Разве быть порочной девочкой не лучше? Том 1 Глава 210.2 Специальная побочная история. Филаф Монтес (1)

Филаф так сильно стиснул стеклянный бокал, что пальцы побелели, и влил в себя глотку жгучего спиртного.

То вдруг заливался хохотом, то с лицом, пылающим от бешенства, молотил по столу, будто намереваясь его разломать.

«Отвратительное зрелище».

Безродный выродок из дома Монтес напивался и бушевал в единственном развлекательном квартале района — это было обычным делом, но именно в тот день, когда он узнал о свадьбе Деборы, он особенно разошелся.

— Что?.. Дебора Сеймур выходит замуж?..

Филаф, влачивший жалкое бытие на окраинах земель Монтес подобно ожившему мертвецу, некоторое время неподвижно пялился в никуда, а потом принялся швырять все, что под руку подвернется.

Знакомое до дрожи ощущение унижения и поражения снова навалилось на него с головой.

За все время в этой проклятой глуши не было ни секунды, когда он не чувствовал себя отвратительно, но весть о свадьбе довела это до апогея.

— Ложь!! — внезапно заорал он в припадке и вцепился в информатора за лацканы. — Это же ложь?! 

— Н-нет! Я бы никогда не осмелился вам лгать…

— Заткнись! Это ложь.

Он упорно отрицал действительность. Отрицал ссылку из столицы, отрицал, что подверг Дебору смертельной угрозе, пытаясь ее похитить. В его душе бурлили только глубокая обида и ярость.

— Мне велят ютиться в этой собачьей норе?

Сам факт пребывания в этом гадком захолустье был для Филафа невыносимой, немыслимой правдой.

Эти деревенские вызывали рвоту одним своим видом, пища была пресной и безвкусной, а двухэтажный деревянный домишко, построенный неизвестно когда, оказался худшим из всех, что он видел.

И все-таки поначалу, сразу после изгнания, он изо всех сил подавлял гнев и вел себя тихо. Перед отъездом из столицы отец бесился так, что вот-вот вычеркнет его из рода Монтес.

— Старик Рос, сколько еще мне гнить в этой дыре? Я даже не прошу в столицу! Передай отцу, что буду сидеть тихо в районе Торсо.

Для справки: район Торсо — самое живое и развитое место во владениях Монтес.

— Если молодой господин потерпит, укрепляя дух и занимаясь самосовершенствованием, герцог обязательно даст шанс…

— Заткнись! Какой шанс?! Отец запихнул меня в эту паршивую дыру, чтоб я тут сдох медленно!

Филаф окончательно слетел с катушек в тот день, когда узнал, что Исидор прославился на поминальной церемонии, сражаясь с высокоуровневыми монстрами.

Исидор — этот подонок, которому повезло, что отец откинулся рано, и он уже герцог Висконти, — творил геройства и рвал вперед, пока Филаф тлел в этой вонище.

Филаф даже перестал притворяться раскаявшимся и начал шататься по увеселительным кварталам окраин, заливаясь в стельку.

— Вообще-то на том празднике… это я… по просьбе наследного принца собирался вызвать старшего духа, но этот ублюдок Исидор украл все мои лавры…

Иногда он, вусмерть пьяный, бессвязно жаловался сидящей рядом девке, а иногда, когда ярость зашкаливала, накидывался на подчиненных и слуг, мучая их придирками.

Он и так не умел держать гнев в узде, но как только из столицы приходили свежие вести, становился еще злее.

— Дебора — воплощение Святой? Та самая психопатка из Сеймуров?!

— Кх!

Филаф грубо вцепился в горло вассала, ляпнувшего эту глупость.

— Сука. Даже если я торчу в этой глуши как слепое чучело, как ты смеешь нести такую бредятину? У Деборы сроду не было святой силы! Эта бесполезная девчонка из Сеймуров даже ману не чует! Как она могла одолеть Великого Демона?!

— Кх… ккх…

— Ты меня за дурака держишь и поэтому врешь?! Так ведь?!

— Это правда… кх!

— Ложь, да? Скажи, что ложь!

— Кха! Кха! Л-ложь! Я... я во всем виноват!

Он вытряс из него нужные слова угрозами, но слухи о подвиге Деборы против Великого Демона уже слишком расползлись, чтобы их отмахнуться как от байек.

— Мой племянник в столице своими глазами видел сияние от принцессы Деборы. Говорит, свет был таким ослепительным и мощным, что окутал весь район Хорун!

— Когда вылез Великий Демон, ни один человек не пострадал и не погиб.

— Я тоже должен был узреть этот свет!

— Жаль, конечно, но жить в эпоху воплощения Святой — уже огромное благословение.

Даже в дальних окраинах, куда ни глянь, звучали хвалы Деборе; более того, даже шулеры в притонах бормотали молитвы Святой Деборе, прежде чем открыть карты.

— Слухи любят приукрашивать, но это уже не преувеличение, а полная чушь. Чушь! Все они одурачены Деборой, этой ненормальной!..

Та Дебора, у которой раньше не было ни фига, — Святая, а Миа с ее мощной святой силой оказалась подделкой.

Филафу, проглядевшему настоящую Святую под носом и написавшему рекомендательное письмо Мие в академию, было невыносимо принять эту реальность.