Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла) Том 45 Глава 13 Не запятнать кровью

— Я вижу, ты из тех, кто любит притворяться невинным.

Её взгляд на Тигу был холодным, выражение лица — непроницаемым. Тот лишь пожал плечами:

— Суровая оценка, но я её приму. Так что скажешь? — Он сделал паузу, затем чётко, выговаривая каждое слово, спросил: — Ты убила Миклотова МакМахона? Герцогиня Круш Карстен?

— Да, — коротко ответила она.

Это был наихудший из возможных ответов. Он подтверждал худшие опасения и разрушал отчаянные надежды Субару. У юноши пересохло в горле, из груди вырвался хриплый вздох. Это короткое «да» эхом отдавалось в его голове.

Круш слегка приподняла подбородок.

— Прислугу и Миклотова МакМахона убила я. Своими руками, — произнесла она, словно намереваясь окончательно сломить Субару. — Они предатели, ибо посягнули на благополучие Королевства…

— Это больше про тебя, герцогиня! — в сердцах крикнул Тига и бросился вперёд.

Мгновенно сократив дистанцию, он начал сыпать градом изящных ударов своим изогнутым мечом. Парень атаковал без малейших колебаний, даже не задумываясь о предложении сдаться… Но она лишь плавным движением снизу вверх отразила его выпад. По кабинету разнёсся звон стали, их клинки сошлись.

Этот звук стал сигналом. Между противниками замелькали искры, и вихрь смертоносных атак заклубился вокруг них.

Два мастера меча сошлись в поединке, превратив просторный кабинет в арену. Круш сражалась так, как подобает истинному рыцарю, посвятившему свою жизнь мечу. Её стиль остался неизменным: что в давней битве с Белым Китом до потери «воспоминаний», что в недавних схватках в Пристелле. Она наносила точные, прямые удары, её клинок рассекал воздух безупречными росчерками.

Стиль же Тиги был до странности непредсказуем: он то и дело пригибался к полу, вращаясь, как волчок. Субару видел немало выдающихся фехтовальщиков — Юлиуса, Вильгельма, Сесилуса… Если не считать Райнхарда, который чаще использовал кулаки и ноги, все они следовали классическому, истинному пути меча. Но если их школу считать благородной, то школу Тиги можно было назвать порочной: он не пытался сокрушить противника лобовой атакой. Вместо этого он безжалостно бил по конечностям, запутывал обманными манёврами, нападал с неожиданных углов — всё ради достижения победы любой ценой.

— Ха-а! — резко выдохнул Тига. Его клинок, зажатый обратным хватом, устремился к Круш по немыслимой дуге.

Она увернулась и отступила, но тут же последовал удар ноги, хлесткий, как удар кнута. Атаки мечом и ногами сливались в непрерывный танец, безжалостный шторм, захлестнувший Круш.

Однако она, невозмутимая, точными движениями ног удерживала необходимую дистанцию. Ловя ритм, она отражала удары один за другим, пытаясь перехватить инициативу в этой бешеной схватке. Казалось, в её сапоги вшиты стальные пластины — она умудрялась отбивать пинки Тиги прямо своим мечом. Она ни на дюйм не уступала натиску своего непредсказуемого врага. Благородство против коварства — силы были равны.

Противники сцепились клинками.

— Превосходная выучка, — произнесла Круш. — В Церкви так обучают владению мечом?

— Увы, я самоучка! С детства привык использовать и руки, и ноги!

— Храбрый ветер. И в нём нет лжи.

Круш увернулась от очередного пинка, который пролетел в миллиметре от её лица, и нанесла удар мечом сверху вниз. Тига принял этот удар на обратный хват своего изогнутого клинка, и бойцы застыли, оказывая давление друг на друга.

Ни один не уступал другому. Оба были мастерами своего дела, и чаша весов никак не могла склониться в чью-либо сторону. Но тут…

— Субару! Опомнись же! — воскликнула Беатрис, подпрыгнув, и шлёпнула его по щеке, приводя в чувство.

Юноша широко распахнул глаза. Он вдруг осознал, что вновь выпал из реальности и с завороженностью наблюдал за поединком. Хвала Беатрис!

Да, Субару был потрясён. Если вдуматься в происходящее, то сохранять здравый рассудок было весьма непросто. Но сейчас не время для размышлений. Нужно действовать.

— Мой друг… — обратился к нему Тига, продолжая вести бой с Круш и скрещивая клинки.

И он не просил о помощи.

— Наружу…

Нужно было бежать. Поднять тревогу. Прекратить это безумие.

К счастью, в столице сейчас находилось множество верных союзников — и Гарфиэль, и Вильгельм, и сам Райнхард. Они были в дворянском квартале. У соседних особняков наверняка дежурила стража и рыцари. Стоило их позвать, схватить Круш, и тогда…

И тогда… что? Предать её суду? Как государственную изменницу, виновную в смерти Миклотова?

Внезапно над Субару просвистел порыв ветра.

— Боюсь, вам придётся остаться, — процедила Круш. — Я ещё не решила, кто вы такие.

Субару невольно втянул голову в плечи. Режущий поток воздуха, сорвавшийся с её клинка, пронёсся над ним, едва не задев волосы, и врезался в стену прямо над входом в кабинет. Раздался грохот, куски потолка и стены обрушились, наглухо завалив дверной проём.

Путь к отступлению был отрезан.

Субару похолодел, осознав, что у него почти не осталось выбора. В разгар битвы никто не даст им времени разбирать завалы. Минья не настолько сильна, чтобы расчистить такую гору камней. Оставалось лишь два пути: наблюдать или вмешаться. Наблюдать, сложа руки, было немыслимо.

Но вмешаться — значит… Значит, сражаться? С Круш? Это казалось нелепым. Он отказывался верить в происходящее. Отказывался верить своим глазам.

Ведь это же Круш Карстен. Субару испытывал к ней искреннее уважение. Несмотря на то, что они были соперниками на Выборах, ее добродетель не вызывала сомнений. Гордая, безупречная, готовая на любые жертвы ради блага народа, она стала первым человеком в этом мире, в котором он разглядел зачатки истинного правителя. День, когда они одолели Белого Кита и она признала его заслуги, навсегда изменил жизнь Нацуки Субару. Этого нельзя было отнять.

Да, он выбрал Эмилию. Но тогда, в тот самый миг, он подумал: Круш Карстен достойна стать королевой Лугуники. И потому сейчас он выбрал самый жалкий, самый бессмысленный путь.

— Хватит! Прошу тебя, Круш, остановись! — вырвалось у него.

Но Круш даже не шелохнулась — лишь продолжала ожесточенно давить Тигу. Ее взгляд был прикован к противнику. Однако Субару отказывался верить, что она может его не замечать. Он закричал громче:

— Брось меч! Пожалуйста! Я не знаю, как все исправить! Не знаю, но давай просто поговорим! Мы что-нибудь придумаем, только давай поговорим!

Сам того не осознавая, Субару свободной рукой сжал черный шар, висевший у него на шее. С Алым он так и не успел толком поговорить — пришлось силой сдерживать его горечь.

Смерть Присциллы, толкнувшая его на отчаянный шаг, выжгла в душе Субару чудовищный страх. Страх абсолютной, невосполнимой потери.

Для нынешнего Нацуки Субару страшнее собственной смерти было… потерять кого-то близкого, так и не успев с ним поговорить.

— Я не хочу, чтобы всё так закончилось! Не хочу… потерять кого-то и так ничего не понять!

— Субару…

— Прошу! Умоляю! Пожалуйста… богом молю… остановись!

Его лицо исказилось от боли. Беатрис с болью смотрела на него. Она закусила губу.

Какое убожество. Какой стыд. Он — контрактор Великого Духа Беатрис, но ее великая сила сейчас ничем не могла ему помочь. Ему оставалось лишь жалко кричать.

— Умоляю…

Субару осознавал свою беспомощность, но ничего не мог с собой поделать. Путь назад был отрезан, но сражаться с Круш он не мог.

В этом мире люди менялись. Такое случалось. Но обычно враги становились друзьями. Плохое оборачивалось хорошим. А чтобы наоборот — таких случаев Субару знал всего два: Тодд и Ал. И добавить в этот короткий, проклятый список еще и Круш… Он бы просто этого не вынес.

Его отчаянные, жалкие крики тонули в грохоте клинков. Казалось, в этой битве слова Субару весили не больше пылинки и пролетали мимо ушей Круш. Но вдруг…

— Похоже, в твоих словах нет лжи.

Субару резко вскинул голову. Они встретились взглядами поверх плеча Тиги. Субару смотрел в янтарные глаза Круш, и в его груди вспыхнула надежда: она услышала!

— Что ж, тогда с тобой я разберусь чуть позже.

И тут же чудовищный шторм смел всё на своем пути. Сжатый воздух ударил по комнате, и Субару оторвало от пола. Он мгновенно понял: это Круш. Ее коронный прием «Один удар — сто павших». Только в этот раз она не стала концентрировать ветер в одном клинке, а выпустила его во все стороны разом.

Ураганный вихрь пронесся по кабинету, разнося всё в щепки. В воздух взлетели тяжелые книги, кипы бумаг и даже безжизненное тело мудрого старца.

И больше Субару уже не понимал происходящего.

— Гха!..

Его, беззащитного, с силой швырнуло к потолку. Воздух выбило из легких. Он успел лишь прижать к себе Беатрис, чтобы защитить ее от удара.

— Субару! — крикнула девочка.

Но в тот же миг ветер впечатал его спиной к стене, и Субару безвольно рухнул на пол. Его пронзила боль, заставившая выдать последний вздох.

— Гх…

В голове разлился ледяной холод, и юноша понял: дела ужасны. Хоть это и не была «смерть», но он уже терял сознание. Он так отчаянно пытался спасти Беатрис, что совершенно забыл о себе. Словно в пробитом затылке зияла дыра, через которую утекали мысли. Дрянь, дрянь, дрянь…

— Нельзя.

Если он сейчас отключится, то кто тогда достучится до Круш? Тига ведь ее не знает. И не знает, какая она на самом деле добрая. Он всё не так понял. Нужно его остановить. Круш — хороший человек. Договориться с ней можно.

Можно ведь…

— До… гово… рить… ся…

«Пожалуйста, не закрывай от меня свое сердце», — пронеслось в голове, и он с тихим всплеском погрузился во тьму.

Погрузился… и…

△▼△▼△▼△

— Да.

Сознание вспыхнуло так резко, что Субару едва не потерял равновесие. Мозг не успел всё осознать: мгновение назад он лежал сломанной куклой, а теперь стоял на ногах. От этого чудовищного несоответствия руки и ноги на мгновение отказались повиноваться, накатила тошнота.

Он чувствовал пол под ботинками. Он стоял. Вроде бы ничего необычного. Но так ли это? Разве секунду назад он не чувствовал, как всё перевернулось с ног на голову?

«Нет».

Сейчас важно не то, почему мир перевернулся. Важно, что к этому привело.

А ответ был прост. Время повернулось вспять.

Субару чудом устоял на ногах. Перед его глазами снова предстал нетронутый погромом кабинет МакМахона. Снова разрубленный флаг на трупе старца. Снова женщина с зелеными волосами, стоящая вполоборота, и спина юноши с кривым мечом.

Круш и Тига. Тот самый миг.

— И слугу, и Миклотова МакМахона я зарубила сама. Своими руками. Они — предатели, ибо посягнули на благо Королевства.

Он вернулся к этой роковой фразе. Фразе, которая отрезала все пути к отступлению.

— Это скорее про тебя, герцогиня!

Кровь застыла в жилах. Тига с боевым кличем ринулся вперед.

Снова замелькал зажатый обратным хватом шамшир, снова Круш приняла вызов. Истинный и порочный пути меча схлестнулись вновь. Снова слышался звон стали, снова виделись снопы искр.

У Субару помутилось в глазах — на сей раз по другой причине.

— Какого… хрена?.. — Он прижал ладонь ко рту, дабы подавить стон.

Виски отдавались болью, подобной открытой ране, из которой хлещет кровь. Его будто кто-то бил кувалдой изнутри.

«Посмертное Возвращение». Он посмертно вернулся. В прошлый раз Круш швырнула его об стену ураганом. Он потерял сознание. А раз он очнулся здесь, значит, из того обморока он так и не вышел — он умер.

И если он умер в отключке… значит, убила его…

— Субару! Соберись, в самом деле! — сказала, как и в тот раз, Беатрис, но уже по другому поводу, и шлепнула его по щеке.

Вспышка боли и жар маленькой ладошки вернули Субару в реальность.

— Прости, Беатрис.

Он потер ушибленную щеку тыльной стороной ладони и сжал зубы так, что они заскрежетали.

Смерть ничего не изменила. Ужас и смятение никуда не делись. Но отрицать происходящее и рыдать от бессилия бесполезно — итог будет тем же. Если он снова струсит и начнет скулить вместо того, чтобы вмешаться в бой, он умрет. И его кровь будет на руках Круш.

«Не позволю».

Он этого не допустит. Круш Карстен не убьет Нацуки Субару. Он не позволит своей слабости очернить ее благородство.

Он не позволит запятнать ее руки своей кровью.

— Беако, помоги мне!

— Само собой, я полагаю!

Голова все еще металась в панике, мысли рассыпались, как кусочки мозаики. Но Субару выхватил из этого хаоса единственную ясную деталь и крепко сжал ладонь своего безгранично надежного духа.

Бой кипел. Круш и Тига сражались на равных, никто не уступал ни дюйма.

Субару, знавший силу Круш, мог лишь поражаться мастерству Тиги, сумевшему навязать ей борьбу. Но в долгой перспективе перевес все равно был бы на стороне герцогини — у нее в рукаве прятался всесокрушающий «Один удар — сто павших».

Тига, знал он об этом или нет, не давал ей продыху, из-за чего та не успевала плести заклинания. Но Субару на собственной шкуре испытал, что даже в этой сумасшедшей рубке Круш умудрялась по крупицам собирать ману для удара, способного переломить ход боя. А значит…

— На магию не надейся, май фрэнд! — крикнул Субару юноше.

— Да я ей и не пользуюсь, май фрэнд! — на удивление бодро ответил тот.

Субару рывком прижал Беатрис к груди, и они оказались щека к щеке. Не отрывавшие глаз от сражающихся, парочка в один голос крикнула:

— E.M.T.!

И тотчас эхом по кабинету разнеслось заклинание. Вокруг Субару и Беатрис сию же секунду развернулась невидимая сфера — их коронная техника, антимагическое поле, расплетающее чужую ману и сводящее на нет любые заклинания.

Внутри этого поля нельзя было не только колдовать, но даже использовать метеоры или инструменты, работающие на мане, — они просто, как выразилась Беатрис, «размякали». Хотя, по ее же словам, если враг поймет принцип и успеет соткать новую формулу, все может измениться, но…

— Этого хватит, чтобы хорошенько вмазать Розваалю, в самом деле! — заявила Беатрис.

— А уж тому, кто видит это впервые… вообще снесет крышу!

Поле накрыло не только их двоих, но и сражающихся мечников. Тиге, как он и сказал, это нисколько не мешало. А вот Круш, готовившая свой ветряной козырь, разом лишилась главного оружия.

Услышав заклинание, она приготовилась к отражению атаки, но мигом поняла, что ее магия рассеялась. Круш краем глаза взглянула в сторону Субару. До «смерти» их взгляды уже встречались.

Тогда его надежды рассыпались прахом, а сам он расстался с жизнью. Но сейчас…

— Сдавайся, Круш! Твой козырь бит! «Удара сотни» не будет! Я его блокнул! Это конец! — кричал он так сильно, как только мог, чтобы скрыть дрожь.

Он уже понял: сопливые мольбы не изменят ровным счетом ничего. Сейчас нужно ударить словами так, чтобы пробить ее броню. Слова должны нести вес. Надо вложить в них всю душу. Заставить поверить и врага, и самого себя. Заставить ее поверить, что Нацуки Субару — противник, с которым лучше не связываться.

Он сверлил Круш темным взглядом, она отвечала ему немигающим взором янтарного глаза. Клинки с лязгом скрестились еще раз, и мечники разорвали дистанцию.

Тига, не выходя из стойки, шагнул так, чтобы заслонить Субару с Беатрис.

— В общем, май фрэнд тебе все сказал, — сказал он, не сводя с Круш глаз. — И смею подумать, на него тебе далеко не все равно… На твоем месте я бы прислушался.

— Тига…

— Буду честен: у меня нет сил выбить у тебя меч и скрутить, — признался Тига. — Придется подставиться под удар, а то и жизнью рискнуть. Но ни мне, ни ребятам кровь не нужна.

Может, он просто решил подыграть Субару в надежде, что Круш даст слабину. Но благодаря Тиге он теперь мог попытаться достучаться до герцогини.

Тиг был совершенно не в курсе того, что связывало Субару и Круш. Более того, если бы он хоть что-то слышал о Выборах, то, скорее всего, посчитал бы их своими соперниками. Однако ему хватило всего нескольких слов, чтобы осознать — всё обстояло куда более запутанно.

Именно на это обстоятельство Субару и надавил. Он заставит её сдаться. Заставит, а там будет видно. Он всё уладит. Непременно.

— Я… — начала Круш, но её прервали.

— Минья! — воскликнула Беатрис.

Сидя на руках Субару, она выставила ладонь вперёд. В тот же миг прямо у ног герцогини ударил сгусток пурпурного света. Пол усеяли осколки кристаллов, и с треском он разлетелся.

— Я бы посоветовала тебе не предпринимать резких движений, полагаю. В пределах E.M.T. колдовать разрешено лишь двоим: самому Субару и Бетти. Ты думаешь, что сможешь справиться с нами, одновременно отбиваясь от этого насмешника, действительно?

— Меня, конечно, задело слово «насмешник», но… так значит, ваша магия действует? Вы играете нечестно, — усмехнулся Тиг.

— В этом и заключается весь замысел. Но суть ты уловил верно.

Демонстрация силы достигла своей цели — Круш на мгновение напряглась. До этого момента она не воспринимала Субару и Беатрис как сколь-нибудь серьёзную угрозу, но теперь ей пришлось пересмотреть свои взгляды.

Субару почувствовал боль от осознания этого, но если она сочла их врагами — тем лучше. Как только она поймёт, что надежды нет, она должна будет отступить…

— Понятно, — лишь сухо произнесла Круш.

Внезапно она сделала едва уловимое, стремительное движение мечом, рассекая пустоту.

Весьма неожиданно! Однако, скорее всего, Круш просто проверяла действие E.M.T. Привычного потока воздуха от клинка не последовало, что убедило её в неработоспособности «Одного удара — сто павших», и она кивнула. А затем…

— Чего же ты так боишься, Нацуки Субару?

Снова прозвучал этот вопрос. Но на этот раз Субару не растерялся. Он стиснул зубы, выдерживая её взгляд.

— Итога битвы? Дрожишь за свою жизнь? За жизни других? За будущее Королевства? Или… — чеканила она каждое слово, вбивая их в повисшую тишину. — Или… ты опасаешься за мой рассудок?

Субару не дрогнул. Он приложил все усилия, чтобы ни единый мускул на его лице не выдал его сомнений и страха. Он смотрел на неё взглядом, исполненным непоколебимой воли.

Что же увидела Круш в этом отчаянном взгляде?

— Понятно, — лишь коротко бросила она.

Невидимая буря чувств, бушевавшая между Субару и Круш, наконец утихла.

— Герцогиня, наши условия вам были озвучены, — вновь обратился к ней Тиг, словно и не заметивца той бури. — Каков будет ваш ответ?

Его тон стал жёстким — это был чистый ультиматум. Он изготовился к атаке, но Круш лишь перевела на него свой взгляд.

— Ваша позиция мне ясна, — ответила она. — Вы лишили меня ветра, и теперь преимущество на вашей стороне. Вы предлагаете мне сложить оружие.

— Именно. И теперь в бой врываемся мы с Беако, — блефовал Субару. — Шансов у тебя…

— …нет? Слишком спешите, Нацуки Субару, — прервал его притворство ледяной голос.

Круш медленно подняла левую руку, не занятую мечом. Тонкие пальцы в белоснежной перчатке легли на повязку, скрывавшую её левый глаз. Этой повязкой она пользовалась с тех пор, как проклятие Драконьей Крови удалось лишь частично исцелить благодаря силе Фьоры. Субару с изумлением наблюдал, как Круш одним резким движением сорвала её. Ибо под повязкой…

— Я не люблю демонстрировать его без особой нужды. В конце концов, я всё-таки женщина, — тихо произнесла Круш.

Её обнажённый левый глаз разительно отличался от правого, янтарного. Он сиял ослепительным золотом. Зрачок был узким, как у рептилии, и под веком расходилась сеть светящихся линий, напоминая кровеносные сосуды…

Стоило это увидеть, как Субару словно поразило молнией.

— А-а…

Он не мог быть уверен наверняка, прав ли он… но по виду этого жуткого, нечеловеческого золотого зрачка было понятно лишь одно — левый глаз Круш Карстен превратился в Глаз Дракона.