Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла) Том 44 Глава 0.5 Пролог, «Роковая ночь»

Перевод и редактура: Винс, mentalrebel.

В эту ночь участь множества людей была навсегда разрушена.

— А-А-А-А-А-А-А! — в тишине темной ночи вырвался пронзительный вопль. Этот рев невозможно было унять, будто он клял все на свете.

Мужчина корчился в судорогах, изо рта текла пена, по лицу лились кровавые слезы, тело разрывалось, кости ломались и крошились, вены полыхали огнем — душу без пощады раздирали заживо на части.

Он согрешил. Грех его был непоправим.

Да плевать! Я каюсь от всего сердца и признаю вину. Только пусть кара окажется милосердной, как страшен мой проступок! Пусть в ней будет хоть капля смысла!

— А-А-А-А-А-А-А!

Пустота. В ладонях ничего не осталось. То, чего он уже никогда не коснется, выскользнуло из пальцев. Исчезло… нет, правда была куда страшнее. С ней невозможно смириться. Ведь оно внутри него — жалкого, ничтожного. Оно точно там.

— …

За ним, извивающимся в муках, рыдающим, скрежещущим зубами, следило крохотное «нечто»… Чушь! Это галлюцинация! Вина приняла облик ребенка.

Он ведь усыпил его. Пообещал, что ужасный сон позади. Сказал, что утро принесет свет и надежды. Гладил по рыжим волосам, пока тот не уснул… Значит, никто не смотрит. Но кошмар продолжался. Обещание светлого утра так и осталось пустыми словами.

Лучше бы умереть… но даже на такую милость надеяться — дерзость. Кошмар не кончился, надежды рухнули, обещание нарушено.

Он не имел права сдаваться. Во имя любимой семьи. Во имя их завтрашнего дня.

— А-А-А-А-А-А-А!

Зубы стиснуты до хруста, но он выдерживал страдания, терпел агонию. Казалось, мукам нет конца, оставалось лишь терпеть, терпеть и терпеть любой ценой.

— …

А то маленькое «нечто», что безмолвно взирало на него, — всего лишь воплощение его совести.

— Ха-а… ха-а… ха-а…

Огромные босые ноги шлепали по влажной земле. Гигант то и дело озирался назад с опаской.

Никто не гнался. И взяться неоткуда. Ведь именно тот, кто отдает приказы таким пешкам, и управлял всей этой ночью из тени. Но даже под угрозой смерти он не позволил бы себе расслабиться.

— Будь оно все проклято!.. — лицо исказилось, голос дрожал от злости. Он яростно вглядывался в полумрак.

В подземелье царила кромешная тьма. О этом проходе почти никто не ведал, патрулей здесь не было. Тайный лаз: узнай чужак — и конец всему. А кем стал он сам — тот, кто крадется по нему, будучи полным чужаком?

— Блядь, — зубы скрипнули, он еле сдержал удар кулаком по стене. Не из страха шума. Из-за ноши в руках.

Эта обуза бесила все больше, раздувая в душе глухую ярость…

— А-гу…

Гигант поймал взгляд той, кого нес на руках, и хмыкнул сдавленно.

Алые глаза. Отвратительные, проклятые, самые ненавистные в мире. В этой тьме они без труда нашли его лицо — зрачки сузились заметно.

Хотелось заорать в полный голос. Выдать и коридор, и себя, послушно идущего по чужому приказу. Пусть все рухнет!

Это убийственное, мучающее, отчаянное стремление…

— У-у…

…рассеялось мгновенно, когда крошечные ладошки потянулись вверх, неуклюже шлепнув по щеке, а губы растянулись в беззубой улыбке. Отчаяние, самоистязание, жажда хаоса — все обратилось в ерунду, в глупость.

— Как же вы меня бесите, людишки поганые.

Знали ли эти красные глаза о его мыслях или нет, но они ни разу не подводили.

Он мог в любой миг все бросить — оставить ношу, сдаться, покончить с этим. Но не сделал ничего, и ноги уже несли его к выходу. Наверху, за пределами подземелья, ждала бесконечная ночь и шанс разорвать клятву, отвергнуть туманное будущее.

— Если жалеть, то по полной.

Но и этот шанс он отверг начисто — ради своих застарелых принципов и жалких крох гордости.

— Не думайте, что клятвой меня приковали. Вы еще попляшете. Подождите… я истреблю весь ваш людской род и сброшу трупы в Великий Водопад.

С застарелой, кипящей ненавистью в груди гигант зашагал дальше, упрямо убеждая себя, что невинный взгляд той, кого он несет, — не повод останавливаться…

Такова была та ночь, когда участь многих была сломана навсегда.