Пространственная ферма в ином мире (Новелла) Том 11 Глава 11279 Призраки

Женщина внимательно оглядела Чжао Хая и произнесла негромко:

— Монах, как тебя зовут?

Чжао Хай слегка поклонился ей:

— Госпожа, моё монашеское имя — Чжимин.

Имя это он, разумеется, придумал на ходу, но впредь собирался им и пользоваться.

Женщина взглянула на него и продолжила:

— А из какой ты секты?

Она, конечно, видела, что Чжао Хай — культиватор, просто сила его невелика, потому и спросила.

Чжао Хай поспешно ответил:

— Я всего лишь странствующий культиватор, секты у меня нет.

Он не стал говорить, что вовсе не умеет совершенствоваться, а просто назвался странствующим.

Женщина посмотрела на него:

— Хорошо, Чжимин, я тебя запомнила. Если узнаю, что ты мне солгал, — убью. Иди.

Услышав это, Чжао Хай поклонился ей и неспешно пошёл вперёд.

А женщина, проводив его взглядом, с досадой произнесла:

— Ну и хитрец этот тип, неизвестно куда и сбежал. И пальцевая техника у него престранная. Не думала, что первое же задание после выхода провалю. Досадно, как досадно.

С этими словами она шевельнулась и снова вернулась на дерево.

Оказавшись наверху, она достала нефритовую табличку, вложила в неё послание, затем извлекла малую телепортационную формацию и поместила табличку на неё. В следующий миг на формации сверкнул белый свет, и табличка исчезла.

Когда табличка пропала, женщина с облегчением перевела дух. Затем шевельнулась и взмыла в воздух. Летела она в ту же сторону, что и Чжао Хай. Тот шёл по земле и, разумеется, не мог двигаться быстрее, так что женщина вскоре пронеслась у него над головой. Взглянув вниз, она увидела шагающего Чжао Хая, фыркнула и, ускорившись, унеслась прочь.

Чжао Хай не обратил на неё внимания и продолжал неспешно идти.

Так он шёл пять дней и наконец вышел из леса. За лесом раскинулись поля. Миновав их, Чжао Хай увидел тракт. Он вышел на дорогу и неспешно зашагал вперёд.

Вскоре он добрался до деревни. В ней было немало жителей — они сидели под несколькими деревьями и беседовали. Тут они услышали звяканье, обернулись и увидели входящего в деревню Чжао Хая.

Чжао Хай к тому времени достал чашу для подаяния. Он подошёл к дому одного из крестьян и негромко возгласил имя Будды. Из дома вышел человек, взглянул на Чжао Хая и сказал:

— Монах, чего тебе?

Чжао Хай произнёс негромко:

— Благодетель, не подадите ли мне немного постной пищи?

Тот взглянул на чашу в руках Чжао Хая и произнёс негромко:

— Подожди.

С этими словами он повернулся и вошёл в дом. Вскоре он вынес две сухие лепёшки и опустил их в чашу Чжао Хая. Чжао Хай поблагодарил и с чашей в руках отошёл.

Затем он набрал немного воды из деревенского колодца, налил её в чашу и, запивая чистой водой, съел одну лепёшку; вторую же убрал.

Эти действия Чжао Хая заметили многие селяне. Они переглянулись и прониклись к нему некоторым уважением. А увидев, что после еды он сел и принялся читать сутры, понемногу окружили его.

Закончив чтение, Чжао Хай поднялся и поклонился собравшимся:

— Приветствую вас, благодетели. Дозвольте узнать, отчего вы меня окружили?

Старик взглянул на Чжао Хая:

— Монах, а что ты умеешь?

Вопрос был с подвохом — спросить монаха, что он умеет, значило поставить его в тупик, ведь обычно монах отвечает: «Я умею читать сутры».

Чжао Хай слегка улыбнулся:

— Я умею лишь читать сутры. Не случилось ли у вас чего, благодетели?

Он ответил именно так. Раз уж он теперь монах, иного ответа быть не могло.

Старик опешил, затем произнёс негромко:

— Читать сутры? Это тоже неплохо. Как раз в деревне один старик тяжело занемог — пойди почитай сутры. Не тревожься, масляных денег не пожалеем.

Услышав это, Чжао Хай не знал, что и сказать. В конце концов он поднялся и пошёл за стариком в глубь деревни.

Жили здесь, судя по всему, скромно. Дома у всех были глинобитные, кирпичного не встретилось ни одного. Но по лицам селян видно было, что кормятся они неплохо; иначе, когда Чжао Хай просил подаяния, ему бы не дали сразу две лепёшки. А ведь такие лепёшки отлично насыщают.

Вскоре Чжао Хай со стариком подошли к одному дому. Старик сразу провёл его во двор. Это была особенность всех деревень: дома могли быть небольшими, но двор — непременно просторным.

Едва войдя во двор, старик громко позвал:

— Эрню, Эрню!

На его голос из дома вышел мужчина. Дом был небольшой, судя по двум окнам — на два помещения; дверь посередине, по бокам по окну. В окнах сейчас были лишь деревянные решётки, ничем не затянутые.

Мужчине было около тридцати, крепкого сложения, но лицо его было печально. Увидев старика, он сразу поклонился:

— Пятый дядя, вы пришли. Проходите скорее в дом.

Старик кивнул и указал на Чжао Хая:

— Это странствующий монах, только что пришёл в деревню. Я привёл его, чтобы он почитал сутры твоей матери — авось поможет.

С этими словами он повёл Чжао Хая в дом.

Войдя, они оказались в небольшом помещении. Здесь был очаг, на нём большой котёл. С другой стороны чернело сильно закопчённое устье печи — там разводили огонь, чтобы прогрелась лежанка. Но это устье годилось только для огня, готовить на нём было нельзя.

Старик провёл Чжао Хая дальше, в комнату с лежанкой. Комната была небольшая; на лежанке, устланной травяной циновкой, лежала седая женщина. Лицо её было бледным, она казалась без сознания. У края лежанки сидела женщина лет тридцати с лишним, невысокая, худощавая. Увидев старика, она поспешно поднялась и поклонилась:

— Пятый дядя.

Старик кивнул и, указав на лежащую, сказал Чжао Хаю:

— Это моя невестка. Полмесяца назад ни с того ни с сего у неё закружилась голова, а потом она впала в беспамятство. Вот уже почти десять дней лежит, слабеет с каждым днём, ничего не ест, только воду пьёт. Почитай над ней сутры.

Вид у старика был такой, что ясно читалось: он не верил Чжао Хаю и просто пытался хоть что-то сделать, как говорится, «лечить мёртвую лошадь как живую», а заодно исполнить последний долг.

Чжао Хай взглянул на старика, и лицо его озарилось пониманием. Он знал, отчего женщина впала в беспамятство: не болезнь то была, а порча.

В мире культивации появление призраков — дело обычное. Духовной энергии здесь вдоволь, и при подходящих условиях вполне может зародиться призрак. Правда, большинство из них вскоре после появления обнаруживают и уничтожают; мало кто успевает набрать силу. А эта старуха наткнулась как раз на такого призрака. Впрочем, тот, судя по всему, только-только сформировался, потому и сила его невелика: он мог нападать лишь на слабых старух, а до молодых и крепких ему было не добраться.

Сейчас призрак почти не проявлялся — виднелась лишь струйка чёрной энергии, ничего особенного. Чжао Хай, увидев это, сразу понял, что делать. Он сказал старику:

— Хорошо, я начинаю.

Старик кивнул, немного отступил в сторону, уступая место Чжао Хаю, но при этом не сводил с него глаз, опасаясь, как бы тот не причинил вреда старухе.

Чжао Хай посмотрел на лежащую, затем легонько встряхнул лопату-посох — раздалось звяканье. После чего он негромко начал:

— Авалокитешвара, практикуя глубокую Праджняпарамиту...

С его чтением от тела Чжао Хая начали исходить струи золотого сияния. Потом это сияние устремилось к старухе. В следующий миг из неё вдруг вырвался клуб чёрной энергии. В нём светились две кроваво-красные точки, словно глаза. Но едва чёрная энергия коснулась золотого сияния, как сразу исчезла. Все услышали лишь вопль, похожий на плач призрака.

Увидев это, все перепугались, лица у людей стали белее мела. Когда Чжао Хай закончил читать, в комнате не осталось ни одного стоящего — все пали на колени. Старик, утратив прежнюю надменность, бил Чжао Хаю поклоны:

— Благодарю, мастер, благодарю! Простите за прежнюю дерзость, не гневайтесь.

Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся, затем помог старику подняться:

— Не нужно таких почестей, благодетель. Это мой долг. Эту женщину, верно, одолел призрак, оттого она и слегла. Теперь призрак изгнан, и, думаю, скоро ей станет лучше. Но тело её долго подвергалось нападению, потому есть повреждения; потребуется время, чтобы оправиться.

Старик закивал:

— Благодарю, мастер, благодарю! Эрню, кланяйся мастеру!

Последние слова он адресовал тому мужчине. Тот принялся бить Чжао Хаю поклоны, по лицу его текли слёзы, он был так взволнован, что не мог вымолвить ни слова.

Чжао Хай поспешно поднял его и обернулся к старику:

— Почтенный, не проводите ли меня по деревне? Обычно в таких деревнях призраки не появляются. А раз появились, я чувствую, дело тут нечисто. Хотелось бы осмотреться. Можно?

Старик поспешно ответил:

— Можно, конечно можно! Я сам вас провожу.

С этими словами он пошёл впереди, а Чжао Хай последовал за ним.

Они прошли по деревне. Дойдя до рощи, Чжао Хай остановился и спросил старика:

— Почтенный, что это за роща?

Старик взглянул на деревья:

— Мастер, это деревенская роща. Обычно здесь собирают хворост, ничего особенного.

Чжао Хай кивнул и направился в рощу.

(Конец главы)