Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла) Том 46 Глава 24.8 Пролог, «Бесцветный»

Он смутно осознавал: где-то внутри зияет пустота, недостает чего-то очень важного. Смутно — именно так, будто пробираешься сквозь густой туман. Неясность этого ощущения вызывала раздражение, но он не мог ни отмахнуться от него, ни отказаться от своей бесполезной Божественной Защиты. Если бы не она, он, вероятно, забыл бы о самом дорогом — о той незаменимой личности, с кем их пути однажды нелепо разошлись за облачной пеленой. Конечно, найдутся те, кто скажет: куда проще забыть эту вечную боль, грызущую сердце. Возможно, забвение действительно является целительным снадобьем, необходимым душе для спасения.

Однако сам он забыть не мог. Ни при каких обстоятельствах.

— Тебя ведь никто не держит. Зачем добровольно наступать на острые шипы? Ты спятил, не иначе.

Возможно, их судьбы были схожи, а может, наоборот, совершенно различны, но женщина, с которой его свел общий долг, усмехнулась именно так. Откуда она узнала о его делах? В ее словах была доля правды, поэтому злости это не вызвало. Более того, ему показалось, что в ее голосе звучала не насмешка и не вызов, а жгучая зависть. Если свободная птица вдруг сама вырвет свои перья и пойдет пешком по пыли, узники в клетке, несомненно, почувствуют нечто подобное.

И все же…

— А я тебя не виню. У тех господ свои дела, у нас — свои, так-то! Если хочешь оторвать крылья и пойти пешком по грязи, лишь бы вернуть свое, — бросай все и иди, я только за!

В этих вольных словах чувствовалась непоколебимая поддержка, и на душе стало необъяснимо тепло. Дело было не в том, что его выбор был одобрен. Просто рядом нашелся человек, готовый разделить смутную боль, которую никто вокруг не понимал.

Теперь он был абсолютно уверен: та глухая, но неоспоримая пустота внутри — реальна. Если бы не эта уверенность, он, возможно, сдался бы и даже не попытался бы дотянуться до призрака, который, как он знал, должен существовать.

— ■■■■■ ■■■■■■■.

Эту пустоту невозможно было ощупать или пересчитать. Но стоило закрыть глаза и мысленно перебрать все, из чего состояла его жизнь, как внутри проявлялось нечто необъяснимое. Невыносимая тоска накатывала волной, разрывая душу на части. Это жизненно необходимо. Это нельзя терять. А если все же потерял — вернуть любой ценой.

И ради этого…

— Похоже, сударь, вы бесстыдны до крайности.

Да, это абсолютная правда. Он сам вел себя так, что заслужил эти слова. Оправданий нет. Пусть его ненавидят, презирают, кроют последними словами. Пусть проклинают сколько угодно. Если понадобится рука или нога — пусть забирают.

Но взамен он добьется своего. Чего бы это ни стоило.

— Так что пусть даже все вернулось к началу, мне плевать! Я… мы ни за что не сдадимся!

Он слышал, что она заявила это прямо в лицо всеобщей злобе и презрению. Сильная девушка. Достойна уважения. Когда весь мир оборачивается против тебя, и ждать помощи неоткуда, ледяная тоска сжимает горло. Он сам испытал это в полной мере.

И если посреди такой боли и одиночества она держит спину прямо, значит, у нее есть кто-то. Тот самый, незаменимый. Ее личная незыблемая опора.

«Так, значит, для тебя эта опора — я-а-а, ублюдок?» — визжал голос, исказивший саму суть такой опоры, и отдавался глумливым эхом в ушах. Однако отмахнуться от этой твари и считать ее просто чудовищем — глупо и слепо. Ведь то, чего жаждет она, так ли сильно отличается от его собственных желаний?

Стоит ошибиться, оступиться хоть на шаг — и ты сам легко превратишься в такое же чудище. Никто в мире не даст гарантии, что в зеркале не отразится ее оскал.

— Ну… приятно, конечно, но у меня в сердце и так слишком много народу…

В памяти всплыл дурашливый голос. И беззаботная физиономия того парня.

Он ведь говорил искренне, без малейшей насмешки. Не потому, что не мог выбрать самое важное, — просто людей, которых он всем сердцем желал защитить, оказалось слишком много.

Может, стоило позавидовать? Наверное, это чертовски огромное счастье. Кто знает, возможно, при всем своем легкомыслии он на диво ловок? Или, напротив, настолько неуклюж, что просто не способен навести порядок в собственной душе и тащит весь этот непомерный груз?

— А мне хватит и одного.

Одного. Единственного, в чем нельзя уступить. Того, чего он ни за что не хотел отпускать, но чего прямо сейчас нет в его руках.

И это… должно быть, ■■■■■ ■■■■■■■.

Смутное чувство шептало изнутри: если из его жизни и пропали все краски, то лишь потому, что он упустил самое главное. Поэтому он принял твердое решение.

— Пусть даже луна и солнце никогда не встретятся на небе, я в клочья изорву этот полог.

Ведь чтобы выжить в этом бесцветном мире, ему позарез нужно то, что он когда-то потерял.