Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла) Том 44 Глава 11 Почему сияет драконий жемчуг

Перевод и редактура: Винсент, mentalrebel. Помощь: Hector Witcher.

— Сакура, ну скажи, разве вы с Тигой со мной не жестоки? — поинтересовалась Фьоре. — Знай я заранее, чем все обернется, я бы… я бы ни за что!..

— Неужели ты полагала, что спасение кого-то Таинством завершится лишь твоим собственным спокойствием? — протянула Сакура.

— Я все равно бы спасла, даже зная наперед! Но одно — делать это нарочно, а совсем другое — вот так вот! Теперь у меня на душе полная тревога!

Фьоре отлично понимала, что всегда действует сначала, а размышляет потом. С глазами, полными слез, она уставилась на Сакуру, сидевшую напротив. Та, назвавшаяся ее старшей сестрой, лишь нахмурила брови:

— Но от тво-оих жалоб ничего не изменится, нам ведь тоже приходится нелегко. Субару, Беатрис, вы ведь меня понима-аете?

— Понятия не имею, почему ты вдруг втягиваешь сюда нас с Беако, но в общем-то все шло именно к этому, — отозвался Субару.

— И независимо от того, кто виноват, — добавила Беатрис, — кашу эту заварила как раз Фьоре, я думаю. По вашим стычкам это сразу ясно, право слово.

Юноша и его Дух печально покачали головами.

Что касается того, как все расселись: в гостиной на диванах напротив друг друга расположились хозяева и гости. С одной стороны — Эмилия, Отто и Фьоре, крепко вцепившаяся в руку Эмилии. Напротив — Сакура, а с ней Субару и Беатрис, пересевшие к ней. А вдоль стенок стояли Петра, бывшая здесь с самого начала, и Рем, проводившая Святую, отчего в гостиной стало еще теснее и многолюднее.

— Впрочем, основная часть шума исходит от Фьоре, — заметил Субару. — И почему мы вообще оказались на этой стороне? Какая-то странная компания собралась.

— Какой ужас! — наигранно всполошилась Фьоре и прижалась к полуэльфийке. — Эмилия, ты слышала? Субару хочет нас разлучить, двух лучших подруг! Может, он шпион Церкви?..

— Если здесь и водится шпион Церкви, то это как раз ты, я думаю, — вздохнула Беатрис.

Эмилия с нежной улыбкой погладила Святую:

— Не смотри так на Субару, Фьоре. Он очень добрый и вовсе не желает нам помешать. К тому же наши с тобой отношения совсем не такие, как с ним.

— Д-да, разумеется, — слушала Святая. — Полагаю, ты права… А кто тебе дороже, если не секрет?

— Э? Ну…

— Нет, подожди! Ничего не говори! — она зарылась лицом в книгу. — В писании сказано: «Испытания, ниспосланные Драконом, даруются от великой любви. Как золото очищается в пламени, так и душа, когда проходит через горнило страданий во имя любви, обретает сияние, достойное взора Дракона!»

Фьоре в этот момент напоминала не благочестивую последовательницу Церкви Божественного Дракона, а страуса, запихивающего голову в песок религиозных догм, чтобы избежать неприятной истины.

Поскольку Святая ее перебила, Субару так и не выяснил, насколько важен для Эмилии, и это его немного расстроило. Однако сейчас было не до этого.

— Итак, относительно нашего разговора… — Эмилия взглянула на Сакуру, игнорируя Фьоре, которая то бледнела, то краснела. — Фьоре ведь примет участие в Выборах, чтобы занять место Присциллы, верно?

Сакура слегка прищурила свои уже сонные глаза:

— Скажем та-ак: ее смерть — один из по-оводов, безусловно. Иначе возникли бы противоречия с текстом драконьей Скрижа-али.

— Согласно пророчеству, кандидаток, то есть Жриц, должно быть пять, — сказал Отто. — А политика Церкви не позволяет нарушать это предписание.

— Но прошу-у вас, не думайте, что мы только и ждали случая, чтобы с восторгом ворваться в За-амок, — отозвалась Сакура. — Даже с учетом того, что после кончины Присциллы появилось лишнее место, Церковь планировала держаться в стороне.

— Но события пошли иначе. А всему виной… — Отто умолк, но все разом уставились на Фьоре — на ту самую искру, что разожгла этот пожар.

Святая, побелев, сглотнула под градом взглядов и вцепилась в Эмилию:

— Нет-нет, Эмилия! Я никогда не хотела быть твоим соперником! Это просто совпадение! И во-о-ообще! — Фьоре резко обернулась к Сакуре и выпалила, распахнув глаза: — У меня есть вопросы ко всем этим церковным секретикам! А все потому, что вы запирали меня взаперти, словно нежный цветок в оранжерее! Я, конечно, рада, что не пришлось учиться, как прочим детям, но чтобы из-за этого ссориться с Эмилией… Я тут ни при чем!

— Ну-ну, не плачь, Фьоре, — ласково произнесла Эмилия, поглаживая ее по голове. — Я ни капли не злюсь. И я никогда не видела в других кандидатках своих врагов.

— Э-Эмилия… — Буря под ее ласками начала стихать.

А Сакура прикрыла рот ладонью:

— Ого-о. Обычно после таких истерик она еще до-олго обижается, но у тебя, Эмилия, настоящий тала-ант! В чем твой секре-ет?

— Давайте без шуток про магию рук Эмилии-тан, от которой плавятся всякие Фьоре… — вмешался Субару. — Если по делу, зачем она все-таки явилась?

Судя по ее манере, это явно не объявление войны. Неужели она неслись через всю столицу лишь для того, чтобы поплакаться и оправдаться?

— Я от этого ничуть не удивлена, в самом деле, — фыркнула Беатрис.

— Я в принципе согласен, но так мы никуда не продвинемся…

— Подождите! — вмешалась Фьоре. — За кого вы меня принимаете? Конечно, я часто действую по первому импульсу, но сегодня всё иначе! У меня имеется план!

— План?

— Точно! Я не желаю принимать участие в Выборах. Однако мне нужно исполнить свой долг Святой и применить Таинство. Поэтому Эмилия укроет меня у себя, а я потихоньку стану спасать обитателей Пристеллы! Что скажете?!

— Это же сюжет для антагонистов из детских анимационных фильмов?

План, разумеется, полон дыр, сшитый грубыми нитками… впрочем, его суть — спасение людей, так что ничего преступного в нём нет. Но Сакура уже обнаружила её — значит, замысел рухнул, даже не стартовав.

— К тому же, если разойдутся слухи о похищении Святой, нам несдобровать, — заметил Субару.

— Сестрица Эмилия порой поступает аналогично, но гораздо опаснее, когда человек не осознаёт, что он — источник катастроф, — вздохнула Петра.

— Ой, выходит, мы с Эмилией так похожи?.. — просияла Фьоре.

— Радовать этому не стоит, как мне кажется, — оборвала её Беатрис. Даже Святой не позволили возразить.

В целом, Субару ощущал, что она чересчур беспечна по отношению к происходящему. Фьоре настойчиво стремилась свести всё к отказу от участия, однако…

— Статус претендентки на престол нельзя просто отшвырнуть. Правильно?

— Эмилия…

— Я ведь ежедневно усердно учусь. — Эмилия глядела на Фьоре с максимальной серьёзностью. — Теперь мне кажется, что я разбираюсь в делах Королевства гораздо лучше, чем прежде… и я знаю, насколько важен драконий жемчуг. С самого начала у меня имелась причина для участия в Выборах, но даже без неё мне бы не разрешили отказаться.

Ясно, что у кандидаток нет права на отказ. Вчера Субару беседовал об этом с Гарфиэлем и Петрой: Пакт с Драконом в этом Королевстве — непреложная истина. К тому же, Фельт тоже пыталась уклониться, но её заставили, взяв в заложники старика Рома.

Государство пойдёт на любые меры, чтобы возвести на трон Жрицу, указанную Скрижалью. И Эмилия старалась втолковать Фьоре, что её ожидает то же самое.

— Но… но я же этого не хотела!

— Верно, пожалуй, — в тоне полуэльфийки сквозила подлинно материнская нежность. — И если бы инсигния в твоих руках не засияла, мы бы не вели этот разговор. Но… драконий жемчуг вспыхнул. Тебя избрали. И ты лучше всех должна знать, что это означает.

— Уу… — Фьоре виновато поникла головой.

Она — монахиня Церкви Божественного Дракона. Фьоре с малых лет воспитывали в благоговении перед Драконом, и ей ли не понимать непоколебимость пророчеств Скрижали. Её прежние проделки были лишь способом уйти от реальности. Однако…

— Тогда… вот что: давай скрепим дружеский союз! — выдвинула Фьоре. — Я окажу тебе всяческую поддержку, чтобы ты взошла на трон! И тогда на Выборах…

— Огромное спасибо, но… я этого совсем не желаю, — твёрдо, но спокойно отвергла Эмилия.

От благородного звучания её голоса у Фьоре перехватило дыхание. Полуэльфийка сунула руку в карман, извлекла значок и раскрыла ладонь… и тут же яркое красное свечение драконьего жемчуга осветило гостиную в особняке.

— Как я уже отметила, у меня с самого начала была причина для участия в Выборах, — произнесла она так, чтобы слова запали в душу Фьоре.

Изначально Эмилия включилась в соревнование лишь для того, чтобы добыть Драконью Кровь из Замка и спасти замёрзший лес. Но дни шли, она знакомилась с новыми людьми, познавала мир, и её взгляд на Выборы менялся… однако та изначальная, заветная цель никуда не делась. И…

— У остальных аналогично. У Круш — свои цели, у Анастасии — свои, у Фельт — свои… у Присциллы… тоже свои… Все они вступили в эту схватку ради чего-то. Хотя нет, не совсем так.

— Не так? Что ты имеешь в виду? — растерялась Фьоре.

— Когда жемчуг загорается у кого-то, это даёт право на участие. У них есть желания, которые нельзя осуществить иным способом. И если так, то у тебя они тоже имеются, — Эмилия отважно, но ласково улыбнулась девушке.

— У меня… тоже?..

Фьоре собиралась стать кандидаткой лишь чтобы помогать подруге, но Эмилию не удовлетворял такой искусственный мотив. Она не признавала равной ту, кто борется за Лугунику с столь слабым стимулом.

— Прошу тебя очень, не отвергай сразу только из-за страха и новизны. Обдумай хорошенько. Отказаться от Выборов тебе не позволят. Но я не желаю, чтобы место Присциллы заняла та, кто относится к этому спустя рукава.

Это были мощные слова. Это была решимость. Это была просьба.

— …

Фьоре лишь моргала глазами в ответ на этот порыв искренней души. В наступившей паузе никто не осмеливался издать звук. Ни Субару, ни прочие не желали вмешиваться. Никто не хотел добавлять постороннего к решению, которое предстояло принять Фьоре.

— Возьми, — первой прервала молчание Эмилия, оказавшаяся ближе всех к Фьоре.

Прищурив глаза, она протянула значок, и Фьоре машинально схватила его. Хоть и непроизвольно, но жемчуг на значке сияет не по расписанию.

— Если… если я всё же приму участие в Королевских выборах…

Жемчужина в ее ладони засияла с такой же силой, как и у Эмилии. Какую цель она обретет перед этой неумолимой судьбой? Взирая на сияние, совпадающее с цветом своих глаз, Фьоре торжественно объявила:

— Я хочу изменить связи между Королевством и Церковью. Чтобы в моменты нужды люди не медлили из-за этих глупых предрассудков. Ни в Замке, ни в Церкви.

— …

— Если стану королевой, создам страну, где никто не испугается протянуть руку помощи.

В ее словах ощущался порыв юной идеалистки, им недоставало глубины размышлений и деталей. Однако это было ее подлинное устремление — желание сломать преграды, в которых она, как монахиня Церкви Божественного Дракона, провела детство и которые всегда ее угнетали. И теперь никто в этой комнате не рискнул бы окрестить ее жалкой подставой или куклой, насильно втянутой в Выборы для галочки.

— Я же говорил, гнать всех незваных гостей взашей, — пробормотал Отто вполголоса. В домашней одежде, без своей обычной шляпы и плаща, он взъерошил седые волосы, размышляя о произошедшем.

Субару полностью разделял его чувства.

— Появилась серьезная соперница, — вздохнул парень.

— Это же абсурд — помогать противнику! — простонал Отто. — А хуже всего, что решение приняла наша глава!

— Не кипятись. Чем мощнее враг, тем сильнее растет Эмилия-тан.

— Если хотел подбодрить, выбрал бы слова получше!

— Даже мне Отто жалко в этот раз, правда, — заметила Беатрис, сощурясь. — Хотя…

Субару соглашался с ней. Оба они уставились на озаренных светом девушек. По чистой логике, Эмилия допустила вопиющую ошибку. Он уже представлял, как Розвааль в отчаянии валится на колени.

Но оно стоило того. Да, обрели грозного конкурента, зато…

— Я нипочем не уступлю Фьоре!

…Эмилия, будущая владычица, безусловно, приблизилась к трону еще на шаг.

△▼△▼△▼△

— С учетом всего сказанного, я с достоинством принимаю предложение о участии в Королевских Выборах, — провозгласила Фьоре, прижимая руку к груди, а другой демонстрируя ярко светящийся значок. В ее голосе звучала такая смелость и отвага, будто перед ней не существовало никаких препятствий.

События разворачивались в Королевском Замке. Но не в грандиозном тронном зале, куда их вечно тащили по пустякам, а в скромной комнате для переговоров. Помещении размером с класс в школе стоял круглый стол на двадцать персон. Обычно здесь собирались Совет Мудрецов и аристократия.

— Когда Выборы начались и тебя выставили из зала, мы все сюда перешли и продолжили обсуждение, — шепнула Эмилия.

— А, это когда Юлиус меня в пыль стер…

— Я даже не подозревала… — поразилась Эмилия. — Вы с Юлиусом тогда поссорились? Но ведь потом вы помирились? Сейчас вы такие близкие друзья.

— Насчет близких друзей поспорил бы, но если б не тот инцидент, мы с тобой не сблизились бы так, — усмехнулся Субару.

Ему не хотелось вдаваться в детали своего позора, запомнившегося людям — имя Юлиуса стерлось. К счастью, сегодня в зале полно свободных мест, и почти нет очевидцев того случая. Встреча проходила в полной секретности: от каждой стороны лишь минимум представителей. Из их Лагеря — только Эмилия, Субару и преданная Беатрис. Впрочем, один из редких гостей этой тайной сходки — старец с длинной бородой — как раз был свидетелем тех событий.

Взглянув на преображенную Фьоре, Миклотов МакМахон из Совета Мудрецов изрек:

— Хм. Ваш ответ определенно нас радует — нас, кто это и предложил… но позвольте уточнить: мы разрешили, но зачем на встрече госпожа Эмилия и господин Нацуки?

— Утром, перед визитом в Замок, мы все это обговорили. Эмилия — моя близкая подруга, Субару — ее рыцарь… По чести, стоило бы привести весь Лагерь Эмилии, ведь они помогли мне принять решение.

— Но если б вы это сделали, ни я, ни Церковь не смогли бы сохранить лицо, — виновато добавила Сакура, единственная спутница Святой от Церкви.

Фьоре раздраженно фыркнула, но Субару вынужден был согласиться с Сакурой: вваливаться толпой с чужого Лагеря на официоз было бы по меньшей мере дико.

Однако Миклотова, поглаживающего бороду, зацепило иное. Прищурив проницательные глаза, старец выдохнул свое «хм» и неторопливо молвил:

— Подруга, говорите? Госпожа Фьоре из Церкви Божественного Дракона и… госпожа Эмилия.

— Опять за свое? — нахмурился Субару, подаваясь вперед. — Типа: «Как же так, Эмилия — сереброволосая полуэльфийка, а Фьоре — монахиня Церкви Божественного Дракона»?

— Субару, погоди… — попыталась удержать его Эмилия.

Но из надежных союзников здесь только он и Беатрис. Значит, Субару должен говорить за всех. Как Первый Рыцарь, он обязан решительно противостоять любой кривде в адрес своей госпожи.

— Господин Миклотов, вам отлично известно все, что Эмилия совершила за эти полтора года, — произнес он. — И, обладая этими знаниями, я бы сильно желал, чтобы влиятельные персоны Королевства перестали оценивать ее сквозь призму суеверий. Пора уже оставить в прошлом «полуэльфийку».

— Сказать «забыть» — это чересчур неуважительно по отношению к простому народу, — искусный оратор Миклотов мягко, но уверенно обуздал пыл Субару. — Мы отлично понимаем, что у госпожи Эмилии с той Ведьмой ничего общего, кроме расы и внешности… но именно это обладает огромным весом. Вы и сами это осознаете.

— Угх…

Субару отступил назад. Ему, прибывшему из иного мира, было трудно полностью ощутить тот древний ужас перед Ведьмой, что глубоко укоренился в душах обитателей этого мира. И дело касалось не только Эмилии.

— Совсем естественно, что простой люд сильно удивится участию монахини Церкви Божественного Дракона в Выборах, — обратился старец к Фьоре. — Это противоречит множеству традиций. Для нас это решение далось с огромным трудом.

— Да, я это понимаю. Но…

— Хм. И какое же «но»?

— Но тогда зачем вы так упорно втянули меня в Выборы?

Вопрос Фьоре был абсолютно логичен. Из тона Миклотова следовало, что королевский двор не слишком обрадовался кандидатуре от Церкви.

— Я — монахиня и свято почитаю указы драконьей Скрижали, — продолжила Фьоре. — Но даже после кончины Присциллы Бариэль нельзя отрицать, что Выборы проходят с пятью Жрицами. Пророчество не нарушено, верно?

— Или текст Скрижали изменился? Хотите сказать, там появилось предписание найти замену выбывшей жрице?

— Нет, никаких известий об изменении текста Скрижали не было. Просто здесь решает не наша воля, а голос народа.

Субару и Эмилия одновременно удивленно склонили головы:

— Народа?

— Глас?

Миклотов слегка сбавил тон:

— Скоро это станет известно всем, но пока пусть останется в этих стенах. По столице распространились слухи, что Святая из Церкви Божественного Дракона спасла герцогиню Карстен.

— !

— Замок строго запретил разглашать это, — печально вздохнул старец. — Конечно, слухи всегда просочатся, словно дождь сквозь трещины, но… поговаривают даже, что у этой Святой облик исчезнувшей принцессы Лугуники.

— Да вы все полностью слили! — вознегодовал Субару.

Миклотов нахмурился, будто признавая неудачу. Пролом оказался кошмарным! Если это правда, то хваленая тайна Королевского Замка оказалась вовсе не такой уж надежной.

— Слушай, Фьоре… — Субару подозрительно сощурился. — Только не говори, что ты в восторге побежала всем болтать, как здорово спасла Круш?

— Это многое бы объяснило, полагаю, — кивнула Беатрис.

— Ничего это не объясняет! — резко отрезала Фьоре. — Я ничего не болтала! У меня тоже мозги на месте! Ладно, может, я и проговорилась кому-то из близких, чтобы переубедить церковников… но разглашать на весь город — никогда!

— М-да. Беако, твое мнение?

— Отвечаю: рыльце у нее не в пушку, а в пух по самые уши, в самом деле.

Субару был готов с ней согласиться.

Фьоре же яростно затопала ножками, но, припоминая ее проступки, в невиновность верилось с трудом. В любом случае, откуда бы ни взялись слухи…

— Значит, слухи о загоревшейся инсигнии Фьоре тоже распространились? — спросила Эмилия. — И теперь все требуют, чтобы она стала кандидаткой?

— Пока до этого не дошло, — отозвался Миклотов. — Но скоро придется официально объявить о смерти госпожи Присциллы. И если народ уже узнает о Фьоре, то множество людей потребует ее участия в Выборах.

— И чтобы избежать бунта, вы решили подготовить все заранее… — подвел итог Субару.

Раз участие Фьоре неизбежно, лучше узаконить его официально и без шума — логика политиков была ясна. Но идея, что Фьоре лишили права на выбор, не давала Субару покоя. Если бы Эмилия не вразумила ее вовремя, Фьоре ринулась бы в Выборы в отвратительном настроении, совершенно неготовой.

— Ну-ну, не хмурьтесь так, Субару, — протянула Сакура. — В конце концов, все сложилось наилучшим образом. Разве важен путь, если итог отличный?

— А тебя это самого устраивает, Сакура? Фьоре ведь не собирались выпускать из Церкви. Ее участие в Выборах — чистая случайность, так?

— Хотите вы того или нет, лепестки могут лишь плыть по ветру или воде.

— …

Субару невольно остолбенел от резкого падения ее голоса. В интонации звучало глухое, как дупло высохшего древнего дерева, полное принятие судьбы. Казалось, Сакура говорит не о Фьоре, а о собственной персоне.

— В о-общем, чему суждено быть, того не избе-ежать, — Сакура вернула беззаботный тон. — Да и даже если она сама воодушевилась, мы упустили полтора года, которые трудно наверстать. Победа маловероятна.

— Эй, Сакура! — воскликнула Фьоре. — Зачем портишь всю малину?! Раз уж ввязалась, иду до победы… Мое упорство подобно самому Дракону!

— Интересно мне, — вмешался Субару, — что в Церкви думают насчет того, как Фьоре вечно поминает Дракона попусту?

— Вероятно, считают это величайшим богохульством.

— Богохульство?! — воскликнула Фьоре.

Оценка вышла суровее, чем ожидал Субару, но он полностью ее поддерживал: ее поведение сильно отличалось от стандартного образа скромной Святой.

В конце концов, он разобрался и в цели тайного собрания, и в причине такого узкого круга участников. Простыми словами, они заранее согласовывали позиции всех сторон перед официальным громким объявлением.

Но в голову Субару закрался еще один вопрос:

— Слушай, если Фьоре теперь кандидатка, то она тоже выберет рыцаря? Как мы с Эмилией или другие?

— Ой, Субару, здесь ты немного путаешь, — отозвалась Эмилия.

— Путаю?

— Видишь ли… у каждой кандидатки сейчас имеется рыцарь, но это не обязательно. Ведь ни я, ни Анастасия в начале Выборов не назначали рыцарей официально.

— Со мной понятно, но Юлиус с самого начала был ее рыцарем.

— А, ясно. Запомню это ради Юлиуса, — девушка начала исправлять пробелы в памяти из-за стирания «имени».

Юноша размышлял над ее словами. Действительно, в начале за Эмилией стоял спонсор Розвааль, а Субару еще не был рыцарем — он не заслужил доверия. Технически рыцарь кандидатке не требовался.

— Но с рыцарем все же солиднее смотрится. Что скажешь, Фьоре? Кто из близких лучше подойдет… может, мой фрэнд?* — предложил Субару.

— Май фрэ… а, Тига. Звучит заманчиво. Вы с ним отлично уживаетесь… — поддержала Эмилия, сложив руки в молитвенном жесте.

— Э-э-э, Тига — мой рыцарь? — протянула Фьоре голосом, полным, к удивлению, недовольства. — Где же тут солидность?! Он, конечно, парень толковый и с ролью рыцаря справился бы, но вечно ворчит! Чуть что — я во всех грехах виновата. Никакого уважения! И так он таскается за мной без титула, зачем еще официально назначать? Отклонено! Категорически отклонено!

— Ладно, твое дело, тебе с ним взаимодействовать… стоп. А как вообще обычно рыцаря назначают?

С Субару все просто: Эмилия сама посвятила его, и он получил нынешний статус. Но как у Райнхарда или Юлиуса? Иметь рыцаря — не только прерогатива кандидаток, но Субару, к стыду своему, не знал деталей таких договоров.

— Хм, позвольте объяснить. Часто рыцарь сам ищет господина и приносит клятву верности, — разъяснил Миклотов. — Впрочем, если воин прославлен, господин может сам предложить ему службу с высоким жалованьем и привилегиями.

— Вау, лекция от самого господина Миклотова. А у вас есть свои рыцари?

— В нашем доме полно верных слуг с многолетним стажем, которым мы полностью доверяем. И обычно человек, кому присягнул выдающийся рыцарь, вызывает особое уважение в обществе.

— Ну… логично.

Действительно, статус «Святого Меча» или «Безупречного рыцаря» добавлял Фельт и Анастасии огромный политический вес. Известность первого рыцаря — ключевой козырь в борьбе за трон… А приносит ли Субару достаточно пользы Эмилии как рыцарь? А Круш, лишившая Ферриса статуса первого рыцаря, — будет ли искать замену?

— …

«Прошу, не надо» — этот эгоистичный порыв остро кольнул Субару. Феррис наверняка сказал бы, что он снова суется не в свое дело, пытаясь все контролировать. Но разрыв между ними, возможно, затянется, если дать обоим время остыть. Поэтому Субару желал, чтобы эта позиция осталась вакантной.

И пока он погружался в уныние…

— Господин Миклотов только что сказал… что прославленного рыцаря нужно умолять служить любой ценой, верно? — тихо проговорила Фьоре, сжимая кулаки до боли и еле сдерживая чувства.

— А? Разве это поначалу звучало не так драматично? — удивилась Беатрис.

— И смысл был чуть иной… — пробормотал Субару, выныривая из тоски в реальность.

То ли у Фьоре слух избирательный, то ли она истолковала слова Миклотова по-своему, но ее щеки горели от возбуждения.

— Фьоре, у тебя уже кто-то на уме? — спросила Эмилия.

— Ох! Как ты угадала? Наверное, потому что мы лучшие подруги?!

— Да, наверное. Так кто он?

— Заранее предупреждаю: Райнхард занят, — сказал юноша.

— И, разумеется, — добавила Беатрис, — Субару навечно занят Бетти и Эмилией, полагаю.

Под взглядами троицы, Сакуры и Миклотова Фьоре загадочно улыбнулась. Резко она раскрыла перед собой толстую книгу писания:

— Внимательно слушайте! В писании сказано: «Мечом вершит человеческая рука, но судьбами повелевает воля Дракона. Там, где ступает избранный рыцарь, даже кровавый след обращается сияющей серебряной тропой!»

— И что это значит?

— А то, что моим рыцарем станет лишь тот, кого выбрал Дракон!

Интерпретация показалась Субару довольно свободной, однако когда зашла речь о рыцаре, одобренном самим Драконом, в голове всплывал лишь Райнхард. С натяжкой можно было вспомнить и Эмилию, успешно сдавшую Экзамен на первом этаже Башни Плеяд, но…

— Кандидатка в правительницы становится рыцарем другой кандидатки — это, конечно, занятный поворот, но у Эмилии уже есть я. Так что этот вариант не подходит.

— Эмилия — мой рыцарь… Звучит очень заманчиво! Но нет, сейчас я надеюсь на другого. Хватит сбивать меня с толку!

Субару промолчал о том, как легко она купилась на его шутку, и это было понятно, учитывая тему про Эмилию. Закрыв глаза на него, Фьоре кашлянула:

— Готовы? Как я уже сказала, если уж я, Святая Церкви Божественного Дракона, вступаю в Королевские выборы, мой рыцарь должен быть благословлен Драконом. И насколько мне известно, есть лишь один такой…

С такой постановкой вопроса оставался только один подходящий кандидат. По иронии судьбы, это был человек, связанный с Фельт — той самой девушкой, с которой Фьоре предстояло соревноваться не только за трон, но и за право считаться выжившей принцессой Лугуники. Первый Рыцарь Фельт — Святой Меча, Райнхард ван Астрея. Кто же еще…

— Господин Хейнкель Астрея.

ㅤ

ㅤ

ㅤ

— А?! — выдохнул Субару в изумлении, словно услышал заведомо неверный ответ на экзамене.

Но Фьоре стояла с торжествующим видом, а Эмилия и Беатрис рядом, как и юноша, уставились на нее глазами, полными шока.

Фамилия была верной. Астрея. Только вот человек оказался совсем другим.

— Э-э-э… Фьоре?

— Ч-что такое? Почему вы на меня так смотрите?

— А как нам еще смотреть?! Умоляю, повтори еще раз: кто достоин стать рыцарем Святой из Церкви Божественного Дракона?

— Да сколько можно повторять… Господин Хейнкель Астрея!

Сколько ни спрашивай, имя оставалось тем же. Фьоре непонимающе склонила голову. Ей их реакция казалась странной. В конце концов, в ее глазах этот человек предстал именно так:

— Я хочу назначить своим рыцарем выходца из рода «Святых Меча» — того, кто победил омывшую его Драконью Кровь и стал бессмертным… господина Хейнкеля Астрея!

Да, Фьоре, шестой кандидаткой на престол, с гордостью объявила, что ее Первым Рыцарем достоин стать лишь один человек — «Веролом Меча», Хейнкель Астрея.