Правила выживания редактора Том 1 Глава 245 Завершённая картина (14)

Всего сущностей, специализировавшихся на истории искусств, оказалось пятеро.

И их видовое разнообразие среди аномальных объектов поражало.

Вид зомби был настолько жутким, что поначалу я кроме них ничего и не заметил, но приглядевшись получше, разглядел среди экспертов троих зомби, одно существо, похожее на инопланетную тварь, и ещё один сгусток света размером с бейсбольный мяч.

Прямо сейчас эта пятерка искусствоведов с глубокомысленным видом изучала раскрытый в моих руках путеводитель.

Хлюп.

По спине струйкой сбежал холодный пот.

Разумеется, судить людей по внешности нельзя.

Мы должны смотреть не на внешнюю оболочку, а на внутреннюю суть, на истинную человеческую ценность… Всё это так, но имея глаза, трудно игнорировать то, что предстает взору.

Например, разорванные щеки, обнажавшие зубы и дёсны, искусанную шею с виднеющимися волокнами мышц или полуистлевшие пальцы, из которых торчали обглоданные кости.

— …

Я старался сохранять максимально вежливое выражение лица и изо всех сил пытался спокойно смотреть на собравшихся вокруг меня экспертов.

Кр-р-р Скр-р-р? Хрусь-хрусь!

Они пришли мне помочь.

Они пришли мне помочь.

Они пришли мне помочь…

Я задрал голову вверх, чтобы случайно не зажмуриться от страха.

Уставившись куда-то вдаль, я невзначай встретился взглядом с объективом камеры наблюдения.

Ха-а…

Если в Управлении сейчас ведут мониторинг, как выглядит моя тушка со стороны?

Со До Ун, сгрудившийся в кружок с аномалиями и замышляющий неладноe.

Наверное, именно так.

С такими кадрами у меня даже после выхода отсюда будут огромные проблемы…

— Не-е… н-нра-вится?

— Пе-е… тля-я…

Пока я витал в облаках, зомби-искусствоведы продолжали вести дискуссию на едва разборчивом языке.

Услышав их, я пришёл в себя и поспешил объяснить ситуацию:

— Чтобы заполнить ячейку с петлёй, я срезал её с картины с казнью через повешение, но при попытке открыть дверь рисунок просто расплавился.

— Ка-аз… нь?..

До чего же жутко!..

— Да. Это была чёрная гравюра, там изображены европейцы шестнадцатого или семнадцатого века, а в центре росло огромное дерево, на котором висело около двадцати человек.

— Зах-х… ка-ао…

— Жо-оа… ше-е… ви-и… тама-ам…

Послушав меня, зомби понимающе закивали.

Я ничего не разобрал, но они держались как настоящие профессионалы.

— Поэтому я пришёл к выводу, что мне нужна петля не от висельника, а от того, кто наложил на себя руки сам.

Стоило мне добавить это, как аномальные сущности синхронно подняли головы и уставились на меня.

Ах, ну правда же, как жутко…

— По-оче-ему… так реши-ил?..

Почему я так решил?

— У меня в семье есть человек, скончавшийся таким образом. Думаю, это связано.

Я ответил самым спокойным тоном, на который только был способен.

В тот же миг на лицах зомби проступила странная жалость. Вот только из-за искаженных мышц лица эта «жалость» превратила их гримасы в нечто ещё более кошмарное.

Прозвучит неблагодарно, но неужели вы в том положении, чтобы сочувствовать мне?..

— В общем, расклад такой, но найдётся ли подходящее полотно…

— И-с-ка-роа! — не дав мне договорить, выкрикнула зомби-женщина в очках.

— Искароа? — переспросил я. Это имя художника?

— И, с-к-а, ри, о!

— Искарио?

— И-с-с-к… кх-а… ри-и… о-о-т-т!

Зомби без щеки изо всех сил попыталась собрать вырывавшиеся из дыры в лице звуки воедино.

Я мысленно повторил услышанное пару раз.

Искароа… Искарио… Искариот…

— Иуда Искариот!

— Кья-а-а!..

Стоило мне выкрикнуть вспыхнувшее в голове имя, как зомби-искусствоведы радостно вскинули руки вверх.

Я от неожиданности вздрогнул, подумав, что на меня открыли охоту, но быстро успокоился и воодушевился вместе с ними.

Точно, был же Иуда Искариот! Человек, продавший Иисуса за тридцать серебренников и обрёкший его на распятие, а затем сам повесившийся, самый известный висельник-самоубийца в истории!

Раз уж это настолько символичная фигура, кто-то совершенно точно должен был его написать.

— Здесь есть картина с Иудой Искариотом?

На мой вопрос искусствоведы обыденно кивнули.

Я с надеждой спросил:

— И куда нам идти?..

Пи-и-и-к-

В этот момент белая пушинка света, которая до этого молча парила рядом, из-за чего я даже сомневался, эксперт она или нет, подлетела к самому моему лицу.

Пи-и-и! Пи-пи!

Похожий на пушок сгусток света запищал, точно новорожденный птенец.

Я, естественно, ничего не понял, но по интонациям догадался, что он меня перебил.

— ?..

Пи-и-к! Пи-пи

Сгусток продолжал что-то непрерывно пищать.

Остальные эксперты слушали его с самым серьезным видом.

Некоторые переводили взгляд с пушка на рисунки в моем путеводителе.

Спустя некоторое время искусствоведы понимающе закивали.

Среди них пожилой зомби-мужчина указал пальцем на пушок света и обратился ко мне:

— Ве… дет.

Ведет?

— Ве-е… дёт.

Ведёт…

— Вы хотите сказать, что этот сгусток поработает моим проводником?

В ответ на мой вопрос все аномальные искусствоведы дружно кивнули.

Я снова вскарабкался на спину «Похитителя тел».

Бум! Бум!

Тем временем с нижних этажей продолжала доноситься тяжелая вибрация.

Желание моей смерти, что сгустилось в этом пространстве, так никуда и не делось. Более того, я и представить не мог, насколько сильна эта злоба.

Впрочем, за убийство бога и плата должна быть соответствующей.

В этом плане то, что моя последняя картина оказалась связана с кончиной Иуды Искариота, выглядело крайне интригующе. Очень поэтично и символично.

Поняв, что если я продолжу развивать эту мысль, меня снова начнёт мутить, я постарался выкинуть все это из головы.

Проводником мне служил пушок света.

Он летел впереди, указывая путь, а «Похититель тел», сжимая меня на загривке, покорно следовал за этим тусклым огоньком.

Вся эта картина наверняка фиксируется камерами наблюдения.

Заранее стало паршиво от мысли, сколько всего мне придётся объяснять, когда я выберусь.

Пока я вздыхал, пересекая подземный этаж…

Пи-и-и-к-!

Сгусток света внезапно издал пронзительный писк.

В тот же миг «Похититель тел» резко вильнул в сторону, и я кубарем полетел на пол.

Грохот!

От мелькающего перед глазами пространства голова пошла кругом, так что о боли я подумал в последнюю очередь.

Но когда мое тело врезалось в стену, и я затылком приложился о камень, от макушки до пят волной разошлась острая, слепящая боль.

На полу расплылось пятно моей крови, а неподалеку «Похититель тел» уже сцепился в бешеном танце с кем-то, похожим на гигантскую блоху.

Скр-р-р!

Бум!

Острые когти «Похитителя тел» с треском раздавили темно-коричневое насекомое.

С трудом удерживая уплывающее сознание, я наблюдал за этой сценой.

«Похититель тел» подошёл, проверяя мое состояние.

Мне безумно хотелось просто отключиться прямо здесь, но, заставив себя пересилить слабость, я снова взобрался на его спину.

Грохот!

Раздался ещё один оглушительный гул.

Обернувшись на звук, я увидел, что дальний конец коридора окончательно погрузился во тьму. И в этой тьме мерцал зловещий свет, то ли чьи-то глаза, то ли аномальные сполохи.

Была ли это тьма, таившая в себе очередное бедствие, или же рушащаяся пустота пространственного разлома?

Как бы то ни было, нам следовало спешить.

«Похититель тел» снова сорвался на бег.

За нашей спиной и со всех сторон раздавались грохот и скрежет. Интенсивный вой и рев эхом разносились по коридорам. Казалось, будто мы прорываемся через самое сердце поля боя.

И в этой круговерти я бегу за петлей самоубийцы… Какая ирония.

Мне было тошно лишний раз убеждаться в том, что я все еще скован тенью собственного отца.

Но времени на рефлексию у меня не было, поэтому я лишь снова сглотнул подступившую горечь.

Топ

Пушок света замер перед некой дверью, и «Похититель тел» перед ней тоже замедлил шаг.

— Мы пришли?

На мой вопрос сгусток света нарисовал в воздухе ровный круг.

Я думал, полотно будет обычным образом висеть на стене, как и остальные, но перед нами стояла дверь.

Засомневавшись, я соскользнул со спины «Похитителя тел» и толкнул створку.

Однако, войдя внутрь, я не увидел на стенах ни единой картины.

При виде абсолютно пустых стен мое сердце болезненно сжалось.

Неужели ловушка?

В этот момент пушок света взмыл под самый потолок, увлекая мой взгляд за собой.

Рефлекторно задрав голову, я увидел нечто совершенно далекое от того, что рисовало мое воображение.

Весь потолок занимала грандиозная фреска.

Это была сотворённая из света картина, где сплетались голубое небо и пышные облака.

Бескрайний свод небес, земля и сотни, нет, тысячи ангелов и людей.

Я сразу узнал эту работу.

Ее узнал бы даже самый далекий от искусства человек, шедевр Микеланджело «Страшный суд».

Роспись, казалось, вот-вот обрушится на меня сверху, подавляя своим величием.

Завороженно пронаблюдав за ней пару секунд, я поспешно взял себя в руки.

— Похоже, мы ошиблись дверью.

Мне нужна петля человека, наложившего на себя руки, а не грандиозная религиозная фреска.

Однако пушок света качнулся из стороны в сторону, словно мотая головой.

— Вы уверены, что нам сюда?

На этот раз сгусток снова нарисовал круг в воздухе.

Совершенно непонятный жест.

В полном замешательстве я посмотрел на «Похитителя тел».

Но тот лишь молча кивнул, подтверждая слова проводника.

Времени почти не осталось, почему они так себя ведут?

Пока я нервничал, пушок плавно полетел в сторону, зазывая меня следовать за ним.

И указал на один из уголков огромного полотна.

Сгусток привел меня к самому нижнему краю фрески.

В нижней левой части картины изображалась группа сплетённых между собой фигур.

— Что там?

Я присмотрелся к фрагменту.

Там были люди, взобравшиеся на облако, и те, кто цеплялся за них снизу.

Мужчина на облаке тянул наверх двух людей с самой земли.

Это была сцена, где ангел увлекает грешников из чистилища прямо в рай.

И что с того?

Не понимая сути, я перевёл тревожный взгляд с фрески на пушок света.

Тогда светящийся сгусток указал на деталь, которую я упустил из виду.

Слабый свет подлетел к самой руке ангела, тянущего людей вверх.

Присмотревшись внимательнее, я увидел, что ангел крепкой хваткой сжимает в руках толстую верёвку.

И именно за эту верёвку цеплялись падающие в бездну люди, вытягиваемые наверх.