Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла) Том 44 Глава 14 Мятежник

~13 мин. чтения · 3,272 слов
Ранее в Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла)...
Субару оказывается в особняке Миклотова МакМахона, где обнаруживает множество трупов. В рабочем кабинете он находит тело самого Миклотова и Круш Карстен с мечом в руках, которая признаётся в убийстве. Тига вступает в бой с Круш, а Субару, используя магию Беатрис, нейтрализует её способности. После использования «Посмертного Возвращения» Субару удаётся предотвратить убийство, показав Круш, что он готов сражаться. В итоге Круш демонстрирует свой «Глаз Дракона», чтобы противостоять Субару и Беатрис.
«Глаз Дракона», — информация возникла в сознании Субару сама собой. Не каждый день встречается настоящий Дракон — не земной, не водный, не воздушный. Хоть он и видел Божественного Дракона Волканику на вершине Сторожевой Башни Плеяд и Небесного Дракона Мезорею в Империи Волакия, но не это подсказало ему ответ… а нечто, глубоко укоренившееся в его собственной сущности. Когда встречаешься с Драконом, само естество вопиет о том, что по иерархии он стоит неизмеримо выше. Сразу же чувствуется трепет перед существом совершенно иного уровня… Это испытывает всякий, кто окажется перед Драконом. Субару не стал исключением. Взглянув в левый глаз Круш, что сняла с него повязку, он почувствовал, как его сердце ушло в пятки. Пугающе золотой, этот нечеловеческий глаз горел. Это был истинный Глаз Дракона. «Что с ней произошло? Откуда у неё этот левый глаз? Почему она не выпускает меч, даже когда её магия ветра не работает? Как всё вообще дошло до такого?» — вихрь неподдающихся ответам вопросов будоражил его. Возможно, такой была неосознанная защита его психики от пугающей действительности. Субару с трудом преодолел лихорадочный поток мыслей и, собравшись с силами, приоткрыл рот… — А-а… Но пронзительный взгляд золотого ока словно пронзил его сердце. Он тут же застыл на месте. — Шамак! — воскликнула Беатрис, сотворив заклинание и вскинув ручку. Она поняла, что Субару не собирается серьёзно сражаться с Круш, и решила прибегнуть к Темной Магии, которая просто отрывает сознание противника от реальности. Идеальный выбор для нейтрализации врага, исполненный с мастерством, бесконечно далёким от неуклюжих попыток Субару. Внезапно возникло чёрное облако. Оно должно было окутать голову Круш и лишить её боевого духа… или, по крайней мере, погасить его. — Я всё вижу, — произнесла герцогиня, лишь слегка склонив голову и играючи увернувшись от клубящегося чёрного тумана. Беатрис на мгновение была ошеломлена. Но… — Шамак! Шамак, Шамак, Шамак! …всё же принялась безостановочно создавать в воздухе чёрные сгустки. Они летели цепной реакцией, но Круш ловко уклонялась от каждого. В конце концов, она ударила мечом по самому зародышу магии, разрушив заклинание вдребезги. Рубить магию до её сотворения… Любое заклинание приобретает силу только тогда, когда собранной мане придаётся направление. В теории всё просто: разрушь структуру — и магия не сработает. Но… — Осуществить это на практике — совершенно другое дело! — поразился Тига её мастерству. Рубить саму суть магии до того, как она успеет стать магией! Тига с криком бросился на неё сбоку. Он использовал всё — и изогнутый меч, и ноги. Его ловкости можно было позавидовать — он атаковал сразу с нескольких направлений. Обладательница Глаза Дракона ответила ему танцем клинка, и их схватка вновь разгорелась. Но… — Я же сказала. Я всё вижу, — тихо произнесла Круш, и её движения мгновенно кардинально изменились. Это было заметно даже дилетанту. Разница ощущалась не только зрением, но и слухом — из их битвы исчез звук. Стих звон стали, пропал лязг клинков, высекающих искры. Круш уклонялась от размашистых ударов и выпадов Тиги не мечом, а лишь движениями тела. Любой дурак поймёт, что требует больше уверенности: принять удар на блок или грациозно от него увернуться. То, что позволяло ей это делать… — Глаз Дракона… — сглотнул Субару. Он изумлённо выдохнул. Скорость движений Круш, вероятно, осталась прежней. Изменилось время реакции: она начала двигаться раньше. В бою, где каждое мгновение решает вопрос жизни и смерти, преимущество того, кто может выиграть хотя бы долю секунды, становится абсолютным. И именно это Круш использовала сейчас, стирая эту долю секунды. — Гх… Кх! Ход битвы резко изменился, словно в подтверждение мыслей Субару — Тига, только что сражавшийся на равных с Круш, теперь начал захлёбываться под градом её атак. Теперь ему оставалось лишь глухо защищаться. Выпады Тиги пресекались в зародыше, чужой меч впивался в малейшую брешь. Не имея возможности свободно двигаться, он еле отбивался, а на его обычно безмятежном лице проступила тревога. Однако даже отчаянная защита не помогала. Кровь выступила на плече, на бедре, а затем свежая рана на щеке добавила багровых капель к общей картине его бедственного положения. Если так продолжится, Тига скоро пополнит список жертв в особняке МакМахона. Миклота уже не вернуть, и допустить новых смертей было нельзя. Худший из возможных сценариев. Поэтому… — У-о-о-о-о! — взревел юноша. Пока Тига наседал с мечом, а Беатрис пыталась сковать Круш магией, Субару выхватил из-за пояса кнут, и его кончик со свистом рассек воздух. Вначале он пытался обезвредить Круш. Для этого Субару ранее прибегнул к E.M.T. и оставил бой Беатрис и Тиге. Но юноша сделал это не только потому, что оцепенел от пугающих перемен — он выжидал единственный миг, когда можно будет внезапно атаковать. И вот, быстрее меча, быстрее магии, удар кнута устремился к Круш. В чём бы ни заключался секрет Глаза Дракона, отразить столь непривычное оружие…

— Это я уже видела.

— Ах… — жалобно выдохнул Субару.

Два удара поразили его.

Первым стало осознание того, что его долгожданную внезапную атаку так легко отразили. Круш подставила клинок еще до того, как кнут, выпущенный из его руки, успел раскрыться, и пригвоздил его конец к полу. Самый быстрый выпад в этой комнате был без труда смягчен — это поражало.

Однако это не шло ни в какое сравнение со вторым ударом. Он исходил из взгляда Круш. И не из того, что даровал Глаз Дракона, а из ее обычного, янтарного правого глаза. Субару разглядел в нем… невыносимую скорбь.

— Я совершенно ничего не понимаю…

Ее взгляд, казалось, вот-вот наполнится слезами, и это совершенно сбило его с толку. Круш творила безумные вещи, но по какой-то причине именно Субару ощущал себя злодеем. Ведь она уже убивала его однажды! Дело было далеко не только в том, что женские слезы — это удар ниже пояса.

Конечно, это могло быть лишь игрой его воображения. В действительности Круш оставалась бесстрастной — она плотно сжала губы и лишь мимолетно взглянула на Субару. Несмотря на это, ему показалось, что она едва сдерживает рыдания.

«Я должен заставить ее перестать плакать!»

— Тск! — заскрежетал он зубами, изучая Круш.

— Не зевай! — воскликнул Тига.

Круш допустила секундную паузу. Увидев эту мельчайшую брешь, Тига тут же взмахнул своим шамширом. Белое лезвие изогнутого меча сверкнуло и, с ревом дикого зверя, устремилось к хрупкой фигуре девушки.

— Я же сказала: я все вижу! — крикнула Круш, изогнув тело, она увернулась от клинка на волосок от себя, после чего метнула колено точно в челюсть Тиги.

Тот отлетел назад со сдавленным хрипом. Следом за ним полетел град сверкающих ударов. Он инстинктивно закрыл жизненно важные органы, но его кровь все равно обильно оросила стены кабинета. Тига отступил, и тут же сокрушительный удар ногой в живот сбил его с ног. Он отлетел по прямой, врезался спиной в стену и рухнул, словно подкошенный.

Но…

— Я отомщу за тебя, мой друг!

Тига выиграл драгоценное мгновение, и Субару немедленно этим воспользовался! Он приблизился к Круш и взмахнул кнутом, целясь в ее руку с мечом, но…

— И это я тоже вижу.

…она одним лишь движением кисти отвела его хлыст в сторону.

Ее клинок развернулся и молниеносным выпадом метнулся к ногам Субару. Серебряная вспышка должна была пробить его ступню, заставив жестоко поплатиться за безрассудный бросок…

— Беатрис! — вскрикнул юноша.

И она, услышав лишь его крик, мгновенно поняла его замысел.

— Ты вечно просишь о невозможном, в самом деле! — выругалась Беатрис и напряглась всем телом, чтобы вложить всю свою силу в спасение безрассудного контрактора.

И за мгновение до того, как клинок достиг цели, сработала абсолютная защитная магия — E.M.M. Это было их уникальное заклинание: оно смещало их существование на полшага от реальности, благодаря чему на них нельзя было повлиять ни кулаком, ни магией. Безупречный щит. Однако впервые они применили столь рискованный трюк — активировать E.M.M. при уже активном E.M.T. Успех был сродни чуду.

— С меня признания в любви утром, днем и вечером, полагаю! — Беатрис выставила милый тариф.

— Люблю тебя, Беако! — щедро расплатился с ней юноша, немедленно воспользовавшись секундным замешательством Круш и сосредоточившись на ее следующей атаке.

Платой за непробиваемость E.M.M. была полная потеря возможности двигаться. Стоит сделать хоть шаг, и время неуязвимости истечет. Следующий удар неизбежно достигнет цели. Поэтому…

— Невидимое Провидение!

С кровью, текущей из носа, он разыграл следующий козырь прежде, чем Круш успела нанести новый удар. Из его груди вырвалась невидимая темная рука и вцепилась в запястье Круш, которым она держала меч. И вот, атака герцогини была грубо прервана! Невидимые пальцы сжались с такой силой, что лезвие со звоном выпало на пол. Девушка осталась безоружной.

Эти приемы были ей незнакомы, и Круш замешкалась. Субару всем телом бросился на нее, перехватил ее свободную руку и вместе с теневой конечностью, словно в три руки, намертво припечатал ее к стене.

Юноша зажал оба ее запястья и с силой прижал Круш к стене.

— Круш! Выслушай меня! — взмолился Субару.

Она вырывалась, пыталась ударить его коленом в бок, но он наседал на нее всем весом и прижался так близко, что их дыхание смешалось. Двигаться Круш больше не могла.

Прямо перед ним сверкали ее глаза — один янтарный, другой золотой. Не отводя от них взгляда, Субару закричал:

— Это… это все неправильно! Какой-то идиотизм! Я ни за что не позволю этому так закончиться!

— Нацуки Субару…

— Я… я ничего из этого не признаю! Ничего!

От этих криков Круш напряглась.

В конце концов, суть его слов была той же, что и до Посмертного Возвращения, когда он лишь жалко скулил. Но теперь он не просто стоял и кричал. Теперь он заставил Круш задуматься. И он искренне верил, что на этот раз все пойдет иначе.

Жизни Миклотова и жителей особняка МакМахона не вернуть. И все же должен быть выход лучше, чем просто опустить руки и ждать худшего конца. Для этого Круш должна отступить. Для этого он и должен ее убедить…

— А? — хрипло выдохнул Субару.

Внезапно глаза Круш мгновенно сузились. Она оттолкнулась от стены спиной, всем телом навалившись на Субару, и с неимоверной силой повалила его на пол. Он, совершенно не ожидавший подобного напора, рухнул беспомощно. Однако, это вовсе не было контратакой. В следующий миг мир был поглощен стремительным, всепожирающим пламенем, окрасившим все вокруг в багровый цвет. *** Словно отдаленный гудок паровоза, сознание начало медленно пробираться сквозь пелену забытья. Первое, что ощутил Субару, была жгучая боль, пронзавшая все его тело. Острее всего она пылала на его правой руке. Из его горла вырвался непроизвольный стон. «Гх…» «Субару, ты правда пришел в себя? Как ты?» — тут же услышал он голос, пробившийся сквозь его хрип. Это была Беатрис, его верный компаньон, с которой он привык встречать каждое утро. Однако, это мучительное пробуждение сильно отличалось от их обычных безмятежных дней. «Беа…тис? Что… случилось со мной?» — спросил Субару, с трудом разлепив веки. Перед ним предстала удрученная Беатрис, склонившаяся над ним. Ее большие, круглые глаза были наполнены глубокой печалью. «Не пытайся вставать, я думаю. У тебя очень сильные ожоги. Если бы у Бетти было больше маны, я бы тут же исцелила тебя. Прости меня, правда.» «Тебе не за что извиняться… Ожоги?» — он хотел было утешить Великого Духа, но внезапно осекся. При упоминании «ожогов» спящий мозг наконец-то догнал тело. Точно. Перед тем, как потерять сознание, он видел ревущее пламя. А до этого… «Круш!» Воспоминания о кровавой бойне в особняке МакМахона нахлынули на него, и Субару резко сел. Едва затронутая нить воспоминаний, и в голове вспыхнули яркие образы — мертвый Миклош, признание Круш, его отчаянная попытка ее остановить, и засиявший в ее левом глазу Глаз Дракона… События стремительно неслись в голове с пугающей скоростью. Но самое главное — Круш. В конце концов, с помощью E.M.M. и Невидимого Провидения, он сумел ее нейтрализовать. А затем появилось это внезапное пламя… «Точно, жуткий огонь… Значит, я обжег руку? Ух, как же печет!.. Но это сущая ерунда.» «У-успокойся, я думаю! У меня совершенно нет маны для исцеляющей магии! Тебе нужен покой, иначе тебе станет еще хуже, правда!» «Сейчас не время для этого! Главное — найти Круш. Мне плевать, если я свалюсь с жаром, это пустяки…» — он отмахнулся от беспокойства Беатрис. И тут… «Вижу, ты очнулся, Нацуки Субару», — раздался неожиданный голос. «А?» — Субару распахнул глаза. Из мрака вышла та, кого он так отчаянно искал — Круш. Ее левый глаз вновь был скрыт повязкой. Она подошла, держа лампу из лагмитовой руды, чтобы осветить путь, и взяла его за правую руку. «Как я и думала, такую рану нельзя оставлять без надлежащего ухода», — произнесла Круш, поставив лампу на землю. — «Это лишь первая помощь, но держи.» Она извлекла из кармана белый носовой платок с изящной вышивкой и осторожно перевязала его обожженную руку. Платок мгновенно пропитался сукровицей. Субару таращил глаза, сбитый с толку мягкостью ее движений и общим абсурдом происходящего. «В чем дело?» — спросила герцогиня. — «Я чувствую ветер растерянности.» «Еще бы ему не дуть, да еще с ураганной силой. Насколько я помню, мы только что сражались не на жизнь, а на смерть, не так ли?» «По-моему, до смерти перепугался только ты.» «Я в целом говорю! Если нас двое, и один из нас перепугался до смерти, значит, половина из нас была в ужасе!» — пошутил он в ответ. «Вот как. Звучит вполне логично», — кивнула Круш, звуча совершенно серьезно. Субару окончательно опешил от ее слов. Только теперь он огляделся и осознал, в каком странном месте они оказались. Это был сырой каменный коридор. Он лежал на холодном, твердом полу, воздух был влажным, а в нем витал тяжелый, тошнотворный запах. Принюхавшись, Субару с трудом сдержал стойкое ощущение, что они находятся в канализации. «Погодите, да это же настоящая канализация?» «Именно поэтому я не хочу, чтобы ты перенапрягался, я думаю! Если подхватишь столбняк, лечить тебя сейчас будет ох как непросто, правда.» «Значит, вы теперь — милая докторша, а она — бойкая медсестра… Спасибо, конечно, вам обоим огромное, но… что вообще происходит?» — понизил он голос. Субару ценил заботу Беатрис, но совершенно не понимал поведения Круш, которая ухаживала за его раной с не меньшим усердием, чем его верная напарница. Герцогиня тихо вздохнула и слегка прищурилась. «Мы в канализации неподалеку от особняка Миклоша МакМахона», — сказала она. — «Учитывая, сколько мы прошли, мы находимся где-то между дворянским кварталом и торговым кварталом. Но даже под землей мы не можем миновать посты, которые следят за выходами наверх. Сейчас это наша главная проблема.» «Подожди, подожди, умоляю», — прервал ее Субару. — «Я совершенно не понимаю. У меня все в тумане до и после того, как я потерял сознание. Но…» «Но?» «Ты говоришь так… будто мы с тобой теперь в одной команде…» «В одной «команде»?..» — нахмурилась Круш, не понимая странного набора звуков. Но Беатрис, успешно сдавшая экзамен по современному сленгу, уверенно кивнула: «Все очень запутано, но эта девица не желает нам зла, я думаю. Она сама несла тебя сюда, пока ты был без сознания, правда.»

— Если бы я оставила тебя там, ты бы заживо сгорел, — сама добавила Круш. — Я не почувствовала лжи в твоих словах. А значит, твоя смерть — не то, чего бы я желала.

— Вот как. Что ж, благодарю… Но.

Вспышка пламени перед потерей сознания и обширный ожог на руке доказывали, что Круш действительно спасла его от неминуемой гибели. К тому же Беатрис ни за что не стала бы сговариваться с Круш, чтобы его обмануть.

И все же Субару не мог искренне поблагодарить ее. Она не желала ему смерти. Но что насчет кончин Миклотова и остальных?

— Круш… ты и вправду убила Миклотова?

— Я уже говорила это там, и это правда. Миклотов Макмахон и все служащие его особняка пали от моего меча.

— Кх…

— Нужны пояснения? Как я уже упомянула, Миклотов Макмахон и его приспешники были мятежниками. Они представляли угрозу Королевству Лугуника, и я, будучи членом высшей аристократии, свершила над ними правосудие мечом.

— Вот этого я и не понимаю! Какие еще мятежники? Какая угроза Королевству? Неужели они замышляли такую глупость, что ты не смогла сдержаться?

— По крайней мере, они наверняка использовали пророчества драконьей скрижали в своих интересах.

Субару в ответ удивленно ахнул. То, о чем только что упомянула Круш, касалось драконьей скрижали — именно о ней он и собирался сегодня допросить Миклотова.

В Королевстве Лугуника великую силу имеет пакт с Божественным Драконом. А драконья скрижаль — это плита пророчеств, связанных с этим пактом. Именно она послужила основанием для начала Королевских Выборов, в которых участвует Эмилия. Однако Субару лишь слышал о ней, но никогда не видел вживую и желал лично убедиться в ее существовании.

— Драконью скрижаль использовали в своих целях? Кто? Миклотов?

— Трудно поверить, что драконья скрижаль всегда оповещала о важнейших событиях в стране, но промолчала о смерти королевской семьи. Следовательно, единственное возможное объяснение — тот, кто хранил скрижаль, намеренно утаил пророчество и не предал его огласке.

— Но… почему об этом заговорили только сейчас?! Этот вопрос должен был всплыть еще до начала Королевских Выборов! Тем более у тебя с Феррисом…

У нее был мощный стимул докопаться до истины о гибели королевской семьи. Ведь она была особенно близка с покойным Четвертым Принцем. Впрочем, Субару хватило такта не произносить это вслух.

— Я не смела даже подумать о подозрениях — и в этом моя величайшая ошибка, о которой я горько сожалею, — призналась Круш, словно прочитала его мысли.

Разумеется, было бы слишком жестоко называть это ошибкой в отношении человека, который только-только потерял близкого. По словам Ферриса, Круш с Четвертым Принцем были далеко не просто друзьями. И именно поэтому она так сильно стремилась к трону. Но…

— Тогда почему эти подозрения всплыли именно сейчас?

— Ответ очевиден. Ко мне подослали представителей Церкви Божественного Дракона, они обвели Ферриса вокруг пальца и попытались заставить меня сойти с Выборов.

— Что?! Круш, это же…

— У Ферриса сильно развито чувство долга. Ему и так было тревожно от моего положения. А если к этому добавить сладкие речи того, кого называют мозгом Королевства… Неудивительно, что Феррис оступился. Иначе… — она понизила голос, — он ни за что не посмел бы растоптать нашу с Его Высочеством клятву.

Круш опустила взгляд, изо всех сил стараясь побороть чувства. Но чем яснее Субару ощущал ее отчаяние, тем больше запутывался: на чью чашу весов в своем сердце ему следует встать?

Разумеется, всей душой он желал поверить Круш. При всем уважении к Миклотову, если он и впрямь был мятежником, который использовал Королевство в корыстных целях, поступку Круш находилось оправдание. Вполне возможно, что на суде учли бы смягчающие обстоятельства… С другой стороны, помнилось, как Миклотов признал его рыцарем Эмилии, несмотря на то позорище, которое Субару устроил в тронном зале.

Круш была его благодетельницей. И Миклотов — тоже. Ожидать счастливого конца, где одна сторона окажется абсолютно правой, а другая — виноватой, было слишком наивно. К тому же…

— Феррис…

Он был готов стерпеть ненависть Круш, лишиться титула рыцаря — лишь бы спасти ее. Он принял руку Церкви, хотя прекрасно понимал, что это лишит его госпожу шансов на престол. Даже если это означало растоптать ее клятву Четвертому Принцу, он сделал свой выбор. И Субару не хотелось верить, что этот выстраданный выбор был всего лишь результатом чужих интриг.

— Я… услышал тебя, Круш. И нам еще надо будет об этом серьезно поговорить, — все не унимался Субару. — У меня есть и другие вопросы…

— Подожди, Нацуки Субару, — покачала Круш головой. — Логично, что у тебя есть вопросы, но раз ты очнулся, мы должны сейчас же уходить. Оставаться здесь небезопасно.

— Ты про канализацию? Местечко, конечно, то еще, но я не договорил…

Но тут Беатрис потянула его за левый, не обожженный рукав. Субару перевел на нее взгляд и заметил напряжение на ее лице.

— Бетти в этом вопросе на стороне этой девицы, в самом деле. Сначала нам нужно уйти отсюда. Если будем тянуть, нас нагонят преследователи, я полагаю.

— И ты туда же… Постойте. О каких преследователях вы говорите? Что происходит? То есть, мы сидим в канализации, как будто… — с каждым словом словарный запас Субару, казалось, иссякал, — как будто пытаемся скрыться от кого-то…

Тем временем Круш снова подняла лампу, а Беатрис, теребя край платья, безмолвно открывала и закрывала рот, не зная, что ответить. Их напряженный вид и тревога подсказали Субару: это не шутка. Они действительно были в бегах.

— Я ничего не понимаю! Вы совершенно ничего не объяснили! И ещё… — Субару обвел взглядом помещение, убедившись, что кроме Беатрис и Круш здесь никого нет. — А где Тига? Он же был с нами. Почему его здесь нет? Что вообще творится?! Я требую…

— Тига Лауреон… кажется, так его зовут, — вспомнила Круш. — К нашему несчастью, именно он нас и преследует.

— Что?..

Голова юноши снова была переполнена вопросами. К одной загадке добавилась другая, и общая картина происходящего становилась всё менее понятной.

Субару недоверчиво уставился на девушку. Она снова подняла лампу, и её свет выхватил из темноты её обаятельное лицо, на левом глазу которого была повязка. Затем она произнесла:

— Сейчас за нами охотятся Тига Лауреон и солдаты Королевства. Нас обвиняют в убийстве Миклотова МакМахона и в мятеже против Королевства.