Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла) Том 44 Глава 13 Не запятнать кровью

~15 мин. чтения · 3,642 слов
Ранее в Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла)...
Субару и Беатрис направляются на тайную встречу с Миклотовым, по пути встречаясь с Тигой, тоже приглашенным туда. У резиденции они улавливают запах крови и проникают внутрь, обнаруживая тела слуг и охранников, зарубленных одним ударом. В кабинете находят мертвым Миклотова, завернутого в порванный королевский флаг, а посреди комнаты стоит Круш Карстен с мечом в руке, спрашивая Субару, настоящий ли он.
Поместье Миклотова МакМахона, члена Совета Мудрецов, возвышалось в аристократическом квартале Лугуники. Его сдержанный вид полностью отражал характер владельца, известного своей скромностью. Многие аристократы наслаждались ночными приемами и банкетами, устраивая пышные празднества, чтобы продемонстрировать свое могущество. Однако Миклотов не разделял таких привычек. С юных лет он блистал как государственный чиновник. Словно желая доказать свою полную преданность Королевству, он так и не женился. Он лишь изнурял себя неустанным трудом на благо страны. Поэтому поместье МакМахона никогда не отличалось показной роскошью. По крайней мере, до сегодняшнего дня… дня, когда были жестоко убиты тринадцать человек, когда запах крови и смерти поплыл по коридору… когда оборвалась жизнь самого Миклотова МакМахона. Нацуки Субару застыл в оцепенении перед этой немыслимой, ужасающей картиной. — … Их сюда пригласили, но по пути через поместье им не встретилось ни единой живой души. Тринадцать мертвецов, мимо которых они прошли, скорее всего, были стражниками и слугами. Каждого из них убили одним смертоносным ударом. Субару оставил позади этот шлейф из трупов и добрался до дальней комнаты. Судя по письменному столу и книжным полкам, это был рабочий кабинет. Здесь старец вершил дела, размышлял о невзгодах Королевства и беспокоился о его будущем… И в этом самом кабинете, наполненном историей, у дальней стены теперь сидел сам Миклотов. Он вытянул ноги и прислонился спиной к стене, словно ребенок, который наигрался и уснул прямо на полу. И в каком-то смысле так и было. Мудрый старец уснул. Уснул вечным сном под разорванным флагом Лугуники. А рядом с мертвым старцем… — Госпожа Круш?.. — дрогнул голос Субару. Миклотов рухнул на пол, веки на его морщинистом лице были сомкнуты. А над ним стояла она, обернувшись к вошедшим вполоборота. Прекрасная дева, украшенная янтарными глазами и длинными зелеными волосами, была одета в темно-синий наряд, напоминающий военный мундир… Левый ее глаз скрывала широкая повязка. Это была Круш Карстен. Та самая девушка, которую Субару знал слишком хорошо. Услышав его сбивчивый зов, она прищурилась и поудобнее перехватила узкий меч, внимательно глядя на юношу. — Я чувствую ветер страха, Нацуки Субару, — произнесла она. — Чего ты боишься? — Боюсь?.. Я? Но… — Зачем ты вообще сюда явился? Были ли у тебя личные дела с Миклотовым МакМахоном? — Он меня пригласил… да и я сам хотел кое о чем спросить… — Именно сегодня? Странно. О чем же ты хотел спросить? О Королевских Выборах, или дело в другом тайном сговоре? Я еще не угадала, а ветер твоего волнения все усиливается. Спрошу еще раз. Тот ли ты человек, которого я знаю? Слова сыпались градом. Ошеломленный этим безжалостным допросом, он не мог связать и двух слов. Субару еще не успел осознать увиденное, а Круш уже атаковала его острыми, как бритва, вопросами. Она не сводила с него сурового взгляда, словно пытаясь вырвать душу, но тут… — Довольно, я полагаю, — раздался звонкий голос. — Да уж, зрелище не из приятных, — подхватил второй. Беатрис и Тига, не в силах наблюдать, как Субару сдается под напором, вмешались в разговор. Девочка крепко сжала его ладонь, а Тига шагнул вперед, заслоняя Субару от пронзительного взгляда Круш. Их поддержка вернула юношу в чувство. Субару наконец-то смог вздохнуть, и холодный пот, покрывший его, немного остудил разгоряченный разум. Тем временем Тига встал лицом к лицу с Круш, играя изогнутым клинком. Он надвинул на глаза поля шляпы и произнес: — Слушай… тебе бы понять, герцогиня, что ситуация здесь располагает к недопониманию. — К недопониманию? — переспросила Круш. — Именно. Как-никак, повсюду трупы, да еще и один из столпов Королевства убит, — говорил Тига в своей обычной небрежной манере. — И если посреди всего этого стоишь ты с мечом в руках, любой подумает, что всех этих людей убила герцогиня Круш Карстен. Его слова били прямо в цель. Да что уж там, Субару сам хотел спросить то же самое в первую очередь. Да, Тига прав. Круш — главная и единственная подозреваемая в кровавой резне, унесшей жизни всех обитателей поместья… и самого Миклотова. Но Субару знал ее характер. Он не хотел верить, что это совершила именно она. Круш благородна, она всегда рассуждает здраво. Пусть она потеряла «воспоминания» и ей пришлось заново учиться аристократической выдержке, но Чревоугодие не смогло поглотить ее добродетель и человечность. Она просто не способна на такое зверство. Это невозможно. И точка. Поэтому Субару ожидал, что сейчас она все опровергнет. Скажет, что, подобно им, почувствовала неладное, бросилась на помощь, но опоздала. Субару хотел услышать именно это. Хотел, чтобы они вместе, охваченные праведным гневом, выследили убийц Миклотова и заставили их ответить. Он всем сердцем ждал этих слов, но из уст Круш вырвалось:

— Вижу, ты из тех, кто предпочитает притворяться невинным.

Она гипнотизировала Тигу взглядом, в котором не дрогнул ни один мускул. Тот лишь пожал плечами:

— Суровая оценка, но я выдержу. Итак, что ты скажешь? — Он сделал паузу, затем отчетливо, словно высекая слова, спросил: — Ты убила Миклотова МакМахона? Герцогиня Круш Карстен?

— Да, — кратко ответила она.

Это был худший возможный ответ. Он подтвердил самые скверные предчувствия, растоптал отчаянные надежды Субару. У юноши пересохло в горле, из груди вырвался хриплый вздох. Это короткое «да» зазвучало в его голове эхом.

Круш слегка приподняла подбородок.

— Я убила и служанку, и Миклотова МакМахона. Своими руками, — произнесла она так, будто хотела добить Субару окончательно. — Они предатели, ведь они посмели покуситься на благо Королевства…

— Это скорее относится к тебе, герцогиня! — в гневе крикнул Тига и бросился к ней.

В одно мгновение он оказался рядом и начал обрушивать на нее шквал изящных ударов своим изогнутым мечом. Юноша атаковал без малейшего колебания, даже не думая предложить сдаться… Но она одним плавным движением снизу вверх парировала его выпад. Скрежет стали разнесся по кабинету.

И этот звук стал сигналом. Между противниками заискрились молнии, закружился вихрь смертоносных атак.

Два меченосца сошлись в схватке, превратив просторный кабинет в поле битвы. Круш сражалась, как подобает истинному рыцарю, посвятившему свою жизнь мечу — ее стиль оставался прежним: что в давней схватке с Белым Китом до потери «воспоминаний», что в недавних боях в Пристелле. Она наносила удары чисто, прямолинейно, ее клинок рассекал воздух безупречными росчерками.

Зато стиль Тиги был до боли своеобразным — он то и дело пригибался к земле и вращался, как юла. Субару видел немало выдающихся меченосцев — Юлиуса, Вильгельма, Сесилуса… Если не считать Райнхарда, который чаще использовал руки и ноги, все они шли по классическому, прямому пути меча. Но если их школу считать благородной, то школа Тиги была порочной: он не стремился сокрушить противника в лобовой атаке. Он лишь безжалостно бил по рукам и ногам, путал обманными маневрами, нападал с неожиданных углов — все ради победы, любой ценой.

— Ха-а! — резко выдохнул Тига. Его клинок, зажатый обратным хватом, устремился к Круш по немыслимой дуге.

Она уклонилась и отступила назад, но тут же последовал удар длинной ноги, хлесткий, как удар кнута. Удары меча и ноги сливались в единый непрерывный танец, безжалостный шторм, охвативший Круш.

Однако она, не меняя выражения лица, точными движениями ног сохраняла нужную дистанцию. Улавливая ритм, она отбивала удары один за другим и пыталась перехватить инициативу в этой безумной рубке. Казалось, в ее сапоги были вшиты стальные пластины — она умудрялась отбивать пинки Тиги своим мечом. Она ни на дюйм не уступала натиску своего непредсказуемого противника. Благородство против коварства — силы были равны.

Противники скрестили клинки.

— Отличная подготовка, — произнесла Круш. — В Церкви так обучают владению мечом?

— Увы, я самоучка! С детства привык действовать и руками, и ногами!

— Храбрый ветер. И в нем нет лжи.

Круш увернулась от очередного удара ногой в миллиметре от своего лица и нанесла удар мечом сверху вниз. Тига принял этот удар на обратный хват своего изогнутого клинка, и бойцы замерли, надавливая друг на друга.

Ни один не уступал другому. Оба были мастерами своего дела, и чаша весов не склонялась ни в чью сторону. Но тут…

— Субару! Соберешься, в самом деле! — подпрыгнула Беатрис и шлепнула его по щеке, возвращая в реальность.

Юноша широко распахнул глаза. Он вдруг осознал, что снова выпал из происходящее и с завороженным видом наблюдал за битвой. Хвала Беатрис!

Да, Субару был потрясен. Если задуматься о происходящем, трудно оставаться в здравом уме. Но сейчас не время для размышлений. Нужно действовать.

— Мой друг… — бросил ему Тига, продолжая смотреть на Круш и скрещивать с ней клинки.

И он просил не о помощи.

— Наружу…

Нужно бежать. Поднять тревогу. Остановить это безумие.

К счастью, в столице сейчас полно надежных союзников — и Гарфиэль, и Вильгельм, и сам Райнхард. Они находятся в дворянском квартале. У соседних особняков наверняка есть стража и рыцари. Позвать их, задержать Круш, и тогда…

И тогда… что? Предать ее суду? Как государственную изменницу, убившую Миклотова?

И вдруг над Субару просвистел порыв ветра.

— Боюсь, вам придется остаться, — процедила Круш. — Я еще не решила, кто вы такие.

Субару невольно втянул голову в плечи. Сорвавшийся с лезвия поток ветра пронесся над ним, едва не коснувшись волос, и врезался в стену прямо над входом в кабинет. Разразился грохот, куски потолка и стены обрушились, наглухо завалив дверной проем.

Путь к отступлению был отрезан.

Субару похолодел, осознав, что у него почти не осталось выбора. В разгар битвы никто не даст им времени разбирать завалы. Минья не настолько сильна — ей не разгрести такую груду камней. Оставалось лишь два пути: наблюдать или вмешаться. Наблюдать, ничего не делая, было немыслимо.

Но вмешательство означало… Означало сражаться? С Круш? Это было каким-то бредом. Он отказывался верить в происходящее. Отказывался верить своим глазам.

Ведь это Круш Карстен. Субару искренне ее уважал. Пусть они и были соперниками на Выборах, ее добродетель не вызывала сомнений. Гордая, безупречная, готовая на все ради блага людей, она была первым человеком в этом мире, в котором он разглядел истинные задатки правителя. Тот день, когда они одержали победу над Белым Китом и она признала его заслуги, навсегда изменил жизнь Нацуки Субару. Этого никто не отнимет.

Да, он выбрал Эмилию. Но в тот самый миг он подумал: Круш Карстен достойна стать королевой Лугуники. И поэтому сейчас он выбрал самый жалкий, самый бессмысленный путь.

— Хватит! Прошу тебя, Круш, остановись! — вырвалось у него.

Но Круш даже не обратила внимания — она продолжала ожесточенно теснить Тигу. Взгляд ее был прикован к противнику. Но Субару не верил, что она могла не замечать его. Он закричал громче:

— Брось меч! Пожалуйста! Я не знаю, как все исправить! Не знаю, но давай просто поговорим! Мы что-нибудь придумаем, только давай поговорим!

Сам того не замечая, Субару свободной рукой вцепился в черный шар, который висел у него на шее. С Алом он так и не успел толком поговорить — пришлось силой заглушить его горечь.

Смерть Присциллы, толкнувшая его на этот отчаянный шаг, выжгла в душе Субару чудовищный страх. Страх абсолютной, безвозвратной потери.

Для нынешнего Нацуки Субару страшнее собственной смерти было… потерять кого-то близкого, так и не успев с ним поговорить.

— Я не хочу, чтобы все так закончилось! Не хочу… потерять кого-то и так ничего не понять!

— Субару…

— Прошу! Умоляю! Пожалуйста… богом молю… остановись!

Его лицо исказилось от муки. Беатрис не могла не смотреть на него с болью в глазах. Она закусила губу.

Какое жалкое зрелище. Какой позор. Он — контрактор Великого Духа Беатрис, но ее великая сила сейчас ничем не могла ему помочь. Ему оставалось лишь жалко кричать.

— Умоляю…

Субару понимал свою беспомощность, но ничего не мог с собой поделать. Путь назад отрезан, но сражаться с Круш он не мог.

В этом мире люди менялись. Такое случалось. Но обычно враги становились друзьями. Плохое оборачивалось хорошим. А чтобы наоборот — таких случаев Субару знал всего два: Тодд и Ал. И добавить в этот короткий, проклятый список еще и Круш… Он бы просто этого не вынес.

Его отчаянные, жалкие крики тонули в грохоте клинков. Казалось, в этой битве слова Субару весили не больше пылинки и пролетали мимо ушей Круш. Но вдруг…

— Похоже, в твоих словах нет лжи.

Субару резко вскинул голову. Их взгляды встретились над плечом Тиги. Субару смотрел в янтарные глаза Круш, и в его груди вспыхнула надежда: она услышала!

— Что ж, тогда с тобой я разберусь чуть позже.

И тотчас чудовищный шторм смел все на своем пути. Сжатый воздух ударил по комнате, и Субару оторвало от пола. Он мгновенно понял: это Круш. Ее коронный прием «Один удар — сто павших». Только в этот раз она не стала заключать ветер в одно лезвие, а выпустила его во все стороны разом.

Ураганный вихрь пронесся по кабинету, разнося все в щепки. В воздух взлетели тяжелые книги, кипы бумаг и даже безжизненное тело мудрого старца.

И больше Субару уже не понимал, что происходит.

— Гха!..

Его, беззащитного, с силой швырнуло к потолку. Воздух выбило из легких. Он успел лишь прижать к себе Беатрис, чтобы уберечь ее от удара.

— Субару! — крикнула девочка.

Но в тот же миг ветер впечатал его спиной к стене, и Субару безвольно рухнул на пол. Его пронзила боль, заставившая выдавить последний вздох.

— Гх…

В голове разлился ледяной холод, и юноша понял: дела ужасны. Хоть это и не была «смерть», но он уже терял сознание. Он так отчаянно пытался спасти Беатрис, что совершенно забыл о себе. Словно в пробитом затылке зияла дыра, через которую утекали мысли. Дрянь, дрянь, дрянь…

— Нельзя.

Если он сейчас отключится, то кто же тогда достучится до Круш? Тига ведь ее не знает. И не знает, какая она на самом деле добрая. Он все не так понял. Нужно его остановить. Круш — хороший человек. Договориться с ней можно.

Можно ведь…

— До… гово… рить… ся…

«Пожалуйста, не закрывай от меня свое сердце», — пронеслось в голове, и он с тихим плеском погрузился во тьму.

Погрузился… и…

△▼△▼△▼△

— Да.

Сознание вспыхнуло так резко, что Субару едва не потерял равновесие. Мозг не успел все осмыслить: мгновение назад он лежал сломанной куклой, а сейчас стоял на ногах. От этого чудовищного несоответствия руки и ноги на мгновение отказались повиноваться, накатила тошнота.

Он чувствовал под ботинками пол. Он стоял. Вроде бы ничего необычного. Но так ли это? Разве секунду назад он не чувствовал, как все перевернулось с ног на голову?

«Нет».

Сейчас важно не то, почему мир перевернулся. Важно, что к этому привело.

А ответ был прост. Время обернулось вспять.

Субару чудом устоял на ногах. Перед его глазами вновь предстал нетронутый погромом кабинет МакМахона. Снова разрубленный флаг на трупе старца. Снова стоящая вполоборота женщина с зелеными волосами и спина юноши с кривым мечом.

Круш и Тига. Тот самый момент.

— И прислугу, и Миклотова МакМахона зарубила я. Своими руками. Они — предатели, ибо посягнули на благо Королевства.

Он вернулся к той самой роковой фразе, которая отрезала все пути к отступлению. — Скорее это про тебя, герцогиня! Кровь застыла в венах. Тига с боевым кличем устремился вперед. Снова замелькал шамшир, зажатый обратным хватом, снова Круш приняла его вызов. Истинный и порочный пути меча столкнулись вновь. Опять раздался звон стали, снова сверкали снопы искр. У Субару помутилось в глазах — на этот раз по иной причине. — Какого… черта?.. — Он прижал ладонь ко рту, дабы подавить стон. Виски болели так, словно была открытая рана, из которой хлестала кровь. Его будто били изнутри кувалдой. «Возвращение после смерти». Он вернулся после смерти. В прошлый раз Круш швырнула его об стену ураганом. Он потерял сознание. Раз он очнулся здесь, значит, из того обморока он так и не вышел — он умер. И если он умер в отключке… значит, убила его… — Субару! Соберись, в самом деле! — как и в тот раз, произнесла Беатрис, но по другому поводу, и шлепнула его по щеке. Вспышка боли и тепло маленькой ладошки вернули Субару в реальность. — Прости, Беатрис. Он потер ушибленную щеку тыльной стороной ладони и сжал зубы так, что они заскрежетали. Смерть ничего не изменила. Ужас и смятение никуда не делись. Но отрицать происходящее и рыдать от бессилия бесполезно — итог будет тем же. Если он снова струсит и начнет скулить вместо того, чтобы вмешаться в бой, он умрет. И его кровь будет на руках Круш. «Не позволю». Он этого не допустит. Круш Карстен не убьет Нацуки Субару. Он не позволит своей слабости запятнать ее благородство. Он не позволит испачкать ее руки своей кровью. — Беако, помоги мне! — Само собой, полагаю! Голова все еще металась в панике, мысли рассыпались, как осколки мозаики. Но Субару выхватил из этого хаоса единственную ясную деталь и крепко сжал ладонь своей безгранично надежной духа. Бой кипел. Круш и Тига сражались на равных, никто не уступал ни дюйма. Субару, знавший силу Круш, мог лишь поражаться мастерству Тиги, сумевшему навязать ей борьбу. Но в долгой перспективе перевес все равно был бы на стороне герцогини — у нее в рукаве прятался всесокрушающий «Один удар — сто павших». Тига, знал он об этом или нет, не давал ей передышки, из-за чего та не успевала плести заклинания. Но Субару на собственной шкуре испытал, что даже в этой сумасшедшей рубке Круш умудрялась по крупицам собирать ману для удара, способного переломить ход боя. А значит… — Не надейся на магию, май фрэнд! — крикнул Субару юноше. — Да я ей и не пользуюсь, май фрэнд! — на удивление бодро ответил тот. Субару рывком прижал Беатрис к груди, и они оказались щека к щеке. Не отрывая глаз от сражающихся, парочка в один голос крикнула: — E.M.T.! И тотчас эхом по кабинету разнеслось заклинание. Вокруг Субару и Беатрис в мгновение ока развернулась невидимая сфера — их коронная техника, антимагическое поле, расплетающее чужую ману и сводящее на нет любые заклинания. Внутри этого поля нельзя было не только колдовать, но даже использовать метеоры или инструменты, работающие на мане, — они просто, как выразилась Беатрис, «размякали». Хотя, по ее же словам, если враг поймет принцип и успеет соткать новую формулу, все может измениться, но… — Этого хватит, чтобы хорошенько вмазать Розваалю, в самом деле! — заявила Беатрис. — А уж тому, кто видит это впервые… вообще снесет крышу! Поле накрыло не только их двоих, но и сражающихся мечников. Тиге, как он и сказал, это нисколько не мешало. А вот Круш, готовившая свой ветряной козырь, разом лишилась главного оружия. Услышав заклинание, она приготовилась к отражению атаки, но вмиг поняла, что ее магия рассеялась. Круш краем глаза взглянула в сторону Субару. До «смерти» их взгляды уже встречались. Тогда его надежды рассыпались прахом, а сам он расстался с жизнью. Но сейчас… — Сдавайся, Круш! Твой козырь бит! «Удара сотни» не будет! Я его заблокировал! Это конец! — кричал он так сильно, как только мог, чтобы скрыть дрожь. Он уже понял: сопливые мольбы не изменят абсолютно ничего. Сейчас нужно ударить словами так, чтобы пробить ее броню. Слова должны нести вес. Надо вложить в них всю душу. Заставить поверить и врага, и самого себя. Заставить ее поверить, что Нацуки Субару — противник, с которым лучше не связываться. Он сверлил Круш темным взглядом, она отвечала ему немигающим взором янтарного глаза. Клинки с лязгом скрестились еще раз, и мечники разорвали дистанцию. Тига, не выходя из стойки, шагнул так, чтобы заслонить Субару с Беатрис. — В общем, май фрэнд тебе все сказал, — произнес он, не сводя с Круш глаз. — И смею предположить, на него тебе далеко не все равно… На твоем месте я бы прислушался. — Тига… — Буду честен: у меня нет сил выбить у тебя меч и скрутить, — признался Тига. — Придется подставиться под удар, а то и жизнью рискнуть. Но ни мне, ни ребятам кровь не нужна. Может, он просто решил подыграть Субару в надежде, что Круш даст слабину. Но благодаря Тиге он теперь мог попытаться достучаться до герцогини.

Тига и не подозревал о связи между Субару и Круш. Напротив, если бы он хоть что-то слышал о Выборах, то наверняка рассматривал их как соперников. Однако всего пара фраз заставила его понять — ситуация куда сложнее, чем казалось.

Именно на этом Субару и решил сыграть. Он заставит ее сдаться. Он просто сделает это, а потом разберется. Он обязательно все уладит.

— Я… — начала было Круш.

— Минья! — воскликнула Беатрис.

Выпуская снаряд из ладони, что покоилась на руках Субару, она направила его прямо под ноги герцогине. Сгусток пурпурного света ударил в пол, покрыв его треснувшими кристаллами.

— Полагаю, вам стоило бы воздержаться от резких движений. В пределах E.M.T. колдовать могут лишь двое: Субару и Бетти. Вы думаете, что сможете справиться с нами, пока отбиваетесь от этого шутника?

— Меня, конечно, задело ваше «шутник», но… значит, ваша магия работает? Вы играете нечестно, — усмехнулся Тига.

— В этом вся суть. Но вы правильно уловили главное.

Открытая демонстрация силы произвела должный эффект — Круш на мгновение напряглась. До этого момента она не воспринимала Субару и Беатрис как серьезную угрозу, но теперь ей пришлось пересмотреть свое мнение.

Субару почувствовал боль от ее реакции, но если она считала их врагами — тем лучше. Ей следует понять, что надежды нет, и тогда она отступит…

— Понятно, — лишь сухо произнесла Круш.

Внезапно она совершила неуловимо быстрое движение мечом, рассекая пустоту.

Весьма неожиданно! Но, скорее всего, Круш всего лишь испытывала действие E.M.T. Обычного ветра от клинка не последовало, так что она убедилась, что «Один удар — сто павших» на самом деле не работает, и кивнула. А затем…

— Чего же вы так боитесь, Нацуки Субару?

Этот вопрос вновь прозвучал в воздухе. Однако на этот раз Субару не растерялся. Сжав зубы, он выдержал ее взгляд.

— Итога битвы? Дрожите за свою жизнь? За жизни других? За будущее Королевства? Или… — подчеркивала она каждое слово, вколачивая их в повисшую тишину. — Или… вы боитесь за мой рассудок?

Субару не дрогнул. Он приложил все силы, чтобы ни мышечный спазм, ни взгляд не выдали его сомнений или страха. Он смотрел на нее с непоколебимой решимостью.

Что же увидела Круш в этом отчаянном взгляде?

— Ясно, — коротко бросила она.

Незримая буря эмоций, что бушевала между Субару и Круш, наконец утихла.

— Герцогиня, мы озвучили наши условия, — вновь обратился к ней Тига, словно не заметивший внутренней бури. — Каков ваш ответ?

Его тон стал жестким, это был откровенный ультиматум. Он уже приготовился к атаке, но Круш лишь перевела на него взгляд.

— Ваша позиция мне ясна, — ответила она. — Вы лишили меня ветра, и теперь преимущество на вашей стороне. Вы предлагаете мне сложить оружие.

— Именно. И теперь в бой вступаем мы с Беако, — солгал Субару. — У тебя нет шансов…

— …нет? Слишком торопитесь, Нацуки Субару, — его притворство было прервано ледяным голосом.

Круш медленно подняла свою свободную от меча левую руку. Тонкие пальцы в белой перчатке коснулись повязки, что скрывала ее левый глаз. Эта повязка была с ней с тех пор, как проклятие Драконьей Крови удалось лишь частично исцелить благодаря магии Фьоры. Субару с шоком наблюдал, как Круш срывает ее одним резким движением. Ибо то, что скрывалось под повязкой…

— Я не люблю показывать его без крайней необходимости. Все-таки, я женщина, — тихо произнесла Круш.

Ее обнаженный левый глаз кардинально отличался от правого, янтарного. Он пылал ослепительным золотом. Зрачок, узкий, как у рептилии, был испещрен сетью светящихся линий, расходящихся под веком, словно кровеносные сосуды…

При виде этого Субару словно поразило молнией.

— А-а…

Он не мог быть уверен на сто процентов, но по виду этого жуткого, нечеловеческого золотого зрачка можно было сделать лишь один вывод — левый глаз Круш Карстен стал Глазом Дракона.