Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла) Том 44 Глава 8 Итог выбора

Перевод и редактура: Винсент, mentalrebel. Помощь: Hector Witcher.

— Огромное спасибо, что не забыли о нашем доме, — низко поклонился Вильгельм.

— Да ладно! Не стоит, — смущенно замахал руками Субару крохотными ладошками Беатрис, словно своими собственными.

Сидящая у него на коленях, она строго посмотрела на него, однако громкое стучание его сердца, передающееся через спину, полностью выдавало его тревогу. Беатрис смиренно вздохнула — разрешила ему продолжать сбрасывать напряжение таким образом.

Встреча с Фьоре погрузила Королевские Выборы в полный хаос. Однако, едва услышав в Церкви новость о Круш, они все разом бросились в поместье Карстен в дворянском квартале. По этикету следовало заранее оговорить визит. Но они обо всем позабыли и бесцеремонно ворвались внутрь. Несмотря на это, их встретили с большой теплотой.

Вильгельм препроводил всю четверку в гостиную, где они разместились на длинном диване и с нетерпением ожидали аудиенции.

Заметив беспокойство Субару, старый мечник вновь profoundly поклонился:

— Извините за задержку. Госпожа Круш появится, как только соберется.

— Нет-нет, это мы нагрянули без предупреждения! — воскликнул Субару. — Спасибо, что не выставили за дверь!

— Кто бы посмел так поступить? Госпожа Круш очень обрадовалась, узнав, что вы с леди Эмилией пришли ее навестить.

— Ох, а вдруг все наоборот… Я могу и расплакаться, когда увижу ее… — да, прозвучало сентиментально, но Субару действительно так чувствовал.

Он от всей души надеялся, что Вильгельм и Эмилия готовы к этому морально. А чтобы хоть немного взять себя в руки, он продолжал трясти ручками Беатрис в ритме своего «нет-нет».

— Хватит уже дергаться, по-моему! — не выдержала Беатрис. — Руки у Бетти сейчас отпадут, честное слово!

— Ой, извини! Просто на иголках сижу. Ведь… — запнулся парень. Он нежно ткнул пальцем в щеку девочки.

Нетерпение терзало душу, но ждать стоило того.

— Ведь Круш… — выдохнул Субару, полный надежды.

— Да, — подтвердил Вильгельм, переполненный сильными чувствами.

Нет, приравнивать их эмоции было бы дерзостью. Радость старика превосходила все мыслимое. Выздоровление той, которой он присягнул на верность, значила для него весь мир.

— Я уже говорила, но повторюсь: господин Вильгельм, я очень-очень рада за вас, — искренне улыбнулась Эмилия.

Она уже поздравила всех с выздоровлением Круш в день, когда Фьоре применила Таинство. Тогда Круш еще не очнулась. Теперь Эмилия с предвкушением ждала беседы, и ее аметистовые глаза искрились.

— С этими двоими хлопот не оберёшься, я думаю, — вздохнула Беатрис. — Рем, если что, вся ответственность на нас двоих, а то они тут такого намуруют, в самом деле.

— Верно. Чуть что — вмешаюсь. Я как раз привыкаю к тяжести моргенштерна, — послышался тихий звон цепи.

От этого звука Субару вздрогнул. Рем в роли стража — пугающе, но надежно. Вдруг он осознал, что в комнате отсутствует тот, кто должен был радоваться больше всех. Первый Рыцарь Круш.

— Кстати, о надежных союзниках, — спохватился он. — А где Феррис? Помогает Круш одеться? Хотелось бы и с ним перекинуться парой слов.

Лечение от Церкви наверняка сильно задело его как ведущего целителя. Но Субару был уверен: Феррис выше личных обид, так что сейчас радуется спасению госпожи превыше всего. Однако…

Лицо старого мечника на мгновение омрачилось.

— Вильгельм? — нахмурился Субару.

— Прошу прощения, — дворецкий быстро взял себя в руки. — Феррис… должен признаться, слегка приболел. Как только госпожу вылечили, на него навалились все накопившиеся недуги.

— Как же так… — огорчилась Эмилия. — Бедный Феррис. Круш пришла в себя, а он слег… Он себя винить будет. Ему совсем плохо, господин Вильгельм?

— Думаю, отдохнет — полегчает. Но пока лучше его не беспокоить. Хотя он бы и не помешал вашей встрече с ней.

— Помешал? Чепуха… Ладно, поняла. Навестим его позже.

Субару одобрительно кивнул. Беды не ходят поодиночке, но если Феррису нужен отдых, давить не надо. Они еще побудут в Столице, так что шанс будет. И внезапно…

— Простите за задержку, — распахнулась дверь гостиной.

Субару мгновенно подскочил. На пороге возникла Круш Карстен — грациозная, стройная, с длинными зелеными локонами. Темное домашнее платье облегало ее фигуру, а на плечах лежала розовая шаль.

В прошлый раз, когда Субару видел Круш, она была прикована к постели, корчилась в агонии и не могла пошевелиться. А теперь стояла уверенно, с легкой улыбкой на губах… но половина лица все еще скрыта бинтами, приковавшими его внимание.

— Не переживайте, — опередила она. — Бинты нужны, потому что глаз пока плохо видит. Самое ужасное… нет, весь ужас миновал. Так что, пожалуйста, не смотрите так печально.

Субару мысленно отругал себя: пришел навестить больную, а заставил ее тебя утешать. Повязка пугала, но главное — она сама пришла! После такого ада это было истинным чудом.

— Господин Субару? — сощурила янтарный глаз Круш, заметив его молчание.

Тем временем Субару тщательно подбирал слова. Один неверный вздох — и вся накопившаяся боль вырвется наружу слезами.

— Понимаете, Круш… — начал он, — в моей голове вертелось столько мыслей. В основном, извинения за то, что всё из-за меня так вышло, и что мне очень жаль…

— Да.

— Но стоило мне увидеть вас… живую, на ногах… как на уме осталось только: «Как же хорошо». Слава богу…

По всей дороге он мысленно отрепетировал идеальную речь, подобрал самые точные фразы, но при виде ее наяву весь этот умный бред обратился в простую, детскую радость.

Круш широко распахнула глаза в ответ. А потом ее губы снова коснулась нежная улыбка:

— Ваши слова сильно облегчили мне душу. Вы столько раз видели меня в плачевном состоянии, так что я опасалась, что вы совсем разочаровались во мне.

— Ни за что на свете! И вообще, чего мы тебя на пороге держим, тебе же только-только полегчало! — Субару сразу засуетился и выдвинул кресло. — Садись, пожалуйста!

— Хи-хи, — Круш прикрыла рот ладошкой, — с радостью.

Вильгельм помог ей сесть, и Субару запоздало покраснел — раскомандовался в чужом доме. Усевшись сам, он бросил упрекающий взгляд на Эмилию и остальных:

— А почему я один тут ношусь? Вы чего расселись?

— Ты же больше всех за нее переживал, вот тебе и слово дали первым, — улыбнулась Эмилия.

— А мне сейчас не по чину вмешиваться, — учтиво добавила Рем. — К тому же, мне пришлось ловить малышку Беатрис.

— Беако? Погоди, а почему она у тебя на коленях? — удивился Субару. — Ты ж вроде у меня сидела!

— Сидела, пока ты не подскочил как ужаленный и не сбросил меня, по-моему! Если б Рем не поймала, я бы сейчас на полу валялась, правда!

— А, ой, прости. Совсем из головы вон…

— Подбирай слова! — надула щечки Беатрис. Она демонстративно прильнула к синеволосой горничной, и та с удовольствием обняла девочку.

Субару мысленно дал себе по затылку. Круш же тихо засмеялась, и Эмилия виновато улыбнулась:

— Извините за шум. Пришли вас навестить, а устраиваем цирк.

— Ничего страшного, — отозвалась Круш. — Мне это не мешает. И… я очень рада, что вы примчались сразу, как узнали.

— Вот и отлично. Но мы постараемся не утомлять вас сильно.

Эмилия говорила искренне и тепло. Видно было: она повзрослела и научилась выбирать верные слова.

— Как вы себя чувствуете? — перешла она к сути.

— Намного лучше, — ответила Круш, поправляя шаль. — Силы вернутся не скоро, но в остальном всё в порядке.

Лицо оставалось бледным — неудивительно после постели, но она держалась твердо, разум был чист. По всему видно, походка ее не изменилась, так что кроме бинтов на лице ничто не напоминало о той жуткой болезни… Вдруг Круш добавила:

— Пока я лежала, мне обо всём доложили. И про… смерть Присциллы.

Ее слова ударили как тяжелый камень. Поскольку ясный ум у нее сохранился, стало понятно: она не намерена завершать разговор светской болтовней о здоровье. В мире царило далеко не спокойствие.

Субару с Эмилией напряглись. То, что сказала Круш, походило на намек: ей сейчас не нужны банальные утехи, и политику она не отложит на «потом».

— Как я помню, мы с ней почти не общались, — продолжила Круш. — Но у нее были свои принципы, и в Пристелле, и на Выборах она сражалась за них. Так что нам нужно продолжать битву и за нее тоже.

— Да, я того же мнения, — кивнула Эмилия. — Ради Присциллы мы не можем сидеть без дела.

— Рада, что мы на одной волне, леди Эмилия, — Круш отпила чай, и ее правый глаз загорелся янтарем. — Тогда вы согласны, что сейчас главное — мир в Королевстве. Да, Культ Ведьмы напал, и нам пришлось туго. Но если бросим всё ради них, забудем, зачем нужны Выборы.

— Понимаю, — согласилась Эмилия. — Выборы для будущего страны, а не для погони за Культом.

— Конечно, правитель должен решать проблемы, но ставить Культ превыше всего — значит плясать под их дудку. Главное — суть Выборов.

— Фельт сейчас в Столице, Анастасия еще не вернулась, но если надо, я готова обсудить…

— К тому же! — Круш резко подалась вперед, прервав Эмилию. В голосе ее зазвенела сталь.

Сталь, лезвие которой, по ощущениям Эмилии, приставили к горлу. Несмотря на это, глаз Круш вспыхнул янтарем ярче, и она продолжила:

— Я слышала, вы открыли доступ к Сторожевой Башне Плеяд. Восхищаюсь вашим достижением. Если легенды верны, она станет мощным оружием против других стран. Это срочно нужно обсудить с Советом Мудрецов!

— Леди Круш… — попробовала вмешаться Эмилия, но слова Круш хлынули потоком.

— Осталось полтора года до Церемонии дракона… голосования за нового короля. Скоро за Лагерями будут следить пристальнее! Нам нужно сильнее прислушиваться к народу!

— Подожди, леди Круш, дай мне слово. Не торопись так…

— Я!..

Внезапно тишина в гостиной прервалась громким стуком — Круш сильно ударила чашкой о блюдце, из-за чего чай с резким звоном разлился. Вильгельм сразу же схватил руку своей госпожи, накрыл ее платком и убрал чашку подальше.

Круш даже не посмотрела в его сторону. Она пристально уставилась на Субару и Эмилию. Губы ее дрожали.

— Я… не права?..

Голос ее сорвался, уверенность в тоне рухнула. Слез на глазах не было, но они ощущались в каждом слове. Холодный разум вступил в конфликт с эмоциями, и сердце Субару пронзила острая боль.

Круш и сама все прекрасно осознавала. Умная, проницательная, всегда бравшая на себя ответственность, она четко понимала, как именно ее спасли. Осознавала, что метод ее исцеления недостоин будущего короля, которым она мечтала стать.

«Что за ерунда!» — стиснул он зубы.

Слушать ее было мучительно. Значит ли это, что лучше бы она продолжала гнить от проклятия Похоти? Почему такая благородная девушка должна была жертвовать мечтой ради выздоровления? Только потому, что этого захотели подонки из Культа Ведьмы? До какой же низости! Какая, в конце концов, разница, кто ее спас? Разве нельзя просто сказать «спасибо» и двигаться к цели дальше?

Субару не заметил, как подскочил с места и крепко сжал ее руку, лежащую на столе, — платок с пальцев слетел.

— Вы ни в чем не ошиблись, — хрипло произнес он. Гнев на несправедливость судьбы выплеснулся сам собой.

Ее белоснежные, изысканные пальцы больше не портили уродливые черные пятна. Рука была такой чистой, что никто не посмел бы ее запятнать.

— Господин Субару?

— Вы ни в чем не виноваты! — пылко выкрикнул он. — Давайте проведем Выборы по правилам! Будем соревноваться, спорить и доказывать! Я приложу все силы!

Субару отлично понимал, что раздает пустые заверения, и ждал выговора, ведь логично Эмилии, как сопернице, было бы выгодно, если сильный конкурент вылетит из борьбы.

— Но так нельзя! Мы начали все это, чтобы на троне оказался тот, в кого мы верим! А не выигрывать за счет чужого несчастья!

— …

— Поэтому… вы поступаете верно, Круш!

Субару не был уверен, не ляпнул ли он чушь. Но она, ошарашенная его порывом, будто сбросила с плеч тяжелую ношу и тихо, с паузами выдохнула.

— Вот, Субару опять взвился и перехватил мои слова, — наигранно надула губки Эмилия с дивана. — Хитрец.

Атмосфера немного разрядилась, и Субару покраснел до ушей. «Да, не стоило так», — пробормотал он пару раз, поспешно усаживаясь обратно.

— Господин Субару… ваша рука… — тихо прошептала вдруг Круш.

— А? Рука? — он взглянул на свою ладонь, которой недавно так бесцеремонно сжимал ее пальцы. Парень решил, что она попрекает его за грубость, но янтарный глаз был прикован к иному.

— Ваша рука… На ней были такие же пятна, как у меня… Вам тоже Церковь Божественного Дракона помогла?

— Нет, у меня все было куда… драматичнее. Прям «бабах!» — и все. Сам толком не понял, как так вышло, но повторять не рекомендую. Ужасная штука.

Субару сжал и разжал кулак. Да, вид теперь нормальный, но лечение вышло слишком жестоким, чтобы кому-то захотелось повторить. Если прямо: она сгорела, взорвалась, а потом выросла заново… Сейчас нога в таком же состоянии, но проверять, отрастет ли после сожжения и взрыва, не хотелось.

— Нечестно, — раздался вдруг тихий шепот.

— …

Субару мгновенно замер, и в комнате повисла тишина. Он моргнул и посмотрел на Круш, отказываясь верить услышанному.

— Леди Круш, вам стоит отдохнуть, — мягко сказала Эмилия, будто ничего не произошло. — А потом я, как и Субару, сделаю все возможное.

— Спасибо… Но вам самим потом может быть плохо из-за этого.

— Раньше я так не думала, но теперь знаю, о чем пожалею, а о чем — нет.

Старые мысли и эмоции Субару отошли на второй план перед разговором двух претенденток на трон. Их слова были чистой помощью противнику, но никто не радовался бы победе над разбитой Круш. Так гласили принципы Лагеря Эмилии.

— Фух, — выдохнула зеленоволосая девушка. Только оправилась, а тут новый эмоциональный всплеск. Разговор и так затянулся для нее.

— Пора нам, госпожа Эмилия, — позвала Рем.

— Да, верно… Леди Круш, спасибо, что согласились нас принять, несмотря на самочувствие.

— Пустое… Это вам простите, что не встретила должным образом, — улыбнулась она. — Вильгельм, проводи гостей, пожалуйста.

Старый мечник, стоявший рядом, почтительно поклонился и принял распоряжение. Когда они стали собираться, Круш тоже встала, чтобы попрощаться:

— Спасибо за сегодняшний визит. Мне было приятно вас видеть.

Субару хотел сказать что-то на прощание, но…

— Господин Субару, я вас провожу, — твердо перебил Вильгельм, будто угадал его мысли.

— Простите за недавнюю дерзость, — заговорил идущий впереди Вильгельм, пока они шагали по коридорам к выходу.

— Я понял, что вы меня специально прервали, — отозвался Субару, держа Беатрис за руку. — Хотя и сам не знал, что хотел сказать.

— Как бы ни было, перебивать гостя нельзя. Меня одолевала только забота о госпоже Круш. Прошу извинения.

— Вы тоже заметили это, верно? Ее состояние…

— Конечно, ей предстоит долго лечиться, поэтому госпоже необходим покой. Но даже после того, как все наладится… — замолчал мечник, опустив взгляд вниз.

Субару и без того все уразумел. Никто не решился произнести это открыто, но лучше всех это осознавала сама Круш — потому-то из ее груди и вырвались слова, полные мучений.

— Феррису, должно быть, сейчас тяжелее всего, — с сочувствием сказала Эмилия, то и дело оглядываясь на опустевшую гостиную. — Он больше всего на свете желал быть рядом с ней, но здоровье подвело…

Вильгельм едва заметно сглотнул. Не сбавляя шага, он мрачно молвил:

— Леди Эмилия. Я солгал вам.

— Что? Солгали?

— Да. Насчет Ферриса.

Все изумленно переглянулись. Солгал? Ведь по его словам, тот сейчас болел и отдыхал. Но…

— Погодите, — нахмурился Субару. — Разве Феррис вообще способен болеть?

— Конечно, он не Райнхард, но все равно… — протянула Эмилия.

— Райнхард — сплошной парадокс на ногах, а Феррис в этом плане недалек от него.

Райнхард превосходил всякое понимание, но и Феррис носил титул «Синего» — величайшего целителя Королевства. Субару своими глазами видел, как тот вышел целым из атаки самоубийц из Культа Ведьмы, которые разнесли драконью повозку в клочья. Феррис был суперцелителем, каких показывают в манге или аниме. Конечно, нельзя было отвергать, что у него просто иссякла мана, а все силы он отдал Круш, но…

— Как вы правильно подметили, господин Субару, Феррис не болеет. Его сейчас нет в поместье.

— Нет в поместье? То есть…

— …на Королевском кладбище, — лаконично отрезал старик и подвел их к дверям особняка. — Прошу.

«Королевское кладбище»… по названию сразу ясно, что это такое. Но зачем Вильгельм упомянул именно его?

Дворецкий глубоко поклонился и глухим, исполненным боли голосом произнес:

— Каким бы позором я ни покрылся, я служу госпоже Круш. И не могу противиться ее воле. Поэтому… пожалуйста, выслушайте его.

На лице, изборожденном морщинами, отражалась нестерпимая агония. Это была просьба о помощи в том, что Демон Меча не мог решить мечом.

△▼△▼△▼△

Королевское кладбище находилось в глубине дворянского квартала Столицы Лугуника. Как следовало из названия, это было место вечного покоя умерших, охраняемое бесчисленными надгробьями.

— Здесь покоятся и те, кто пал в битве с Белым Китом? — тихо спросила Эмилия.

— Да, — кивнул Субару. — Стыдно, но я здесь ни разу не был. В следующий раз принесу цветы.

— Да, обязательно нужно поблагодарить их за все.

За воротами из черного железа, не тронутого ржавчиной, простиралась каменная аллея, окруженная могилами. Ни одна не походила на простой камень: статуи рыцарей, воспевающие былые славы; изысканные миниатюрные храмы с тонкой резьбой, повествующие о роде. На ветру колыхались знамена с гербами, а свежие цветы радовали глаз среди серого пейзажа.

— Эх, аристократы даже мертвые красуются, — фыркнул юноша. — Без всей этой помпы — вылитые кладбища из западных фильмов.

Ухоженные лужайки, каменные дорожки на холмах — ничего похожего на японские храмы или деревянные таблички. Ветер здесь веял прохладный и скорбный.

— Слушай, раньше не задумывался… а здесь мертвых сжигают или в землю? — поинтересовался Субару.

— Обычно сжигают, полагаю, — сразу отозвалась Беатрис. — Когда умирает человек, Душа… Од покидает тело. Без Од оно начинает разлагаться, и зрелище отвратительное, в самом деле. Потому трупы сжигают, показывая: роль его, как и роль Од, завершена, я думаю.

— Понятно. Тут не только страх заразы, но и особенности мира.

Теперь объяснялось, почему нежить Великого Бедствия выглядела как при жизни, а не гнилыми трупами — тела собирались заново из земли по форме Души.

— Значит, то место, куда уходят Души, Колыбель Од-Лагуны — или как ее? — очень важно. Похоже на Стикс или Край Времен.*

— Не бормочи глупости про себя, в самом деле, — скривилась Беатрис. — О Колыбели Од-Лагуны даже в шутку не стоит упоминать. Говорят, случайно взглянешь — и разум помутится.

— Я серьезно… Хотя это Луи трепалась, так что правдивость под вопросом…

Все он узнал от Луи Арнеб, когда она считала себя стражем Коридора Воспоминаний, но что это было — до сих пор загадка. Луи превратилась в Спикку, и проверить нельзя.

— Разве что отыскать Книгу Мертвых Рейда и заглянуть самому…

— Извините, что перебиваю, но вопрос можно? — дернула его за рукав Рем.

— А? — повернулся он.

— Мы кого-то ищем, верно? Ферриса?

В ее глазах светилось искреннее недоумение: она не помнила Ферриса и не ведала, кого высматривают.

— Ой, прости-прости! Мы разыскиваем того, у кого кошачьи ушки. И хвостик имеется. Очень миленький, так что сразу заметишь.

— А нельзя поточнее?..

— Да куда уж точнее… Не такой миленький, как Беако, — скорее, вроде Петры или Мейли. И ростом примерно как у меня.

Рем подхватила Беатрис и стала разглядывать ее личико с задумчивым видом.

— Понятно. Милота разная бывает, — важно кивнула Рем.

Беатрис явно не уловила, зачем делить миловидность на категории, но именно это непонимание придавало ей особый шарм. Действительно, милота многолика — бывают милые красавицы, а бывают красивые милашки и прочее.

— Но все-таки, что имел в виду господин Вильгельм? — с тревогой спросила Эмилия. — Что-то мне неспокойно.

— Он знал, где Феррис, и хотел, чтоб мы с ним поговорили, верно? — сказал Субару.

— Верно. Конечно, я была рада, что они нас в это втягивают, но Круш и Вильгельм явно не горели желанием выставлять напоказ свои слабости.

Одно было ясно: в Лагере Круш случилась какая-то неприятность, и Вильгельм не мог с ней справиться в одиночку. Субару примерно догадывался о причине разлада, но узы Лагеря Круш оставались крепчайшими среди всех. Они не разорвались даже после потери Воспоминаний их госпожой… по крайней мере, Субару в это верил.

Юноша уставился на свою правую ладонь. Он пристально рассматривал линию жизни. Вспомнилось, как он грубо схватил Круш за руку, а она посмотрела в ответ… и осознала, что Субару уже избавлен от этой беды, но не силой Церкви Божественного Дракона. Тотчас в памяти ожил тихий шепот. Такой тихий, что казалось, его и не было: «Нечестно…»

«Хочется надеяться, — подумал он, — что мне просто показалось».

Но, к сожалению, не показалось. Как ни хотелось верить обратному, это была горькая правда из глубин ее души. Больно было слышать, но злиться — это было бы чистым высокомерием. И главное — Субару отлично понимал страдания Круш.

«С самой Круш на эту тему не поговоришь».

Она, будучи в эпицентре событий, только-только приходила в себя. Тело исцелялось, но душа — нет: Круш все еще тащила на себе груз мучений. Прямо спросить ее он не мог. А Ферриса? Сомнительно. Но и уйти, грызя себя сомнениями, тоже не вариант.

— Ферриса нигде не видно, — оглянулась Эмилия.

Занятые своими мыслями, они незаметно обшарили все кладбище. Оно было просторным, и поскольку находилось в дворянском квартале, ближе к центру могилы становились все грандиознее и ухоженнее — надгробия хранили память о тех, кто нес бремя Королевства, и требовали ухода. К тому же, навещающих тут встречалось все больше. Так что Ферриса они точно не пропустили.

Если б только знали, кого он пришел проведать. Тогда все могло обернуться иначе…

— Мы все проверили, — отозвалась Рем, — но такой девушки нигде нет.

— Ну, это и не совсем девушка… но сразу в глаза не бросается, так что ладно.

— А?.. — она недоверчиво глянула на юношу. — Если речь о заметности, то вот еще это.

Она ткнула пальцем в белое грандиозное здание с колоннами, что высилось на холме в центре кладбища. Настоящий Мавзолей. Здание источало торжественность и святость, а ряды могил вокруг словно отдавали ему честь — там покоились избранные. Поскольку это Королевское кладбище и есть особое место для уважаемых, то…

— Похоже, в этом мавзолее могилы Королевской Семьи, — предположил Субару.

— То есть, там упокоены ее члены…

Этот мавзолей символизировал власть даже после гибели Королевской Семьи Лугуники, чья внезапная смерть и запустила Выборы.

И тут Субару опоздал осознать: торжественность места превращала кладбище в миниатюру Столицы, а мавзолей в центре — в Королевский Замок для мертвых, символ власти усопших.

— Наверняка туда просто так не войдешь? — спросил Субару.

— Разумеется. Королевская усыпальница строго охраняется, — подтвердила Беатрис. — Всегда найдутся негодяи, желающие украсть прах для темных дел, я думаю. Увы, это реальность.

Оставалось только это здание, но если вход запрещен, то и Феррис там вряд ли. Однако Вильгельм поручил им это, так что Субару не мог вернуться ни с чем.

— Может, хотя бы спросим, кто сейчас внутри… — размышлял Субару, как вдруг Эмилия указала на вход мавзолея.

Двери распахнулись, и оттуда вышел кто-то.

— О, вовремя! — воскликнул юноша.

У входа маячила стройная фигура в строгом темно-синем мужском фраке. Незнакомец аккуратно притворил дверь за собой, отдавая честь покойным — даже сзади чувствовалась изысканная грация. И раз он мог войти в усыпальницу, то, наверное, смотритель или подобное.

Эмилия немедленно кинулась к нему, а Субару нехотя поплелся за ней.

— Простите, можно вас на секунду? — позвала полуэльфийка вышедшего мужчину. — Вы ведь только что оттуда вышли? Не скажете, не видели ли там одного человека…

Конечно, такая настойчивость могла насторожить, но у входа на кладбище несла службу стража, тщательно проверявшая каждого входящего, так что подозрительных типов здесь появиться не могло. Парень надеялся, что мужчина правильно её поймёт.

Мужчина во фраке обернулся и посмотрел на полуэльфийку.

— Леди Эмилия?.. — удивлённо произнёс он, и Эмилия наконец разглядела его лицо.

— А?.. — только и выдохнула она, застыв на месте.

Субару, подобно ей, тоже окаменел, отказываясь верить своим глазам.

— Вот незадача, в каком дурацком виде вы меня застали, — криво усмехнулся юноша, пожимая плечами. — Наверняка старик Вил и послал, верно?

Перед ними предстал Феррис. В его «улыбке» проскальзывали то ли печаль, то ли насмешка над собой. На нём был лишь строгий мужской костюм.

У Субару от вида Ферриса перехватило дыхание. Раньше тот переодевался в мужское — к примеру, в официальную форму Рыцарской Гвардии. Но даже тогда в образ он вносил нотку привычного кокетства.

А сейчас от этого не осталось ни следа.

— Феррис… что произошло? — выдавил из себя Субару.

— Не строй такое лицо, словно мир рушится, — слабо улыбнулся тот. Он инстинктивно хотел склонить голову набок по-старому… но резко одёрнул себя. Будто отрезал своё прежнее «я».

И, словно подчёркивая это, спокойно продолжил:

— Ничего такого. Просто… меня лишили звания рыцаря госпожи Круш. Так что с Ферри покончено. Теперь я опять просто Феликс Аргайл.