Правила выживания редактора Том 1 Глава 275 В плену у бога (2)

— Что это значит?

Я растерянно пробормотал это. Ча Си Ён окинул взглядом Квон Му Сопа и моё лицо, а затем заговорил:

— По результатам расследования, которое длилось около двух месяцев, ничего необычного в На Бит не обнаружилось. Однако…

— Однако?

— Она совершенно не приспособлена к жизни.

Не смейте оскорблять нашу писательницу!..

— Ч-что это значит?

Я повторил вопрос, который задал раньше, меня только что застали врасплох нападками на писательницу. Ча Си Ён снова посмотрел на Квон Му Сопа. Тот кивнул, мол, всё в порядке.

— Только вкратце.

— На Бит, тридцать четыре года, женщина. Десять лет назад дебютировала как писательница. Сейчас не замужем, живёт одна, отдельно от семьи. С семьёй, друзьями и другими людьми в частном порядке не общается. Распорядок дня нерегулярный, время активности и сна постоянно меняется. Почти не выходит из дома, еду в основном заказывает доставкой. Дома преимущественно читает и смотрит фильмы.

И что тут такого? Обычная писательница.

— Уже восемь лет не проходит государственный медосмотр. В больницу обращалась, но регулярно не лечилась: если что-то начинало беспокоить, кое-как справлялась и забывала.

Это тоже всего лишь писательница, которая не особенно заботится о здоровье.

— Единственная причина выходить из дома, ежедневные вечерние прогулки в парке. За два месяца дважды теряла телефон и четырежды кошелёк. Почти каждый день, задумавшись и бродя без внимания, сталкивалась с каким-нибудь препятствием.

— С препятствием?

— В основном с уличными фонарями, дорожными знаками и деревьями.

— …

— Кроме того, замечали как на неё нападали бездомные кошки.

— …Кошки, нападающие на людей, разве это не странно?

— Мы тоже обратили на это внимание, но, по словам наблюдателя, объект сама давала кошкам повод на себя наброситься.

Писательница, почему вас кошки так убедительно поколачивают?..

— Быть такой рассеянной и беззащитной… В этом ведь нет ничего плохого.

Я изо всех сил попытался защитить писательницу.

Ча Си Ён мельком на меня взглянул и добавил:

— Когда приближается срок сдачи рукописи, она твердит себе, что не может написать ни строчки, плачет, откладывает работу и смотрит фильмы.

— …

— Даже когда редактор связывается с ней, чтобы узнать о ходе работы, она скрывает проблемы и постепенно всё глубже увязает в них. У этого странного поведения есть закономерность.

— Ух…

От слишком знакомого мне распорядка писательницы На Бит, я будто понимал, о чём речь, у меня начало покалывать в животе. Боясь, что от стресса снова скрутит желудок, я пришёл в себя и сменил тему:

— Как вы вообще всё это выяснили? Разве это не слежка за гражданским лицом?

На мой вопрос Квон Му Соп и Ча Си Ён обменялись взглядами. Затем оба принялись что-то доказывать с таким видом, будто их слова обладали особой убедительностью.

— Слежка за гражданским, это когда человек точно не имеет отношения к делу, а за ним всё равно тайно следят.

— Наблюдение за подозреваемым, нормальная деятельность в интересах безопасности.

— Когда ловят преступников или шпионов, до официального расследования ведь тоже сначала собирают сведения тайком.

— Это называется предварительной проверкой. Здесь то же самое.

Они сговорились и начали втирать мне какую-то дичь. А я онемел. Не потому, что нечего было сказать. Просто сказать хотелось слишком многое.

Я молчал всё это время, потому что боялся, как бы мои слова не навредили На Бит. А Управление тем временем уже завершило расследование. И выяснилось только то, что писательница совершенно не приспособлена к жизни.

И этому я должен радоваться?..

— П-почему вы расследовали прошлое писательницы?

Для начала я решил выяснить причину. Я ведь несколько раз упоминал На Бит, но неужели сказал что-то настолько важное, чтобы из-за этого начали расследование?

— Просто решили проверить.

— Это была необходимая мера.

— Меня насторожил внешний вид «Могильщика», о котором ты рассказывал.

— Вы говорили, что рана на руке Со До Уна тоже связана с произведением этой писательницы.

— И в тот день, когда к тебе подошла Ким Джи Ан, ты вышел по приглашению писательницы.

— Подозрений было немного, но они накопились, поэтому мы были обязаны провести проверку.

И поэтому они взяли и устроили слежку.

— Тогда хотя бы предупредить меня могли…

Я произнёс это с недоумением, но Квон Му Соп лишь добродушно улыбнулся. Ча Си Ён всем своим видом показывал, что ему не в чем себя упрекнуть. Разумеется, Управление не обязано докладывать мне о каждом своём действии. Но это касалось писательницы, за которую отвечал я. И На Бит начали проверять именно из-за меня, а я ничего об этом не знал.

Я вспомнил, как меня обманули с Ли Соль, и уже начал закипать, но тут мне пришла в голову более важная мысль. Я снова глубоко вздохнул.

— То есть вы не нашли ничего необычного в писательнице На Бит?

— Пока что.

— Значит, она точно человек?

— Точный вывод, «проверить невозможно».

«Проверить невозможно»? Что это ещё за уклончивый ответ?

— Насколько нам удалось выяснить, писательница — обычный человек, возможно, лишь немного эксцентричная. Ничего выдающегося. Но если «Могильщик» использует какой-то неизвестный нам метод, тогда все наши старания напрасны.

— То есть, вы по-прежнему подозреваете её?

— Я бы не назвал это прямым подозрением. Мы исследовали всё, что было в наших силах, и оставили открытой вероятность существования чего-то ещё. Сколько бы у нас ни было косвенных доказательств, без возможности их проверки мы не можем двигаться дальше.

Если задуматься, «невозможность проверки» именно это и означала.

«Могильщик» высмеял меня, назвав трусом за то, что я подозревал На Бит, но не решился проверить её лично. А теперь представьте, что было бы, если бы я собрался с духом и спросил у писательницы На Бит: «Вы — Могильщик?»

Скорее всего, она бы недоуменно склонила голову и сначала поинтересовалась, кто такой Могильщик. Даже если бы она в самом деле оказалась «Могильщиком», мы бы не смогли определить, лжёт она или нет. И даже если бы писательница На Бит улыбнулась и сказала: «Наконец-то вы догадались», это ничего бы не изменило.

Мы бы не смогли отличить шутку от правды. А если бы она говорила серьёзно, понять, истина это или бред, всё равно было бы невозможно.

Как и сказал Квон Му Соп, это выходило за рамки проверяемого. Следовательно, вывод относительно На Бит оставался отложенным. Тем не менее, мне стало немного легче от того, что Управление занялось подозрениями, которые я до сих пор держал в себе.

— Однако, по моему личному мнению, «Могильщик» принял облик этой писательницы под влиянием вашего восприятия. И совпадение событий в особой зоне с её произведением, возможно, тоже связано с этим.

Квон Му Соп внезапно сменил тему.

— Так что сейчас, похоже, важнее обсудить не писательницу, а вас.

— Меня?

— Расскажете подробнее? О вашем договоре с «Вороном».

Квон Му Соп уселся на диван, закинув ногу на ногу и сложив руки на коленях. Он взглянул на меня с загадочной улыбкой, словно говоря: «Не стесняйтесь, рассказывайте всё как есть».

И я невольно напрягся. Ведь кое-что в истории моей встречи с «Вороном» я всё же умолчал.

— То есть, сначала вас схватил «Большой кот», и вы едва не стали заражённым?

— Да. Думаю, те, кто превратился в особей, тоже прошли через нечто подобное.

Например, агент Ли Соп или командир Кан Сын Чхоль.

— Затем вмешалась «Могильщик», вы снова ожили, и там появился «Ворон»?

— Ага.

— Через несколько дней «Ворон» явился к вам во сне и предложил «исправить историю». Вы согласились, после чего переместились в «Больницу»?

— Именно.

Вероятно, он перенёс меня в «Больницу», чтобы установить связь с Управлением. Будучи в одиночку, я был ограничен в возможностях, поэтому он хотел каким-то образом связать меня с Управлением и заставить нас действовать сообща.

А «Ворон» оказался хитрым стратегом. Проблема заключалась в том, что он только-только родился и совершенно не понимал, насколько хрупки люди.

Пока я размышлял, Квон Му Соп внезапно спросил:

— А почему вы приняли его предложение?

— Что?

— Вам от этого, как ни посмотри, никакой выгоды.

— Просто так…

— Просто так?

Квон Му Соп нахмурился. Возникло ощущение, будто меня допрашивают, и захотелось спросить в ответ, что не так. Но я понимал, что это неубедительный ответ, поэтому промолчал и сказал честно:

— Я подумал, что должен отплатить за долг.

— Долг?

— На «Железнодорожной станции, где звучит сирена» был человек, который мне помог. Он тоже, кажется, попал в лапы «Большого кота»…

Я невольно замялся. Взгляды Квон Му Сопа и Ча Си Ёна, устремлённые на меня, становились всё более неоднозначными.

Они смотрели на меня так, словно проглотили что-то горькое. Затем оба, будто сговорившись, тяжело вздохнули. Они несколько раз пытались что-то сказать, но снова замолкали и вздыхали.

— И что мне с тобой делать?..

Квон Му Соп застонал, потирая лицо сухой ладонью.

— Конечно, благодаря этому мы достигли нынешнего положения, и нам не хватит и ста благодарностей за всё, что вы сделали… Но это одно, а вы — совсем другое…

Квон Му Соп пробормотал это усталым голосом и укоризненно посмотрел на меня:

— Вы хоть знали, что это за тип, когда так легкомысленно ухватились за его предложение? Вам совсем не страшно?..

После этого последовала длинная нотация от Квон Му Сопа.

Я ведь столько перестрадал на «Железнодорожной станции, где звучит сирена» и всё равно собирался снова туда сунуться? Я хоть понимаю, насколько опасны договоры? А что, если бы этот Ворон оказался злодеем?

Это были упрёки, основанные на предположениях, которые теперь уже ничего не меняли, и потому казались мне несправедливыми.

Он вдруг стал обращаться со мной как с ребёнком. Да я и сам понимал, насколько важен договор. И всё же это говорил старший, так что я решил выслушать. Квон Му Соп внезапно стиснул зубы и улыбнулся:

— Хоть делай вид, что слушаешь, До Ун.

— Я принимаю ваши слова близко к сердцу, начальник.

В ответ Квон Му Соп протяжно вздохнул.