Правила выживания редактора Том 1 Глава 4 Там, где звучит сирена (4)

Девочка в школьной форме отчаянно пыталась высвободиться. Когда это не удалось, она резко развернулась и со всей силы ударила меня ногой.

Хрясь!

Удар пришёлся точно по моей раненой руке. Я едва не упал, но сумел удержаться на ногах.

— Отпусти!..

Девочка уже собиралась закричать, но я поспешно прикрыл ей рот ладонью.

— М-м, м-мпф!..

Как только я обхватил её челюсть, она начала биться ещё сильнее. Удерживая её, я прошептал в отчаянии:

— Всё хорошо, всё хорошо!..

Я почувствовал, как она вздрогнула от звука моего голоса. Чтобы успокоить её, я заговорил ещё тише:

— Прости, что напугал. Только не кричи. Тогда я тебя отпущу.

Моя просьба возымела действие, и сопротивление угасло. Вскоре девочка посмотрела на меня и кивнула. Я медленно убрал руку, и она, сдержав обещание, не издала ни звука. Вместо этого у неё, видимо, подкосились ноги, и она просто сползла на пол.

На вид ей было лет четырнадцать-пятнадцать, училась в средней школе. Была одета в обычную зимнюю школьную форму. Длинные волосы собраны в хвост, рост вполне обычный. Лицо было бледным, как полотно, так что трудно было разобрать, какое выражение для неё является обычным.

— Ты здесь одна?

На мой вопрос девочка подняла глаза. В её взгляде читалась скорее свирепость, чем смирение. Поэтому я сменил тему:

— Как давно ты здесь находишься?

— Не знаю...

— Ты кого-то ждёшь?

Девочка снова замолчала. Вероятно, ей не хотелось признавать, что она осталась совершенно одна.

— Если ты одна, хочешь пойти со мной?

Я сказал это, потому что не мог просто бросить ребёнка. Но девочка, пристально посмотрев на меня, произнесла с некой упрямостью:

— Ладно, просто ведите меня. Но когда выберетесь отсюда, передайте моей маме, что я умерла.

— О чём ты вообще?

Я спросил, не понимая, а она ответила так, словно предъявляла обвинение:

— Вы же собираетесь убить меня, чтобы купить билет на поезд.

— Что?

— Чему вы удивляетесь? Это же написано в той бумаге.

Девочка кивнула в сторону листка, валяющегося на полу. Это были правила, которые я выронил, когда дверь кабинки распахнулась. Как она и сказала, там были описаны способы побега. Но то, о чём она говорила, я слышал впервые.

— Там нет способа получить билет, убив человека.

Среди успешных примеров бартера с Существом в старой военной форме не было трупов. Напротив, это был запрещённый предмет. Но девочка не слушала меня, лишь хмурила брови. Чувствуя, что разговор зашёл в тупик, я просто достал свой проездной билет и показал ей.

— Смотри, у меня уже есть билет. Так что мне незачем тебя убивать.

При виде билета выражение её лица дрогнуло. Однако она не спешила полностью ослаблять бдительность. Я поспешил продолжить, пока эта щель в её недоверии не закрылась:

— Сколько тебе лет?

— Пятнадцать...

— Тогда ты можешь выбраться отсюда прямо сейчас.

— В каком смысле?

Девочка в изумлении уставилась на меня. Я тоже невольно озадачился. Она говорила о правилах так, будто знала их. Но при этом совершенно не ведала о том, что было ей выгоднее всего.

Я поднял с пола листок с правилами. И показал ей ту часть, которую сам просмотрел мельком, так как для меня она была бесполезна.

То есть для меня, двадцативосьмилетнего взрослого, этот путь был изначально закрыт. Зато этот Путь B для ограниченного круга лиц имел низкий уровень сложности. Тогда я ещё подумал: надо же, даже здесь есть концепция защиты несовершеннолетних. И ей как раз исполнилось пятнадцать.

Я посмотрел на девочку, ожидая, что теперь она успокоится. Но вместо этого из её глаз градом покатились слёзы. Лицо с плотно сжатыми губами выражало крайнюю степень обиды и горечи.

— Что случилось?

— Раз такое было... почему мне никто не сказал?

— Здесь были и другие люди?

— Да…

— Где они сейчас?

— Несколько человек погибло, а несколько — ушли с деньгами.

При слове «деньги» я снова засомневался. Видя, что я всё ещё не понимаю, девочка добавила:

— Те мерзавцы убивали людей и меняли их на деньги.

В это мгновение я наконец осознал своё заблуждение. Я всё это время думал только о бартере с Существом в старой военной форме. Но девочка говорила совсем о другом. Обмен вещей на деньги. То были камеры хранения в зале ожидания на первом этаже, от которых я отказался в самом начале.

Неужели. Я вспомнил мысль, промелькнувшую у меня в голове, когда я проходил мимо них: «Если вырезать и сдать какой-нибудь внутренний орган, может, на билет и хватит?» Я тогда решил, что это глупая фантазия, и отбросил её. Но нашлись те, кто действительно это сделал?

Поражённый, я переспросил:

— Сколько было этих мерзавцев, о которых ты говоришь?

— Трое.

— А людей, которых они убили?

— Точно больше двух.

В голове завертелись расчёты. Где-то в новостях или в кино я мельком слышал о ценах на чёрном рынке органов. Кажется, основные органы стоили по сто-двести миллионов каждый. Даже по самым скромным подсчётам, тело одного человека тянуло на 400 миллионов вон. Семьдесят процентов от четырёхсот миллионов — это 280 миллионов вон. Цена билета — 15 870 000 вон. И что же это получается? Значит, эти подонки, даже заполучив деньги на свои билеты, продолжали убивать ради наживы?

— Где эти люди теперь? Ты пряталась здесь из-за них?

— Это…

Уи-и-и-и-и-и!

Снова послышался тот же звук сирены. По правилам, он звучал каждые 47 минут. Казалось, с момента моего прибытия сюда прошёл почти час. Я зажал уши от гула, сотрясавшего весь вокзал. Однако девочка вскрикнула и схватилась не за уши, а за голову.

Сирена, как и в прошлый раз, затихла через несколько секунд. Как только звук прекратился, девочка судорожно огляделась. Затем посмотрела на меня и с облегчением выдохнула.

— Те люди, наверное, уже ушли. Из-за этого звука.

— Из-за этого звука?

— Когда звучит сирена, кто-то обязательно умирает.

— Что ты сказала?

Я вздрогнул и затаил дыхание. Я слышал об этом впервые. Но в памяти тут же возникла одна сцена.

— Как именно они умирают?

— Просто… их сдавливает. Словно насекомых.

Так вот оно что. Причина, по которой погиб мужчина, давший мне правила. Ледяной холод пробежал по моей спине. Я уже дважды слышал сирену. Это означало, что смерть дважды проходила совсем близко ко мне.

Но почему об этом ничего не сказано в правилах? Составитель не успел этого выяснить? Нет, быть такого не может. Раз он выяснил, что сирена звучит каждые 47 минут, то не мог не знать, что каждый раз при этом погибает человек. Значит, это было намеренно не написано. С какой целью? Потому что, даже зная об этом, смерть невозможно ни избежать, ни предотвратить?

Я заставил себя проглотить шок. И попытался восстановить в уме то, что пережила здесь эта девочка. Видимо, с самого начала она была в группе людей. Они собрались вместе, обсуждали планы, нашли правила. Неизвестно, какой Архимед додумался засунуть человека в камеру хранения. Но они попробовали, и у них получилось. Это была их «Эврика». Не знаю, вскружил ли им голову вкус денег или они опьянели от запаха крови. Несколько человек сбились в стаю и начали охоту. Они одного за другим заталкивали в ячейки камер хранения.

Однако это длилось недолго. Потому что каждый раз, когда звучала сирена, происходила необъяснимая смерть от сдавливания. Сначала они, наверное, решили, что это случайность. Но во второй раз зародилось подозрение, а в третий — пришла уверенность. Тогда они, не мешкая, сбежали. Прихватив с собой деньги, добытые из трупов других людей.

Рисуя в голове эту картину, я невольно вздохнул. Наконец-то я понял, почему девочка была так насторожена. Она и сейчас с тревогой поглядывала на меня. Словно боялась, что, услышав её рассказ, я в одно мгновение превращусь в такого же монстра.

Я недолго смотрел на девочку, избегавшую моего взгляда, а затем открыл сумку. И достал походную аптечку, которую забраковало существо при обмене.

— Держи.

— Что это?

— Там есть пластыри, наклей. У тебя шея вся в крови.

Это беспокоило меня с самого начала. Почему-то её шея была вся в царапинах. Похоже на следы от ногтей. Девочка удивлённо перевела взгляд с меня на аптечку. Затем произнесла гораздо тише:

— Но у вас, дяденька, крови гораздо больше…

— А?

Видя, что я не понимаю, девочка указала пальцем на мою голову. Я коснулся лба и почувствовал что-то липкое. Посмотрев на руку, я увидел, что она окрасилась в ярко-красный цвет.

— Ох!..

Что это? Кровь? Неужели это я истекаю кровью? А я-то гадал, почему это с меня пот как градом катится! Должно быть, порезался, когда разбилось стекло!..

Пока я в ужасе рассматривал кровь, девочка пристально наблюдала за мной. Затем она отмотала кучу туалетной бумаги и протянула мне, а я принялся судорожно прижимать её к ране на голове. Девочка нашла в аптечке антисептик и марлю. Закончив первую помощь, я ещё какое-то время был в оцепенении, никак не приходя в себя от шока.

Тогда она едва слышно пробормотала:

— Вы, дяденька, и после такого ухитрились выжить. — В её словах явно чувствовался подтекст. — Раз у вас есть билет, уходили бы скорее. Зачем вы его всем показываете? А если украдут, что делать будете?

Мне не показалось. Девочка и впрямь читала мне нотации.

— Я показал его потому, что ты можешь выбраться и без билета…

На моё оправдание девочка лишь хмыкнула. В её тоне сквозило пренебрежение, но это всё же была первая улыбка. Похоже, она немного успокоилась, так как тоже достала пластырь и принялась заклеивать свои царапины. Наблюдая за ней, я заговорил:

— Как тебя зовут?

— Ли Соль.

— Ли Соли?

— Ли Соль. Имя состоит из одного слога.

Надо же, Соль. Не боится, что её будут дразнить? Впрочем, ладно.

— Хорошо, Ли Соль. Я, Со До Ун, и у меня есть билет. У тебя есть другой способ выбраться отсюда. Если мы будем тянуть время и сирена прозвучит снова, в следующий раз может настать наша очередь. Так что давай сосредоточимся на том, чтобы уйти. Согласна?

Я сдержал желание подшутить над именем и заговорил совершенно серьёзно. Девочка, Ли Соль, некоторое время смотрела на меня. Затем едва заметно кивнула и прошептала:

— Простите, что пнула вас тогда.

Что ж, это извинение я обязан принять. Тогда я и впрямь чуть не отправился на тот свет. Я не нашёл в себе сил сказать, что всё в порядке, и лишь усмехнулся в ответ.