Правила выживания редактора Том 1 Глава 229 Сожаление (5)

Я вернулся в Управление поздно вечером. Попрощавшись с начальником отдела Квон Му Сопом, я поднялся к себе и встретил Квак Джэ Гёма, который уже закончил свою смену и отдыхал.

— О, хён, ты вернулся? А что это у тебя?

— Ешь. Только мне одну с сосиской оставь.

Джэ Гём уставился на пакет с выпечкой в моих руках, и я отдал ему его целиком.

Тот широко улыбнулся:

— О-о, спасибо! Откуда столько?

— Дневной заработок.

— Заработок?

Пакет, который я вручил Джэ Гёму, был куплен Квон Му Сопом в знаменитой пекарне Тэджона. Так как я получил его после того, как до блеска отчистил надгробия на Национальном кладбище, я решил считать это своей дневной платой.

Однако Джэ Гём, разумеется, этого не знал. Он недоуменно переспросил, а затем, заметив на пакете название пекарни, изумлённо расширил глаза:

— Хён, ты что, ездил в Тэджон? На Национальное кладбище?

— Ага.

— И начальник отдела тоже?

Я снова кивнул.

Джэ Гём удивлённо пробормотал:

— А я слышал, что у него сейчас голова идёт кругом.

— Почему?

— Из-за этой операции.

Операция по поимке «Большого кота» была сопоставима по масштабу с зачисткой «Железнодорожной станции, где звучит сирена». Поэтому в Управлении несколько недель царил режим чрезвычайной ситуации, и даже сейчас, когда всё закончилось, обстановка не разрядилась. Все были напряжены как струны, ожидая тектонических сдвигов из-за результатов исследования, о которых мы с командиром Ча устно доложили.

В такой обстановке Квон Му Соп, руководивший процессом на месте, постоянно мотался по совещаниям, принимал и сдавал отчёты, прожив почти месяц без выходных.

«И как он в такой суматохе умудрился найти время на поездку в Тэджон?»

— ...

Слова Джэ Гёма застали меня врасплох. Ведь это было очевидно, но из-за бардака в голове я об этом даже не подумал.

Скрыв смущение, я отвернулся:

— Я пойду мыться.

— Ага!

Как и всегда с момента поступления в Управление, я быстро освежился. Выйдя в гостиную, где Джэ Гём на диване уплетал булочку, я прошёл мимо него и зашёл в свою комнату.

Бум.

Из-за пятичасовой дороги из Сеула в Тэджон и обратно я был ужасно утомлён. Я буквально рухнул на кровать, но, как назло, сон никуда не приходил. Полежав немного лицом вниз, я перевернулся на спину.

Достав телефон, я задумался: стоит ли писать Квон Му Сопу, с которым мы расстались всего полчаса назад? Мы попрощались в коридоре, так что никакой необходимости отправлять сообщения не было. Но зная, что в такой спешке он потратил на меня целый день, просто проигнорировать это казалось невежливым.

Я открыл текстовый редактор и начал составлять черновик:

Самый нейтральный вариант, но внезапно стать образцовым учеником казалось ужасно фальшиво. Я стёр написанное и попытался сформулировать что-то проще:

Да ну, бред, выходит, будто я благодарен только за еду.

Снова не то, мы живём в одном здании, это глупо звучит.

Так, стоп, это уже перебор...

Несколько раз набирая и удаляя текст, я потом подумал: «Чем я вообще занимаюсь?» и отложил телефон. С неохотой, испытывая лёгкое чувство стыда, я признал очевидное: если Ён Га Рам снова пришлёт мне какую-нибудь ерунду, придётся хотя бы ответить из вежливости.

На следующий день.

Я сидел в кабинете напротив заведующего Ким У Ина.

— Что это?

— Материал для будущего отчёта, я хотел, чтобы вы сначала взглянули.

— ?..

Ким У Ин, с конфетой за щекой, бегло просмотрел разложенные мной бумаги. Сначала он смотрел с лёгким недоумением. Но прочитав буквально пару строк, он вдруг взял ручку, что-то подчеркнул и начал читать уже внимательно.

Глядя на него, я вспомнил интернет-байку: если у психиатра врач начинает слишком быстро стучать по клавиатуре, значит, всё очень плохо...

— И эту картину До Ун видел в своём ментальном пространстве?

— Да.

Я кивнул на вопрос Ким У Ина.

Я показал ему описание ущелья, которое увидел без сознания, где мои собственные трупы были плотно обмотаны колючей проволокой. Признаваться кому-то в том, что у тебя в голове творится такой кошмар, было довольно нервно.

Я уже приготовился к тому, что Ким У Ин уставится на меня с немым вопросом: «Ты что, псих со стажем?».

Но вопреки моим опасениям, заведующий лишь спокойно кивнул:

— Отлично. Замечательно, что вы смогли это визуализировать.

— Отлично?

— Да. Вы ведь не выдумали это из головы, а просто облекли своё состояние в конкретную форму, верно?

— Ну, в общем, да.

— Вот и отлично. Люди на удивление плохо знают ландшафт собственного разума.

Слова Ким У Ина искренне меня удивили.

Видя, что я сижу и хлопаю глазами, он продолжил:

— Вот смотрите: тело чувствует голод, но как переваривается пища и куда расходуются калории, человек не знает, пока не изучит теорию. С эмоциями всё точно так же. Все вокруг постоянно злятся, нервничают или замыкаются в себе, но очень немногие люди понимают точные причины. Вот и говорят потом: «у него триггер сработал». Человек осознаёт, что у него сработал триггер, но где эта кнопка находится, как она устроена внутри и через какие процессы выдаёт эмоцию или действие, большинство понятия не имеет и лишь беспомощно метается.

Слушая Ким У Ина, я неловко усмехнулся. Потому что всё это относилось и ко мне. Я и сам каждый раз цепенел, стоило мне увидеть образ отца, сам не понимая почему. А до этого у меня беспричинно случались спазмы в желудке.

Да и вчера во время разговора с Квон Му Сопом я почему-то совершенно не мог сохранить самообладание. И правда, будто кто-то нажал на кнопку.

— А До Ун увидел всё своими глазами. Вы прошли МРТ психики, за которое другие и за сотни миллионов не смогут заплатить.

— Вы так говорите, будто мне очень повезло.

— А это и есть удача. По-вашему, легко заглянуть в собственное ментальное состояние? Будь это легко, все давно стали бы святыми и достигли просветления. Ну да, увидели нечто жуткое, испугались, но хорошо, что хотя бы теперь об этом узнали.

Я кивнул, соглашаясь с его словами, но при упоминании «нечто жуткого» горько ухмыльнулся:

— А ведь я казался вполне нормальным членом общества...

— Ну разумеется. Внешние функции ведь работают отлично. Останься вы в обычном обществе, отлично прожили бы лет так до сорока.

— До сорока?

— В этом возрасте обычно наступает второй переходный возраст. И чем лучше человек адаптирован к обществу, тем сильнее его накрывает.

Что ж, в книжных магазинах и правда полно бестселлеров в духе «Перечитай в сорок» или «Для тех, кому исполнилось сорок».

— К тому же это есть у всех, разница лишь в степени. Стертые воспоминания, какие-то черты характера, с которыми не хочется сталкиваться лицом к лицу. Обычно люди даже не подозревают об их существовании и просто идут у них на поводу. Если бы До Ун не обнаружил это сейчас, потом могло бы рвануть куда сильнее. Так что смотрите на это с позитивом.

В словах Ким У Ина не к чему было придраться. Я кивнул, думая, что не зря пришёл к нему на консультацию. И тут Ким У Ин озвучил то, о чём я сам хотел спросить:

— В Управлении есть отдел психотравм.

— Отдел психотравм?

— Подразделение, которое помогает оперативникам, получившим различные травмы во время операций. Они, в том числе, лечат ПТСР. Хотите направление? Думаю, вам было бы полезно пройти там курс.

— А... да. Я был бы очень благодарен, но...

Я ненадолго замешкался, а потом спросил:

— А мне вообще можно туда?

— ...

На мой вопрос Ким У Ин тут же скривился. Видя его взгляд в духе «Что за чушь ты несёшь?», я поспешно пояснил:

— Вы сказали, что этот отдел помогает при травмах, полученных во время операций. Но моя проблема тянется ещё до того, как я попал в Управление, вот я и подумал, подхожу ли под критерии...

— Да какая разница! У нашего сотрудника тут кнопка детонатора под боком!

— Ха-ха...

«Кнопка детонатора», это он, конечно, загнул...

Я неловко улыбнулся, а Ким У Ин цокнул языком:

— До Ун, за время работы здесь я часто вижу два типа пациентов: одни поднимают панику из-за пустяковой царапины, а другие стоят на пороге смерти, но упорно твердят, что с ними всё в порядке. Вы сами к какому типу себя относите?

— К тому, который слушается врача.

— Ответ не совсем верный, но мне нравится.

Ким У Ин усмехнулся и перестал хмуриться.

— И правильно, что рассказали. У нас тут полно хищников, которые до последнего упрямятся, что здоровы, хотя со стороны видно, пациент готов. Нам с ними одна головная боль, так что когда вы сами призываете на помощь, мы только рады. В общем... Увидев это, вы не почувствовали себя плохо?

Я ненадолго задумался и ответил:

— Я почувствовал досаду.

— А сейчас?

— И сейчас чувствую досаду.

— А по лицу и не скажешь.

На его реплику я лишь улыбнулся. Мне всё ещё было досадно. Но, откуда-то взялась безосновательная уверенность, что эта досада не будет длиться вечно.

Пока я составлял отчёт об исследовании, наступил сентябрь. И стоило месяцу смениться, как отдел контроля направил экстренный отчёт.

В спецзоне 1-го типа «Стадион, где бегают трупы» зафиксировали аномалию: территория начала буквально плавиться и чернеть. Это был первый сигнал, подтверждающий полное исчезновение «Большого кота». В тот же день мы срочно собрались на совещание.

— «Я королева. Самая великодушная, достойная поклонения и собирающая величайшие сокровища. Боги, выскажите свои желания. Если это принесёт пользу миру, я исполню всё, что угодно».

То, что сейчас зачитала Ким Джи Ан, было последним криком «Большого кота», который я внёс в отчёт.

Ким Джи Ан пробежалась глазами по моим записям по памяти и произнесла:

— Эти слова, которые слышал Со До Ун... Кажется, это гимн, прославлявший богиню войны в Индской цивилизации.