Практическое руководство по злу. Том 4 Глава 25 Край

— Мой дорогой Предатель, я возмущён этим обвинением в том, что я продал тебя героям.

Ни одна монета не переходила из рук в руки, это был скорее бартер. — Император Ужаса Предатель

— Мне стоит упоминать о смертельно опасных последствиях, которые повлекло бы за собой какое-либо общение с этим существом? спокойно заметила Вивьен.

Может быть, даже чересчур спокойно, подумала я. Она не была сердита – я научилась читать это в ней, — но она была… возможно, уставшей. Как будто она видела то же самое, что и я, и была в ужасе от того, что могло из этого получиться.

— Хех, — сказала Индрани. — Смертельные последствия. Ну знаете, потому что он Мёртвый...

— Масего, — перебила я. — Не мог бы ты, пожалуйста, шлёпнуть её?

— А я могу выбрать, где именно? — ухмыльнулась Лучница.

Наступила пауза.

— Нет, — задумчиво ответил Иерофант и попытался шлёпнуть её по затылку.

Вместо этого он попал в захват запястья, и они оба рухнули на пол, когда он, прибегнув к колдовству, попытался отбросить её. Упав, они тут же устроили возню, когда Индрани попыталась оказаться сверху — ничего удивительного, подумалось мне, — и совет был вынужден прерваться, пока Хакрам не поднялся на ноги, со вздохом схватил кувшин с водой и не опрокинул его на них обоих. Лучница взвизгнула, Масего выглядел раздражённым, а я из мелкой злости превратила капли в ледышки.

— Вернитесь на свои места, — приказала я.

Я отвела взгляд, когда Масего выпаривал воду со своей робы, притворяясь глухим, когда Лучница попросила его сделать то же самое для неё. Верес зарычала, чем привлекла внимание обоих. Вы оба могли бы убить её без особых усилий, — с удивлением подумала я. — Но всё, что ей нужно сделать, это немного порычать, и вы выпрямите спины.

— С военной точки зрения, сотрудничество с Царством Мёртвых было бы как благом, так и угрозой, — вздохнула Верес. — Его армии были достаточно сильны, чтобы выдержать пять крестовых походов: границы Принципата ни за что не удержатся, если оно выступит с размахом.

— Это создаст нам новую проблему, — спокойно напомнил Хакрам, снова усаживаясь. — Под названием «Мёртвый Король, нападающий с размахом».

 — Забудь об армиях, — решительно вклинилась Вор. — Если станет известно, что мы заключили соглашение со Скрытым Ужасом, на Калернии не найдется ни одной нации, которая захочет сотрудничать с нами. Ценой этого абсурдно опасного союза стало бы то, что мы навсегда стали бы изгоями. Я не могу не подчеркнуть: даже вызов демонов был бы принят лучше. Единственным человеком, который когда-либо заключал союз с Мёртвым Королем, была Императрица Ужаса Торжествующая на пике своего могущества. С этого момента все начнут судить о нас через данный прецедент.

— Мы и так грёбаные изгои, Вор, — проворчала Верес. — Не буду притворяться, что работа с Ужасом — это милота и доброта, но давайте будем честны: что мы на самом деле потеряем?

— Хотя бы какое-то подобие легитимности, — прошипела Вивьен.

— Я не высказываюсь в поддержку, — мягко сказал Хакрам, прерывая разговор прежде, чем он мог обостриться. — Но Верес права. Мы находимся в разной степени враждебности по отношению к Империи, Принципату, Доминиону и Талассократии. Лига уже дважды отказывалась вести с нами переговоры. Возможно, ситуация изменится в будущем, но пока этого не произошло. В нынешнем виде последствия этого решения не нанесут прямого ущерба, а лишь к отказу от части возможностей.

— В любом случае, нет необходимости трубить об этом всем подряд. Мы могли бы просто быть тайными союзниками, — сказала Лучница. — Разве старая гвардия не любит подобные вещи? Он, вероятно, согласился бы на это.

Я отхлебнула арагха, откинувшись на спинку стула. Индрани не ошибалась.

— Между временным совпадением наших целей и полноценным союзом лежит куда больше, чем несколько шагов, — наконец сказала я. — В идеале нам бы использовать короля в качестве отвлекающего маневра, обеспечив себе полную возможность отрицания причастности. Я не думаю, что кто-то в этом зале хочет, чтобы он действительно победил каким-либо ощутимым образом. Однако, если он сможет организовать неудачное вторжение, которое ослабит давление на Кэллоу, возможно, это идея, заслуживающая внимания.

— Если мёртвые переправятся через озера в северный Принципат, это будет настоящая бойня, — холодно сказала Вивьен. — Ганновен, возможно, и смог бы устоять, благодаря своим укреплениям, но Клеве и Эно? Они падут, Кэтрин. Ты это знаешь. Сотни тысяч убитых и превращённых в мерзость. Глупость Акуа, воссозданная заново полдюжины раз.

— Возможно, — медленно произнесла я. — Если они будут застигнуты врасплох.

В комнате повисло долгое молчание.

— Ты что, предлагаешь, — прохрипела Верес, — обмануть Мёртвого Короля?

— Я бы не стала формулировать это именно так. — уклонилась я от ответа.

— Это значит «да», — услужливо сообщил Масего шепотом Лучнице. — Это как с восстанием Кэллоу. Она не любит признаваться в предательстве.

Гончая открыла рот, затем закрыла его, облизывая губы. Она торжественно потянулась к бутылке арагха и наливала его до тех пор, пока её чаша почти не наполнилась.

— Пожалуйста, расскажи подробнее, — тихо попросила Вор.

— Итак, мы приятно поболтаем с Трисмегистом, — начала я. — Пожмем друг другу руки, поцелуем его мёртвых детей — давайте не будем обманывать себя, у него наверняка есть несколько таких — и спланируем наступление. Мы передадим план компании Принципату как минимум за месяц до начала операции, этого времени будет достаточно, чтобы они смогли эвакуировать всех. Если мы правильно рассчитаем время, армия Маланзы сможет двинуться на север, чтобы вести сдерживающий бой, пока остальные крестоносцы не явятся на подмогу.

Верес поперхнулась своим напитком.

— Хазенбах пришлось бы направить большую часть своих армий, чтобы удержать север, — тихо сказал Хакрам. — И внезапно мы получаем огромное преимущество. Армия Кэллоу сможет легко нанести ей ответный удар и перекрыть пути снабжения. Или, если она заключит с нами мир, переправить её армии через Аркадию до того, как Клеве или Эно будут полностью захвачены.

— Смертей всё равно будет очень много, — сказала Вивьен, но колебалась.

— Но не гражданских, — заметила я. — Солдат. И, конечно, потерь имущества, но я не испытываю особого сочувствия к финансовым трудностям принцев, пытающихся вторгнуться на мою родину. Мы можем ограничить условия контракта с Мёртвым Королем в рамках нашей сделки.

— Они перестанут действовать в тот момент, когда мы предадим его, — напомнила мне Вор.

— Мы можем отложить это до тех пор, пока Принципат не будет в состоянии оказать достойное сопротивление, — отмахнулась я.

— Об этом следует помнить, — сказал Хакрам. — Что, если когда-нибудь выяснится, что мы были замешаны в этом деле, мы отбросим все те крохи доброжелательности, которые накопили за всё это время благодаря нашей сдержанности.

— Мы будем это отрицать. У них вряд ли будут доказательства, так что, если он вообще удосужится что-либо сказать, это будет слово Скрытого Ужаса против нашего. И, честно говоря, Верес не ошибается. Доброжелательность пока не помогает, — признала я. — И я думаю, что мы могли бы многое вернуть, присоединившись к крестовому походу против Царства Мертвых, если до этого дойдет. Хакрам, если для достижения цели потребуется использовать рычаги давления, я готова пойти на это.

— Мне это не нравится, — вздохнула Вивьен. — Этот... план не так плох, как я думала вначале, но игра с огнем не оправдывает его опасности.

— Как и мне, — кивнула я. — И я думаю, мы все можем согласиться, что это последний отчаянный план, а не первая стрела, выпущенная из колчана. Я бы предпочла заключить сделку с самой Хазенбах или Пилигримом, если смогу, и я намерена попробовать это, как только закончится совет. Но если они не готовы, то, я думаю, нам следует серьёзно это обдумать.

Я твердо встретила её взгляд и увидела в нём борьбу между патриоткой и порядочной женщиной. Лучше, чем кто-либо другой в этой комнате, она знала, насколько опасной для Кэллоу может быть армия, стоящая по ту сторону Долин. Вор всегда была не слишком расположена к заключению договоров с Принципатом, напоминая мне, что не случайно песня «Алые Цветы» до сих пор популярна в стране. С другой стороны, она не была убийцей. Конечно, она убивала и подстраивала смерть других. Но это было не в её характере, и, в отличие от меня, она так и не привыкла к этому. Попытки сблизиться с кем-то вроде Мёртвого Короля, даже если это была лишь видимость, противоречили её убеждениям. Была причина, по которой именно ей я передала средства для своего убийства. Из всех Горестей она была единственной, кому я могла доверить исполнение приговора, если до этого дойдет. Её моральные устои были не совсем безупречны. Я знала это. В конце концов, она была воровкой. Способной на тёмные поступки, чтобы сохранить Кэллоу целым. Но она всё ещё не утратила той искры порядочности, на которую никто из моих друзей по-настоящему не мог претендовать. Даже Хакрам, несмотря на то что я любила его больше всех на свете. Момент прошёл, и мне не нужно было ждать, чтобы узнать, какая часть её души победила. Отвращение на её лице говорило об этом достаточно ясно.

— Прежде чем всерьёз рассматривать этот план, предстоит многое решить, — смирилась Вор.

Твои люди искажается от одного твоего присутствия, — говорил Серый Пилигрим. — Старые черты характера становятся все более порочными и обостряются. Не разрушала ли я постепенно свою собственную подстраховку? Я задрожала, но это не имело никакого отношения к холоду.

— Согласен, — сказал Хакрам. — Зачем вообще это приглашение?

Верес поставила чашу, и та со звоном, ударилась о стол. Она вытерла рот.

 — Это заставило меня задуматься, — сказала Верес. — На первый взгляд кажется, что мы ему не нужны. Из всех его возможных союзников врата делают нас, пожалуй, наиболее полезными для наступления на Принципат, но наша стратегическая ценность ограничена.

Я мельком взглянула на двух спорящих сзади, поскольку именно ради этой части разговора они и пришли сюда. Масего, как наш эксперт по всем тайнам, к тому же имевший доступ к архивам Башни, и Лучница, как ученица одной из немногих людей, побывавших в Королевстве Мёртвых и вернувшихся оттуда.

— Я могу рассказать вам кое-что о том, как управляется Кетер и как устроен города, — сказала Индрани. — Но не более того. Леди отзывается о нем с нежностью, но это неудивительно — он, вероятно, одно из немногих существ, которых она не может убить.

Менее чем полезно. Я взглянула на Иерофанта, который хмурился.

— Единственный прецедент, о котором я могу вспомнить, когда Мёртвый Король заключал союз, — это Императрица Ужаса Торжествующая, — сказал он. — Он не был ей равным, но и не был её вассалом. Ни во время одного из крестовых походов, направленных против его королевства, он не обращался за помощью к праэси.

— Он и раньше совершал нападения на Принципат, — добавила Верес. — У нас есть записи об этих сражениях. Но мне они всегда казались больше похожими на крупномасштабные рейды. Города были разграблены скорее для того, чтобы захватить людей, чем территорию, и я не могу припомнить случая, чтобы он заходил южнее северного Брабанта.

— «Триста лет борьбы с Тьмой», Амалия Хольцен, — пробормотал Хакрам. — Я тоже читал эти тома и всегда находил упоминания о его присутствии в армиях несколько сомнительными. Никаких упоминаний о чём-то столь могущественном, каким должен быть некромант с его предполагаемой силой. Хроники крестовых походов труднодоступны для нас, но в них, как говорят, он сражался с героями. Не может быть никакого сравнения между мощью, проявленной там, и в томах Хольцен.

— Он может воскрешать Именованных, сохраняя часть их силы, — внезапно сказала Лучница. — Леди сражалась с несколькими такими.

Я удивленно посмотрела на Индрани. Намекала ли она на то, что Рейнджер ходит по ядовитой, кишащей нежитью пустоши только для того, чтобы она могла схлестнуться с... Я заставила себя не задумываться об этом слишком глубоко. Рейнджер был дьявольски безумна, и попытки понять её ни к чему бы меня не привели.

— Вы намекаете, что он лично не командовал своими армиями со времен Торжествующей, — сказала я, оглядывая остальных.

— Отец давно подозревал, что ему нелегко будет покинуть Преисподнюю, которой он правит, — отметил Масего. — Хотя нехватка достоверной информации об этом существе не позволяет считать это правильной теорией. С тех пор как был свергнут Император Ужаса Восставший, Башня запретила большинство произведений, приписываемых Трисмегисту.

После этого он наморщил лоб, но ничего не сказал.

 — Иерофант? — нажала я.

— Это было бы... — начал он, затем замолчал и вздохнул. — Ходят слухи, что у некоторых Высших Лордов есть записи о Тайных Войнах, которые Императрице Ужаса Пагубной Второй так и не удалось стереть.

— Что именно? — спросила Индрани, наклоняясь вперёд.

 — Кучка Императоров пыталась вторгнуться в личную преисподнюю Мёртвого Короля, — сказала я ей. — Малисия как-то упоминала о них в разговоре со мной. Всё прошло примерно так, как и следовало ожидать. Пагубная Вторая выпустила на свободу целую кучу демонов, чтобы стереть всю эту неразбериху, потому что почти дошло до вторжения в сам Атер.

 — Это было бы... — Медленно произнесла Вор. — Ну, я сомневаюсь, что для этого найдется достаточно жёсткое слово.

— Да, есть причина, по которой имперские истории не читают у постели больного, — сказала я. — Во всяком случае, если тебе не нравятся яркие кошмары. Мне кажется, я понимаю, что ты пытаешься сказать, Масего. Если и есть в каком-нибудь городе праэси такие записи, то это Волоф.

Темнокожий маг склонил голову в знак согласия.

— Он всегда было сердцем магии в Пустоши, — сказал он.

Я взялась за воротник плаща. Где в настоящее время находилась в плену душа бывшей наследницы Волофа.

— Тогда Демонист, возможно, знает больше, — вздохнула я.

— Она не заслуживает того, чтобы снова выйти на свободу, — мрачно сказала Вивьен.

— Мир был бы проще, — сказал я, — если бы люди всегда получали по заслугам.

Я медленно выдохнула.

— Я даю тебе поводок, — нараспев произнесла я. — Я дарю тебе глаза и уши, язык и ноги с моего позволения.

Акуа Сахелиан появилась с томной грацией играющей кошки. Мои глаза тут же сузились. На её груди должна была быть дыра от того, что я вырвала ей сердце голыми руками, но она стояла передо мной целой и невредимой. Более того. Красное с золотом платье не облегало её фигуру: вместо этого на ней было длинное тёмное платье со шлейфом, на шее сверкали драгоценные камни из чистого инея.

— Ваше грозное величество, — поклонилась Демонист, приятно улыбаясь.

— Ха, — сказала Лучница. — Даже мёртвая, она всё ещё привлекательна.

Я моргнула, переводя взгляд на Индрани.

— Ты можешь её видеть? — прошипела я.

Масего резко вдохнул.

— Якорь, — сказал он, и в его голосе прозвучало неохотное восхищение. — Ты превратила свою собственную тюрьму в якорь. Это впечатляет.

— Комплимент от такого специалиста, как ты, стоит того, чтобы его выслушать, — сказала Акуа, уважительно склонив голову.

— Да, Кэт, — услужливо вмешалась Лучница. — Мы можем её видеть.

Я взглянула на Вивьен, которая сжала кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Неподвижная и безмолвная, она пристально смотрела на Демониста.

— Акуа, — сказал я ровным голосом. — Объяснись.

— Я бы сказал, что она поглотила часть мантии и вплелась в саму её ткань, — сказал Масего, прежде чем она успела ответить.

— Верное предположение, — согласилась Демонист.

— И теперь ты... исцелена? — догадалась я.

— Возможно, «перевязана» — более точное слово, — поправила она.

— С Зимой, — пробормотала я. — интересно.

Я забарабанила пальцами по столу и напрягла всю свою волю. Её рука поднялась, глаза расширились от удивления, и она начала душить себя.

— Это кажется излишним, — сказал Масего, когда комнату наполнили звуки грубого удушения.

— Раньше я бы не смогла этого сделать, — ответила я, не глядя на него.

Мои глаза всё ещё были прикованы к Акуа.

— Все имеет цену, да, Демонист? — сказал я спокойно. — Этим маленьким трюком ты дала мне гораздо более глубокий контроль.

— Она не может умереть из-за этого, — вздохнул Иерофант. — Только чувствовать боль, которую заклинательница её уровня давно научилась игнорировать.

Я ослабила хватку, и её рука упала, когда она слабо перевела дыхание.

— Я не стала больше любить сюрпризы, Акуа, — заметила я. — Ты быстро приближаешься к тому месту, где твоя случайная полезность уступает риску, который ты представляешь. Мне не нужно объяснять тебе последствия, если это произойдет.

Демонист низко поклонилась.

— Ваше порицание было услышано, — сказала она.

— Пожалуй, стоит повторить, просто на всякий случай — сказала Вор, злобно улыбаясь.

— Если хочешь отрывать крылья бабочке, делай это в свободное время, — проворчала Верес. — Сахелиан, ты что-нибудь знаешь о Мёртвом Короле?

— Я изучала его как достойный пример, — ответила Акуа. — Ужасы, которые он сотворил, не имеют себе равных.

— Чего он хочет? — прямо спросил Хакрам. — Чего он добивается?

Темнокожая красавица — Лучница, как ни больно мне было это признавать, не ошиблась в этом — склонила голову набок. Пальцы Вора сжались ещё крепче.

— Я теряюсь в догадках, — сказала Демонист. — И поэтому не могу дать точную оценку. Существо, чье существование растянулось на тысячелетия, невозможно описать в одном предложении.

Глаза обратились ко мне. Никто не собирался разглашать информацию тени без моего разрешения.

— Он пригласил Кэт в Кетер, чтобы обсудить альянс или что-то в этом роде, — сказала Индрани, ковыряя ногти.

Я потерла переносицу. Конечно, кроме неё. Лучница была не из тех, кто держит язык за зубами, когда речь заходит о чем-то красивом, а тем более о вещах, которые её едва волнуют.

— Как интересно, — протянула Акуа Сахелиан, и в её глазах промелькнуло что-то озорное. — Я подозреваю, что Трисмегист добивается ответной любезности. Приглашение.

Я напрягла свою волю, и она ударила себя по лицу.

— Ещё раз, — сказала я, — только без самодовольного и загадочного хвастовства.

— Раньше твое чувство юмора было получше, — вздохнула Демонист.

Я приподняла бровь и посмотрела на её руку. Она тут же перестроилась на деловой тон.

 — Я должна предупредить, что это предположение, — сказала Акуа. — Когда речь идет о Трисмегисте — уверенность — редкая роскошь. Моим предкам известно, что Король Мёртвых выходил на поле боя, чтобы возглавить свои армии во время Тайных Войн. Событие, не получившее отражения в его многочисленных мелких войнах с Принципатом.

Я изучала её.

— Ты намекаешь на то, что есть условия, при которых он может покинуть свою личную преисподнюю, — наконец произнесла я.

— Так и есть, — согласилась Акуа. — Когда крестовые походы осаждали его владения, он выходил на поле боя, чтобы смирить Небеса, но никогда не делал этого, когда стремился сломить Принципат. Если, конечно, он вообще когда-либо стремился к этому. Это отсутствие можно было бы принять за слабость, вызванную удовлетворением от того, чего он уже достиг, если бы он также лично не сражался с легионами в дюжине преисподних. Я считаю, что эта асимметрия в действиях свидетельствует о.. сдержанности. Поводке, если перефразировать.

Когда она произнесла последнюю фразу, глядя на меня, в её темных глазах промелькнула искорка юмора.

— Он был союзником Торжествующей во время её завоевания континента, — тихо сказал Хакрам. — История всегда рассматривала это как борьбу Зла со Злом. Но, учитывая это...

— Возможно, это было условие, — закончила я. — Чтобы его вообще выпустили.

— Это звучит, — усмехнулась Индрани, — как рычаг давления.