Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла) Том 45 Глава 14 Мятежник
Ранее в Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла)...
«Глаз Дракона», — эта мысль возникла в голове Субару сама собой. Не так уж часто выпадает шанс встретить настоящего Дракона — не того, что обитает на земле, в воде или летает. И хотя он видел Божественного Дракона Волканику на вершине Сторожевой Башни Плеяд и Облачного Дракона Мезорею в Империи Волакия, не это подсказало ему ответ… а чувство, глубоко укоренившееся в его естестве.
Когда сталкиваешься с Драконом, само внутреннее существо мгновенно кричит о его превосходстве в иерархии. Сразу же ощущается трепет перед существом совершенно иного уровня… Именно это чувствует каждый перед Драконом.
И Субару не стал исключением, когда взглянул в левый глаз Круш, снявшей с него повязку. Его сердце тут же ушло в пятки, стоило увидеть, как пылает пугающе золотым этот нечеловеческий глаз… истинный Глаз Дракона.
«Что с ней случилось? Откуда у нее этот левый глаз? Почему она не выпускает меч, хотя ее Магия Ветра не функционирует? Как вообще всё дошло до такого?» — всколыхнул его вихрь вопросов без ответов. Возможно, так его психика невольно защищалась от пугающей реальности.
Субару с трудом преодолел лихорадку рассуждений и дрожащими руками приоткрыл рот…
— А-а…
Но пронзительный взгляд золотого ока словно прошил его сердце насквозь. Он моментально застыл.
— Шамак! — прошептала Беатрис заклинание, вскинув свою маленькую ручку. Поняв, что Субару не собирается серьезно сражаться с Круш, она решила прибегнуть к Магии Тьмы, которая просто отрывает сознание противника от реальности. Идеальный выбор, чтобы обезвредить врага, и сотворила она его с мастерством, бесконечно далеким от неуклюжих попыток Субару.
Внезапно возникло черное облако. Оно должно было окутать голову Круш и лишить ее боевого духа… Должно было.
— Я всё вижу, — произнесла, однако, герцогиня. Она лишь слегка наклонила голову и играючи уклонилась от клубящегося чёрного тумана.
Беатрис на мгновение замешкалась. Но…
— Шамак! Шамак, Шамак, Шамак!
…всё же принялась безостановочно порождать в воздухе чёрные сгустки. Они летели цепной реакцией, однако Круш ловко уворачивалась от каждого, а в конце концов ударила мечом по самому зародышу магии, вдребезги разбив формулу.
Рубить магию ещё до её применения… Любое заклинание обретает силу лишь тогда, когда собранной мане задают направление. В теории всё просто: разрушь структуру, и магия не сработает. Но…
— Провернуть такое на деле — это уже совсем другой разговор! — вскричал Тига, пораженный её мастерством. Шутка ли! Разрубить саму суть магии до того, как та успевала стать магией!
Тига с криком бросился на неё сбоку. Он использовал всё — и кривой меч, и ноги. Его ловкости было не занимать — бил он сразу с нескольких сторон. Обладательница Глаза Дракона ответила ему танцем клинка, и их схватка разгорелась вновь.
Но…
— Я же сказала. Я всё вижу, — тихо произнесла Круш, и её движения тотчас кардинально изменились. Это бросалось в глаза даже дилетанту. Разница была заметна не только зрению, но и слуху — из их битвы исчез звук.
Стих звон бьющейся стали, прекратился лязг клинков, высекающих искры. Круш уклонялась от размашистых ударов и выпадов Тиги не мечом, а одними лишь движениями тела. Любой дурак поймёт, что требует большей уверенности в себе: принять удар на блок или грациозно от него увернуться. И то, что позволяло ей это делать…
— Глаз Дракона… — сглотнул Субару. Он изумлённо вздохнул.
Скорость самих движений Круш, скорее всего, осталась прежней. Изменилось время реакции: она начинала двигаться раньше. В бою, где каждое мгновение решает вопрос жизни и смерти, преимущество того, кто может выгадать хотя бы долю секунды, становится абсолютным. И сейчас Круш именно это и делала: элиминировала эту долю секунды.
— Гх… Кх!
И вот, ход битвы резко изменился, словно в подтверждение мыслей Субару — Тига только что бился на равных с Круш, но теперь его град атак начал захлебываться. Теперь ему оставалось лишь глухо защищаться. Выпады Тиги пресекались в зародыше, в малейшую брешь вонзался чужой меч. Не имея возможности свободно двигаться, он едва отбивался, а на его обычно безмятежном лице проступила тревога.
Но даже отчаянная защита не спасала. Кровь выступила на плече, на бедре, а затем свежая рана на щеке добавила багровых капель в общую картину его бедственного положения.
Если так пойдет и дальше, Тига скоро пополнит список жертв в особняке МакМахона. Миклотова уже не вернуть, и допустить новых смертей было никак нельзя. Худший из возможных сценариев.
Поэтому…
— У-о-о-о-о! — взревел юноша.
Пока Тига наседал с мечом, а Беатрис пыталась сковать Круш магией, Субару выхватил из-за пояса кнут, и его кончик со свистом рассек воздух.
Изначально он пытался обезвредить Круш. Для этого Субару ранее прибегнул к E.M.T. и оставил бой на Беатрис и Тигу. Но сделал юноша это не только потому, что оцепенел от пугающих перемен — он выжидал один-единственный миг, когда можно будет внезапно атаковать.
И вот, быстрее меча, быстрее магии, удар кнута устремился к Круш. В чем бы ни заключался секрет Глаза Дракона, отразить столь непривычное оружие…
— Это я уже видела.
— Ах… — жалобно выдохнул Субару.
Двойной удар пришелся по нему.
Первым потрясением было то, что его долгожданная неожиданная атака была так легко отражена — Круш успела выставить клинок еще до того, как хлыст, выпущенный из ее руки, полностью развернулся, и вонзила его конец в пол. Самый стремительный выпад в этой комнате был с легкостью нейтрализован — и это было ошеломляюще.
Однако первый удар не мог сравниться со вторым. Этот удар заключался в самом взгляде Круш. И дело было не в ее Глазе Дракона, а в ее обычном, янтарном правом глазу. Субару увидел в нем... невыносимую боль.
— Я ничего не понимаю...
Этот взгляд, казалось, вот-вот обернется слезами, и это окончательно сбило его с толку. Круш вела себя безумно, но почему-то казалось, что злодей здесь — Субару. Ведь она уже убивала его однажды! Дело было вовсе не в том, что женские слезы — это удар ниже пояса.
Конечно, это могло быть лишь игрой его воображения. На самом деле Круш оставалась бесстрастной — она плотно сжала губы и лишь мельком бросила взгляд на Субару. Тем не менее, ему показалось, что она едва сдерживает рыдания.
«Я должен остановить эти слезы!»
— Тск! — проскрежетал он зубами, пристально разглядывая Круш.
— Не зевай! — крикнул Тига.
Круш допустила секундную заминку. Заметив эту брешь, Тига тут же взмахнул своим шамширом. Белое лезвие изогнутого меча сверкнуло, и с ревом дикого зверя устремилось к хрупкой фигуре девушки.
— Я же сказала: я все вижу! — крикнула Круш, изогнувшись всем телом, и пропустила клинок в миллиметре от себя.
Затем она резким движением колена ударла Тигу в челюсть, и тот отлетел назад со сдавленным хрипом. Вслед ему полетел град сверкающих ударов. Он инстинктивно прикрыл жизненно важные органы, но его кровь все равно обильно оросила стены кабинета. Тига отступил, и тут же сокрушительный удар ногой в живот сбил его с ног. Он отлетел по прямой, ударился спиной о стену и рухнул, будто подкошенный.
Но…
— Я отомщу за тебя, май фрэнд!
Тига выгадал мгновение, и Субару решил им воспользоваться! Он вплотную подобрался к Круш и взмахнул кнутом, целясь в ее руку с мечом, но…
— И это я тоже вижу.
…она одним лишь движением кисти отвела хлыст в сторону.
Ее клинок развернулся и молниеносным выпадом устремился к ногам Субару. Серебряная вспышка должна была пронзить его ступню, заставить жестоко поплатиться за безрассудный бросок…
— Беатрис! — крикнул юноша.
И она, услышав лишь его крик, сразу поняла его замысел.
— Вечно ты просишь о нереальном, в самом деле! — выругалась Беатрис и напряглась всем телом, чтобы вложить все свои силы в спасение беспечного контрактора.
И за миг до того, как клинок достиг бы цели, сработала абсолютная защитная магия — E.M.M. Это было их уникальное заклинание: оно смещало их существование на полшага от реальности, благодаря чему на них нельзя было повлиять ни кулаком, ни магией. Безупречный щит. Однако впервые они проворачивали такой опасный трюк — активировать E.M.M. внутри уже активированного E.M.T. Успех был сродни чуду.
— С тебя признания в любви утром, днем и вечером, я полагаю! — выставила Беатрис милый тариф.
— Люблю тебя, Беако! — щедро расплатился с ней юноша.
Круш допустила заминку, и Субару сосредоточился на ее следующей атаке.
Платой за непробиваемость E.M.M. была полная потеря подвижности. Стоит сделать хоть шаг, и время неуязвимости истечет. Следующий удар неизбежно достигнет цели. Поэтому…
— Невидимое Провидение!
Задыхаясь от крови, текущей из носа, он разыграл следующий козырь прежде, чем Круш успела нанести новый удар. Из его груди вырвалась невидимая темная рука и вцепилась в запястье Круш, которым она держала меч. И вот, атака герцогини была грубо прервана! Невидимые пальцы сжались с такой силой, что лезвие со звоном выпало на пол. Девушка осталась без оружия.
Эти приемы ей были незнакомы, и Круш замешкалась. Субару всем телом ринулся на нее, перехватил ее свободную руку и вместе с теневой конечностью в три руки намертво припечатал ее к стене.
Юноша зажал оба ее запястья, с силой прижимая Круш к стене.
— Круш! Выслушай меня! — взмолился Субару.
Та извивалась, пыталась ударить его коленом в бок, но он навалился на нее всем весом и прижался так близко, что их дыхание смешалось. Круш больше не могла двигаться.
Прямо перед ним сверкали ее глаза — один янтарный, другой золотой. Не отводя от них взгляда, Субару закричал:
— Это... это все неправильно! Какая-то чушь! Ни за что не дам этому вот так закончиться!
— Нацуки Субару…
— Я... я ничего из этого не признаю! Не признаю!
От этих криков Круш напряглась.
В конце концов, суть его слов была той же, что и до Возвращения после смерти, когда он лишь жалким голосом скулил. Но теперь он не просто стоял и вопил. Теперь он заставил Круш задуматься. И он искренне верил, что на этот раз все пойдет иначе.
Жизни Миклотова и обитателей особняка МакМахона не вернуть. И все же должен быть выход лучше, чем просто опустить руки и ждать самого худшего конца. Для этого Круш должна отступить. Для этого он и должен ее убедить…
— А? — хрипло выдохнул Субару.
Словно по внезапному приказу, очи Круш сузились, словно у кошки. Оттолкнувшись от стены, она всем телом обрушилась на Субару, безжалостно опрокинув его на пол. Он, совершенно не ожидавший такого поворота, рухнул ничком. Но это была не атака. Ни в коем случае. В следующий миг мир окрасился в кроваво-красный цвет, сотканный из неумолимого, всепоглощающего пламени, которое захватило все вокруг.△▼△▼△▼△
Словно отдаленный гудок паровоза, его сознание медленно пробивалось сквозь пелену забвения. И первым, что почувствовал Субару, была обжигающая боль. Она пронзала его тело, но особенно сильно горела правая рука. Невольный стон сорвался с его губ. — Гх… — Субару, ты очнулся, правда? Как ты себя чувствуешь? — тут же отозвался голос, услышав его хрип. Это была Беатрис, его неизменная спутница, с которой он начинал каждое утро. Но это болезненное пробуждение разительно отличалось от их обычных безмятежных дней. — Беа…трис? Что… со мной случилось? — прохрипел Субару, с трудом разлепляя веки. Перед ним сидела печальная Беатрис, склонившись над ним. Ее большие, круглые глаза были наполнены глубокой скорбью. — Не вставай, пожалуйста. У тебя сильные ожоги. Если бы у Бетти было больше маны, я бы без труда исцелила тебя. Прости, правда. — Тебе не за что извиняться… Ожоги? — он хотел утешить Великого Духа, но внезапно осекся. Само слово «ожоги» пробудило сонное сознание. Точно. Перед тем как потерять сознание, он видел ревущее пламя. А до этого… — Круш! Воспоминания о бойне в особняке МакМахона нахлынули на него, и Субару резко сел. Стоило лишь всколыхнуть нить памяти, как в голове вспыхнули яркие образы — мертвый Миклотов, признание Круш, его отчаянная попытка ее остановить и вспыхнувший в ее левом глазу Глаз Дракона… События стремительно проносились в его сознании. Но главное — Круш. Ведь именно ее он смог обезвредить с помощью E.M.M. и Невидимого Провидения. А затем появилось это внезапное пламя… — Точно, жуткий огонь… Значит, я обжег руку? Ах, как же она горит!.. Но это сущие мелочи. — У-успокойся, пожалуйста! У меня нет маны для Магии Исцеления! Тебе нужен покой, иначе твое состояние ухудшится, правда! — Мне некогда! Главное — найти Круш. Плевать, если я свалюсь с жаром, это пустяки… — он отмахнулся от забот Беатрис. Как вдруг… — Вижу, ты пришел в себя, Нацуки Субару, — прозвучал неожиданный голос. — А? — Субару широко раскрыл глаза. Из мрака появилась та, кого он так стремился найти, — Круш. Ее левый глаз снова был скрыт повязкой. Она подошла, держа в руке лампу из лагмитовой руды, чтобы осветить путь, и взяла его за правую руку. — Как я и предполагала, такую рану нельзя оставлять без внимания, — произнесла Круш, поставив лампу на землю. — Это лишь первая помощь, но держи. Она достала из кармана белый носовой платок с вышивкой и осторожно перевязала обожженную руку. Платок мгновенно пропитался сукровицей. Субару недоуменно моргал, сбитый с толку мягкостью ее движений и общей неразберихой. — В чем дело? — спросила герцогиня. — Я чувствую дуновение растерянности. — Еще бы ему не дуть, да еще с ураганной силой. Насколько я помню, мы только что дрались не на жизнь, а на смерть, разве нет? — По-моему, только ты был на грани смерти от страха. — Я говорю в общем! Если нас двое, и один из нас был на грани смерти от страха, значит, половина из нас была в ужасе! — ответил он с некоторой долей шутливости. — Вот как. Звучит вполне логично, — крайне серьезно кивнула Круш. Субару был совершенно ошарашен. Только сейчас он осмотрелся и понял, в каком странном месте они находятся. Это был сырой каменный коридор. Он лежал на холодном, твердом полу, воздух был наполнен влагой и тяжелым, тошнотворным запахом. Принюхавшись, Субару с трудом подавил стойкое ощущение, что они находятся в канализации. — Погодите, да это же канализация? — Именно поэтому я не хочу, чтобы ты перенапрягался, правда. Если подхватишь столбняк, лечить тебя сейчас будет ой как непросто. — Значит, вы выступаете в роли заботливой докторши, а она — в роли проворной медсестры… Спасибо, конечно, вам огромное, но… что вообще происходит? — понизил он голос. Субару ценил заботу Беатрис, но совершенно не понимал поведения Круш, которая ухаживала за его раной с не меньшей тщательностью, чем его верная спутница. Герцогиня тихо вздохнула и прищурилась. — Мы в канализации неподалеку от особняка Миклотова МакМахона, — пояснила она. — Учитывая, через что мы прошли, мы сейчас где-то между дворянским кварталом и торговым кварталом. Но даже под землей мы не можем миновать посты, которые контролируют выходы на поверхность. Сейчас это наша главная проблема. — Погоди, погоди, умоляю, — остановил ее Субару. — Я совершенно не понимаю. У меня в голове туман до и после того, как я потерял сознание. Но… — Но? — Ты говоришь так… будто мы с тобой теперь в одной команде… — В одной «команде»?.. — нахмурилась Круш, не поняв странного выражения. Но Беатрис, успешно освоившая современный сленг, уверенно кивнула: — Все очень запутанно, но эта девушка не желает нам зла, правда. Она сама несла тебя сюда, пока ты был без сознания.
— Если бы я оставила тебя там, ты бы заживо сгорел, — дополнила сама Круш. — Я не почувствовала лжи в твоих словах. А значит, твоя смерть — не то, чего бы я желала.
— Вот как. Что ж, спасибо… Но.
Вспышка пламени перед потерей сознания и обширный ожог на руке доказывали, что Круш и правда спасла его от верной гибели. К тому же Беатрис ни за что не стала бы вступать в сговор с Круш, чтобы его обмануть.
И все же Субару не мог искренне сказать ей спасибо. Она не желала его смерти. Но что насчет смертей Миклотова и остальных?
— Круш… ты и правда убила Миклотова?
— Я же сказала это еще там, и это правда. Миклотов Макмахон и все служащие его особняка пали от моего меча.
— Кх…
— Нужны объяснения? Как я уже говорила, Миклотов Макмахон и его приспешники были мятежниками. Они угрожали Королевству Лугуника, и я, как член высшей аристократии, свершила над ними правосудие мечом.
— Вот этого я и не понимаю! Какие еще мятежники? Какая угроза Королевству? Неужели они замышляли такую глупость, что ты не смогла сдержаться?
— По крайней мере, они наверняка использовали пророчества драконьей скрижали в своих интересах.
Субару в ответ удивленно ахнул. То, о чем только что упомянула Круш, касалось драконьей скрижали — именно о ней он и собирался сегодня расспросить Миклотова.
В Королевстве Лугуника великую силу имеет пакт с Божественным Драконом. А драконья скрижаль — это плита пророчеств, связанных с этим пактом. Именно она послужила основанием для начала Королевских Выборов, в которых участвует Эмилия. Однако Субару лишь слышал о ней, но никогда не видел вживую и хотел лично убедиться в ее существовании.
— Драконью скрижаль использовали в своих целях? Кто? Миклотов?
— Трудно поверить, что драконья скрижаль всегда оповещала о важнейших событиях в стране, но промолчала о смерти королевской семьи. Следовательно, единственно возможное объяснение — тот, кто хранил скрижаль, намеренно утаил пророчество и не предал его огласке.
— Но… почему об этом заговорили только сейчас?! Этот вопрос должен был всплыть еще до начала Королевских Выборов! Тем более у тебя с Феррисом…
У нее был мощный стимул докопаться до истины о гибели королевской семьи. Ведь она была особенно близка с покойным Четвертым Принцем. Впрочем, Субару хватило такта не произносить это вслух.
— Я не смела даже подумать о подозрениях — и в этом моя величайшая ошибка, о которой я горько сожалею, — призналась Круш, словно прочитала его мысли.
Разумеется, было бы слишком жестоко это называть ошибкой в отношении человека, который только-только потерял близкого. По словам Ферриса, Круш с Четвертым Принцем были далеко не просто друзьями. И именно поэтому она так сильно стремилась к трону. Но…
— Тогда почему эти подозрения всплыли именно сейчас?
— Ответ очевиден. Ко мне подослали представителей Церкви Божественного Дракона, они обвели Ферриса вокруг пальца и попытались заставить меня сойти с Выборов.
— Что?! Круш, это же…
— У Ферриса сильно развито чувство долга. Ему и так было тревожно от моего положения. А если к этому добавить сладкие речи того, кого называют мозгом Королевства… Неудивительно, что Феррис оступился. Иначе… — она понизила голос, — он ни за что не посмел бы растоптать нашу с Его Высочеством клятву.
Круш опустила взгляд, изо всех сил стараясь побороть чувства. Но чем яснее Субару ощущал ее отчаяние, тем больше запутывался: на чью чашу весов в своем сердце ему следует встать?
Разумеется, всей душой он желал поверить Круш. При всем уважении к Миклотову, если он и впрямь был мятежником, который использовал Королевство в корыстных целях, поступку Круш находилось оправдание. Вполне возможно, что на суде учли бы смягчающие обстоятельства… С другой стороны, помнилось, как Миклотов признал его рыцарем Эмилии, несмотря на то позорище, которое Субару устроил в тронном зале.
Круш была его благодетельницей. И Миклотов — тоже. Ожидать счастливого конца, где одна сторона окажется абсолютно правой, а другая — виноватой, было слишком наивно. К тому же…
— Феррис…
Он был готов стерпеть ненависть Круш, лишиться титула рыцаря — лишь бы спасти ее. Он принял руку Церкви, хотя прекрасно понимал, что это лишит его госпожу шансов на престол. Даже если это означало растоптать ее клятву Четвертому Принцу, он сделал свой выбор. И Субару не хотелось верить, что этот выстраданный выбор был всего лишь результатом чужих интриг.
— Я… услышал тебя, Круш. И нам еще надо будет об этом серьезно поговорить, — все не унимался Субару. — У меня есть и другие вопросы…
— Подожди, Нацуки Субару, — покачала Круш головой. — Логично, что у тебя есть вопросы, но раз ты очнулся, мы должны сейчас же уходить. Оставаться здесь небезопасно.
— Ты про канализацию? Местечко, конечно, то еще, но я не договорил…
Но тут Беатрис потянула его за левый, не обожженный рукав. Субару перевел на нее взгляд и заметил напряжение на ее лице.
— Бетти в этом вопросе на стороне этой девицы, в самом деле. Сначала нам нужно уйти отсюда. Если будем тянуть, нас нагонят преследователи, я полагаю.
— И ты туда же… Подождите-ка. Какие преследователи? О чем вы говорите? Получается, мы сидим в канализации, будто… — с каждым новым словом язык Субару словно немел, — будто скрываемся от погони…
Тем временем Круш вновь подняла лампу, а Беатрис, с виноватым видом, то и дело беззвучно открывала и закрывала рот, не зная, что сказать. Их собранность и явная тревога заставили Субару понять: это не шутка. Они действительно были в бегах.
— Я ничего не понимаю! Вы совершенно ничего толком не объяснили! И потом… — Субару огляделся, чтобы удостовериться, что, кроме Беатрис и Круш, здесь никого больше нет. — А где Тига?.. Он же был с нами. Почему его здесь нет? Да что вообще происходит?! Я требую…
— Тига Лауреон… кажется, так его звали, — вспомнила Круш. — К несчастью, именно он нас и преследует.
— Что?..
Голова юноши снова вскипела от новых вопросов. К одной бессмыслице добавилась другая, и эта картина, состоящая из сплошных загадок, стала совершенно непонятной.
Юноша ошарашенно захлопал глазами и уставился на девушку. Та подняла лампу, и её белый свет выхватил из мрака её прелестное лицо с повязкой на левом глазу. Затем она произнесла:
— Сейчас за нами гонятся Тига Лауреон и солдаты Королевства. Нас подозревают в убийстве Миклотова МакМахона и в мятеже с целью свержения Королевства.