Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла) Том 43 Глава 60 Финал, «Reweave»

Перевод и редактура: Винсент, mentalrebel. Помощь: Hector Witcher.

Фредерику охватывало странное беспокойство от вида слуг, снующих по усадьбе Бариэль.

— Я-то привыкла быть гостьей, когда ходила с Господином, но… здесь в доме всё чувствуется иначе, — пробормотала она. В её изумрудных глазах отражалась суматоха, царившая в поместье.

Движения слуг были точными и скоординированными; сразу понятно — здесь работают отличные специалисты. Даже получив трагическую новость, принесённую ею вместе с спутниками, они не растерялись, а продолжили выполнять свои задачи. Уже одно это вызывало восхищение.

— Похоже, госпожу Присциллу и правда все здесь любили.

Сама новость была страшной: владелица усадьбы, их госпожа Присцилла Бариэль, нашла смерть в Империи Волакия.

— …

Фредерика чуть опустила взгляд и, глядя с балкона на сад, глубоко вздохнула.

Из-за своего статуса она отлично понимала эти эмоции. Самой ей не раз доводилось провожать Розвааля, Эмилию и остальных, оставаясь стеречь дом и лишь молясь об их безопасном возвращении. Какой же это должен быть devastating удар, когда узнаёшь, что молитвы остались без ответа?

Многие слуги сейчас горевали, а кое-кто даже не прятал слёз. Тот факт, что никто не оставил пост после известия о кончине, лишь подчёркивал силу их привязанности к Присцилле… но не только в этом дело.

— Стойкость господина Шульта их тронула.

Именно это особенно поразило Фредерику. Молодой слуга, который поехал в Империю с Присциллой, взвалил на себя тяжёлую ношу — сообщить о её смерти и передать последнюю волю, — и справился с этим достойно. Хрупкий, похожий на беспомощного зверька Шульт не переложил ответственность на Розвааля или Фредерику. Он сам произнёс необходимые слова своими губами.

Решение слуг остаться было, без сомнения, результатом не только верности Присцилле, но и доверия к Шульту. Фредерика, хоть и оставалась здесь чужой, с трудом сдерживала слёзы, поскольку разделяла их переживания.

На балкон небрежно взмахнув рукой вошёл высокий мужчина.

— Ох, вот ты где, Фредерика. А я тебя повсюду искал-а-ал, — произнёс появившийся Розвааль L. Мейзерс.

— Господин… — Фредерика мгновенно присела в реверансе. — Извините, что заставила вас меня искать. Вам нужно что-то от меня?

— Это едва ли назовёшь делом, — ответил он с тонкой улыбкой, прикрыв синий глаз. — Главные приготовления закончены, и я просто захотел немного поговорить с тобо-о-й.

— Приготовления?

— Именно, самые главные. — Он встал у перил возле Фредерики. — Земли здесь весьма интересные. На юге у меня мало связей. У покойного супруга госпожи Присциллы, лорда Лейпа Бариэля, слава была не очень-то хо-о-рошая.

— Услышь он это от вас, Господин, точно остался бы очень недоволен.

— Ого, какая строгость. Неужели Петра плохо на тебя влияет, и ты тоже начинаешь меня уважать ме-е-ньше? Или… — Розвааль наклонил голову, пристально глядя на горничную. — Тебе не нравится мой план насчёт Шульта?

— Я не думаю, что действия Господина неверны… Я осознаю, что это для Королевских Выборов… и в итоге для госпожи Эмилии и всего нашего Лагеря.

— В теории верно, но сердцу такое принять нелегко-о-о, правда?

Розвааль всё прекрасно осознавал и всё равно озвучивал это — его вредный нрав не исправить. Эмилия наверняка назвала бы это его шалостью, за которую его следует отругать.

— Учитывая наши отношения, Господин, мне сложно поступить так, как госпожа Эмилия…

Будь здесь Эмилия или Петра, они бы высказались прямо; будь Рам — выбрала бы свой метод. Но, предвидя такое, он подгадал момент, когда осталась лишь Фредерика. А она, даже забыв о неоплатном долге, слишком хорошо знала: как бы цинично Розвааль ни казался, он трудится на пользу Лагеря.

Главная задача, сплачивающая Лагерь, — триумф в Королевских Выборах. В этой борьбе они сильно отстали из-за событий в Империи Волакия. Эмилия и без того начала позже всех. Чтобы догнать, нельзя ограничиваться честными приёмами… Поэтому Розвааль хладнокровно ткал интриги, пытаясь заполучить земли Бариэль, лишившиеся опоры.

— После кончины госпожи Присциллы, — продолжил Розвааль, — до назначения нового лорда здесь поставят временного правителя. К счастью, я могу предложить кандидата из своих, а для контакта взять одну из «Мейер» — копий госпожи Рюдзу.

— Вовлекать детей Бабушки в такое… не рановато ли?

— Говорят, любимых отпрысков надо посылать в пу-у-тешествия. Если вечно держать в золотой клетке, они не научатся летать. Я полностью согла-а-сен.

Наблюдая, как Розвааль тщательно расставляет фигуры в своих планах, Фредерика всерьёз размышляла: а права ли Эмилия? Может, он не маскируется под злодея, а и правда им является? Похоже, именно из-за идеальной игры этой роли соратники до сих пор не могут ему довериться.

— Господин, пожалуйста, будьте хоть немного помягче… — она уже было хотела добавить, что подобная тактика способна посеять семена недоверия и ранить душу Шульта, но внезапно…

— Б-б-б-беда! — раздался снизу отчаянный вопль. — Настоящая беда, да! Маркграф, где вы?!

— Это господин Шульт? — изумлённо поинтересовалась Фредерика.

Розвааль в удивлении вскинул бровь, явно не предвидя такого развития событий. Взгляд его устремился вниз, к мальчику, выскочившему в сад:

— Шульт?

Услышав зов, Шульт распахнул круглые глаза и запрокинул голову:

— Маркграф! Скорее спускайтесь, да! Здесь человек, с кем вам надо увидеться, и слова, которые вы обязаны услышать, да!

△▼△▼△▼△

— То, что предстало перед вами сейчас, и есть последняя воля усопшей Госпожи, — объявила рыжеволосая горничная по имени Яэ Тэндзэн, открыв суть запечатанного послания.

Розвааль замер, уставившись широко раскрытыми глазами.

— …

Редко доводилось видеть, чтобы Господин столь откровенно проявлял шок, но его реакция вполне оправданна. Фредерика и все остальные были не менее поражены… А больше всего потрясён тот, чьё имя красовалось в сердце завещания — Шульт.

В послании значилось: «Нынешняя глава дома Бариэль, Присцилла Бариэль, назначает своего законного преемника. Шульт отныне получает имя Шульт Бариэль и принимается в дом Бариэль как полный сын и наследник».

— Госпожа Присцилла… меня?.. — Шульт моргал, не веря своим глазам, не понимая, явь это или сон.

Вдруг на плечи его опустились ладони. Яэ улыбнулась и прижалась щекой к щеке мальчика:

— Чего ты так поражаешься? Все знали, как Госпожа любила Шульта, так что это было предсказуемо. Хотя, наверное, она планировала сохранить тайну до завершения Королевских Выборов.

— Госпожа Яэ… Давно ли вы об этом знали? — выдохнул ошеломлённый мальчик. — Ведь вы покинули поместье много месяцев назад…

— Узнала я перед самым отъездом Госпожи и Шульта в Империю, — невозмутимо ответила она. — Именно тогда письмо и подготовили.

В глазах Шульта набухли крупные слёзы.

Оказывается, Яэ прежде служила здесь горничной. Узнав об уходе Присциллы из жизни во время отпуска, она тут же примчалась обратно. Видимо, Присцилла питала к ней огромное доверие, раз поручила охранять это письмо.

И этот факт полностью рушил замыслы Розвааля.

— Но, учитывая интересы господина Шульта, быть может, так даже к лучшему…

— Фредерика?..

— Пусть это противоречит вашим планам, Господин, но… это защитит сердце господина Шульта. — Фредерика вздохнула с неподдельным восхищением. — Она была истинно великой женщиной.

Хоть Присцилла и соперничала с Эмилией, Фредерика не могла отрицать грандиозности её натуры.

— Так перевернуть все карты Господина… Без сомнений, она была достойнейшей противницей для госпожи Эмилии.

△▼△▼△▼△

— …

Яэ вновь склонила взор к письму, обнимая сзади дрожащего Шульта, и тихо выдохнула. Она вернулась в поместье Бариэль с единственной целью: помочь Алу.

— Сигнала не поступило, значит, план в Башне сорвался, да…

Когда Ал отправился в Сторожевую Башню Плеяд, Яэ должна была встретить его в соседнем городке. Но в срок сигнал не пришёл. Решив, что замысел провалился, она направилась прямиком в владения Бариэль.

— Вернуться в поместье с высоко поднятой головой… Впервые после того, как господин Ал помешал мне убить Госпожу.

Правда, она и раньше тайком наведывалась сюда, чтобы поддерживать связь с Алом. Письмо, служившее предлогом, она обнаружила как раз на чердаке во время одной такой вылазки.

Шульту и этому коварному аристократу Розваалю она наврала, будто письмо ей лично доверили.

— А на деле я лишь подсмотрела, как Госпожа убирает его в тайный сейф.

Поскольку сейф был спрятан, о завещании никто иной не ведал. Раскрыв его тайник, Яэ обрела доверие как «хранительница секрета». Использовать покойную Присциллу было чуточку неловко, но…

— Но… Госпожа, вы ведь знали, что я наблюдаю?

Для Яэ это оставалось загадкой. Доверяла ли Присцилла, проницательно видящая людей насквозь, что там не было Яэ?..

«Используй письмо с умом… И заодно спаси Шульта», — возможно, с таким умыслом Присцилла и спрятала послание там, где его могла отыскать лишь Яэ.

«Так и поступлю, Госпожа, — мысленно пообещала ей Яэ. — Ведь мне нужно ждать господина Ала».

Он не дал сигнал, значит, угодил в переделку. Но Ал не погибнет. Он — неубиваемое чудовище. Именно за этим Яэ следует за ним… чтобы узреть, как он добьётся цели и наконец исчезнет. Ради этого она должна увести Шульта от Лагеря Эмилии, замешанного в трагедии.

— Шульт, давай исполним волю Госпожи. Всё наладится. Я вернусь в особняк и буду тебе помогать.

— Госпожа Яэ… Да. Да! Мы сделаем то, чего хотела госпожа Присцилла, да!

Взглянув на Шульта — ныне Шульта Бариэля, — Яэ ласково улыбнулась. Прочие слуги растроганно смахивали слёзы. Только Маркграф, чьи расчёты рухнули, казался озадаченным.

«Ха. Пусть и после смерти, она обставила чьи-то козни».

— Я буду стараться, да! — Шульт покраснел от рвения. — Чтобы, когда господин Ал и господин Хейнкель вернутся, я смог продемонстрировать им, каким стал!

Яэ заколебалась. Она тоже ждала Ала. А вот с Хейнкелем…

— Господину Хейнкелю, боюсь, будет непросто вернуться…

△▼△▼△▼△

Короткий полёт закончился жёстким ударом о землю.

— Гха-а!.. — сдавленно выдохнул Хейнкель. Помычав, он постепенно освободился от верёвок. Как только путы ослабели, он с горечью сплюнул: — Твою мать!..

Девчонка по имени Яэ связала Хейнкеля и бросила в лесной хижине, представившись помощницей Альдебарана.

Она заманила его обещанием Драконьей Крови за помощь Альдебаранy. А когда тот не вышел на связь, объявила: «План сорвался», избила Хейнкеля, связала и скрылась.

— Едва он не связался… Полное издевательство…

Хейнкель не заслуживал такого. Присцилла погибла. Эмилия отвергла. Рука Альдебарана, протянутая ему, была отдёрнута, и он скатился в пропасть. В итоге — тот же тупик, что и перед Королевскими Выборами.

— Но всё равно…

…сдаться он не мог.

— Блядь!..

Шатаясь, Хейнкель встал, утер кровь и побрёл вперёд. Цели не было. Но стоять на месте он не мог… Ведь Хейнкель Астрея — муж и отец.

Он плёлся медленно, волоча ноги.

— Ждите, Луанна, Райнхард. Я… я… — бормотал Хейнкель, вцепившись в ржавую, истрёпанную молитву.

△▼△▼△▼△

— Всё вышло как-то скомканно… — Субару поклонился полурослику. — Извини, Эццо.

— Ничего страшного, — отмахнулся тот. — Мы в курсе, что ситуация изменилась.

Они стояли на пятом этаже Сторожевой Башни Плеяд. Субару — вернее, вся компания — снова собрались в дорогу, едва разобрав вещи… Всего полсуток в Башне, и на рассвете — отъезд.

— Братик, ты вечно в какой-то спешке. Нельзя ли разок уехать из Башни без суеты?

— Не говори. В прошлый раз нас закинуло в Империю, теперь — сразу обратно.

— Это не вина Субару! Всё из-за Ала… Ала-дурака.

Этот грустный разговор вели девушки. Каждая размышляла о произошедшем и о том, кто виноват в этой суматохе.

— Эй, Босс! Вещи в драконьей повозке упакованы. Можем трогаться! — Заглянул внутрь Гарфиэль, занимавшийся погрузкой: — У тебя, Босс, рожа кислая, как «заусенец Раураджи». Понимаю, что переживаешь, но…

— Ага, — буркнул Субару, — вижу, ты хочешь поднять настроение, но сравнение не прошло. Заусенец? Раураджи?

— В общем! Прошлое не воротишь. Думай, что дальше! Великий Я во всём поможет! — Гарфиэль сильно шлёпнул Субару по плечу. Удар чуть не расколол кости, но на душе полегчало.

— Я всё разузнаю как следует… Пойму, какой груз взвалил на себя. — Субару коснулся груди, где болталась магическая сфера. В такой же были заключены Субару и Беатрис, пока Ал сражался.

Внутри сферы царила тьма, сознание то меркло, то вспыхивало, будто в материнской утробе. Беатрис ломала заклинание, а Субару через Кор Леонис чувствовал друзей и их эмоции. Он уловил непреклонную волю Петры и взорвавшиеся чувства Рем. Благодаря этому он твёрдо решил об отъезде.

Цель поездки в Башню касалась Ала, и раз это оказался предлог, задерживаться не имело смысла. Но была и иная причина:

— Архиепископ Греха Чревоугодия может вернуть всех, кого поглотил, да? — спросила Петра.

— Верно, — подтвердил юноша. — У него все Воспоминания и Имена… включая Рем.

Рем, мастерски орудовавшая моргенштерном в бою, вернула себе себя. Это явно связано с Чревоугодием. С такой уверенностью и пленённым Архиепископом пора было выудить всю правду.

— Вперед, в столицу! Разберёмся с Чревоугодием и вытрясем всё! Плюс, похоже, я не могу просто игнорировать судьбу Королевства и этого мира, — упрекнул себя Субару, сжимая сферу, где внутри томился Ал.

Беатрис сжала его руку, Гарфиэль почесал клык, Мейли пожала плечами… Петра улыбнулась.

Ради Альдебарана, прозвавшегося «Звездой-Последователем Плеяд», Нацуки Субару двинется в столицу. Он раскроет истину.

— Ну, госпожа судьба, покажи, что припасла на этот раз!

Нацуки Субару, взяв на себя ношу эмоций, пошёл ва-банк.

△▼△▼△▼△

Пока Нацуки Субару провозглашал своё решение, далеко в стороне, в той самой Королевской Столице Лугуники, куда он держал путь, разворачивалось нечто необычное: ранним утром, когда жители столицы в большинстве своём ещё спали, Королевский Замок, обычно окутанный тишиной, наполнился странной атмосферой. Эпицентр этого напряжения зиждился в самом сердце замка — в Тронном зале, который после гибели королевского рода и без короля запирали наглухо, разве что на ключевые церемонии. Но в это утро двери зала распахнулись настежь. Тут собрались опоры Королевства — члены Совета Мудрецов, вассалы, удостоенные доверия покойного короля, и рыцари, от которых веяло почти осязаемым напряжением. Все они взвалили на себя непосильный груз руководства страной без монарха.

Хоть час был ранний, никто не замешкался, и на лицах не мелькало ни следа дремоты или пренебрежения. Их внимание весило столько же, сколько и само Королевство…

А посреди Тронного зала, на алом ковре, покрывавшем мраморный пол, на одном колене замерла девушка в одежде индигового цвета. Руки сложены в молитвенном жесте, голова склонена. Её осанка была столь идеальна, что вояки невольно припоминали строевые стойки, а бюрократы — дворцовый этикет, и все они с благоговением вздыхали.

Лишь одной этой молитвенной позой она пригибала к земле всех вокруг.

— Хм-м. Не соблаговолите ли поднять лицо? — произнёс спокойным, взвешенным тоном единственный, кто устоял перед чарами мгновения. Владелец этого голоса был из тех, кто принимал коленопреклонённую девушку — вернее, он их олицетворял.

Миклотов Макмахон. Ключевой деятель в Совете Мудрецов, что правил страной без короля. Даже на этом срочном сборище его слово значило больше всего. Этот мудрец славился острым умом и верностью Королевству. Покойный король как-то в шутку молвил: «Если король умрёт, Лугуника выстоит, но если Миклотов — Королевство рухнет». Из-за его мягких черт и речи многие ошибались в нём, но в Лугунике не сыскать друга вернее и foe страшнее. Миклотов десятилетиями подтверждал эту славу.

— Да… — отозвалась женщина и плавно вскинула голову. Когда её веки раскрылись, Миклотов, поймав её взгляд, тихо ахнул. И не он один: Бордо Зелгеф из Совета Мудрецов, Маркос Гилдарк, глава Королевской Гвардии, за военных, Риккерт Хоффман за чиновников — все в Тронном зале отреагировали тотчас.

В этой женщине таилась какая-то магия, цеплявшая взоры. Но не только в том дело… а в её облик: длинные, сияющие золотистые волосы и алые глаза, полные несгибаемой решимости. Это выходило за рамки простой красы; эти черты значили многое для всех здесь — для всего Королевства Лугуника. И вот тогда…

— Прежде всего, благодарю за то, что приняли меня так внезапно. Учитывая наши позиции, это наверняка было непросто, — произнесла она ровно, без излишнего самоуничижения, но помня о статусе. Она обвела взглядом мудрецов и вельмож, оставаясь на одном колене.

Присутствующие, уняв первое изумление, дали Миклотову вести беседу, и старец, поглаживая длинную бороду, вздохнул: «Хм-м», а потом отозвался:

— Ну и ну, вы говорите довольно прямо. Что ж, лесть здесь ни к чему. Ваши слова — правда.

— Рада, что вы цените прямоту. Гора с плеч. Я всего лишь неопытная юница и боялась, что язык заплетётся перед столь высокими господами.

— Хм-м, для той, кто так говорит, вы держитесь весьма уверенно. Похоже, вы привыкли к всеобщему вниманию. Думаю… многие это заметили.

— Пожалуй. Отрицать не стану.

Между ними зияла пропасть лет — словно дед с внучкой, но беседа лилась гладко, без намёков и выжиданий. Осознав это, оба чуть улыбнулись.

— Не смею отнимать у вас драгоценное время в такой ранний час. Позвольте сразу… перейти к делу.

— Хм-м, полагаю, так будет лучше всего. В моем возрасте ранний подъем не в тягость, но откладывание важных разговоров утомляет… Особенно, когда речь идет о послании от Церкви Божественного Дракона, которая всегда держалась в стороне от дворца.

— …

Атмосфера в зале на миг натянулась. Миклотов нарочно назвал организацию — Церковь Божественного Дракона. Как видно из имени, это была религиозная община, чтящая Божественного Дракона Волканику, верующая в его защиту и заветы. Королевство Лугуника, зовущее себя «Королевством, Дружественным Дракону», связано с Драконами особо. Почти каждый подданный чтит Божественного Дракона. Чтобы это не подтачивало основы государства, Церковь не лезла в дворцовые дела, а дворец — в веру. Такое было негласное правило. Потому-то монахиня Церкви Божественного Дракона в Тронном зале перед Советом Мудрецов — это было невиданным. Но…

— Это того стоит.

Женщина осознавала необычность положения, однако настаивала, что повод весомый настолько, чтобы пренебречь традиционными запретами.

Её твёрдость убедила Миклотова и прочих в том, что стоит прислушаться. Подчиняясь безмолвному знаку мудрецов, она наконец раскрыла суть своего прихода:

— Последние несчастья Королевства сильно встревожили последователей Церкви Божественного Дракона. Мы сторонились государственных дел и Королевских Выборов по негласному соглашению, но трагедия в Городе Водных Врат вынудила нас вмешаться.

— Город Водных Врат… Вы имеете в виду Пристеллу и Культ Ведьмы. Мы тоже оплакиваем погибших, но разве Церковь Божественного Дракона собралась предъявлять претензии кандидатам, оказавшимся там?

— Если бы дело было в этом, то зачем нестись сюда, нарушая договор, и уверять, что беседа того стоит. Это… выглядело бы нелепо. — Она чуть не вернулась к привычному тону, выдав свою юность, но быстро исправилась, кашлянув, чтобы замять оплошность. — Короче, к кандидатам претензий нет. Хоть к паре личностей вопросы и есть, но это моё личное суждение, а не воля Церкви.

— Если не позиция Церкви, то это мнение верного подданного Королевства. Мы бы рады его услышать, но… хм, сбились с курса.

— Точно. Запомню, что с господином Миклотовым можно откровенно поговорить, но вернёмся к сути… Мы желаем обсудить не кару виновным, а поддержку жертвам.

— Говорите.

— У пострадавших от Культа Ведьмы в Пристелле… как известно, выявлены странные признаки. Церковь Божественного Дракона способна предложить метод их излечения.

— !

Вмиг по Тронному залу прокатился ропот. Однако женщина в центре этого переполоха держалась прямо, встречаясь взглядом с мудрецами. В её очах не дрогнуло ни сомнения — сплошная решимость.

— Хм-м, — оборвал Миклотов гомон простым звуком. Даже он, вершина мудрости, не сумел утаить изумление. Лёгким движением перебирая бороду, он молвил: — Если это и впрямь так, то новости лучше не бывает. Но явиться с таким в Замок…

— Если мы взялись бы за дело самостоятельно, никому бы это не по нраву. К тому же…

— Не угодило бы это не только нам, но и Культу Ведьмы, думаю.

Женщина одобрительно кивнула. Устранение вреда от Культа Ведьмы стало бы тяжёлым ударом для самих культистов. Потому-то Церкви требуется…

— …твёрдая опора Королевства — которой не хватало из-за разрыва Церкви и политики, — подытожил Миклотов.

— Верно, именно так. Нам крайне нужна ваша поддержка. Это воля всей Церкви Божественного Дракона… И чтобы склонить вас к согласию, у меня есть предложение.

— Хм, предложение? Какое?

— Сперва продемонстрируем. Убедим на практике, что наше лечение работает, — произнесла она, коснувшись груди рукой, отчего Миклотов вскинул бровь.

Идеальный подход. Без болтовни, чистые доказательства. Только вот доставить пострадавших из Пристеллы в столицу быстро…

— Вы знаете одного такого здесь, в столице. Пусть он будет первым.

— Разрешаю вести переговоры… Командир Маркос.

— Да! — прогремел в ответ громада в латах — Маркос, глава Королевской Гвардии. Он шагнул вперёд и отсалютовал Совету.

— Сопроводите её, — распорядился Миклотов. — Это вопрос государственной важности. Действуйте осмотрительно.

— Есть… — отозвался Маркос и повернулся к женщине: — Я сам вас провожу.

— Да, важная шишка… в смысле, влиятельный человек. Прошу, опекайте меня. — Женщина поклонилась, и её черты чуть потеплели. Похоже, беседа сложилась по её замыслам.

И вот Миклотов, зная, что вопрос прозвучит внезапно, спросил то, что занимало умы даже больше, чем связь гостьи с Церковью.

— Извините за нахальство… но не назовёте ли своё имя?

△▼△▼△▼△

— Я монахиня. Меня направила Церковь Божественного Дракона, — отрекомендовалась девица, доставленная самим Маркосом.

Феррис не скрыл растерянности, разглядывая её.

Ранее он с Вильгельмом задержался в столице, дабы ходатайствовать о допуске в экспедицию к Сторожевой Башне Плеяд. Они рассчитывали на прозрения всезнающего Мудреца ради спасения изнывающей Круш. Разумеется, письмо от Эмилии и команды, вернувшихся из Башни, уже пришло, и они ведали, что Мудрец с его секретами не оправдал чаяний. Однако это всё равно сулило больше перспектив, нежели томительное создание свежих целительных чар.

— Честно говоря, это полная ерунда. Сколько ни совершенствуй целительную магию, она лишь меня от смерти бережёт. А госпоже Круш нисколько не помогает.

Погружённые в отчаянии изыскания «Синего» взвинтили целительство Лугуники на новые высоты за считанные дни, но для Ферриса это было пустым — он не мог исцелить того, кого жаждал спасти превыше всего. Эта правда ввергала его в мрак.

Он возлагал надежды на прозрения Башни, и вот…

— Спасти госпожу Круш?.. Церковь Божественного Дракона? В-вы не шутите? — пролепетал Феррис дрожащим голосом.

— Вера не обманывает, и мне не по душе терзать потерянные души, — отозвалась монахиня, указывая на Маркоса. — Коли не веришь словам моим, поверь же своему командиру.

— Командир! — выкрикнул Феррис. Тот, сохраняя каменное выражение лица, кивнул:

— Известно, что Церковь Божественного Дракона владеет секретными техниками и магией. Господин Миклотов вместе с Советом Мудрецов решили, что этому можно довериться.

— Н-но вдруг с госпожой Круш опять произойдёт что-то ужасное…

— «Камень Куэйна одному не поднять», — тихо молвила монахиня.

— ?!..

Феррис замер, едва услышав эти слова, и в его глазах навернулись слёзы. Монахиня нежно коснулась его руки и, палец за пальцем, раскрыла сжатый кулак.

Феррис не сопротивлялся и внезапно разглядел её великолепные золотистые волосы и серьёзные алые глаза, полные решимости. Это открытие лишь усилило смятение в его мыслях. Он не мог постичь, что это значит…

— Прошу тебя, — умоляюще произнесла она, — разреши мне помочь человеку, дорогому твоему сердцу. Церковь всегда стремится к счастью подданных Королевства. Никаких исключений, какими бы ни были их убеждения.

— К-кто… кто ты такая?

— …

Она на миг затаила дыхание. Но колебание быстро исчезло с её лица, и, не выпуская его ладони, девушка ответила:

— Фьоре. Меня так зовут.

Дочь брата короля, похищенная из замка пятнадцать лет назад. Эта монахиня с золотыми волосами и алыми глазами назвалась именем той самой исчезнувшей девушки.

Послесловие Таппэя: