Принцесса-злодейка хочет жить в кондитерской Том 2 Глава 223.5 Экстра 5

— Невероятно! Позвать Карно за моей спиной и так с ним обойтись...

Михаил скривил губы, выражая свое недовольство. Ему отчаянно хотелось крикнуть: «Кто вообще кого обошел?!» Он и в самом деле намеревался пригласить молодого герцога Седвойера, чтобы немного испытать его, но этот план так и остался нереализованным.

Молодой герцог прекрасно осознавал, что пользуется любовью и полным вниманием Анастасии, поэтому с кротостью и готовностью принимал любые капризы императора.

Он всем своим видом демонстрировал: раз Ася так дорожит им и любит его, то и он должен проявлять максимальную преданность и учтивость по отношению к Михаилу, ее близкому человеку. И это лишь сильнее распаляло Михаила.

Так что, если быть объективным, кто же здесь кого терзал? Этот юнец-герцог, прикрываясь любовью Анастасии, издевался над ним, императором! А вовсе не он, Михаил, притеснял юношу!

Однако его гордость не позволяла Михаилу жаловаться внучке и излагать все в мельчайших подробностях, подобно капризному ребенку. Он лишь тяжело вздохнул про себя.

— Этот хитрый герцог тебя…

Услышав столь нелестную характеристику Карно, Ася не смогла сдержать улыбку. После того как она еще немного послушала его ворчание и оправдания, они вместе с Михаилом вышли в сад.

Карно ушел раньше, чтобы не мешать дедушке и внучке провести время наедине. Михаил не стал проявлять излишнее упрямство и спорить, а просто отпустил его.

— А где твой птенчик? Почему ты одна?

— Пиби? В последнее время Пиби очень много спит. Может, растет?

Ася провела ладонью по садовой траве и обернулась к Михаилу. По ее взгляду было очевидно: сменить тему у него не выйдет.

— И все-таки, о чем вы с ним шептались?

— О положении дел в империи.

— Правда?

— Для нас с ним ты — и есть наша империя.

Ася замерла на месте от удивления. Прохладный ветерок донесся до них и взъерошил ее волосы. Михаил смотрел куда-то вдаль, а не на нее, но именно поэтому его слова звучали искренне.

Пока между ними царило естественное молчание, Ася заметила в углу сада пышные кустики терениса и потянула Михаила за собой. Сорвав несколько нежных лепестков, они вернулись на террасу. Ася принялась растирать лепестки в маленькой ступке и продолжила разговор:

— И ради этого вы пили посреди дня и говорили обо мне?

— Естественно. Кто бы ни стал мужем имперской принцессы и эрцгерцогини, он обязан доказать свою ценность.

— И что же он должен доказать?

— Что готов сделать тебя счастливой.

— А если окажется, что не готов?

— Тогда я хорошенько его отколочу.

Ася лукаво улыбнулась:

— И даже свадьбу не отмените?

— ...Если ты его любишь, как я могу ее отменить? — Император гордо вскинул подбородок. — Раз уж он тебе по душе, мне остается лишь сделать из него человека и поставить рядом с тобой.

Ася громко рассмеялась, притянула к себе руку Михаила и аккуратно выложила растертые лепестки терениса ему на пальцы.

— Ну а Карно? Каким он вам показался, дедушка?

— Хм. Ну, человеком он уже стал, этого не отнимешь.

— Вообще-то вы знаете Карно уже лет десять, разве нет?

— И все же, разве ты не понимаешь сердце своего старого дедушки, которому хочется убедиться лично?

— Понимаю-понимаю...

Ася бережно касалась каждого сморщенного пальца императора, выкладывая на них алые лепестки, и снизу вверх смотрела на Михаила.

— Это всё, конечно, мило, но что, если из-за этих посиделок у вас опять разболится голова от алкоголя?

— Ничего не разболелось.

— Вы же знаете, что со мной эти отговорки не пройдут.

— ...

Ася обвязала кончики пальцев Михаила листьями и с довольным видом убрала руки:

— Готово!

— Подумать только, на старости лет я крашу ногти цветами...

В молодости разве осмелился бы кто-то сыграть с будущим императором в такую детскую забаву? А в зрелые годы, разве посмел бы кто-то вертеть руками сурового правителя?

— Вам ведь нравится, что это сделала я? К слову, Карно я красила ногти всего один раз за всю жизнь.

— Что? Ему ты сделала это раньше?!

— Ну дедушка! Это же было давным-давно.

— И что, этот парень вот так просто вытянул руку и сидел молча?

— Конечно! Я же сказала, что буду красить! Карно Нойштеттер должен беспрекословно протягивать мне руки. Еще бы!

Михаил громко расхохотался от того, с каким гордым видом это было сказано.

— Ха-ха, ну еще бы, так и должно быть.

Мысль о том, что будущий муж внучки так покорно ей подчиняется, явно пришлась ему по душе, и Михаил еще долго смеялся. А когда пришло время и Ася стала осторожно развязывать листики один за другим, Михаил тихо спросил:

— Так о чем ты тревожишься? Почему у тебя так неспокойно на душе, что ты пришла сюда?

— Вовсе я ни о чем не тревожусь, — Ася широко распахнула глаза и уставилась на Михаила.

Однако, как Ася мгновенно распознавала ложь Михаила, так и его невозможно было провести.

Он учился любви у своей внучки, а потому лучше всего на свете знал выражение ее лица. Ася, смутившись, отвела взгляд от дедушки и принялась перебирать кончики его пальцев.

— Просто... мне вдруг стало так тревожно оставлять Алёшу одного. Но если я начну об этом говорить, все снова подумают, будто я не хочу выходить замуж...

Михаил, изумлённый, широко раскрыл глаза, а затем усмехнулся:

— Погоди-ка, ты преодолела такой долгий путь лишь для того, чтобы заявить о своей заботе об императоре?

— Разумеется, я волнуюсь! Когда я покину дворец, Алёша останется совершенно один.

— Но ведь там сотни прислуги! И сколько чиновников и знати навещает его ежедневно?

— Но они не являются друзьями Алёши.

— Императору не требуется дружба.

— Это всё пустые слова, — Ася, привычно не обращая внимания на слова Михаила, тяжело вздохнула. — До сих пор Карно жил в столице, но в будущем ему придётся путешествовать и на север...

— И поэтому ты беспокоишься?

Ася кивнула. Михаил молча наблюдал за внучкой, после чего его взгляд опустился на их руки, испачканные красным соком. Помогая ему, Ася тоже окрасила свои пальчики в алый цвет, они выглядели как спелая, сочная мякоть.

— Император — не столь уж и слабый человек.

Если бы он был слаб, Михаил ни за что не передал бы ему трон. С этими словами Михаил осторожно положил свою ладонь поверх руки Аси. Маленькая ручка внучки моментально скрылась в его ладони.

Как было бы замечательно, если бы он мог навечно уберечь её от всего мира и его суровости...

Он мог бы. Ему хватило бы на это сил и власти. И он не сделал этого лишь по одной причине: его внучкой была именно Анастасия. Анастасия, которая волновалась, что император останется во дворце совсем один. Анастасия, которая печалилась при мысли, что ему будет одиноко.

Никакие мысли, идеи или великие деяния человека не способны выйти за рамки его собственной личности. Никто не может любить других с божественным великодушием и милосердием. И его внучка беспокоилась лишь потому, что была именно таким человеком.

Она понимала: оставаясь одному в слишком просторном доме, неизбежно почувствуешь одиночество, сколько бы роскошных корон ни давило на голову.

Она понимала: оставаясь в одиночестве, будет холодно, вне зависимости от того, в какие пышные одежды или власть ты облачён. И, думая, что Алексею предстоит пройти через это, она искренне печалилась.

Разве мог он, движимый собственным эгоистичным чувством любви, заточить такую внучку в клетку? Ведь даже в золотой клетке она беспокоилась бы о холоде снаружи, а уходя из неё, переживала бы о нём, ранясь об его осколки.

— Одиночество чувствуют не только слабые люди. И тебе бывало одиноко, дедушка, и мне, и Карно, и маме с папой.

— ...

Михаилу стало не по себе, он замолчал и лишь спустя некоторое время тихо произнёс:

— Даже если так, вы вдвоём не можете всю жизнь прожить, находясь в тени друг друга. Пора выходить на свет и становиться могучими деревьями.

Похоже, эти слова были совсем не тем, что внучка хотела услышать; она капризно поджала губы. Михаил нахмурился:

— Сколько тебе лет, а всё ещё строишь такие детские гримасы!

— Бе-бе-бе.

— А ещё замуж собралась.

Михаил сделал вид, будто вот-вот даст ей шлепка по носу, но так и не отпустил её руку. Прохладный ветерок вновь пробежал между ними. Они продолжали неспешную беседу.

— А у Алёши точно всё будет хорошо?

— Всё будет хорошо.

— А если нет?

— Тогда ты примчишься к нему на помощь.

— А если я опоздаю?

— Когда бы ты ни пришла, это и будет самое подходящее время.

— Поэтому ты должна быть счастливой.

— Мне кажется, я всю жизнь была счастлива.

— Что значит «кажется»?

— Ну, я ведь тоже иногда переживала, грустила... Как сейчас, например.

— ...Император справится. Со временем он найдёт себе супругу, у него появятся дети.

— ...

— Император рос вместе с тобой с самого детства. Он прекрасно знает, как не растрачивать силы на подозрения и сравнения с другими, и знает, как удержать счастье в своих руках.

Михаил сам долго этого не понимал. А когда осознал, было уже слишком поздно. Но Алексей, его внук, понял это превосходно. Эта девушка учила его этому долгие годы, находясь рядом.

Учила тому, как не бояться упасть с тонкого каната.

Как сохранять равновесие на этом канате.

И как безопасно спрыгнуть с него на землю, когда кажется, что ты обязан стоять на нём в одиночестве до самого конца.

— ...А вы, дедушка, разве не волновались?

— Волновался.

— И всё равно упорно стремились на север?

Михаил слегка откашлялся и шутливо щёлкнул внучку по кончику носа:

— Волновался... но верил не меньше.

Он лучше всех на свете знал, что его дети выросли замечательными и достойными людьми.

Возможно, Юрий или Ирина не согласились бы с этим, но Михаил был намерен стоять на своём. В конце концов, он ведь не утверждал, что воспитал их совершенно один.

Он верил: даже если они споткнутся или упадут, то всё равно смогут подняться. Пусть в жизни не обойтись без слёз, они всегда смогут их утереть.

Он верил, что в дождливый день они распахнут зонт и будут с радостью шлёпать по лужам, а в солнечный — прогуливаться по саду и наслаждаться жизнью.