Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла) Том 45 Глава 15 С тобой хоть в ад

Перевод и редактура: Винс. Помощь: Hector Witcher.

Когда бушующее адское пламя поглотило Нацуки Субару, Беатрис не поверила своим глазам.

— Как же так… — вырвалось у нее.

Развернутое E.M.T. представляло собой поле, что вмешивалось во всю магию в своих пределах. По сути, это незаконный прием, который перестраивал структуру чужого заклинания и грубо вплетал в него команду на отмену и распад. Будь сейчас иные времена, эту магию непременно бы окрестили запретной, читерной.

Конечно, если кто-то разгадает принцип E.M.T., он может сплести заклинание так, чтобы оно сработало даже после распада основной структуры — и тогда защиту удастся пробить. Но на такую запредельную тонкость — взять филигранно собранный магический конструкт, заменить в нем всего одну деталь на совершенно иную и заставить все работать как прежде — способна разве что мать Беатрис, Ведьма Жадности, да еще, пожалуй, Розвааль.

За исключением подобных ходячих аномалий, никто не мог колдовать внутри поля. И все же…

— Как, скажи на милость, ты ее пробил, в самом деле? — сощурилась Беатрис.

— Ничего я не пробивал, — раздался голос. — Просто пораскинул мозгами и рискнул шкурой.

Ответил ей Тига Лауреон. Привалившись к стене, юноша тяжело поднимался на ноги — а ведь всего минуту назад свирепая дева с Глазом Дракона, Круш, так пнула его, что он отлетел в стену и, казалось, вырубился.

Тига тяжело, вымученно вздохнул. В одной руке он сжимал свой верный меч, а другую прижимал к боку. Беатрис содрогнулась от вида истлевшей одежды под его ладонью и почерневшей кожи вокруг раны.

Эту рану оставила не Круш. Эта рана…

— О чем ты только думал, я полагаю? — прошептала Беатрис.

— Сделал то, что должен был, госпожа Беатрис. В Писании сказано: «Пока Дракон кружит в небесах, человек должен возделывать землю, — покачал Тига головой, пока цитировал Писание, совсем как Фьоре до этого. — Тот же, кто губит отведенное время во сне, не удостоится даже тени Дракона, когда придет пора жатвы»… как-то так.

И все же Беатрис сильно сомневалась, что именно набожность толкнула его на такой шаг. Обожженный бок Тиги зиял раной от того самого пламени, что поглотило Субару и Круш. Только вот огонь опалил юношу не снаружи, а выжег его изнутри.

E.M.T. разрушает структуру заклинаний, срабатывающих внутри поля. И Тига обошел это условие грубой силой.

— Магия внутри моего тела не поддается твоему запретному заклинанию. Я не был уверен до конца, но, похоже, оказался прав.

В разгар боя он понял, что, хотя обычная мана и не работает, Метод Потока, однако, исправно действовал. Это и навело его на мысль.

— И все же… не скажешь, что это просто — вспороть себе живот и колдовать, хоть и знаешь, что магия сожжет тебе все изнутри, я полагаю… На такое способен лишь тот, кто ставит превыше всего что-то более жуткое, чем чувство долга, в самом деле.

— Звучит так, будто ты считаешь меня сумасшедшим. Обидно, — Тига слегка пожал плечами. — Хотя… не виню.

В его голосе слышалась усталость, но отвечал он на удивление спокойно. От этого спокойствия у Беатрис — духа без органов, — по спине все равно пробежал ледяной холодок.

Она знала Тигу без году неделя, лишь с тех пор, как они встретились в храме Церкви Божественного Дракона. И все же ей нравились его шутки, легкость в общении и то, как легко он сошелся с Субару. Но теперь этот образ никак не вязался с тем, кто стоял перед ней. Сейчас перед собой Беатрис видела лишь полную противоположность прежнему Тиге. Теперь он руководствовался холодным расчетом и был готов даже принести себя в жертву ради выполнения задачи.

Что же заставило его зайти так далеко?

Беатрис знала человека, которым двигала подобная ненормальная, выходящая за рамки простого долга одержимость. Одержимость Тиги была схожа с той, что и у Розвааля — человека, четыреста лет ломавшего чужие судьбы ради своей цели.

Неужели Тига готов шагнуть в ту же бездну?

— Я лишь делаю то, что должен, — ответил Тига на ее немой вопрос. — Чтобы вернуть себе свою жизнь.

Он посмотрел вглубь комнаты — туда, где ревело пламя.

— Честно говоря, госпожа Беатрис, меня скорее удивляет твоя реакция. Я был готов к тому, что ты немедленно ударишь по мне магией. В конце концов, я сделал то, что сделал.

— Хочешь сказать, ты ударил не в состоянии аффекта, а все просчитал, я полагаю?

— Да, именно так. Герцогиня Круш Карстен раз за разом отвергала наши призывы сдаться. Я выдвинул ультиматум — она ответила ударом клинка.

— …

— Она убила МакМахона и подняла на нас меч. Она явно не в себе. Поэтому я принял решение в бою и полностью устранил угрозу. Скажешь, я не прав?

На красивом, привлекательном лице Тиги застыло абсолютное бесстрастие, когда он спросил Беатрис, праведно ли его деяние. В его взгляде не было ни раскаяния мученика, молящего о прощении, ни тени вины — лишь холодное спокойствие палача, желающего убедиться, что его руки в крови по закону.

Прежний образ Тиги окончательно рассыпался в ее голове.

— Скажу, что ты не ошибаешься, в самом деле, — Беатрис сузила свои круглые глаза.

Он действительно был прав. Тига действовал безупречно с того момента, как они обнаружили бойню в особняке МакМахонов и столкнулись с Круш, ставшей убийцей хозяина. Следуя плану Субару до конца, он пытался взять Круш живой. Именно она отвергла все предложения мирного урегулирования. Тига имел полное право применить жесткие меры для защиты своей жизни от смертельной угрозы. Даже тот факт, что Субару, их союзник, оказался под ударом, не давал оснований безоговорочно винить юношу. Поэтому…

— Бетти не настолько упряма и глупа, чтобы голословно винить тебя, полагаю.

— Вот как. Тогда…

— Однако… — Беатрис прервала его на полуслове.

На мгновение в ее желтых глазах промелькнул не вопрос, а холодный расчет. Беатрис отбросила эту мысль и продолжила.

Его слова звучали справедливо, но все же…

— Бетти всегда будет на стороне того, кто спасет Субару, на самом деле.

В следующий миг стена обжигающего пламени на противоположном конце комнаты разлетелась надвое. Огонь бесшумно расступился, и в образовавшемся проходе появилась Круш Карстен — дева с Глазом Дракона. Она только что рассекла пламя рубящим ударом, а левой рукой прижимала к себе Субару, потерявшего сознание.

— Я разрубила не жар… а сам поток силы, — прошептала Круш, словно все поняла. Пальцами правой руки она коснулась века, скрывающего Глаз Дракона. — Так вот что значит «Ахиллесова Пята»…

Она рассекла адское пламя одним взмахом руки. Беатрис поразилась этому, но куда большее облегчение принес вид живого Субару.

Ее не охватила паника, когда огонь поглотил его, только потому, что их связь контрактора не подавала никаких сигналов о смертельной опасности. Стоило это понять и вспомнить, как Круш бросилась наперерез пламени, чтобы спасти Субару, — и Беатрис тут же приняла решение. Она встанет на сторону Круш Карстен.

— Как минимум, Бетти выслушает ее, а уж потом решит, что к чему, полагаю.

— Это вряд ли разумно, госпожа Беатрис. То, что она спасла вашего контрактора, не должно застить вам глаза. Герцогиня опасна.

— Не смей обращаться с Бетти как со слепым и безмозглым духом, на самом деле. Впрочем, даже будь я такой, все равно бы встала на сторону того, кто спас Субару, полагаю.

— Выбрали время для придирок! Сейчас люди заметят пожар и вот-вот сбегутся сюда! Ошибетесь сейчас — потом придется сожалеть. Что тогда станется с Субару?!

— Ваши слова ничего не стоят, ведь вы сам чуть не сжег его вместе с этой девушкой. Но в одном вы правы: времени у нас в обрез. Поэтому…

Беатрис медленно подняла правую руку, и Тига напрягся. Но готовилась она не к атаке. Напротив. Стоило юноше понять, зачем она занесла пальцы для щелчка, как он хищно прищурился и вскинул шамшир.

— Стой. Не делай этого. Я ведь не смогу вас защитить.

— Бетти уже давным-давно ошиблась, когда просто стояла и провожала друзей… И больше я на те же грабли не наступлю!

Даже когда события неслись вскачь, сметая все на своем пути, Беатрис принимала решения сама, пока у нее оставался хоть малейший выбор. Она больше не осядет на землю в слезах перед потерей дорогого человека, не позволит течению уносить все, что ей дорого. Ради этого…

— Бетти выбирает твою сторону, Круш Карстен!

Она щелкнула пальцами — и по этому сигналу развеяла E.M.T. Невидимый купол, до этого накрывавший кабинет, исчез.

Любой, кто обладал хоть каплей магического чутья, немедленно бы это заметил. Тига не стал исключением. Не стала им и владелица Глаза Дракона.

— «Один удар — сто павших».

И тотчас в кабинете зародился мощнейший взрыв ветра, что сотряс весь особняк МакМахона.

△▼△▼△▼△

— А потом мы сбежали от того парня в канализацию, полагаю. Бетти хотела уйти подальше, но пока Субару спал, рисковать было нельзя, на самом деле.

Беатрис тихо сидела рядом и прижималась к его боку. Пока Субару слушал ее, он с трудом собирал мысли в кучу, переваривал все в гудящей голове, но все же выдавил:

— Понятно…

Честно говоря, ему было стыдно. Вокруг творился такой кошмар, а он один умудрился так быстро вырубиться. Но самобичевание пришлось отложить на потом.

— Во-первых… Беако, ты молодец, что не бросила Круш. Если бы мы разделились в такой суматохе, я бы себе этого никогда не простил.

— Учитывать чувства партнера — святая обязанность, полагаю. Бетти точно знала, что Субару поступил бы именно так, на самом деле.

— Со стороны ваш выбор выглядел безумием, так что вслух я с вами согласиться не могу.

Дела были хуже некуда, но Беатрис все равно смотрела на него с гордым превосходством, отчего Субару невольно усмехнулся. Впрочем, улыбка быстро сползла с его лица. Он бросил взгляд на свою руку — ожог мучительно дергал и ныл — и закусил губу.

— Значит, Тига сделал это…

— Без сомнений, полагаю. В бою он сказал, что не может колдовать — и либо это был блеф, либо… нет, забудьте.

— В смысле «забудьте»? Если вас что-то тревожит, выкладывайте.

— У нас и без того дел невпроворот, сейчас совершенно неподходящее время, — покачала она головой. — Самое главное, что тот парень направил удар магией, хотя прекрасно понимал, что и нас заденет. Мое доверие к нему упало ниже плинтуса, полагаю.

— Ну… ты просто меня очень любишь, вот и злишься.

Она насупила брови и надула щеки. На душе у Субару стало неспокойно.

Конечно, он не собирался просто так забыть атаку Тиги, которая едва не уничтожила их. Но сам Тига находился на волосок от гибели в схватке с Круш — той, кто была несравнимо сильнее его. В пылу сражения он нашел единственный выход. Субару не мог осудить решение, принятое в такой кровопролитной битве.

Внезапно взгляд Беатрис стал чрезвычайно суровым.

— Субару, только не говори, что ты…

— Нет, я не собираюсь делать вид, что ничего не произошло. Я обязательно добьюсь, чтобы он извинился за этот ожог. В этом я не уступлю. Разве это не нормально?

Девочка лишь укоризненно посмотрела на него в ответ.

— Эй, почему ты пялишься на меня, будто на идиота? — растерялся Субару. — Я же сказал, что заставлю его извиниться!

Оба допустили ошибку, и Субару считал, что вина Тиги была более значительной. Ему казалось, что он занял достаточно твердую позицию. К тому же…

— Да и вообще, мы с Тигой повздорили в основном из-за недопонимания, — он старательно подбирал слова, чтобы переубедить Беатрис. — Если мы нормально поговорим, все прояснится, и…

— Увы, но я не позволю тебе этого сделать, — внезапно его прервали. И сделала это не его нахмуренная напарница. Говорившей была Круш, шедшая впереди.

Она освещала путь по темной канализации с помощью лампы, изготовленной из лагмитовой руды. Теперь стало совершенно ясно, что она вмешивается в их разговор — она выхватила кинжал и направила его прямо на Субару.

— К-Круш?..

— Я не позволю тебе разбираться с Тигой Лауреоном. Дело не только в том, что мы сражались. Он — один из тех, кто напрямую преследует нас. Если ты неосторожно сунешься к нему, то немедленно окажешься в цепях.

— Да, но… с точки зрения Тиги, это вполне логично… учитывая ситуацию…

— …

— …

Субару изучал янтарный глаз Круш — левый был скрыт повязкой — и мучительно размышлял, что сказать дальше.

Она убила МакМахона, и теперь нацелила на него свое лезвие. Общение с нынешней Круш требовало максимальной осторожности. Одно неверное слово, малейшая провокация — и в этот раз Субару точно заставит ее пролить кровь.

Они сверлили друг друга взглядами, пока наконец…

— Удивительно… но от тебя не исходит ветер лжи, — Круш первой опустила клинок.

— А? — ошарашенно произнес Субару.

Она убрала кинжал в ножны и произнесла:

— Ты не лжешь. От тебя не исходит обман. С момента нашей встречи в особняке Миклотова МакМахона и до этой минуты. Только поэтому я разрешила Беатрис сопровождать меня.

— Вот как… — Субару переглянулся с Беатрис и все же решился спросить прямо: — Но, Круш… чего ты хочешь от нас?

Ветер лжи… Являясь носителем Божественной Защиты Чтения Ветра, Круш могла ощущать истинные мысли и намерения людей — словно живой детектор лжи. Когда они впервые встретились, она легко читала его насквозь, заставляя его стыдиться своей робости. И именно это чутье теперь направляло ее действия. Если Божественная Защита подсказывает ей доверять Субару… значит ли это, что она убила Миклотова и тринадцать слуг в особняке, следуя указаниям своей силы?

— Ответь мне, Круш. Зачем нам… нет, давай о тебе. Чего ты добиваешься?

— Я хочу… нет, я обязана спасти Королевство от предателей. Это последнее, что я смогу сделать для страны.

— Предателей… Что ты имеешь в виду под «последним»?

— Ты будешь отрицать? Я стала жертвой Культа Ведьмы, слегла от болезни и впустую потратила бесценное время. А теперь меня вернула к жизни Церковь Драконьих Божеств — что полностью противоречит моей клятве освободить страну от Дракона. Думаешь, после этого у меня остались шансы на победу?

— Но это…

— Я чувствую ветер понимания. Ты честный человек, Нацуки Субару, — Круш опустила взгляд и горько усмехнулась.

В ее глазах отражалась истина, открытая ей Защитой. Она видела, что Субару не может ей возразить, что он ощущает свое бессилие и не знает, как извлечь ее из этой беды. И то, что она назвала его «честным», не принесло ему ни малейшей радости.

— Хватит нести чепуху, в самом деле! — возмутилась Беатрис. — Бетти уже надоело видеть, как ты строишь из себя трагическую героиню и огрызаешься на Субару, полагаю!

— Беатрис…

— И ты тоже хорош, Субару! — она уперла руки в бока. — Чего ты раскис из-за того, в чем даже не виноват, в самом деле? Продолжишь в том же духе — скоро начнешь винить себя за то, что на улице ребенок споткнулся, я полагаю! А если ты будешь вечно переживать, у тебя не останется времени на меня! Категорически протестую, в самом деле!

Хотя она кричала в порыве нелепого гнева, Субару выдохнул, понимая, что она таким образом разряжает обстановку и перетягивает внимание на себя, чтобы сгладить напряжение между ним и Круш. Сама девушка, разумеется, тоже поняла.

— Беатрис абсолютно права, — второпях подтвердила она. — Сейчас не лучшее время для обид. Чем больше мы медлим, тем больше времени на свои козни у врагов. Поэтому, Нацуки Субару… точнее, Субару и Беатрис, мне нужна ваша помощь.

— Помощь?

— Да. Королевству угрожает опасность. Враги проникли в самое сердце страны, плетут интриги и ставят под угрозу само ее существование. Именно сейчас мне позарез нужна твоя сила — сила Нацуки Субару, того, кто помог мне одолеть Белого Кита.

Субару, затаив дыхание, пристально смотрел на Круш. Ему было сложно отвести взгляд.

Она опустила кинжал и протянула ему руку. Поразила его не только сама просьба, но и то, как она говорила о битве с Белым Китом — будто сама была там.

Наконец Субару решился задать вопрос, который волновал его с момента их встречи в поместье МакМахона:

— Скажи мне лишь одно… Твои «воспоминания»… они вернулись?

— Разумеется. Неужели ты видишь во мне хоть намек на ту слабую и жалкую Круш Карстен, какой я была, когда потеряла себя? Твой вопрос звучит даже как-то оскорбительно.

— …

Субару стиснул зубы. Ее прямолинейный ответ вызвал бурю эмоций — от радости до гнева.

Конечно, он был безмерно счастлив, что к Круш вернулась память. Но то, с каким презрением она отзывалась о себе в тот период, когда ничего не помнила…

— Я чувствую твои сомнения. Ты действительно поддерживал ту Круш, что забыла себя?

— Дело не в этом! И тогда, и сейчас — для меня ты всегда была Круш!

— Нет. Круш Карстен, потерявшая «воспоминания», — это уже не я. И именно поэтому… — девушка сжала кулаки, — Феррис отвернулся от меня.

— Д-да ты!..

Слыша, как Круш, дрожа, скрежещет зубами от боли, Субару едва не крикнул ей в лицо: «Это ложь! Все было совсем не так!»

Он понял еще до того, как они начали спуск. Круш совершенно неправильно истолковала поступок Ферриса, не осознав всей тяжести его решения.

Да, Феррис нарушил данную Круш клятву. Клятву, данную покойному члену королевской семьи. Субару прекрасно понимал, насколько она важна для нее, даже зная об этом лишь понаслышке.

Но для Ферриса она значила не меньше. Он тоже любил покойного Четвертого Принца. Однако Феррис сделал свой выбор — он предпочел живую любовь верности мертвому.

Субару не мог позволить ей обесценить этот выбор. Хуже того — не мог допустить, чтобы два человека, столь преданные друг другу, оказались разделены таким нелепым недоразумением. Это была бы настоящая трагедия…

— Похоже, время на раздумья закончилось, — прервала его Круш.

Прежде чем Субару успел высказать накопившиеся чувства, суровая реальность вторглась в их разговор.

Круш устремила взгляд в темноту туннеля позади них. Вскоре стало ясно почему: издалека донеслись голоса и топот множества сапог… Погоня. Целый отряд спустился в канализацию. Подземелье тщательно прочесывали в поисках Круш и их самих.

— Если мы выйдем и все объясним…

— Я же сказала, тебя уже считают моим сообщником. Там осталось оружие, которое ты выбил своим странным приемом. А подтвердить мою причастность легко — на теле убитого остались раны, явно нанесенные мной. Кроме того…

— Кроме того? Что еще? Куда уж хуже?

— Тиг Лауреон знал, что ты не был причастен, но все равно посчитал тебя соучастником убийства Миклотова. Вероятно, именно так этот юноша все и доложил.

— …

— Выбор за вами. Если вы мне не доверяете — идите к страже и просите защиты. Прощайте.

Высказав все, что ее беспокоило, она бросила лампу прямо в сточные воды. Круш ясно дала понять, что разговор окончен, развернулась и стремительно скрылась во тьме. Тусклый свет гаснущей лампы утонул в воде, и ее силуэт растаял во мраке. Удаляющиеся шаги звучали для Субару как тиканье часов. Ему нужно было выбирать: оставить Круш и сдаться преследователям, выложив все и попросив защиты… или шагнуть в темноту вслед за одинокой девушкой, решившей в одиночку противостоять грандиозному заговору? Одно из двух.

— Черт! Я хочу тебе верить! Но существует ли этот заговор вообще?!

Круш неправильно интерпретировала намерения Ферриса. Она дошла до того, что направила лезвие на Субару. Ее чувства бушевали, она была на грани срыва. В худшем случае никакого заговора не существовало, а убийство МакМахона и все остальное — лишь плод разыгравшегося воображения Круш, обезумевшей от паранойи.

Что же делать?..

— Субару, успокойся и выслушай меня, я полагаю, — голос Беатрис вывел его из ступора. — Что бы ты ни выбрал, на чьей бы стороне ты ни оказался, Бетти всегда будет с тобой и никуда не уйдет, в самом деле.

— Беако…

— Бетти больше не хочет расставаться с тобой, как это было в Империи, я полагаю. Когда тебя нет рядом, я так беспокоюсь, что дышать трудно, в самом деле.

Беатрис пообещала, что сделает любой его выбор правильным. Вернее — что они сделают его правильным вместе.

Туман в голове Субару рассеялся. Она была права. Разве не в этом его главный талант? Сделать шаг, а затем изо всех сил постараться доказать, что этот шаг был верным. Именно так сражался Нацуки Субару.

— Круш оставить не могу. Придется тебе спуститься со мной прямиком в ад, Беатрис!

— Если это с Субару, Бетти готова хоть на четыреста лет в заточение, полагаю!

— Не говори так! Это звучит пугающе!

Субару осторожно поднял свою верную и горячо любимую напарницу и устремился во тьму, следуя за затихающими звуками шагов.

Прав он в этом или нет — Субару не мог просто оставить Круш в одиночестве. Чтобы ее остановить или же чтобы ей помочь — он должен быть рядом.

— Ах, черт! Рука просто горит!

Ожог дергался и ныл, словно наказывая его за безрассудство. Терпя агонию, Субару размышлял не столько о том, в какую переделку он ввязался, сколько о том, что же подумают Эмилия и прочие, когда узнают. И ему было стыдно не столько из-за того, что он создаст им трудности, сколько из-за того, что он причинит им беспокойство. Эмилию, Рем, Рам, Петру, Мейли, Гарфиэля… всех.

И потому, сжав зубы до боли, он вгляделся в непроглядную тьму и криком обратился к своему другу:

— Пожалуйста, разберись там, Отто!

И помчался дальше.

△▼△▼△▼△

В тот же миг в пределах особняка королевской семьи Лугуника.

Этот день должен был стать моментом начала значительных событий — как для всего королевства, так и для сторонников кандидата на трон, Эмилии. День, когда возникнет реальная возможность стереть последствия ужасающей атаки культа ведьмы на Пристеллу. Благодаря содействию Церкви Божественного Дракона долгие месяцы беспомощности должны были уйти в прошлое — и Эмилия вместе со своими сподвижниками с нетерпением ждала этого. Ждала.

— И как, позвольте спросить, следует понимать происходящее? — обратился Отто к незваным гостям, пытаясь сохранить ледяное хладнокровие.

Лагерь уже готовился к отбытию, оставалось только дождаться возвращения Субару и Беатрис, ушедших по своим делам. Чтобы скоротать время, Лагерь организовал небольшое чаепитие в гостиной… но внезапно к ним ворвались с шумом и без церемоний солдаты Королевства в полном облачении и рассеялись по всей гостиной. От них исходила тяжелая, гнетущая атмосфера.

Отто загородил собой Эмилию и остальных девушек. Хотя, конечно, перед ним тут же возник кто-то еще.

— А не слишком ли вы дерзки? — оскалился Гарфиэль Тинзель, щелкая клыками. — То, что госпожа Эмилия добра, не означает, что вам позволено здесь бесчинствовать!

— Гарфиэль, придержи клыки, — остановил его Отто. — В конце концов, они гости. Пока что.

— Ага, понял, братан.

Отто сделал паузу, давая гостям возможность первыми объяснить причину своего визита. Хотя сам же и вызвал эту задержку, он сделал вид, что уступает, тем самым, как бы, оказывая им услугу. Если у них есть хоть немного ума, они поймут…

— Всем опустить оружие. Вы осознаете, перед кем стоите? — прогремел низкий, рокочущий голос, и солдаты мгновенно вытянулись по стойке смирно.

Ряды разошлись, и под тяжелый, размеренный звук шагов вперед вышел гигант, на которого приходилось смотреть снизу вверх. Его массивное тело было облачено в стальные доспехи, а лицо напоминало высеченную из камня скалу. Это был командир гвардии рыцарей Королевства Лугуника — воин, занимавший вершину всего рыцарства страны, Маркос Гилдарк.

— Командир Маркос… — тихо произнесла Эмилия.

— Приношу глубочайшие извинения за внезапное вторжение, госпожа Эмилия.

Аметистовые глаза Эмилии расширились от удивления. Маркос, чьи манеры были так же безупречны, сколь устрашающей была его внешность, выполнил перед ней глубокий, почтительный поклон. Затем он выпрямился, его взгляд прошелся по Эмилии, по всем членам ее лагеря, и на мгновение задержался на Отто и Гарфиэле, которые смотрели на него с явной враждебностью.

— Мы прибыли сюда, чтобы попросить госпожу Эмилию немедля отправиться с нами в замок. Возникли подозрения, которые требуют срочного и безотлагательного прояснения.

— Как неожиданно… Подозрения? В чем же?

— В отношении личности рыцаря Нацуки Субару.

— Насчет Субару?

Едва услышав, что подозрения касаются Субару, как Эмилия подала голос, а остальные невольно выразили свое волнение жестами и взглядами. Маркос придерживался этикета, демонстрируя уважение, но в его позе не было ни малейшего намека на то, что он примет отказ.

Отто немедленно пожалел, что они так отреагировали, поскольку это дало Маркосу возможность нанести удар. И то, что озвучил Маркос о подозрениях в адрес Нацуки Субару, прозвучало как приговор.

— Рыцарь Нацуки Субару подозревается в тесной связи с Культом Ведьмы… настолько тесной, что он может являться Архиепископом Греха.

Эти слова стали чертой. Чертой, определяющей, будет ли Нацуки Субару признан врагом всего мира.