло бы в полномасштабную схватку. Безрассудно, конечно, но что еще мне оставалось делать: заткнуть уши и ускакать отсюда?

Я прокралась в переулок как можно тише, заметив по пути старый ящик, наполненный гнилой капустой. Мои пальцы сомкнулись на его краю, и я, мгновенно преодолев оставшееся расстояние до стражника, метнула этот ящик прямо ему в голову. Ящик с чавкающим треском разлетелся, а сила удара повергла мужчину на землю, от чего девушка, которую он держал, издала еще один испуганный вскрик. Я пнула стражника в подбородок, чтобы он наверняка не смог подняться в ближайшее время. Девушка в разорванной кофте отшатнулась от меня, испытывая страх не меньший, чем к своему обидчику. И совершенно напрасно: переулок заканчивался стеной, и чтобы сбежать, ей пришлось бы пройти мимо меня.

— Я здесь, чтобы помочь, — произнесла я, стараясь ее успокоить. — Идем, нам нужно убраться отсюда, пока он…

Я не успела закончить фразу, как сильный удар кулаком в висок заставил меня кувыркнуться на землю. Мир завертелся перед глазами, но я все же попыталась подняться — лишь для того, чтобы обнаружить обнаженный клинок напротив своего лица. У второго стражника на плечах виднелись сержантские нашивки. Выражение его лица было мрачным, и он не отводил от моего горла острое лезвие своего короткого меча.

— Джозеф, — произнес он совершенно спокойным голосом, — с тобой всё в порядке?

Мужчина, которого я атаковала ящиком, со стоном перевернулся и осторожно поднимался на ноги.

— Эта дрянь чуть не вырубила меня! — процедил он сквозь зубы. — После такого точно останется синяк!

— Радуйся, что у неё не было ножа, придурок, — парировал сержант.

— Он пытался изнасиловать эту девушку, — прохрипела я, кивая на жертву. — Почему же, во имя Богов Внизу, ты ударил меня, а не его?!

На лице сержанта промелькнуло выражение отвращения, но он старался не встречаться со мной взглядом.

— Ты же говорил, что прекратишь заниматься подобной мерзостью, — сказал он, игнорируя все вокруг, кроме своего раненого напарника. — Ты обещал, Джозеф…

Джозеф лишь отмахнулся от него.

— Да никому бы и дела не было, если бы эта мерзавка не полезла ко мне, Аллен! — воскликнул он. — Давай просто переломаем по паре пальцев этим стервам, чтобы проучить их хорошими манерами, и уйдем отсюда — тем более, наша смена почти подошла к концу.

Сержант по имени Аллен тяжело вздохнул.

— Посмотри на её кофточку, Джозеф, — сказал он. — Видишь эмблему императорского приюта, вышитую на груди? Если девчонка вернётся с переломанными пальцами, люди начнут задавать нам вопросы, понимаешь?

Глаза его приятеля-насильника расширились от ужаса.

— Да чтоб меня черти побрали! — выругался он. — И что нам теперь делать?! Не могу же я угодить за решетку: кто тогда будет моих детей кормить?! У Бесси даже работы нет…

Я украдкой взглянула на его потенциальную жертву. Девушка, дрожа, как загнанный зайчонок, прижалась к углу, пытаясь прикрыть разорванную одежду. Лицо её было совершенно безжизненным, словно она уже мыслями покинула это место. Ожидать помощи от неё было бессмысленно. Что ж… эта ситуация явно складывалась не в мою пользу.

— Придется их устранить, — твердо заявил сержант. — Но не мечами, такие раны слишком много вопросов вызовут. Скажем, что наткнулись на их тела во время патрулирования: ни свидетелей, ни подозреваемых.

А вот тебе и облом! Резко метнувшись в сторону, я оттолкнула руку с мечом у моего горла и попыталась быстро встать. Мужчина от неожиданности ослабил хватку, но все же умудрился ударить меня эфесом меча в плечо, отбросив назад и снова сбив с ног. Я изо всех сил старалась не поддаваться нарастающей панике, но мысль о том, что я зажата в тупике с двумя вооруженными мужчинами, мешала сосредоточиться. Я вцепилась ногтями в лицо сержанта, когда тот попытался повалить меня на землю; его кровь окрасила мои руки, а с его губ сорвалось шипение боли. Но этого было недостаточно, чтобы вырваться: стражник просто отбросил свой меч, прижал меня к стене тупика, зафиксировав руки и ноги — так, чтобы у меня не было шанса ударить его в ответ.

— Джозеф! — рыкнул Аллен, в голосе его слышалось напряжение. — Займись второй! И поклянись, что это в последний раз! Я больше не намерен тебя из таких передряг вытаскивать!

Джозеф облизнул губы, нервно кивая.

— Да-да, в последний раз, — поспешно пробормотал он. — Я, Аллен, я же не хотел, чтобы мы кого-нибудь убивали из-за этого…

В этот момент руки сержанта сомкнулись на моем горле, сдавливая с силой. Я задохнулась, попыталась ударить мужчину и освободиться, но он был слишком силен. Я пыталась вдохнуть, но…

— Не стоило тебе сворачивать в этот переулок, девочка, — пробормотал Аллен. — Сейчас не лучшие времена, чтобы геройствовать.

— Злорадствовать, не одержав победы, — распространённая ошибка, — неожиданно раздался чей-то приятный голос, комментирующий происходящее.

Что-то шевельнулось в тени, и высокая фигура, внезапно появившаяся в тупике, легко сбила Аллена с ног и схватила за воротник второго стражника. Я жадно глотнула воздух в освобожденные легкие, несколько раз закашлявшись, прежде чем прийти в себя и осмотреться. Жертва все еще съеживалась в углу, выглядя совершенно парализованной от страха, а рядом с ней на одном колене стоял незнакомый мне человек. Он укутал девушку в плотный темный плащ и поднялся, встретившись со мной взглядом своих пугающе-ярких зеленых глаз.

Он был бледнолиц и облачен в простые стальные доспехи, но двигался так, словно весь металл, который он носил, был не тяжелее шелковой рубашки. Я внимательно разглядела меч в ножнах у него на поясе, и лишь потом повернулась к последнему участнику событий. Это была женщина или кто-то, очень похожий на женщину — шириной в два раза больше меня и на три фута (3 фута ~ 90 см.) выше ростом. Она держала сопротивляющегося Джозефа на весу без видимых усилий. Я не знала, была ли она вооружена: длинный плащ скрывал её тело от шеи до лодыжек. Заставив себя встать, я подавила очередной приступ кашля, смутно осознавая, что зеленоглазый мужчина всё ещё смотрит на меня. Аллен попытался подняться, опираясь на колени, и я с наслаждением пнула стражника ногой в подбородок, испытывая извращенное удовлетворение от его барахтанья в грязи.

— Было бы разумнее не пытаться вставать, сержант, — мягко произнес незнакомец. — Последствия вашего упорства могут оказаться на удивление неприятными.

— Благодарю вас, — хрипло сказала я. — Я уж думала, что всё.

Незнакомец слегка склонил голову в знак согласия.

— Капитан, — сказал он исполинской женщине, не отводя от меня взгляда, — не могла бы ты попросить своего нового приятеля замолчать?

Женщина ударила Джозефа кулаком в живот — так стремительно, что я не успела проследить за движением. Стражник поперхнулся воздухом, и его чуть не стошнило. Тогда она добавила ему в висок — с такой силой, что тот мгновенно обмяк. При этом она продолжала держать его на весу и совершенно не выглядела уставшей, даже когда перекинула бесчувственное тело мужчины себе на плечо. Аллен издал сдавленный стон ужаса.

— Я понял, кто вы, — прохрипел он. — Вы — Чёрный Рыцарь! Мы на вашей стороне, сэр!..

От неожиданности я отшатнулась, ощутив, как страх сковал мой желудок. Нападение на стражника уже выходило за рамки привычного, но, если сержант был прав, я оказалась всего в нескольких метрах от самого пугающего чудовища в современной истории! К чертям собачьим, из всех встречных этой ночью, я угодила прямо на него! У этой зеленоглазой твари на счету было столько трупов, что любому мяснику стало бы дурно; и не было ни одного мужчины или женщины в Кэллоу, кто не знал бы его Имя. А если второй стражник был под контролем той самой Капитана, то я была в настоящей беде: легенды гласили, что однажды она убила огра одним ударом своего молота. И, ради всех Богов, она была не менее восьми футов ростом!

— Нет, — тихо сказал Чёрный Рыцарь сержанту. — Ты на самом деле не на моей стороне.

Нога в латах пнула его, и Аллен присоединился к своему напарнику в царстве снов.

— Если я правильно помню, Сабах, у нас есть тайное убежище в паре кварталов отсюда, — произнес Блэк спустя мгновение. — Предлагаю временно оставить этих людей там.

— Разве мы не передадим их городской страже? — вопросительно подняла бровь Капитан.

— И Мазус узнает о случившемся еще до рассвета, — возразил Блэк. — Нет нужды уведомлять его о нашем присутствии в городе заранее.

— А девушка?

Они одновременно взглянули на жертву, сжавшуюся в углу переулка под плащом Чёрного Рыцаря.

— Пусть кто-нибудь из наших проводит её домой, — сказал Блэк. — Ей хватит потрясений на сегодня.

Гигантская женщина отдала честь, игнорируя стражника, свисавшего с её плеча, затем наклонилась и схватила сержанта за ногу. Она потащила его за собой по земле, не особо заботясь о том, обо что бьется его голова, и, наконец, скрылась за поворотом.

— Вы… — выдавила я хриплым голосом, всё ещё с трудом произнося слова после удушения. — Вы — это действительно он?

Черноволосый мужчина улыбнулся, хотя улыбка не достигла его глаз. Они были холодны, как лед, а их пронзительно-яркий оттенок заставлял кожу покрываться мурашками: я встречала людей с зелеными глазами, но ни у кого они не были столь яркими, как у этого человека. Они сияли так, как, по моему представлению, должны сиять глаза фейри: нельзя было отрицать, что в этих глазах таилось нечто противоестественное. Блэк ещё не ответил, но его тяжелый взгляд уже заставлял меня чувствовать себя кроликом перед волком, готовым разорвать меня в любой момент.

Я думаю, многие люди пришли бы в ужас от такого ощущения, но я ненавидела страх. Другие девочки в приюте никогда не понимали, почему я продолжала упорно забираться на крышу и стоять на краю, в то время как все они знали, как я боюсь высоты. Они не понимали моих мотивов.

Я лезла именно потому, что боялась, и отказывалась спускаться, даже когда остальные дети шептались, что я превращусь в горгулью, если буду продолжать стоять на крыше, уставившись вниз. Конечно, я не была глупой и понимала, что страх высоты и страх перед зеленоглазым монстром в человеческом обличье — это разные вещи. Но принцип оставался тем же. Не страх управлял мной — я управляла им. И я смотрела в глаза Чёрного Рыцаря, отказываясь дрожать, даже когда улыбка на его лице стала шире. Да, может быть, ты и волк, но я — не кролик.

— Являюсь ли я Чёрным Рыцарем? — переспросил он. — Да, являюсь. Хотя у меня есть и другие прозвища.

Тяжесть во взгляде этого мужчины исчезла так же быстро, как и появилась; и я, наконец, выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание. Он смотрел на меня так специально, или мне показалось? Мой страх не казался мне совсем обычным — особенно теперь, когда паника перестала меня душить.

Мне не хотелось называть этому человеку свое имя, но было бы невежливо промолчать, когда он спас меня.

— Я…

— Кэтрин Обретённая из императорского приюта, — закончил он за меня, и кровь снова застыла в моих жилах.

Откуда он знал мое имя?! Неужели я приговорена им к смерти по какой-то непонятной причине?! Но я не совершала ничего противозаконного и не связывалась с идиотами, выступающими против имперской власти! Я постаралась успокоиться, сказав себе, что если бы Чёрный Рыцарь хотел моей смерти, он бы просто не вмешался, когда сержант пытался меня задушить. Но откуда тогда…

— Разве ты не слышала слухов обо мне? — насмешливо спросил Блэк. — Я знаю абсолютно всё.

Умом я понимала, что он говорит чушь… Однако сейчас, стоя напротив этого мужчины в темном переулке, я почти готова была поверить ему.

— И я вовсе не желаю тебе смерти…

— Должна отметить, что из ваших уст это звучит не слишком убедительно, — перебила я его, просто не сумев удержаться.

— Думаю, ты недооцениваешь трудности, которые ждут их в тюрьме Лауэра. Но, по сути, это всё.

— Этого недостаточно! — взревела я. — После того, что они попытались сделать… И сделали бы, если бы вы нас не встретили!

Мужчина со светлой кожей, о котором я столько слышала в детстве, молча смотрел на меня, его лицо было непроницаемым. Легенды о его подвигах всплывали в моей памяти, становясь всё менее правдоподобными, чем дальше затягивалась его история. В одной из них он ездил верхом на драконе. Другая гласила, что его меч питается душами невинных, и именно поэтому он никогда не проигрывал схваток. Он мог видеть будущее и читать мысли своих противников. Он одолел Кэллоу за месяц, просто превратив всю свою армию в оборотней. Орки почитали его как бога, а гоблины провозгласили своим королём. Я даже слышала слухи, что в жилах Чёрного Рыцаря течёт кровь великанов, но, поскольку его рост не достигал и шести футов (6 футов ~ 1 м 82 см.), я не считала их правдивыми. И я надеялась, что чтение мыслей также являлось выдумкой, потому что мне не хотелось делиться содержимым своей головы с кем-либо.

— Есть и другой путь, — наконец произнёс Блэк.

Медленно и осторожно он вынул клинок из ножен на своём поясе и положил его на стол. Я с опаской покосилась на нож, лезвие которого казалось ужасно острым даже на расстоянии.

— Знаешь ли ты, что отличает людей, у которых есть Роль, от тех, у кого её нет? — спросил меня Чёрный Рыцарь.

Я отрицательно покачала головой.

— Целеустремлённость, — ответил он. — В глубине души все люди уверены, что знают, в чём заключается истинная справедливость. И люди верят, что рано или поздно они сумеют её достичь.

У меня сдавило горло. Неужели он намекает именно на то, о чём я думаю?!

— Так скажи мне, Кэтрин Обретённая, — прошептал Блэк мягким, как бархат, голосом, — в чём, по-твоему, заключается справедливость?

Едва коснувшись лезвия своего ножа, он развернул его так, чтобы рукоять оружия оказалась обращённой в мою сторону.

— Как далеко ты готова зайти, чтобы её добиться?

Я ощутила на себе взгляды двух стражей с кляпами во рту, но меня не интересовало их мнение о происходящем. Я посмотрела Чёрному Рыцарю прямо в глаза, оглушённая грохотом собственного сердца. Только что на мою ладонь возложили жизни двух человек, и теперь, если я хотела погасить свет в их глазах, мне достаточно было просто сжать свою руку. Действительно ли я могла так поступить? Имела ли я право взять справедливость в свои руки? Их смерть от моей руки — ни что иное как казнь, и я прекрасно это понимала, вспоминая все проповеди, звучавшие в Доме Света.

«Пять лет, — подумала я снова. — Всего пять лет — а потом они окажутся на свободе».

Мои пальцы сомкнулись на рукояти ножа. Я поднялась со стула, и глаза Джозефа расширились от испуга, когда я опустилась перед ним на колени. Не было никого другого в комнате, никого в мире, кроме нас двоих. Моя влажная от пота ладонь немного скользила по кожаной оплётке рукояти, я сжала её покрепче и вытащила кляп изо рта стража. Если я сделаю это, если я действительно пойду до конца, то я должна быть уверена. Я чувствовала на своей спине пристальный взгляд Чёрного Рыцаря, но дело было отнюдь не в нём.

Дело было во мне, в решении, которое я собиралась принять. Всю свою жизнь я твердила себе, что рано или поздно я достигну вершин власти и использую своё положение, чтобы всё исправить. Чтобы сделать этот мир лучше. И вот моё желание привело сюда, в эту комнату, где я стояла перед двумя людьми, наделённая властью над их жизнью и смертью, заключённой в нескольких дюймах холодной стали.

— Ты ведь уже делал подобное раньше? — риторически вопросила я у Джозефа, отчасти и так уже зная его ответ.

Одно мгновение я видела стыд в его глазах, но потом он сменился на нечто, вызвавшее у меня отвращение. Словно бы этот человек больше не понимал, насколько ужасным было то, что он хотел совершить.

— Послушай, — быстро сказал он, — я не хотел! Всё дело было в том, как она одевалась. Ну какая приличная женщина будет разгуливать по ночам…

…Я перерезала ему горло.

Это не было полностью осознанным решением. Из-за того, что он сделал и что сказал, я просто решила, что он заслуживает смерти — и моя рука безо всяких подсказок совершила необходимое движение. Кромка ножа расположена параллельно земле, острие рассекает артерии — точно так же, как у свиньи, освежеванной мясником на рынке. Может, если бы я чаще бывала в Доме Света, я бы позволила этому человеку сесть в тюрьму… Но всё, о чём я думала на самом деле: «Что произойдет, когда он выйдет? Когда он загонит другую девушку в тёмный переулок посреди ночи, и меня просто не будет рядом с ней?»

Я наблюдала, как кровь истекает из его горла, а он смотрел на меня так, будто я каким-то образом предала его. Я задавалась вопросом, должна ли я вообще что-то чувствовать. Печаль, сожаление, может, хотя бы тошноту от вида приближающейся смерти?.. А я думала о том, что он не покончил бы с той девушкой так быстро, как я с ним.