Практическое руководство по злу. Том 4 Глава 37.1 Интерлюдия: Фатализм I ᵉᵡᶵ

— Между Небесами и устами священников достаточно места, чтобы вместить весь период Творения. —

Антуан Меровинс, двадцать второй Первый Принц Принципата

Битва в Лагерях стала той искрой, из которой разгорелось пламя.

Оглядываясь назад, Корделия могла видеть, как всё это разворачивалось. Если бы армию Амадиса Миленана разбили обычным оружием, возможно, удалось бы потушить первые искры пожара, пока он не разгорелся, но Чёрная Королева не соизволь предоставить такую возможность. Принц Изерры мог бы потерпеть поражение в Высшей Ассамблее, если бы допустил ошибку и потерял десятки тысяч на каком-нибудь поле Кэллоу в бою с превосходящим его полководцем, но кто мог бы осудить его за смерть, принесенную с неба, открывшегося над его армией? С таким же успехом вы могли бы обвинить человека в шторме или землетрясении. Затем Миленан заключил договор с кэллоу и быстро сдался в их руки в качестве гаранта этого перемирия. Теперь он был народным героем в землях Аламанов. Самоотверженный принц, который отдал свою жизнь в руки дикарей, чтобы избавить своих солдат от медленной и мучительной смерти. Настоящий образец процеранского благородства. Его королевские союзники даже не дождались возвращения в Принципат, прежде чем начать восхвалять этого человека в письмах и песнях. Даже крысы могли управлять кораблем, когда альтернативой было затопление.

Также не могло быть никаких серьёзных попыток возложить вину на Серого Пилигрима, даже если он был неформальным лидером Избранных в северном войске. Не считая того, что сам герой Леванта отсутствовал, пребывая в заложниках в Лауэре, очернение репутации любимого сына Доминиона лишь подорвало бы Великий Альянс изнутри. Подобное оттолкнуло бы и многих других героев — и далеко не только его земляков. Каждый доклад, полученный Корделией о коротком собрании всех Избранных перед их разделением между армиями, ясно давал понять, что Белый Рыцарь, возможно, является предполагаемым лидером героев Десятого Крестового Похода, но влияние Пилигрима было огромным. Мобилизовать Избранных было всё равно что пасти кошек и в лучшие времена, но Первый Принц почувствовала себя плохо при мысли о необходимости сделать это после того, как публично опозорила бы их общего доброго дедушку. Перед лицом земных сил герои, как правило, смыкали ряды: они восприняли бы это как прямое нападение.

В конце концов, никого нельзя было винить — а это означало, что виноваты были все. Особенно это касалось Чёрной Королевы и её отряда злых фейри и коварных злодеев, которым охотно служили её армии еретиков из Кэллоу, но и внутри Принципата не было недостатка в критике. Большая часть этого была положена к её ногам. Она могла сказать, что теряет контроль над принцами. В конце концов, её собственные подданные предпочли заключить перемирие с Чёрной Королевой, чем сражаться до конца. Левантийцы хихикали в бороды, отпуская лукавые замечания о достоинствах принципатской солдатни. Корделия провела много бессонных ночей, пытаясь справиться с ущербом, заключая соглашения по всему восточному поясу княжеств, чтобы обеспечить снабжение и подкрепление отступающей армии в её походе на юг, чтобы присоединиться к её дяде в войне против Повелителя Падали. Всё это ни к чему не привело, так как не прошло и двух недель, как весть о кровавой ничьей в Долинах Красных Цветов достигла Салии.

С точки зрения задействованных сил, битва была дорогостоящей, но не нанесла серьезного ущерба. Военное превосходство сохранялось с достаточно большим отрывом, чтобы оставшиеся армии Чёрного Рыцаря могли быть стерты в пыль на открытом поле. Однако в вопросах репутации? Это был сокрушительный удар. Репутация дяди Клауса не была такой хрупкой, чтобы одно изменение пошатнуло её, но у ликаонцев были враги на юге. Как яд в вине, поползли слухи о том, что Железный Принц на старости лет стал дряхлым. Что Корделия знала о его старческом маразме, но игнорировала его в попытке прославить свою родню. Это была трещина в её пьедестале, и теперь шакалы оскалили зубы. Коалиция королевских особ, которая видела, как она взошла на трон, ликаонцы и северные аламаны, остались верны ей. Но границы её большинства в Верховной Ассамблеи истрепались. Переломным моментом был один из самых резких споров, которые у неё были с дядей, насколько она могла вспомнить. Она хотела, чтобы он разделил армию в Долинах и послал половину её в погоню за легионами Повелителя Падали, но он категорически отказался. Байе сгорит, сказал он, и, возможно, Эно тоже, но тогда праэси окажутся окруженными и раздавленными. Оставаясь в Долинах, он заставлял Кэллоу оставаться в обороне и готовился перехватить инициативу, как только проходы будут очищены.

— Вопрос о разделе должен быть решён письменно рано или поздно, Ваше Светлейшее Высочество, — произнёс загорелый юноша.

Его звали Ахир Сенекарт, и он, будучи завсегдатаем ближайшего к дворцу дома терпимости, становился весьма словоохотливым после близости с юношами, достигшими совершеннолетия. Никогда не менее двух. Человек с весьма обширными аппетитами. Корделия, как правящая принцесса Салии, естественно, унаследовала древнюю сеть информаторов, охватывающую каждую мадам и девушку в столице. Это был старинный обычай Принципата — подслушивать беседы иностранных послов в постели, дабы превзойти их в хитрости.

— Вы абсолютно правы, Преседатель Ахир, — кивнула Первый Принц.

На этот раз без кокетливой улыбки. Судя по его тратам, его вкусы ограничивались исключительно его полом. Вместо этого она изящно отпила из своей чашки — лист ашурана из Смирны, в знак вежливости — прежде чем поставить фарфор.

— Тем не менее, мне кажется преждевременным устанавливать подобные условия до окончания крестового похода, — продолжила она. — Я давно восхищаюсь методами жителей Ашура, которые всегда предпочитают твёрдое размышление спешным ошибкам.

— Народ Ашура обсудил этот вопрос, Первый Принц, — ответила угрюмая спутница Ахира. — Вывод представляется вам.

Вторая, выступавшая от комитета, которому поручено наблюдать за действиями Талассократии в рамках Великого Альянса. По мнению Корделии, совершенно некомпетентная. Преседатель Адония выглядела весьма внушительно: высокая и стройная, с длинными тёмными волосами, ниспадающими до пояса. Она была довольно известным флотоводцем, прежде чем подняться на два ранга выше после разгрома небольшой армады корсаров с Бескрайних Островов. Якобы неплохо владела кортиком, но в вопросах дипломатии была пресловутым камнем, попавшим в стеклянный дом. Корделия напомнила себе, что её назначили в комитет как представителя флотов. Она не должна была быть настоящим посланником, всего лишь глазами солдат Ашура в Великом Альянсе.

— Насколько мне известно, Талассина до сих пор не была завоёвана, — сказала Корделия, сохраняя свою приятную улыбку. — А славная победа верховного адмирала Хадаста при Ноке сопровождалась отводом войск.

Вежливый способ напомнить шакалам, что просьба передать два единственных порта Пустоши Ашуру после завоевания Империи была несколько нелепой, учитывая, что ашурам ещё предстояло закрепить какое-либо значительное присутствие на земле. Всё, чем плохи прибрежные набеги для Малисии — это их цена. Империя всё ещё держала почти все свои легионы на поле боя, и разграбление Нока, очевидно, не спровоцировало войны за узурпацию.

— Позвольте мне выразиться яснее, — прямо заявила Преседатель Адония. — Повторения королевств крестоносцев не будет. Этот метод уничтожения Праэса провалился. Талассократия поддерживает предложение Доминиона о принудительной депортации. Когда это будет реализовано, вполне естественно, что Ашур унаследует прибрежные земли Праэса. Никто другой не сможет их удержать.

Корделия молча потягивала чай, наблюдая за Преседателем Ахиром и его смущённым взглядом. Намек на то, что два других участника Великого Альянса заставят Принципат согласиться на определённые условия после Десятого Крестового Похода, было бы неполитично озвучивать, даже если бы это было по сути правдой. Преседатель Адония, естественно, не упомянула, что не все левантийцы поддержали это предложение о депортации. Значительная часть Меджлиса выступала за более умеренную позицию: Праэс должен быть очищен от своей аристократии и разделён на мелкие протектораты Альянса. Некоторые выступали за полное истребление, но пока не нашли сколь-нибудь значимой поддержки. Слава Богам за это.

— Моя коллега-преседатель не имела в виду ничего плохого, Ваше Светлейшее Высочество, — сказал Преседатель Ахир, смущённо улыбаясь. — Ашур по-прежнему привержен всем подписанным договорам и никогда не будет пытаться недопустимо влиять на решения Альянса. Мы лишь просим Принципат начать обдумывать последствия крестового похода.

— Весьма разумная просьба, — мягко сказала Корделия. — И всё же созвать полноценную сессию Верховной Ассамблеи невозможно, когда так много принцев и принцесс сражаются вдали от Салии. Для договора такого масштаба потребовалось бы присутствие и согласие не менее двух третей членов Ассамблеи, без права голосования по доверенности. Однако вы можете быть уверены, что я подниму этот вопрос с соответствующими сторонами, чтобы подготовить почву.

— Нет нужды притворяться скромной, Первый Принц, — усмехнулась Преседатель Адония. — Мы понимаем, как решаются подобные вопросы. Комитет готов рекомендовать Магону Хадасту, чтобы Долины Красных Цветов, наряду с Анку и всеми сопутствующими землями, были признаны естественным продолжением Принципата.

Корделия подумала, что прошло немало времени с тех пор, как кто-то пытался подкупить её с таким откровенным неуважением. Помимо того факта, что оккупация земель Кэллоу обернулась бы изнурительной борьбой с непрекращающимся бандитизмом и восстаниями — ведь, во имя Небес, эти люди считали честью наследовать обиды из поколения в поколение — Корделия ни за что не намеревалась присоединять какую-либо часть Кэллоу. Разделит ли она его на несколько королевств? Абсолютно. Это было необходимо для того, чтобы оставшиеся в живых сторонники Черной Королевы не смогли предпринять сколько-нибудь значительных попыток добиться власти до тех пор, пока память о ней не исчезнет среди населения и больше не сможет служить эффективным объединяющим призывом. Во всяком случае, в регионе уже существовали сепаратистские течения. Северные баронства были почти что отдельным королевством, герцогство Даоин оставалось независимым даже тогда, когда утруждало себя притворством, что это не так, а большая часть юга до самого недавнего времени жила под властью аристократии: тамошние жители, в отличие от тех, кто десятилетиями жил под началом имперских наместников, так и не отказались полностью от старого уклада Кэллоу. Перед лицом оплошности наглой Восседающей Корделия впервые с тех пор, как они начали эту аудиенцию, позволила недовольству отразиться на своем лице. Она приподняла бровь и взглянула на другого ашура.

— Интересная позиция, — сказала она немного холодно, — для Талассократии. У меня нет привычки небрежно распоряжаться землями, и я не очень хорошо отношусь к попыткам подкупа.

Мужчина выглядел так, словно сунул руку в жаровню, и взгляд, который он бросил на свою коллегу, обещал тяжелый разговор.

— Моя коллега-Восседающая оговорилась, светлейшее высочество, — сказал он. — Похоже, холод этих земель вызвал у нее какую-то лихорадку. Пожалуйста, забудьте всё, что было сказано.

— Мне грустно слышать, что из-за погоды Восседающая Адония нездорова, — любезно сказала Корделия. — Возможно, ей следует позволить отдохнуть. Я просто не вынесла бы ответственности за плохое самочувствие нашего драгоценного союзника.

Женщина выглядела разъяренной, но, встретившись взглядом с другим посланником, прикусила язык.

— Мы больше не станем испытывать ваше терпение, Первый Принц, — сказал мужчина. — И всё же, прежде чем мы уйдем, могу я поднять небольшой вопрос?

Корделия раздумывала, не поручить ли им передать эту просьбу одному из своих чиновников в качестве вежливого укора за вопиющее невежество Адонии, но через мгновение решила этого не делать. Лучше всего вместо этого попросить Восседающего Ахирома оказать ей небольшую услугу. Он был куда более податливой глиной, чем большинство его коллег по комитету, и, держа его в должниках, не требуя при этом уплаты, она заставит его проявлять больше колебаний, когда ему захочется противоречить ей на сессиях, где присутствуют левантийцы.

— Это было бы для меня удовольствием, — сказала она, скромно склонив голову.

Улыбка Ахирома была печальной. Он отдавал себе отчет в том, чем именно только что пожертвовал.

— В город прибыла делегация Говорящих с родины, — сказал он, будто она не знала об этом задолго до их появления в Салии. — Они намереваются проконсультироваться с Домом Света по какому-то вопросу теологии. Могу я побеспокоить вас и попросить разрешения трона?

Светловолосая ликаонка поднесла чашу к губам, мысли её лихорадочно завертелись. По правде говоря, это было чем-то вроде любезности. У нее не было полномочий запрещать Принципатским священникам проводить совет с ашуранскими культистами. Однако предоставление официального разрешения изменило бы характер проводимых сессий. Это могло бы стать официальным конклавом, однако маловероятно, что такое событие должно было состояться — выступающие были мистиками, склонными говорить загадками, и у них не было терпения для многих священных писаний и теологии Дома Света. По правде говоря, совет состоится, что бы она ни сказала. Лучшим выходом было дать свое согласие и, принимая гостей во дворце, гарантировать себе контроль над происходящим. Если бы вместо этого они обратились к одному из многочисленных салианских соборов, внедрить агентов будет непросто, не взъерошив перья священников.

— Конечно, оно у вас будет, — улыбнулась Корделия. — Это всего лишь небольшое дело, Восседающий Ахиром. Я, разумеется, позабочусь о размещении, ведь я не стану пренебрегать знаменитыми жрецами‑мудрецами Ашура.