Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла) Том 45 Глава 17 Сгорите же дотла
Ранее в Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла)...
Рам сразу же оценила расстановку сил. Двое у дверей, четверо вдоль стен, посередине — полукруглый стол из черного дерева, за которым сидят люди, а за их спинами маячат еще несколько теней. Мечи в ножнах, руки не на эфесах. И все же было ясно: они с самого начала готовились к худшему.
— Показная вежливость.
Внешне все выглядело как прием, но гостеприимством здесь и не пахло. Загнать в угол по-аристократически: накрыть красивой крышкой и вежливо отрезать все пути к бегству. Словно в подтверждение ее мыслей Маркос закрыл за ними двойные двери — щелкнуло дважды. Двойные створки нужны, чтобы разговоры не просочились в коридор. Но сейчас Рам казалось, что смысл не в тайне, а именно в изоляции.
— Эмилия! — вдруг послышался чей-то голос. Внезапно с края стола подскочила женщина в облачении монахини, с длинными светлыми волосами и красными глазами. Несмотря на ошарашенные взгляды, она с грохотом отшвырнула стул, перемахнула через стол и бросилась прямо к Эмилии, после чего сжала ту в объятиях.
Полуэльфийка устояла на ногах и удивленно захлопала ресницами.
— Фьоре, ты тоже здесь? — спросила она.
— Конечно! — ответила та. — Речь ведь о тебе и твоем рыцаре Субару! Я подумала, что должна помочь, и сразу же примчалась!
— Фьоре…
— Не бойся! Я с тобой! Я сама ничего не понимаю, но ты точно ни в чем не виновата! Что бы ни случилось, я на твоей стороне!
Рам узнала в ней новую кандидатку на трон, из-за которой недавно в столице поднялся переполох. Рем говорила, что они с Эмилией сдружились, но Рам не ожидала такой пылкой привязанности. Фьоре смотрела на нее полными слез глазами и едва не хлюпала носом: в ней смешались искренняя тревога за Эмилию и растерянность от того, что она не знала, чем помочь.
Совет Мудрецов, высокопоставленные дворяне и гвардейцы этот порыв не оценили. Послышалось недовольное покашливание, и на Фьоре посыпались колючие взгляды.
— Фьоре-е, — позвала ее женщина, сидевшая рядом с отброшенным стулом. Она говорила плавно и смотрела на вцепившуюся в Эмилию монахиню с мягкой усмешкой. — Ты только посмотри, как все напуганы. Нельзя же так бурно ра-адоваться.
— Радоваться?! Я не радуюсь, а скорблю! Если бы я не отходила от Эмилии, то смогла бы разделить ее тревоги с самого начала! В Писании сказано: «Спасение одного вершится молитвами многих. Разделишь милость Дракона с ближним — и одинокая душа обретет покой и истинное спасение»!
— Вольна трактовать как угодно, но затягивание беседы не пойдет на пользу. Чем дольше ты тут дуешься, тем хуже придется Эмилии.
— У-гу-гу… Сакура — дура!..
На этот детский лепет женщина лишь пожала плечами. Спор вышел донельзя жалким, и Эмилия ласково погладила побежденную Фьоре по голове.
— Спасибо, Фьоре. Мне очень приятно. Просто побудь рядом.
— Эмилия… да. Да! Я буду смотреть во все глаза!
— Госпожа Фьоре, прошу вас вернуться на место, — вмешался Маркос, пользуясь паузой.
Фьоре утерла слезы и неохотно отпустила Эмилию. Она поплелась к своему стулу, подняла его и села, после чего в знак протеста отвернулась от Сакуры.
Когда суматоха улеглась, Маркос заговорил вновь:
— Госпожа Эмилия, прошу вас в центр. Сопровождающая…
— Рам встанет позади госпожи Эмилии.
Маркос замолчал.
— Проблемы? — бросила Рам.
— Никаких. Прошу.
Это было единственное, что Рам могла сделать: отказаться отходить от своей госпожи. Она встала чуть позади стула Эмилии. На миг их взгляды встретились. В аметистовых глазах читался страх и благодарность; Рам ответила едва заметным кивком.
— Госпожа Эмилия, благодарю, что соизволили явиться, — вымолвил лысый старик, восседавший за столом.
Бордо Зергеф. Один из семи членов Совета Мудрецов, герой Королевства, сражавшийся еще в Войну Полулюдей с алебардой в руках. Известный своей непримиримой ненавистью к полукровкам, он был худшим собеседником для Эмилии.
В его показной вежливости сквозила холодная враждебность. Но Эмилия смотрела не на него, а на пустующее кресло справа.
— Обычно там сидит господин Миклотов, — сказала она.
Бордо промолчал.
— Значит, господин Миклотов и правда…
— Этот факт подтвердили, ошибки быть не может, — хрипло ответил старик, качая головой. — Эта утрата невосполнима для всего Королевства. С тех пор как королевская семья покинула нас, мы не знали большей беды.
Учитывая, какую роль покойный играл в жизни Лугуники, с ним согласился бы любой житель страны. Но Эмилия восприняла эти слова иначе. Ее окаймленные длинными ресницами глаза сузились.
— И все?..
— Что вы имеете в виду?
— Я понимаю, что для Королевства это беда. Но ведь вы так долго знали господина Миклотова лично. Разве вы не…
— Считаете, мы должны убиваться горем и лить слезы? Господин Миклотов, каким мы его знали, первый бы этого не одобрил. Он бы не потерпел, чтобы смерть одного человека ввела в панику все Королевство и позволила его телу увядать.
Эмилия промолчала.
— Мы с вами по-разному скорбим о близких. Вот и все.
— Верно… Простите. Вам ведь тоже ужасно больно.
Эмилия тихо вздохнула и отступила. Однако же Рам, что наблюдала за этим со стороны, видела картину иначе. Звучало гладко: мудрец, пекущийся о будущем страны, не оставил бы им времени на слезы. Но Рам сомневалась, что там действительно не осталось места для скорби. Подозрения росли. — Вернемся к причине, по которой мы вас вызвали. Мы должны прояснить подозрения в адрес вашего рыцаря, Нацуки Субару. — Подозрения в адрес Субару… — Верно. Мы подозреваем, что рыцарь Нацуки Субару связан с Культом Ведьмы. И более того — занимает в нем высокое положение. Быть может, вплоть до Архиепископа Греха. Рам нахмурилась. Обвинение звучало как бред, и Лагерь Эмилии был обязан его опровергнуть. Проблема в том, что источник этих слухов оставался неясен. Субару действительно прятал Спику, бывшую Архиепископом Чревоугодия, и если копнуть глубже, всплывет много неприятного. Но Империя поклялась хранить тайну: им самим нужна была сила Спики, и раскрывать ее личность они не стали бы. Откуда тогда взялись эти слухи? — Я могу ответить прямо, — твердо сказала Эмилия. — Субару не из Культа Ведьмы. Он мой первый рыцарь и мой незаменимый друг. — Да-да! Они неразлучны! И я тоже могу заявить… м-м-м! — Фьо-оре, давай-ка ты немножко помолчи-ишь. Зажатый рот Фьоре и прямой ответ Эмилии не изменили ничего: воздух остался тяжелым. Ледяные взгляды все так же сверлили Эмилию. Она тоже это почувствовала. — Можно вопрос? — начала она, прежде чем ей успели возразить. — Я хочу знать, почему Субару вообще подозревают в связях с Культом. Я уже говорила Маркосу в особняке, но вы ведь и сами знаете, сколько всего Субару сделал. Даже Регулуса он победил… — Уничтожение нескольких Архиепископов Греха и двух из трех Великих Зверодемонов — Белого Кита и Великого Кролика. Насчет Кролика подтверждений нет, но остальное подкреплено показаниями свидетелей. — Вот видите? Тогда почему… — Эти самые заслуги и вызывают подозрения. Эмилия ахнула. Абсурд! Заявить, что победы над Культом Ведьмы делают Субару подозрительным — это уже ни в какие ворота. — Выходит, — бросила Рам, — Барусу делал все слишком хорошо, и это вам не нравится? — Сопровождающим слова не давали, — отрезал Маркос. — Помолчите. — Прошу прощения за дерзость. Ушам своим не поверила. Взгляды стали еще острее, но Рам сказала то, что думала. Все понимали, что пока это лишь пустые домыслы. Но раз они устроили этот допрос, у них в рукаве наверняка припрятано что-то еще. — Рам, прости, — сказала Эмилия и обратилась к остальным: — Но как его старания могут быть подозрительными? — Есть мнение, что все это — часть хитроумного плана. Уничтожение Архиепископов и зверодемонов было лишь способом втереться в доверие к верхушке Королевства. — Да как вы…! — Назовете это абсурдом? Но посудите сами: страны годами страдали от Культа Ведьмы, а тут за какие-то полтора года — такие ошеломляющие успехи. То же и со зверодемонами. Будто кто-то специально подстраивает все так, чтобы рыцарь Нацуки Субару мог проявить себя. Бордо давил, не давая опомниться. Люди за столом согласно закивали. — Он одолел Белого Кита, с которым не справилась целая армия, а затем сразу же убил Архиепископа Лени… Того, кого считали ходячим бедствием. Слишком гладко. — По словам свидетелей, рыцарь Нацуки Субару точно предсказал время и место появления Белого Кита, а затем раз за разом опережал все планы Культа Ведьмы. — Говорят, он без потерь разбил Архиепископа. Вспомните прошлые жертвы Культа — в это просто невозможно поверить. — Но разве Культ пожертвовал бы своими высшими чинами? — Ходят слухи, что Архиепископы ненавидят друг друга. Возможно, он воспользовался этим… — Постойте! — голос Эмилии прорезался сквозь гул обвинений. Мудрецы явно ждали удобного момента, чтобы выплеснуть эти сомнения, но ни одно из них не тянуло на доказательство. Эмилия стояла прямо, ее вера в рыцаря не пошатнулась ни на йоту. — Вы заранее решили, что Субару подозрительный, вот вам так и кажется! Да, у него чудесная интуиция, он всегда находит лучший выход, и благодаря этому мы побеждали Культ, но… — Это звучит скорее как подтверждение наших слов… — Но не судите о моем рыцаре только по Культу и зверодемонам! В Башне Плеяд, в Волакии… Нет, еще раньше, в самой столице, когда мне грозила беда, он спас меня. И это никак не связано с Культом! Рам удивленно моргнула. Щеки Эмилии пылали, она защищала своего рыцаря пусть и наивно, но искренне, и ее слова били точно в цель. Если за что Рам и ценила Субару, так это за его потрясающее умение вовремя оказываться в нужном месте. И это касалось далеко не только Культа Ведьмы. Он всегда появлялся вовремя. Эта его странность не делала его культистом. — Мы поняли вас, госпожа Эмилия, — сухо прервал Бордо. — И не собираемся порочить имя рыцаря нелепыми придирками. — Правда?.. Тогда все хорошо. — Но на вашего рыцаря пало тяжкое подозрение: он — преемник Архиепископа Греха Лени. Что скажете на это? Рам стиснула зубы. Значит, вся предыдущая болтовня была лишь прелюдией.△▼△▼△▼△
Архиепископ Греха Лени. Нацуки Субару подозревают в том, что он занял его место.
Стоило услышать этот совершенно немыслимый вывод, Эмилия широко распахнула глаза. Рам нахмурилась.
«Архиепископа Лени убили Барусу с Отто».
Отто наверняка бы встрял с возмущенным воплем: «Позвольте возразить!», но сейчас его здесь не было. Рам сама косвенно участвовала в той битве. Самый известный в мире Архиепископ Греха был мертв, и именно с этого началась война Лагеря Эмилии против Культа.
Но при чем здесь Субару?
— Вы опять скажете, что Барусу слишком удачно проявил себя в битве с Ленью?
— Я же просил не вмешиваться… — вновь пресек Маркос.
— Нет, оставь, — Бордо поднял руку. — Это тоже, но главная причина — показания свидетеля.
— Показания? — переспросила Эмилия, все еще не в силах оправиться от шока.
Рам уже приготовилась услышать худшее.
— Показания плененного Архиепископа Гнева, — отчеканил Бордо.
— Сириус…
— Эта сумасшедшая до сих пор заперта в тюремной башне. Она отказывается нормально говорить, но во время этапирования из Пристеллы несколько раз повторяла одно и то же: «Архиепископ Греха Лени находится внутри Нацуки Субару».
Зал замер.
— На церемонии награждения в столице… когда мы чествовали героев, что одолели Белого Кита и Архиепископа Лени, я внимательно изучил отчеты. В них говорилось, что Архиепископ Лени был злым духом, который мог вселяться в чужие тела. Что скажете?
Эмилия побледнела. Она не сомневалась в Субару, но чудовищность этого совпадения лишила ее дара речи.
Они утверждали, что Нацуки Субару одержим. Что все это время, с того самого дня, перед ними стоял Архиепископ Греха, притворяющийся их другом. Для Эмилии, сделавшей его своим рыцарем, это было немыслимым оскорблением. А для Рам…
— Это полная нелепица.
Она сама не заметила, как ее голос зазвенел от гнева. Но даже осознав это, Рам не смогла сдержаться. Назвать Субару Архиепископом значило перечеркнуть все. Перечеркнуть те ночи, когда он приходил к спящей Рем, и заявить, что все это было лишь холодным расчетом чудовища.
— Не верю, что многоуважаемый Совет Мудрецов собрал нас здесь из-за такого бреда. Верить словам Архиепископа Греха — чистое безумие! Плененная Гнев может влиять на чужие головы! И под ее воздействием…
— Рам!
Окрик Эмилии подействовал как ушат холодной воды. Эмилия вскочила с места, обернулась и смерила ее ледяным взглядом — разыгрывала гнев на зарвавшуюся служанку. Эта неумелая игра и то, что она заставила Эмилию выгораживать себя, уязвили Рам сильнее любых слов.
Скверно. Из-за слабости тела она теряет хватку. Зачем она вообще напросилась в замок, если не может держать себя в руках?
— Снова прошу прощения. Если прикажете, я покину зал.
Эмилия отвернулась к столу. Она взяла удар на себя. Эмилия выросла, и Рам гордилась бы этим, если бы не обстоятельства. Только не здесь. Только не на этом судилище, где приговор вынесен заранее.
— В этом нет нужды. Впредь воздержитесь от комментариев. Еще одна выходка, и вопросы возникнут уже к самой госпоже Эмилии.
— Запомню. Приношу извинения.
То, что ее не выгнали, лишь подтвердило догадку Рам. Им нужно было держать их обеих здесь, вместе.
— Спасибо, что не прогнали Рам, — Эмилия перевела дух. — Значит, вы поверили Сириус и решили, что Субару — это Архиепископ Лени?
— Сначала это сочли бредом сумасшедшей. Верить Культу Ведьмы нелепо. Но господин Миклотов считал иначе. Он обладал мудростью отличать пустые бредни от предвестия беды.
— Господин Миклотов… Постойте, вы хотите сказать…
Эмилия прикрыла рот рукой. Рам тоже все поняла.
Сегодня утром, готовясь к отъезду в Пристеллу, Субару с Беатрис пошли на тайную встречу с Миклотовым. Что там случилось, они не знали, но итогом стало убийство и все то, что происходило сейчас. Что, если Миклотов позвал Субару именно из-за этого?
— Мы не знаем точной причины той встречи. Но раз там присутствовал Нацуки Субару, а вместе с ним и герцогиня Карстен, что помогала ему убить Белого Кита и Архиепископа Лени, вывод напрашивается сам. Миклотов был убит, потому что узнал нечто неудобное для Нацуки Субару.
— Да это же!..
— Как мы можем верить тому, кто сбежал и сам лишил себя права на оправдание?!
От раскатистого рева Бордо Эмилия вздрогнула.
Все сложилось один к одному. Кто бы ни стоял за этим, он продумал все до мелочей. Загнал их в угол так, что не отвертеться. Приглашение в замок, от которого нельзя отказаться, и разделение Лагеря…
Бордо продолжал наседать:
— С места гибели господина Миклотова Нацуки Субару скрылся вместе с герцогиней Карстен. Свидетели говорят, что он применил неизвестную магию, которая блокирует чужие заклинания, и управлял чем-то невидимым. В отчетах сказано, что Архиепископ Лени сражался невидимыми руками.
— Эту магию Субару придумал вместе с Беатрис…
— Жертвы Чревоугодия исчезают из памяти людей, либо сами теряют память. Но Нацуки Субару почему-то помнил тех, кого все забыли! Почему?
— Но благодаря ему Рем и Юлиус не остались совсем одни!
— Герцогиня Карстен оказалась смертельно ранена рукой Архиепископа Похоти. Но Нацуки Субару, который подвергся этой же атаке, остался невредим. Какое объяснение этому существует?
— Субару был обеспокоен этим больше всех!
— Тогда кто же он такой, этот ваш Нацуки Субару?! Нет никакой информации о нем до того дня, когда он представился как ваш рыцарь! Почему?
— Субару — это!..
— Хватит! — внезапно раздался громкий крик из угла комнаты, который заглушил шквал обвинений. Фьоре резко вскочила на ноги и с силой ударила ладонями по столу.
Слезы текли по ее щекам. Губы заметно дрожали.
— Прекратите травить Эмилию! — выступила вперед монахиня. — Она сейчас напугана не меньше вашего, и она больше всех хочет услышать самого Субару!
— Мы не повышаем голос ради удовольствия. Тело Миклотова нашли люди из Церкви Божественного Дракона — ваших подчиненных, госпожа Фьоре. Именно они рассказали о произошедшем в особняке.
— Я знаю! Тига ранен… но он потерял столько крови! Может, ему просто показалось?!
— Это уж слишком жестоко по отношению к Ти-иге, — возразила девушка с лиловыми волосами.
— В общем, я против такого судилища! — она бросила толстую книгу на стол. — В Писании сказано: «Нет души под небесами, лишенной спасения. Взгляни на небо — и узришь тень Дракона, сулящую равную милость всем детям своим!»
Ее отчаянный протест сбил спесь с обвинителей, но положение Субару это не спасало. А Рам страшилась следующего удара.
— Вопрос в другом… — медленно произнес Бордо. — Знала ли госпожа Эмилия, ее покровитель маркграф Розвааль L. Мейзерс и весь их Лагерь о том, кто такой Субару на самом деле?
В комнате повисла давящая тишина.
— Если вы вступили в сговор, чтобы скрыть правду, и если Нацуки Субару — действительно Архиепископ Лени… значит, и участие Эмилии в Выборах, и все ваши мнимые подвиги…
Все, чего они добились за это время. Все победы, вырванные потом и кровью. Все это будет объявлено ложью.
— Эмилия?..
Рам вздрогнула. Это сказала Фьоре. Она не отрывала рук от Писания и широко раскрытыми глазами смотрела в центр зала.
Рам проследила за ее взглядом. И увидела Эмилию.
Ей только что были предъявлены чудовищные обвинения. Земля ушла из-под ног. Все, за что она боролась, было растоптано. Впору было расплакаться и сдаться под тяжестью этой несправедливости.
Но…
— Мое имя — Эмилия. Просто Эмилия. Ведьма Оледенения из Великого Леса Элиор.
Эмилия встала перед своими обвинителями и подняла палец к потолку. Рам знала этот жест — так делал один безрассудный дурак, когда собирался сморозить величайшую глупость на свете.
— Я не впервые вижу такие взгляды. Сотни раз на меня смотрели так. Я отчаивалась, но находила силы в себе и поднимала голову.
Мудрецы молчали.
— Поэтому мне все равно, если придется начать все сначала. Я… мы не проиграем.
— Госпожа… Эмилия…
— Мы не проиграем. Правда, Рам?!
Она стояла все с тем же поднятым пальцем и даже не обернулась.
Не обернулась, потому что верила. Знаком доверия была эта досадная слепая уверенность в том, что Рам ответит именно так, как нужно. Она полностью доверяла своей горничной.
И Рам не могла ее предать. Она сама вызвалась идти сюда. Отодвинула всех остальных, чтобы стоять здесь.
— Ха! Разумеется, — ответила Рам громко и четко. Гордо, презрительно, непоколебимо — именно так, как ждала от нее Эмилия. Чтобы стать надежной опорой для той, что сейчас стискивала зубы и бросала вызов всему миру.
Смотрите, глупцы.
Разве могла эта Эмилия, стоящая перед вами, вырасти на удобной, вымощенной ложью дороге?
О, глупцы, погрязшие в подозрениях, сгорите же дотла, обратитесь в пепел! Выковырять бы вам глаза, что видят лишь фальшь, и вставить вместо них стекляшки.
Ведь это сияние Эмилии, что закалялось слезами, криками, кровью и потом, было той самой статьей, к которой она из кожи вон стремилась.
Никто не нашелся что ответить. Насмешки, подозрения, громкие обвинения — все разбилось о непреклонную волю Эмилии.
— Донесение! Срочное донесение! — в напряженную тишину зала ворвался крик запыхавшегося солдата.
Маркос, стоявший у дверей, шагнул ему навстречу и рявкнул:
— Глупец! — прорычал Маркос. — Идет важный допрос! О чем ты только думаешь?!
— Виноват! Но я обязан доложить немедленно!
— Немедленно? Что случилось?
Солдат сбивчивым шепотом что-то доложил Маркосу. И когда тот дослушал, Маркос помрачнел в лице. Глубокая морщина пролегла меж его бровей.
— Вот как… — глухо обронил он.
Рам прищурилась. В его голосе звучало странное понимание.
— Командир Маркос, в чем дело? Это касается допроса? — спросил Бордо.
Маркос бросил быстрый взгляд на Эмилию и покачал головой.
— Не без этого.
— Говорите. Раз солдат так спешил, дело не терпит отлагательств.
— После того как членов Лагеря Эмилии оставили в гостевом особняке, они обманули охрану и покинули здание. Пострадавших среди наших людей нет. Сейчас мы ведем их поиски.
— Неслыханно… — Бордо прикрыл рот рукой. Затем он тяжело вздохнул и уставился на Эмилию. — Пока госпожа оправдывается во дворце, ее слуги водят за нос стражу. Трудно расценить это как жест доброй воли.
— А по-моему, все логично. Раз они так поступили, значит, посчитали, что так будет лучше всего.
— Увы, такой ответ нас не устраивает. Учитывая подозрения в отношении рыцаря Нацуки Субару, госпожа Эмилия останется под стражей в замке.
Лицемерное сожаление в его голосе вызвало у Рам приступ ярости. Ненависть Бордо к полулюдям была общеизвестна, но то, с какой легкостью он воспользовался исчезновением умеренного Миклотова, чтобы избавиться от Эмилии, просто поражало. Весь этот спектакль был разыгран только ради этого, не так ли? Кто знает, может, даже смерть Миклотова — часть их плана.
Все было решено с самого начала.
«Рем, хорошенько пни Гарфа и Отто. Вся надежда на тебя».
Они предвидели это. И когда Рам оставляла остальных в особняке, она была готова к тому, что их с Эмилией лишат свободы.
△▼△▼△▼△
— Сестренка Эмилия!
Их вывели из зала суда и повели в другую часть замка. По пути к ним подбежала запыхавшаяся Фельт, еще одна кандидатка на трон.
Она смерила презрительным взглядом конвоиров, обступивших Эмилию со всех сторон.
— Эй, вы чего творите?! — взъелась Фельт. — Относитесь к ней как к преступнице?! Мы, вообще-то, кандидатки! Вы не имеете права!
— Фельт, все нормально! Я понимаю… ну, не понимаю, конечно, но принимаю это.
— Что за бред?! Принимаю, не понимаю… Ты либо согласна, либо нет! Раз не согласна, так и скажи!
Видя, как яростно Фельт за нее вступается, Эмилия лишь виновато опустила брови. Было приятно, что кто-то злится вместо нее. Ей жутко хотелось обнять эту взбалмошную девчонку, но она сдержалась: стража могла подумать, что она берет заложницу.
— Госпожа Фельт, ваша забота трогательна, но не волнуйтесь: госпожа Эмилия уже задала им всем жару, — сухо произнесла Рам.
— Задала жару? А, ну да. Сестренка не из тех, кто молча сносит обиды… Вас ведь не за это арестовали?
— Нет, не за это. Но пока мы ничего не можем сделать.
— Это из-за Субару и Круш?..
Рам в ответ кивнула, и Фельт цокнула языком. Эмилия тоже кивнула.
До Фельт уже дошли слухи. Неудивительно: сегодня они должны были отправиться в Пристеллу вместе с Райнхардом. Но когда она поняла, что ни Эмилия, ни Фьоре не явились в назначенное время, Фельт заподозрила неладное.
— Убить того старика с длиннющей бородой… да еще и Субару обвинить — вообще курам на смех! Я ему жизнью обязана еще со встречи с той чокнутой маньячкой. И в Пристелле мы вместе охраняли эту психопатку Гнев. Стал бы он якшаться с этими ублюдками? Да ни в жизнь!
Фельт говорила так уверенно, что Эмилия вновь едва не бросилась ее обнимать.
Она была не одна. Не только ее Лагерь верил Субару. Фельт, другая кандидатка на трон, тоже все понимала. Все, кто хоть немного знал Нацуки Субару, видели, какой он отчаянный и честный.
И вдруг…
— Эмилия! Я иду с тобой! Пускай меня тоже запрут!
Двери зала совещаний распахнулись, и оттуда вылетела растрепанная Фьоре, что заливалась слезами. Она с размаху бросилась Эмилии на грудь.
— Э-э-это не суд, а издевательство! Я буду жаловаться! Я использую всю свою власть, все свои привилегии кандидатки, чтобы отменить этот беспредел!..
— Успокойся, Фьоре. Не надо. Мне ужа-а-асно приятно, но ты только навлечешь на себя беду.
— Какие же мы друзья, если не можем вместе измазаться в грязи?! — она подняла заплаканное лицо. — Ради тебя я готова по уши вымазаться!
Эмилия растрогалась до глубины души. Она только-только сдержалась от объятий, а теперь ее саму крепко обнимали.
Тут Фьоре заметила стоявшую рядом Фельт. «А», — вырвалось у нее. Отношения между этими двумя были, мягко говоря, натянутыми. По-хорошему, Эмилии следовало бы вмешаться и помирить их, но…
— Не парься, сестренка Эмилия, — отмахнулась Фельт. — Думай о Субару и остальных. Насчет меня не заморачивайся.
— Д-да, я думаю, так будет лучше, — добавила Фьоре. — Я тоже хотела это сказать. Кажется, мы с тобой поладим!
— Ну еще бы, мы ведь уже второй раз из-за одного стула собачиться будем. Не знаю, как насчет поладим, но счеты у нас точно есть.
Фельт прищурила один глаз, пока с любопытством разглядывала жмущуюся к Эмилии Фьоре. Та смотрела на нее со смесью страха и неловкости. Проблем хватало: и эти двое, и бегство Отто, и обвинения против Субару с Круш.
Эмилия хотела верить, что все обойдется, но…
— Знаете, госпожа Фельт, у меня есть к вам предложение, — вдруг сказала Рам.
— А? Чего тебе, горничная? — заинтересовалась Фельт.
— Вы упомянули, что у вас должок перед Барусу. Не хотите вернуть его прямо сейчас?
Эмилия догадалась, к чему клонит Рам. Если Фельт готова помочь, значит…
— Святой Меча сегодня с вами?
— А, так вот вы о чем. Дела — дрянь, не спорю. Я бы в жизни вас не бросила и с радостью одолжила бы его, но…
— Не выйдет?
— Его вызвали в другую часть замка, — она с досадой почесала затылок. — Да и меня тоже.
Фьоре непонимающе склонила голову на груди Эмилии.
— И тебя? — переспросила она. — Так ты здесь не потому, что волновалась за Эмилию?
— Я волновалась, но я тут по делу. Звиняйте.
— Тебе не за что извиняться. Но куда тебя вызвали…
— Туда же, — Фельт кивнула на двери зала совещаний.
И тут только взору Эмилии предстали не только её охранники, но и стражники, прибывшие за Фельт. Хоть её и не увлекали насильно, как Эмилию, но стало ясно одно:
— К чёрту драконов или колдуний — ничего хорошего не предвидится, верно? — Фельт коварно усмехнулась, но Эмилию её ухмылка вовсе не успокаивала.
Напротив, она почувствовала острую обиду.
△▼△▼△▼△
Тем временем в другом уголке королевского замка Райнхард ван Астрея размышлял над разложенной на столе картой столицы. Красные линии расходились от центральной точки — фишки, обозначавшей гостевой особняк в дворянском квартале — к окраинам. Карта преобразилась в диaгpaммy для побега и пресечения.
Суть этого плана была абсолютно ясна.
— Предположительно, члены Лагеря госпожи Эмилии, оставшиеся в особняке, смогли ускользнуть от наблюдения и намереваются покинуть дворянский район, — доложил чиновник, присланный Советом Мудрецов.
С бесстрастным лицом и ровным голосом он лишь исполнял приказание. Райнхард слушал молча.
— Их цель — воссоединиться с рыцарем Нацуки Субару или же подготовиться к спасению госпожи Эмилии из замка. Пока это лишь предположения, но факт остаётся фактом: они спровоцировали пожар и сбежали из-под контроля.
— Пожар?
— Дым пошёл из-под пола на кухне. Открытого пламени не было, просто кто-то заткнул дымоход, и дым начал распространяться по дому.
— Понятно.
Чиновник перевернул страницу приказа. Сверил данные с картой.
— За ними уже отправлена погоня. Однако беглецы довольно искусны в бою, поэтому, если попытаться схватить их силой, это может привести к нежелательным последствиям. Следовательно…
— …приказ адресован мне.
— Верно. Вам, Святому Меча Райнхарду ван Астрее, предписано выследить и задержать беглецов. Вот, — мужчина протянул приказ.
Содержание документа слово в слово повторяло то, что чиновник только что озвучил. Совет был непреклонен.
В любой другой ситуации Райнхард бы лишь бросил взгляд на приказ и незамедлительно приступил бы к исполнению. Однако в этот раз Святой Меча замешкался. Причиной тому была его госпожа, вместе с которой он прибыл в замок в этот день.
— Валга Кромвель, — внезапно произнёс чиновник в повисшую тишину, отчего воздух в помещении мгновенно стал ледяным.
Никаких дополнительных разъяснений. Лишь имя. И Райнхард не задал ни единого вопроса. Тяжёлое молчание окутало комнату, после чего он, наконец, аккуратно сложил бумагу и вернул её чиновнику.
— Я… подчиняюсь.
Он даже не взглянул ни на карту, ни на своего собеседника. Святой Меча развернулся и направился к выходу из малого зала совета. Чиновник бросил ему вслед:
— Цели должны быть задержаны живыми.
— Я их остановлю, — лишь ответил Райнхард и покинул комнату.