Пустая Шкатулка и Нулевая Мария Том 7 Глава 3 Глава 2

Незнакомый город. Или, точнее, заурядный торговый район, чья популярность угасла из-за общей тенденции покупок в мегамаркетах. Как же называется этот город?.. Впрочем, это не имеет значения. Мое текущее местоположение не влияет на ту единственную битву, которую я веду.

К вечеру улицы опустели; посреди одной из них лежит юноша в школьной форме, Юкито Тедзима. Он без сознания, а в руке крепко сжимает нарядную куклу девушки.

«Зеркальный тупик для двоих».

«Шкатулка», исполнившая желание Тедзимы: «мир, где существует только он и его идеальная девушка». Он пожелал мир, полностью посвященный ему и девушке на год старше, Судзу Амемии. Однако «шкатулки» всегда включают в себя и сомнения их «владельцев». Тедзима не верил, что его желание может исполниться, и он знал, что Судзу Амемия не захотела бы жить в таком уединенном мире. Более того – хотя он и жаждал уединения, это желание исходило не из глубины его сердца.

Это полусырое желание породило «шкатулку» – лабиринт зеркал под названием «Зеркальный тупик для двоих». Все, чего он добился, – это запереть себя в доме с зеркалами и полноразмерными куклами Судзу Амемии, которые всегда говорили лишь то, что он хотел услышать.

Я вторглась в созданный им мир и долго блуждала по зеркальному лабиринту, но встречала лишь множество бездушных кукол. Поскольку у меня не было никаких ключей к разгадке, я задержалась там дольше, чем рассчитывала. Моя несколько отчаянная тактика, в конечном итоге приведшая к успеху, заключалась в том, чтобы разбивать зеркала. Так, игнорируя все правила этого лабиринта, я в конце концов добралась до Тедзимы, который прятался в центре своего мира. Я убедила его сдаться и забрала «шкатулку».

В реальном мире прошел всего один день, однако субъективно я провела в «шкатулке» целый год. Было бы неправдой утверждать, что я не устала.

Кстати говоря, Тедзима и Судзу Амемия – вовсе не пара. Во что бы он там ни верил, для его возлюбленной он не более чем один из многих школьников, с которыми она обменивалась парой слов. Настоящая Амемия довольно мила, однако и близко не дотягивает до идеальной девушки, на которую я натыкалась в зеркальном лабиринте.

Его «шкатулка» излучает слабое, дешевое сияние, словно обернутая серебряной бумагой. Я роняю ее на землю и давлю ногой. Несмотря на свои размеры, «шкатулка» ломается почти без сопротивления.

Теперь мне придется начать все сначала.

…Как долго еще я буду это продолжать? Сколько еще смогу?

– Тебе снова не удалось заполучить «шкатулку».

Я сердито смотрю на автора этих слов, появившегося из ниоткуда.

– «О»!

Сейчас он принял вид отца Юкито Тедзимы, но очаровательная улыбка выдала его с головой.

– Почему бы тебе уже не сдаться? Второй раз тебе пустую «шкатулку» не добыть, да и овладеть ею ты не сможешь.

– Возможно. Но это не имеет значения; я продолжу искать «шкатулку», и я создам из «Ущербного блаженства» настоящее. Я сделаю всех в мире счастливыми.

– И ты готова ради этой цели пожертвовать собой?

– Да. Потому что я –

– А_я___О_т_о_н_а_с_и.

На мое твердое заявление «О» презрительно усмехается и исчезает.

Не помню, сколько времени мы уже играем в эту игру в кошки-мышки. В моей памяти остались лишь недавние события.

Все драгоценные воспоминания, которые, возможно, когда-то существовали, уже не вернуть.

Например –

– …Ах.

Теплое, уютное чувство разливается в моем сердце, когда какое-то имя почти всплывает в памяти; но частичка прошлого воспоминания исчезает прежде, чем я успеваю ее ухватить.

Ну и ладно, все равно для меня это уже не имеет значения. Какой смысл в тех отношениях, которые, возможно, в прошлом были даже близкими, если я обо всем уже забыла? Наверняка тот человек уже наладил новые отношения и тоже обо мне забыл.

– Я…

Одна.

Я была одна с самого того дня.

Совершенно измотанная, я возвращаюсь в свой номер в бизнес-отеле и падаю на кровать. Однако заснуть я не могу.

Голова раскалывается, будто по ней бьют молотом. Тело измучено долгими битвами со «шкатулками»; такое чувство, будто меня в любой момент может разорвать изнутри. Стоит мне позвать на помощь, и монстр по имени «пустота» вцепится мне в горло и поглотит меня.

Я на пределе. И давно уже.

Я подползаю к своей сумке, достаю ароматическое масло и наношу немного на салфетку.

Запах мяты. Странно, но под этот запах я могу засыпать. Видимо, мое тело где-то научилось расслабляться, когда ощущает мятный аромат.

Мое сознание начинает уплывать.

Через несколько секунд я погружаюсь в прошлое, которое вспоминаю лишь во сне.

***

Моя сестра Ая Отонаси могла видеть будущее.

Когда мы смотрели какой-нибудь детектив, она определяла преступника менее чем за десять минут. Она предсказывала, что сегодня приготовит на ужин Ёсида-сан, наша экономка. Она предугадывала, кто с кем в ее классе начнет встречаться. Она предсказала, когда ее учитель уволится.

Каждый раз, когда ее очередное предсказание сбывалось, я была ею все больше очарована. Ее «пророчества» были для меня непостижимой магией, и, как подобает волшебнице, она дополняла их своим несравненным умом и красотой.

Я была горда тем, что являюсь младшей сестрой такого выдающегося человека; особенно потому, что во мне самой не было ничего особенного.

Однако – сестра Ая и обо мне сделала предсказание. Абсолютно ужасное.

Это случилось зимой, когда мне было двенадцать. Стоял ужасный мороз, и ветер заставлял стучать все окна. Я только вернулась из школы и еще не успела снять пальто. Первым делом я побежала в комнату сестры, чтобы согреться. Как я и ожидала, там было тепло от кондиционера и приятно пахло различными духами и ароматическими маслами. Я удовлетворенно улыбнулась.

Смесь ароматов казалась подобранной наугад, но была очень гармонична. Это был запах моей любимой сестры.

В отличие от моей комнаты, обставленной в абсолютно обычном стиле, у нее была всякая роскошная мебель, совершенно не подходящая для комнаты ребенка. Особенно люстра и антикварное зеркало – они были словно из какого-то фэнтезийного мира.

Впрочем, я считала, что такая экстравагантная комната сестричке Ае подходит прекрасно.

Пока я снимала пальто, сестричка Ая со своей кровати смотрела на меня с необычно серьезным выражением лица. Я недоуменно склонила голову набок, а она сказала: «Нам нужно поговорить». Все еще озадаченная, я села на стул возле кровати.

Ее серьезное выражение лица сменилось улыбкой. Она встала и обняла меня за голову, а потом произнесла громко и четко:

– Мария, сейчас я предскажу твое будущее.

После чего отпустила мою голову.

До того она никогда не делала предсказаний, касающихся меня. Я немного удивилась и на автомате выпрямилась.

Сестра посмотрела мне в глаза и сказала:

– Ты станешь мной – нет, тебе придется стать мной.

Увидев, что я в полной растерянности, она добавила:

– Я имею в виду, что тебе придется делать других людей счастливыми.

– Стану тобой? Но что будет с тобой, сестричка?

Она чуть поколебалась, но взгляд ее остался тверд. Она ответила:

– Мария, когда мне будет четырнадцать, я тебя покину.

Сестричка Ая умерла в четырнадцать лет. Она погибла в свой день рождения в автокатастрофе, вместе с мамой и папой.

Я осталась одна, как она и предсказала.

С того самого дня я живу как Ая Отонаси – по ее пророчеству.

*

Впервые я встретилась с сестричкой Аей четвертой весной моей жизни. Я до сих пор отчетливо помню тот день.

– Эмм… а почему все стоят в ряд?

На мой вопрос мама лишь молча улыбнулась. Все наши домашние, включая горничных, выстроились перед парадным входом. Я никогда раньше не видела, чтобы они так делали, поэтому немного боялась и крепко держала маму за руку.

Вскоре отец на своем «Мерседесе» въехал в ворота и остановился прямо перед нами. Из задней двери вышла девочка.

Увидев нас, девочка чуть улыбнулась и склонила голову.

– Рада с вами познакомиться.

В ее поведении не было ничего такого особенного, но я все равно была поражена. Мы были примерно одного возраста и роста, и все же я интуитивно почувствовала, что она из другого теста. Ее лицо было идеальной формы, ноги стройные, кожа на вид гладкая, как шелк – однако более примечательной, чем внешность, была ее аура. Несмотря на детский возраст, ее окутывала хрупкая и меланхоличная атмосфера (конечно, тогда я не пользовалась этими словами, чтобы ее описать). Встреча с этой таинственной девочкой настолько ошарашила меня, что я спряталась у мамы за спиной.

– С сегодняшнего дня она будет твоей старшей сестричкой, – объяснила мама.

Моя старшая сестра? Эта девочка? Как такое вообще может быть?

Оглядевшись, я увидела, что все, включая маму, здороваются с ней. Похоже, они были приятно удивлены ее не по возрасту вежливыми манерами. «Может, только детям, как я, видно, что она ненормальная?» – подумалось мне.

Однако это идеальное первое впечатление, которое сестричка Ая на всех произвела, продлилось недолго.

После того как отец выбрался из машины и велел шоферу отогнать ее в гараж, сестричка сказала такое, что у всех сразу отнялся язык.

– Встань на колени, пожалуйста, – приказала она голосом, ничуть не напоминающим детский.

Сперва отец подумал, что она шутит. Девочка шутит – наверное, все так решили.

Но сестричка Ая продолжила с чувством в голосе:

– Требуются извинения. Передо мной, потому что я рассталась с матерью из-за твоей неверности. Перед моей новой матерью, которая теперь обязана меня вырастить. И перед моей сестрой, которой придется привыкать к единокровной сестре. Поэтому в знак извинения встань на колени.

Она пристально смотрела на него, ясно давая понять, что не ступит на порог своего нового дома, пока отец не сделает то, что она требует. Он мог просто отмахнуться от нее со смехом – ей ведь было всего четыре года!

– На колени, пожалуйста.

Но так вопрос даже не стоял.

Отец не мог позволить себе легкомысленности перед серьезностью этой девочки. Если бы он принял неверное решение, она никогда бы уже не поверила в семейные узы. Я… да нет, все, кто там были, это почувствовали.

Задним числом я понимаю: самым странным было то, что все поверили, что единственное решение – отец должен встать перед ней на колени.

В конце концов он опустился на колени и склонил голову.

– …Я прошу у всех прощения.

Это была поистине шокирующая сцена. Высокопоставленный руководитель крупной финансовой корпорации, привыкший раздавать приказы, стоял на коленях перед своей четырехлетней дочерью на глазах у всей семьи и прислуги, его лицо искажено от крайнего унижения.

– Спасибо. Теперь я смогу остаться в этом доме.

Этот инцидент, однако, ничуть не поколебал его авторитета как отца. Сестра Ая, как правило, слушалась родителей и вела себя безупречно. Она больше никогда не пыталась задеть отцовское достоинство.

Но если оглянуться назад, становится ясно, что она была истинным главой семьи с момента своего появления.

Наша семья всегда плясала под ее дудку.

Родители относились к сестре Ае с большой снисходительностью – из сострадания к ее непростым жизненным обстоятельствам.

Наша семья состояла из четырех человек: отец Митисиге, мать Юкари, старшая сестра Ая и я, Мария. Мы с сестрой Аей были единокровными сестрами; она была старше меня всего на три месяца.

Спустя пять лет после того, как Ёрико-сан, первая жена Митисиге-сана (я называла его по имени, потому что так обращались мама и сестра), скончалась от болезни, он женился на Ринко-сан, бывшей звезде и матери сестры Аи. Вероятно, его очаровала ее невероятная красота, способная, как говорили, околдовать любого мужчину.

Их союз не продлился долго. Ринко-сан не ценила семью, а Митисиге-сана, по его словам, не любила. Он искал утешения на стороне и вступил в связь с Юкари, которая только что окончила старшую школу и работала на ресепшене в его компании. Вскоре Юкари забеременела от него; к этому моменту Ринко-сан была на третьем месяце беременности сестрой Аей.

Убедившись, что получит достаточно алиментов для безбедной жизни, Ринко-сан охотно согласилась на развод. Она осталась с новорожденной сестрой Аей, а Митисиге-сан женился на моей маме незадолго до моего рождения.

По-видимому, Митисиге-сан и Ринко-сан поддерживали связь и после развода. Он даже время от времени навещал сестру Аю (после получения разрешения от моей мамы, Юкари). А затем, когда сестре Ае исполнилось четыре года, Ринко-сан попросила его забрать дочь к себе насовсем.

Митисиге-сан согласился немедленно. По слухам, он узнал, что сестрой Аей никто толком не занимался.

Сестра Ая никогда особо не говорила о Ринко-сан. Я лишь помню, как однажды она с мрачной усмешкой произнесла: «Она говорила, что ей следовало бы никогда не рождаться».

Поскольку я почти не общалась с Ринко-сан, не могу судить, правду ли говорила сестра Ая. Однако в глазах окружающих она, безусловно, была «несчастным ребенком».

Думаю, родители пытались как-то компенсировать это и, несмотря на строгость к нам обеим, все же позволяли ей гораздо больше, чем мне. Ей выделили роскошную комнату, покупали все игрушки, которые она хотела, и она первой выбирала конфету, а я – второй. Чтобы уберечь ее от пересудов, ее даже отправили в другую школу, не ту, где училась я.

Я бы солгала, если бы сказала, что такое отношение меня тогда не задевало. С другой стороны, это было вполне терпимо.

Ведь мама постоянно говорила мне:

– Как же хорошо, что ты родилась.

Она неустанно повторяла:

– Ты удержала нас с Митисиге-саном вместе. Ты – мой ангел.

Каждый раз, когда она это говорила, я испытывала огромную гордость.

Если бы мама не была беременна мной, Митисиге-сан, возможно, не развелся бы с Ринко-сан, и их отношения просто сошли бы на нет. Митисиге-сан часто говорил, что глубокая и сильная любовь моей мамы преобразила его. Я считала их по-настоящему счастливой парой и мечтала однажды выйти замуж так же удачно, как мама.

Да.

Возможно, ничего плохого и не произошло бы, если бы все было именно так.

*

В первый день моих летних каникул в средней школе стояла такая изнуряющая жара, что от одного только передвижения по дому мое нижнее белье промокало от пота и начинало прилипать к коже. Это ощущение я ненавидела, поэтому твердо решила провести все каникулы в помещении с кондиционером. Меня невозможно было вытащить на улицу даже силой.

Наконец освободившись от школьных занятий, я также была свободна от уроков игры на пианино и других дополнительных занятий. Готовясь насладиться чистым блаженством, я уютно устроилась на кровати и включила игровую приставку. Я твердо решила не делать абсолютно ничего весь день.

Именно поэтому я даже не пошевелилась, когда внизу раздался звонок в дверь. В любом случае, я была ни при чем – никто не пришел бы ко мне без предварительного уведомления.

Однако вскоре в мою дверь постучали. Я мгновенно поняла, кто это был.

– Сестра Ая?

Я слезла с кровати и открыла дверь. Как я и предполагала, это была моя сестра. Одетая в роскошное белое платье.

С тринадцати лет ее больше не называли «миленькой». Она превратилась в потрясающую красавицу, от которой невозможно было отвести взгляд. Ее фигура и черты лица еще не были полностью сформированы, но невероятная аура с избытком компенсировала эти недостатки.

– Это ко мне? – спросила я. – Мне что-то прислали?

– Нет, это мой гость.

– Я собираюсь пригласить его к себе в комнату. И я хочу, чтобы ты тоже там была, Мария.

– А? Я должна познакомиться с этим человеком?

Впервые она попросила меня о таком. Поскольку мы ходили в разные школы, у нас не было общих друзей… честно говоря, у меня вовсе не было друзей.

– Да. Ты должна увидеть то, что произойдет.

– …Что ты имеешь в виду?

Не сказав больше ни слова – возможно, потому что объяснение потребовало бы слишком долгого времени, – она схватила меня за руку и потащила из комнаты. Я уже привыкла к ее командирским манерам, так что не стала сопротивляться и пошла за ней.

– Ах, да! Вот тебе одно из «пророчеств», которые ты так обожаешь, – сказала она и повернулась ко мне. – Конфета будет п_р_и_н_я_т_а.

Я вновь склонила голову набок. Сестричка Ая вела себя еще загадочнее, чем обычно. Все мои попытки что-то прояснить с улыбкой игнорировались.

– Ты всегда делаешь со мной что хо-… АЙ!

– Мм? Что случилось? – спросила она.

Я показала на напугавшее меня восьминогое создание, стараясь на него не глядеть.

– Это всего лишь паук, – сказала она с улыбкой. Потом взяла его голой рукой и стала смотреть, как он ползает по ладони.

– Т-ты разве не боишься?

– Хм? Он же нам ничего не сделает, верно? Он на самом деле довольно миленький. Он как будто идеально создан, мне нравится.

С этими словами сестричка Ая улыбнулась и…

– Ах…

…раздавила паука в кулаке.

– … Почему ты это сделала? – удивленно спросила я, глядя ей в глаза.

– Потому что этот паук был здесь без моего разрешения.

Я немножко волновалась, не зная, с кем она хотела меня познакомить, но оказалось, что нас поджидает совершенно нормальный мальчик, который абсолютно не вписывался в атмосферу ее комнаты. Он вовсе не был уродом, но в сравнении с сестричкой Аей выглядел просто заурядным.

У него было серьезное выражение лица, а мешки под глазами говорили, что он недосыпает.

– Здравствуй, – коротко поздоровался он, стерев с лица усталое выражение и улыбнувшись. Как и большинство ребят, ходивших в одну частную школу с сестричкой Аей, он явно мог похвастаться хорошим воспитанием.

Я же не смогла ответить ему как положено и просто уткнулась глазами в пол. Я вовсе не пыталась держаться грубо – просто сильно стеснялась при общении с мальчишками моего возраста.

Нисколько не обидевшись, он повернулся к сестричке Ае и сказал:

– Вот то, что ты просила.

– Спасибо, – ответила она и взяла тетрадку, которую он ей протянул.

Он снова повернулся ко мне.

– Эээ, Ая-сан? Почему ты привела свою сестру?

– Не бойся. Она ничего тебе не сделает.

– … То есть если она нас услышит, то ничего страшного?

– Конечно.

Несмотря на заверение моей сестры, он время от времени кидал на меня взгляды. Что ж, неудивительно – я ведь была совершенно незнакомым ему человеком.

Мне неловко… хочу вернуться к себе и поиграть во что-нибудь… Так я про себя думала.

– Кстати, не будешь ли ты так любезен объяснить ей ситуацию? – попросила сестричка Ая.

– … Что она знает о том, что происходит в нашей школе?

– Ничего!

– Совсем ничего?.. Значит, нужно рассказать все с самого начала?

Она кивнула.

Похоже, представлять его мне она не намеревалась. Мальчику, судя по всему, я тоже была неинтересна, помимо того, что я ее младшая сестра. Я начала недоумевать, зачем вообще меня в это втянули.

Все еще не представленный мне мальчик повернулся в мою сторону и спокойно произнес:

– Хорошо, позволь объяснить тебе, что происходит у нас в школе.

Он смотрел на меня неотрывно; я невольно напряглась.

– Видишь ли, у нас есть «враг».

– … Враг? – тупо повторила я это неуместное слово.

– Да. В нашем классе есть компания девчонок, в которой верховодит девчонка по фамилии Ямасита. Эта компания и есть «враг».

Я приподняла бровь. Слово «враг» слишком сильное, чтобы использовать его в отношении одноклассников. Обычно более уместно что-нибудь вроде «мы с ними не ладим» или «терпеть не можем» – особенно если это говорит человек с таким хорошим воспитанием.

– Компания Ямаситы пытается выжить Аю-сан из школы, и я сейчас не говорю о таких сравнительно безобидных вещах, как оскорбления или игнорирование. Они активно собирают подписи учителей и родителей, бойкотируют уроки тех учителей, которые защищают Аю-сан, и распускают о ней клеветнические слухи. Дошло до того, что одна из их компании выдвинулась на вице-председателя студсовета с предвыборным обещанием заставить Аю-сан перевестись в другую школу. В общем, ты должна понимать, что это все не на уровне класса, это затрагивает всю школу.

Я и не подозревала. Сестричка Ая никогда мне ничего такого не рассказывала и не подавала виду, что ее что-то беспокоит.

Наоборот –

Я посмотрела на сестричку Аю. Она и сейчас мило улыбалась.

– …

В последнее время она вообще была в хорошем настроении.

– По словам врага, Ая-сан разрушает наш класс. Они заявляют, что Ая-сан нарушает естественный порядок вещей и что все вернется в норму, если она уйдет.

Сестра Ая, пожав плечами, заметила:

– В этом они правы; каждый класс, в котором я училась, становился ненормальным – по крайней мере, насколько мне известно.

Она говорила правду: в любом ее классе атмосфера становилась странной. Однажды ее поклонник даже ворвался к нам в дом с ножом. Хороший пример того, какие проблемы может вызвать ее невероятное очарование.

Столь сильное влияние на окружающих – естественное следствие того, что она «особенная».

– Но Ая-сан не сделала ничего плохого! Это они всё начали, а когда поняли, что вот-вот влипнут, стали валить на Аю-сан! Это просто цирк! У них с головой не в порядке!

Я постепенно постигала суть положения.

Скорее всего, все началось с мелочи; Ямасита и ее подружки, вероятно, презирали сестру Аю, потому что все парни в их классе смотрели только на нее, а может, потому что некоторые учителя к ней были слишком благосклонны. И тогда они объединились против нее. В обычной ситуации на этом бы всё и закончилось, потому что у одиночки против группы шансов нет.

Однако их противницей была сестра Ая. Она не отступает ни перед кем.

Кроме того, у сестры Аи, естественно, нашлись союзники. Со временем число и врагов, и союзников стало расти, увеличивая и масштаб проблемы.

Когда всё это развернулось, те девчонки тоже не могли уже отступить, даже если бы захотели – ситуация зажила своей жизнью. Невозможно прекратить драку, если те, кто за твоей спиной, всё время толкают тебя в бой.

Поэтому положение дел становилось всё хуже и хуже.

У сестры Аи всегда было много друзей и врагов, и неприятности следовали за ней, куда бы она ни пошла. На этот раз, однако, неприятности слишком разрослись, чтобы от них можно было просто отмахнуться, как она обычно делала. Ведь участвовала уже вся школа.

– Подумать только – они пытаются запугать Аю-сан, чтобы она ушла в другую школу, а ведь она ничего плохого не сделала… Они – настоящее зло! – прошипел этот парень.

И что хуже всего –

В глазах его было безумие.

– Я покажу им… я их убью!

Слова, которые он произнес, часто используются как метафора, однако сейчас у них был совершенно другой вес. Он явно говорил на полном серьёзе. Он действительно хотел прибегнуть к убийству.

– Разве я тебе не говорила, что не одобряю насилие?

– Но Ая-сан!.. Им же добром не вдолбить!

– Скажи мне честно: ты пришёл ко мне, чтобы получить разрешение совершить акт насилия? – спросила сестра Ая.

Парень ничего не ответил.

– Как только ты применишь силу, ты автоматически станешь виноват, и неважно будет, что сделали твои враги. Так всегда получается. Насилие – не решение.

– …Дерьмо! Но что нам тогда делать?! – выдавил он, уставившись в пол и сжав кулаки. – …Хочу их убить… убить… убить, убить, убить!

Я была в ужасе: он совершенно искренне желал смерти своим врагам.

Возможно, к его душевному состоянию применимо это выражение:

«Жажда убийства».

– …Уу… – вырвалось у меня, когда я представила себе класс, наполненный жаждой убийства.

Одной лишь чашки этого чувства достаточно, чтобы вызвать тошноту; а если им наполнить целый класс, от нормальной школьной жизни наверняка не останется и следа. Достаточно присутствия этих агрессивных чувств, и обычной повседневной жизни сюда путь заказан.

Раз так, ситуация безнадёжна.

Произойдёт что-то ужасное, и даже сестра Ая не сможет это предотвратить.

Я начала дрожать всем телом.

Почему… почему сестра Ая хочет, чтобы я всё это узнала?..

Они продолжали говорить, и чем больше я слушала, тем страшнее мне становилось из-за его неестественного поведения.

Когда этот аномальный разговор наконец закончился, мы проводили этого парня до выхода.

Со мной он был вежлив с начала и до конца. Похоже, он вёл себя нормально со всеми, кроме своих «врагов» и «Аи Отоноси».

– А, кстати. Пожалуйста, возьми вот это, – сказала сестра Ая перед самым его уходом и протянула бумажный пакетик.

– Что здесь?

– Ты говорил, что не можешь спать, верно? Я подобрала для тебя ароматические масла и ещё кое-что, это тебе поможет. Воспользуйся тем, что найдёшь нужным. Я вложила записку, где указала, как чем пользоваться.

– Спа… спасибо огромное!

Я была поражена: такой незначительный жест растрогал его до слёз.

Его чувства к моей сестре никак нельзя было назвать нормальными. Они были далеко за пределами того, что называется любовью.

Если есть для них подходящее слово… то это слово «п_о_к_л_о_н_е_н_и_е».

Я сбежала в свою комнату, нырнула под одеяло, потому что не хотела больше думать, и стала играть в игры.

Но одно я чувствовала ясно.

По-настоящему сбежать мне не удастся.

Через неделю после его визита я проснулась ночью от того, что меня трясли.

– Что случилось? – спросила я, но сестра Ая, не удостоив меня объяснением, принялась расстёгивать мою пижаму.

Когда я переоделась в обычную одежду, сестра Ая вытащила меня на улицу и поймала такси. Адрес, который она назвала, был через одну остановку на поезде.

– Зачем мы туда едем?

Сестра Ая ничего не ответила.

Выбравшись из такси, она осмотрелась по сторонам, а затем повлекла меня к стоянке велосипедов, расположенной рядом с жилыми постройками. Оказавшись там, мы пригнулись, словно пытаясь скрыться от посторонних глаз.

– Сестренка… Да объясни же наконец, что происходит!

– Скоро сама всё поймешь.

– Сестренка! Пожалуйста…-

Она остановила меня, приложив палец к губам. Я неохотно согласилась подождать.

Минут через пять у одного из домов появилась группа из четверых человек. Их поведение сразу показалось мне подозрительным; все были одеты в темные свитера, явно стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

– …Ах, – вырвалось у меня. Я узнала одну из фигур в капюшоне. Это был тот самый юноша, что навещал нас совсем недавно.

В этот момент меня охватило дурное предчувствие.

– Пойдем.

– Хорошо.

Двое остались на месте, наблюдая за окрестностями, в то время как знакомый мне юноша и его спутник, перебросившись парой коротких фраз, направились к дому. Они начали поливать стены какой-то жидкостью из пластиковых емкостей, которые держали в руках.

Я уловила характерный резкий запах.

Это… керосин?

Неужели…

Осознав их намерения, я подалась вперед и прочитала название на доме, который они обливали горючей жидкостью.

«Ямасита».

– Сест-ммг!..

Она снова прикрыла мне рот.

Но почему? Они же собираются устроить поджог! Внутри, вероятно, находятся люди, а пожарные прибудут лишь через некоторое время. В худшем случае жильцы могут погибнуть. Почему моя старшая сестра Ая не вмешивается?

Пока я боролась с собственным недоумением, приготовления продолжались. Те двое, что разливали керосин, кивнули друг другу и достали несколько кусков газеты. Они подложили их под стены, также обильно полив горючей жидкостью.

Затем они чиркнули зажигалками. Если пламя коснется бумаги – все будет кончено.

– …Мм! Ммм!

У нее наверняка был какой-то план, в этом я не сомневалась; однако стоять на месте и бездействовать я больше не могла.

Вырвавшись из ее рук, я закричала:

– НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!

Но было уже поздно. Газетная бумага загорелась, и огонь стремительно распространялся. Деревянное строение, пропитанное керосином, мгновенно охватило пламя.

Услышав мой крик, преступники резко повернулись. Двое, стоявшие на страже, сначала опешили от неожиданного появления свидетеля, а затем бросились наутек. Третий, который был со знакомым мне юношей, после секундного замешательства также пустился бежать изо всех сил.

Остался лишь один – тот, которого я знала.

Он тоже узнал меня и смотрел теперь широко раскрытыми глазами.

– …Что здесь делает сестра Аи-сан?.. – пробормотал он. В этот момент моя сестра Ая тоже встала. – …Ая-сан!..

Не говоря ни слова, она достала свой телефон и набрала 119. Я же в это время отчаянно звонила в дверь семьи Ямасита, крича: «Дом горит! Бегите! Спасайтесь!»; затем принялась колотить в дверь кулаками. Ответа не последовало, и я снова переключилась на домофон. Наконец ответила мать, и я прокричала ей, что необходимо немедленно покинуть дом.

Когда сестра Ая закончила разговор, юноша в капюшоне подошел к ней и сказал:

– А-Ая-сан, тебе следует немедленно уйти отсюда! Иначе тебя могут посчитать сообщницей!

Глядя на пляшущие языки пламени, она вздохнула.

– Об этом можешь не переживать. Моя сестра подтвердит мою невиновность. Важнее другое: разве я тебе не запрещала прибегать к насилию?

– Но! Другого пути не было!..

Он выглядел еще более изможденным, чем неделю назад. Его лицо выражало полное истощение.

– Ты сделал это ради меня. Поэтому я не могу остаться в стороне от произошедшего. Я возьму на себя всю ответственность.

– Нет! Виноваты только мы! Ты здесь совершенно ни при чем!

– Боюсь, никто не воспримет это так. Должна ли я говорить прямо? Ты создал мне серьезные проблемы. Причем непоправимые.

Его глаза расширились от шока.

– …Я, я создал тебе… проблемы?.. Не может быть!.. – он лепетал, словно стал свидетелем конца света. – Уу… ууу…

Затем он упал на колени и разрыдался.

– Уууаааааааааааааааааааааааааа!!!

– …

Происходящее на моих глазах повергло меня в шок.

Какого черта?..

Меня начало тошнить. Все это казалось совершенно неправильным. Словно я наблюдала за дешевой мыльной оперой.

Во-первых, я знала, что сестра Ая могла остановить его в любой момент. Она нарочно замедлила свое вмешательство. Если бы я не закричала, возможно, она бы подождала, пока дом не сгорит дотла.

Другими словами, сестра Ая ожидала, что он совершит преступление.

Что все это значит?

Я посмотрела на нее… и у меня перехватило дыхание.

Несмотря на ужасную ситуацию, сестра Ая улыбалась. Но проблема была не в этом. Гораздо сильнее меня потрясло то, что…

…эта улыбка завораживала меня.

Я потеряла ощущение реальности. Горящий дом передо мной выглядел совершенно нелепо. Неуместно. Он не вписывался в обыденность.

И виной тому была сестра Ая.

После этого происшествия конфликты в классе сестры Аи прекратились… что неудивительно, ведь два главных участника этих ссор покинули школу.

Дом Ямаситы-сан почти полностью превратился в пепел. Перед тем как покинуть город, она пришла к своей сестре Ае, чтобы попросить прощения. Тем временем парень в шапке, попытавшийся свести счеты с жизнью, приняв огромную дозу снотворного, был арестован полицией до того, как успел умереть. Снотворное находилось в том самом бумажном пакете, который ему вручила моя сестра.

Однако, к его удивлению, передозировка не причинила ему никакого вреда. Он был благополучно задержан как главный подозреваемый в поджоге, а сам он лишь недоумевал, как ему удалось выжить.

То, что он не умер от «снотворного», данного сестрой Аей, было вполне ожидаемо. «Таблетки», которые он принял, на самом деле не содержали никакого снотворного; это были всего лишь дешевые леденцы за 70 иен, которые продавались в ближайшем супермаркете.

Однако, пока она сама ему не раскрыла правду, он отказывался верить, что это были простые конфеты, а не снотворное; ведь она сама так написала. Одной ее надписи было достаточно, чтобы посеять сомнение.

Несмотря на этот обман, он решил, что сестра Ая таким образом пыталась удержать его от самоубийства. В итоге он выразил благодарность человеку, который изначально и подтолкнул его к этому преступлению.

…Ах, да. Пророчество сестры Аи.

«Конфету примут».

Она вновь предсказала будущее.

*

Мне снился паук. Он плел свою липкую паутину, которая удерживает всякого, кто в нее попадает. Паук не спешил. Он медленно пожирал свою добычу, постоянно впрыскивая через жвалы парализующий яд, который, однако, приносил жертве наслаждение. Добыча переваривалась, погруженная в сладкие иллюзии. О… эта жертва – человек? Возможно, он носит шапочку? Или это Ямасита-сан?.. Нет.

Это была я.

Я извивалась в экстазе, пока паук пожирал меня, пока он грыз мои пальцы, ноги, голову – даже когда он принялся выедать мои внутренности.

– …Ха, а… хааа… хааа!

Я проснулась.

С того момента мне каждую ночь снились кошмары.

– Я должна найти ответ…

Зачем сестра Ая показала мне столь ужасающее видение? Чего она добивалась?

Я знала, что не смогу избавиться от кошмаров, пока не получу ответ; но мне не хватало смелости искать его.

– Аууу… – простонала я, держась за голову. Головная боль от недосыпа была невыносимой. Я закрыла глаза ладонями и представила лицо сестры Аи.

Я вспомнила ее – н_е_в_е_р_о_я_т_н_о___о_ч_а_р_о_в_а_т_е_л_ь_н_у_ю___у_л_ы_б_к_у.

Я не знала, что произойдет, если я спрошу у нее, каков ответ, но одно я знала точно: после этого мы уже не будем прежними сестрами.

Наступила душная летняя ночь. Я моментально вспотела, едва выйдя из своей комнаты с кондиционером. Резкая смена температуры заставила меня задохнуться и почувствовать головокружение.

Я приняла решение.

Собравшись с духом, я постучалась в дверь сестры Аи. Никогда прежде я не испытывала такого уныния, идя к ней. Обычно меня охватывало волнение – из-за глубокой любви и привязанности к сестре.

Ответа не последовало, но я все равно вошла.

Меня встретил аромат смеси эфирных масел – запах, который всегда успокаивал меня.

Заглянув в спальню, я увидела, что сестра Ая лежит на боку, спиной ко мне.

– Сестричка, – позвала я.

Она повернулась и взглянула на меня. Ее чистые, как бриллианты, глаза смотрели прямо в мои. Этого было достаточно, чтобы она поняла все мои мысли.

– Подойди сюда, – сказала она и жестом пригласила меня сесть на кровать.

Будь то обычные обстоятельства, я бы с радостью бросилась вперед, услышав такое приглашение.

– Что случилось, Мария? – спросила она, заметив, что я стою на месте.

– Эм, знаешь… я хотела спросить… – пробормотала я, сжимая кулаки. – З-зачем все это было?

– Хм?.. Ты хочешь узнать, зачем я показала тебе тот инцидент? Это твой вопрос?

Я кивнула.

– Мария. Я отвечала на этот вопрос все время. С того самого дня, когда я появилась в этом доме, я говорила тебе, что хочу достичь лишь одной цели.

– Это…

Да, была одна вещь, о которой сестра Ая говорила постоянно, с самой нашей первой встречи. Ее утопическая мечта.

– _Я___х_о_ч_у___с_д_е_л_а_т_ь___т_а_к,___ч_т_о_б_ы___в_с_е___л_ю_д_и___в___м_и_р_е___б_ы_л_и___с_ч_а_с_т_л_и_в_ы.

Ее ответ совпал с моими ожиданиями слово в слово.

Я покачала головой.

– Я не понимаю, сестричка… То, что ты сделала, привело к совершенно другому результату, а не к счастью… разве нет?

– На первый взгляд, да. Но, Мария… ты слышала, что стало с моим классом после того происшествия?

– Что?

– Класс погрузился в аномальное состояние. Я стала причиной серьезного конфликта, из-за которого атмосфера была постоянно накалена. Мои одноклассники, несомненно, чувствовали себя ужасно. Со временем это распространилось на всю школу, и проблема стала настолько серьезной, что ее нельзя было игнорировать, поскольку она затрагивала всех. Все искали способы разрешить эту ситуацию. Так вот, Мария: почему это произошло?

Она сказала достаточно, чтобы я сама нашла ответ.

– Потому что я их направляла.

Да, это была правда. Она сознательно усугубляла проблему.

– Но эта проблема исчезла сразу же, как только произошло то, что произошло. Ученики освободились от всех тревог и наслаждаются своей школьной жизнью, – сказала она с улыбкой. – Кроме того, столкнувшись с этой проблемой, они получили ценный жизненный опыт. Уверена, они никогда больше не повторят подобную ошибку. Фактически, спровоцировав этот инцидент, я увеличила общее количество их счастья и сделала так, что в дальнейшем их жизнь будет протекать более гладко.

Я представила себе, как все ученики и даже учителя класса, где учится сестричка Ая, натянуто улыбаются в ее присутствии.

…Не знаю, можно это или нет назвать «счастьем», но имелся более серьезный вопрос.

– Но, чтобы этого добиться, ты разрушила жизнь тому парню в шапочке и Ямасите-сан… нет, ты и многим другим принесла несчастье, так ведь?

– Людей, которые стали счастливыми, больше, чем тех, которые стали несчастными. Однако твое возражение абсолютно законное. Поскольку моя цель – сделать счастливыми всех людей в мире, то жертв быть не должно. То, что я была вынуждена прибегнуть к таким мерам, – результат моей некомпетентности, – объяснила она.

– Значит, ты можешь спокойно делать такие жертвы, как заставлять кого-то стать преступником или оставить семью без дома?!

– Даже несмотря на то, что я не могу одобрить такие жертвы, – если это приведет к большему счастью людей в целом, я пойду на них. Кроме того, опыт, который получила я сама, откроет для меня новые возможности в будущем.

– Это неправильно… просто неправильно!..

Нормальный человек никогда не примет такого решения; это просто-напросто неправильно. Похоже, сестричке Ае чего-то недоставало на эмоциональном уровне.

– Почему неправильно? Не объяснишь ли мне? Все, что я говорю, – я пожертвую десятью людьми, если это спасет сто, пусть даже меня и не устраивает такой выход.

– Н-но… это все равно неправильно!

Я была уверена, что она неправа. Я была убеждена в своих моральных взглядах, но не могла придумать убедительные аргументы. Все, что я могла, – мотать головой, как ребенок.

– Эээ… ну!.. Должен был быть какой-то другой способ!.. Так с ходу ничего не придумывается, но ты же очень умная, ты должна придумать с легкостью! Скажем… Разве нельзя воспользоваться хорошими чувствами – доверие, привязанность, – чтобы все стали счастливы в том или ином смысле?

– Это я пробовала в начальной школе.

– А?

– Я выучила урок: если дать человеку то, чего он хочет, он будет рад, но ненадолго. И счастливыми таким способом можно сделать очень немногих.

– …Не понимаю, что ты имеешь в виду!

– Полагаю, одних слов недостаточно. Хорошо. Открой, пожалуйста, ящик моего стола. Самый верхний.

Тревога пришпилила меня на месте; что бы я ни нашла, оно наверняка разрушит все мои убеждения.

Поскольку я стояла неподвижно, сестричка Ая сама встала. Включила свет и открыла верхний ящик стола.

Достала оттуда тетрадь и протянула мне. Это была та самая тетрадь, которую передал ей мальчик в шапочке, когда был у нас.

– Я заставила его украсть это для меня, но никому не говори, – с ухмылкой произнесла сестричка Ая. Даже этот комментарий меня уже не удивил.

На обложке было написано: «Дневник».

– Давай, прочти его.

У меня было плохое предчувствие, однако я сделала так, как она мне сказала: открыла дневник и начала читать.

«Это запретная любовь».

Дневник начинался с этой строки. Хотя имя любимой нигде написано не было, я сразу поняла, что речь о сестричке Ае. Вся тетрадь была посвящена ей.

Тот человек писал, что влюбился с первого взгляда, но решил, что ему непозволительно признаваться в своих чувствах. Но когда она заметила его взгляды и проявила интерес, подавить чувства он не смог. Дальше в тетради было написано, в каком восторге он был, когда пригласил ее на свидание и она согласилась. Свидание прошло «превосходно». Он был готов посвятить ей весь остаток жизни. Он признался ей в любви, и они начали встречаться. В дневнике было много плохих стихов и афоризмов о любви.

Читая дневник, я бледнела. Описанная в нем слепая любовь казалась мне отталкивающей. Его автор, хотя видел сестричку Аю постоянно, нисколько ее не понимал. Он как будто придумал характер для какой-то прелестной куклы по имени Ая.

Но хуже всего то, что я знала, чем это кончилось.

– Мария, – прошептала сестра. – Я могла бы сделать одного человека счастливым, если бы захотела, но я поняла, что это было бы предельно далеко от моей истинной цели.

Дневник постепенно становился тревожным.

Тот человек писал, что сестричка Ая обращалась с ним холодно, хоть они и встречались. Каким-то образом его любовь к ней заметили в классе; это стало громадной проблемой, обсуждавшейся на педсоветах; весь класс стал его игнорировать; и оказалось, что слухи об их любви распространяет сама сестричка Ая.

Почерк перестал быть аккуратным, он превратился в каракули.

Далее было написано, что он сделал ей предложение руки и сердца в будущем, но она ответила отказом. Эта беседа, по всей видимости, была записана, и эта запись — его предложение ученице начальной школы — распространилась по всему классу. На него начали смотреть с презрением все: учащиеся, их родители, его коллеги. Он был вынужден уйти с работы, от него отказались родители.

И тогда он ворвался в наш дом.

Это был любовный дневник учительницы сестры Аи, когда она была ученицей шестого класса начальной школы. Завершался он едва разборчивой фразой:

«Я убью Аю Отонаси».

От бушующей в этом дневнике ярости меня начало мутить; я вспомнила тот кошмарный случай во всех деталях.

Однако я не могла винить его.

Ведь моя сестра предсказала, что «ее учитель уволится с работы».

Иными словами — она заставила учителя влюбиться в себя, когда училась в начальной школе, и безжалостно загнала его в угол.

— …За-зачем ты это сделала?!

— Я пыталась сделать его счастливым. И в начале дневника разве он не казался счастливым? К несчастью, он был твердо убежден, что я должна принадлежать только ему. Ему не нравились мои попытки сделать счастливыми других. Если бы я подчинилась его желанию обладать мной, то не смогла бы достичь своей цели, а для меня это было неприемлемо. Он обманывал себя, считая, что я не полюблю никого, кроме него. Избавиться от него оказалось очень трудно, и в конце концов мне пришлось прибегнуть к крайним мерам.

Сестра Ая слабо покачала головой.

— Как видишь, эксперимент провалился. Но в то же время я постигла связь между любовью и ненавистью и узнала, что могу тонко управлять другими людьми, используя оба этих чувства. Я перестала заботиться об отдельных личностях и начала вместо этого добиваться своей цели окольными путями, через ненависть. Честно говоря, этот подход привел к лучшим результатам, чем все, что у меня было до сих пор! Впрочем… решение все еще далеко от идеального. Мне предстоит долгий путь, прежде чем я достигну своей цели, но останавливаться я не намерена.

Она решительно сжала губы.

— Я буду и дальше искать способы сделать счастливыми всех до единого.

И, сделав это заявление, сестра Ая улыбнулась мне.

…Ах.

Наконец я поняла, почему в тот раз улыбка сестры Аи показалась мне такой чарующей.

Потому что —

Сестра Ая была настоящей святой.

С первого взгляда это было неочевидно. Ведь она не стеснялась приносить в жертву других людей, да и добродетельность ее достижений была сомнительна. Более того, она действовала совершенно неэтично.

Однако все ее поступки ни на йоту не были продиктованы ее собственными желаниями.

Она отбросила личные желания и думала исключительно об общем благе.

Должна признать — ее образ мышления я искренне находила прекрасным.

Я… я тоже слишком странная, раз так думаю?

— Я поняла, чего ты добиваешься… по-моему. Но ты не ответила на мой вопрос, сестричка!

— Да, ты права. Я до сих пор не объяснила, почему я показала тебе то, что делаю. Но если ты хорошенько подумаешь — не предсказывала ли я чего-то, связанного с этим?

Предсказание.

«Ты станешь мной — нет, тебе придется стать мной».

От мысли о значении этого пророчества меня пробила дрожь.

Сестра Ая ласково прикоснулась к моим губам.

— Ты тоже будешь жить ради счастья других, как и я. Я хотела, чтобы ты училась у меня.

Я? Я буду делать то же самое, что и она? Отброшу личные желания и чувства ради всего мира?

— Но, но я так не смогу!

Я ведь не сверхчеловек, как сестричка. Я всего лишь слабая девочка, которая даже в школу нормально не ходит, потому что не может вписаться в коллектив.

— Вопрос «сможешь или не сможешь» не стоит. Это твоя судьба.

— Но п-почему?! Разве недостаточно, если только одна из нас будет этим заниматься?! Не втягивай меня в это! — запротестовала я.

Сестра Ая лишь вздохнула.

— …Я сомневалась, стоит ли мне это говорить или нет, но, похоже, у меня нет выбора.

— Ч-что ты имеешь в виду?..

— «Ты удержала нас с Митисиге-саном вместе. Ты мой ангел», — процитировала она слова мамы.

Эти слова всегда были моей величайшей опорой.

— И ч-что?.. Зачем ты их сейчас сказала?..

— В этих словах звучит любовь. Они прямо противоположны тому, что говорила моя мать. Но так ли это на самом деле? Ведь если взглянуть под другим углом, они означают вот что:

— Т_ы___в_ы_п_о_л_н_и_л_а___с_в_о_е___п_р_е_д_н_а_з_н_а_ч_е_н_и_е,___к_о_г_д_а___р_о_д_и_л_а_с_ь.

Мамины слова всегда были краеугольным камнем моего мироощущения. Все мое «я» было построено на этих словах.

Не может же мой краеугольный камень расколоться от одной-единственной фразы.

— …Ах…

И все же.

— У… уааааааа!

Этого удара я не выдержала.

Одного предложения хватило, чтобы разрушить то единственное, что поддерживало меня.

Все распалось, как карточный домик, и восстановлению уже не подлежало.

Аах… это случилось слишком быстро — должно быть, я давно уже что-то подобное подозревала. Должно быть, я чувствовала, что родителям я безразлична. Должно быть, я чувствовала истинный смысл этих слов «любви».

— У… уу…

Дело было не в том, что ко мне относились плохо или что-то запрещали. Нет, не было абсолютно ничего конкретного, на что можно было бы пожаловаться.

Но я не могла отрицать: для мамы и Митисиге-сана мы обе были лишь обузой.

Да –

М_ы___б_ы_л_и___н_е___н_у_ж_н_ы.

Сестричка Ая, обхватив мою голову обеими руками, стала утешать меня.

– Ты особенная, Мария, – произнесла она, обнимая меня мягче, чем обычно. – Ты еще нетронутая, ты чистый лист. У тебя безграничные возможности. Ты так невероятно чиста, что, если бы существовал бог, который выполняет «желания», он появился бы перед тобой, не передо мной. Однако, – добавила она затем, – это означает также, что ты пуста.

– Ч-что мне…

– Мы обе пусты. Но если мы продолжим искать свою цель, то рано или поздно сможем заполнить эту пустоту в своих душах. Давай поставим себе громадную цель, Мария. Давай сделаем всех в мире счастливыми. Если нам удастся, мы будем нужны всем, – произнесла она, а потом прошептала мне в самое ухо: – Тогда в нашем рождении будет смысл.

Однако я в ответ пробормотала:

– …Может… мне лучше найти другую цель…

Я по-прежнему не хотела посвящать всю себя чему-то одному, как сестричка Ая.

– …Послушай, Мария. Я ведь умею манипулировать людьми в той или иной степени, даже если только что с ними познакомилась, верно?

– Да, ты умеешь…

– Сколько лет прошло с нашей первой встречи, Мария? Сколько лет мы жили под одной крышей? Почему ты так уверена, что я до сих пор на тебя не повлияла?

– …А…

– …Вот именно, Мария. Ты уже под моим контролем. Я манипулировала тобой, чтобы ты тоже пожелала всеобщего счастья. Можешь сопротивляться сколько хочешь, но в конце концов ты придешь все к тому же решению.

И она продолжила:

– Мария Отонаси станет Аей Отонаси.

Как только она это произнесла, перед моими глазами встала полупрозрачная паутина. Паутина из моих ночных кошмаров, которая никак не отпускала меня.

Я поймана этой паутиной, мне не выбраться. Меня сожрут, как того учителя, как парня в шапочке, как всех остальных, кто имел дело с сестричкой Аей.

Она улыбнулась мне.

– Давай начнем, Мария! Мы не должны ни к кому испытывать враждебность, однако у нас есть враг. Этот враг не имеет формы, однако он терзает наш разум. Его имя – пустота. Так давай покажем ему… – и с чарующей, самой чарующей своей улыбкой продолжила: – Нашу месть!

*

В день похорон шел дождь.

Я стояла в школьной форме, ни с кем не разговаривая, лишь обнимая траурную фотографию сестрички Аи.

Глядя на себя в зеркало, я видела лишь пустую оболочку, которую даже минимальный нажим может раздавить с легкостью.

«Мария, когда мне будет четырнадцать, я тебя покину».

Почему она решила умереть вместе с родителями? Этого я не могла понять. Ведь теперь она не сможет достичь своей цели.

Но было ясно, что все это она спланировала заранее, иначе не предсказала бы.

Иными словами, сестричка Ая с самого начала планировала вверить свою главную цель – сделать всех в мире счастливыми – мне. Вот почему она заставила меня быть свидетелем поджога и дала мне тот дневник.

Должно быть, она решила, что полностью передала мне свою обязанность.

В свой четырнадцатый день рождения она, манипулируя ненавистью своего бывшего учителя, заставила его устроить автокатастрофу, в которой погибли все.

Месть.

Она сказала, что отомстит.

Сестричка Ая, наверное, ненавидела свою семью за то, что эти люди создали в ней пустоту, так терзавшую ее. Отомстить им было ее второй целью, о которой она мне не сказала. Она планировала их смерть с самого начала.

Я тоже была частью семьи, которой она хотела отомстить, но в моем случае месть состояла не в убийстве, а в том, что она завладела моей душой.

И вот доказательство: теперь мне некуда было идти.

Родственники ругались между собой, решая, кому достанется ребенок от адюльтера, кто унаследует деньги, кто получит дом, кто – прочую собственность. Все это я фиксировала самым краешком сознания. В конце концов они разобрали собственность, включая землю и дом, а меня предоставили самой себе.

Мне дали только страховые деньги за смерть родителей – этого мне должно было хватить до совершеннолетия, если жить скромно. Похоже, родственники сочли, что на этом их обязанности полностью выполнены.

Конечно, о том, чтобы найти у них новый родной дом, не было и речи. Я решила, что лучше уж засохнуть в заброшенной паутине.

Я и глазом не успела моргнуть, как осталась одна. К моему удивлению, ощущение было прямо противоположным тому, которое бывает, когда тебя запирают в тесной комнате. Мне показалось, что меня швырнули в громадное пространство безо всяких стен. В этом бесцветном мире я могла идти и идти, но пейзаж вокруг не менялся бы, и я бы никуда не пришла.

Было лишь одно, что могло бы служить мне путеводной звездой.

Хрупкая, прозрачная тень сестрички Аи. Идти мне было некуда, и я с готовностью последовала за ней.

…Сестричка Ая.

Вдруг я увидела бегущего куда-то под дождем большого грязного паука. Даже не осознавая, что я делаю, я подобрала его и, как сестра когда-то, позволила ему ползать по моей ладони. А потом сжала кулак.

Когда я открыла ее, паук всё ещё сидел на моей ладони. Я не смогла заставить себя раздавить его. Живой паук слез с моей руки и куда-то испарился. Ладонь осталась грязной.

Именно в тот момент я ощутила, что…

…я стану Аей Отонами.

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что стою под проливным дождём. Как я сюда попала, я не помнила, и сколько времени прошло с похорон – тоже.

Я оказалась в незнакомом месте. Моя школьная форма, включая юбку, промокла насквозь.

Ливень будто смыл мои чувства, лишил меня дыхания, стёр мою сущность, разбавил мою кровь и растворил меня в земле.

Как долго я шла? Возможно, не так уж и долго, но бессмысленность этого пути разрывала мою душу.

Я продолжала идти…

И когда моя душа окончательно рассыпалась…

…меня окутал свет.

Я не могла найти другого способа описать это. Там не было ни неба, ни земли, а я была обнажена, словно при рождении. Я чувствовала, как мой дух растворяется в этом свете. Это место не допускало существования моей индивидуальности. Каждое существо здесь было одинаково ценным и одинаково ничтожным.

Внезапно я ощутила мягкий поток воздуха, который откликался на мои движения. Однако я не видела смысла управлять ветром и готовилась исчезнуть из этого мира.

Стоп, подождите.

Мне нужно кое-что сделать.

Я должна «сделать всех людей в мире счастливыми».

Хотя я и была пуста, направление, куда мне двигаться, всё ещё существовало. И тут же поток воздуха тоже обрёл направление и начал собираться вокруг меня.

Свет.

Свет.

Повсюду был свет.

Я и сама не заметила, как покинула мир света и оказалась в незнакомом лесу. Я стояла, прислушиваясь к звукам насекомых и сов.

Однако что делать дальше, я не знала. Я была не в силах сдвинуться с места. Моей душе не хватало импульса для движения.

Так я и стояла, пока небо не изменило свой цвет. Затем я сунула руку в карман и что-то достала.

Маленький подарочный пакет. Внутри был флакончик с ароматическим маслом, который я хотела подарить сестре на её день рождения.

Я открыла его.

Сразу же вокруг начал распространяться лёгкий запах мяты. Ко мне вернулась чувствительность, достаточная, чтобы я почувствовала дискомфорт в мокрой и грязной школьной форме.

Вдруг я осознала, что держу в руках «шкатулку».

Это была прекрасная полупрозрачная коробочка кубической формы. Она выглядела невероятно хрупкой, словно была сделана из тончайшего стекла.

Я тут же интуитивно поняла.

Этот предмет способен исполнить моё «желание». У меня есть шанс воплотить в жизнь любое «желание».

Нет нужды говорить, что я могла пожелать лишь одно.

Я назвала «шкатулку» «Блаженством».

Однако в итоге оно получилось «Ущербным».

***

Бам-бам!

Я просыпаюсь от звука, будто кто-то колотит в стену.

– …Мм…

Я протираю глаза. Мне, кажется, снился какой-то ностальгический сон, но я забыла его сразу же, как только проснулась.

Аромат мяты заполняет мою комнату; именно он подстёгивает моё тело и душу, хотя я давно уже достигла своего предела.

– Ну, пора идти.

Я встаю, чтобы отправиться на поиски новой «шкатулки». Найду я её или нет – всё равно я должна выполнить свою миссию «сделать всех в мире счастливыми», хоть и забыла о собственном прошлом.

Это единственное, что придаёт смысл моему существованию.

Я успеваю сделать всего несколько шагов, когда меня начинает шатать. Мои худые ноги держали меня долго, очень долго – дольше, чем целую человеческую жизнь, – но останавливаться мне нельзя. Да и незачем.

Я посвятила свою жизнь другим. Никто не смеет меня остановить.

Бам-бам!

Ах… этот стук действует мне на нервы.

↑ 119 – телефон службы спасения в Японии.