Розовая пора моей школьной жизни сплошной обман (LN) (Новелла) Том 15 Глава 6 Приложение - Из антологии "Yukino-side" - Рассказ отца Юкино

Внимание: Повесть от Ватару Ватари из серии антологий OreGairu (на данный момент — единственный том, переведённый на русский язык).

Перевод: Валентин Филиппов.

Куратор проекта: Алибек Машуков.

Редакторы: Валерий Трошин и Дмитрий Мызин.

Переведено специально для группы вк: vk.com/oregairu_fan

Размещено с любезного согласия сообществ ВКонтакте.

OreGairu и OreGairu ※ My Teen Romantic Comedy SNAFU

Рассказ отца Юкино

Говорят, что человек, покидающий родной дом, обретает семь врагов. Однако, будучи одновременно управляющим компании и членом префектурального парламента, я в одночасье обзавёлся значительно большим их числом. Будучи спешно втянутым в обе эти роли, я стал счастливым обладателем четырнадцати врагов.

Само собой, союзников у меня тоже было множество, но это было средоточие людей, готовых в любой момент отвернуться, поэтому близкие отношения с ними были нежелательны. С момента вливания в общество я не могу припомнить ни одних отношений, не связанных с личной выгодой. Это не зависит от чьих-либо титулов, так что многие взрослые люди могут это понять.

Таким образом, концепция человека, покинувшего дом и окружённого семью врагами, постоянно находила подтверждения.

Однако я не настолько глуп, чтобы заявлять об этом вслух. Справедливости ради, если проявить уважение к недавним изменениям в обществе, то утверждение, что это относится только к мужчинам, выдает старомодность мышления, его легко подвергнуть критике и даже счесть расистским, если те самые враги обратятся к окружающим.

Что более важно, подобное высказывание в моём доме привело бы к тому, что я увидел бы слабую улыбку красивой, но пугающей персоны, говорящей мне: «О, так вы говорите, что у вас дома нет ни одного врага?» Я не смог бы сразу с этим не согласиться, и такое заявление стало бы ещё более неприятным. Я ни в коем случае не считал женщин своими врагами, но и союзниками их назвать не мог. Действительно затруднительное положение.

Мою жену и дочерей следует превозносить как святых, умных и добродетельных. Однако были случаи, когда они демонстрировали свои злобные лица, которые были страшнее любого тирана.

В общем, если бы мне пришлось подобрать слова, назвать их маленькими дьяволицами было бы наиболее подходяще. Нет, это выражение несколько не подходит. Оно было бы слишком великомасштабным. Когда они пугающие, то ужасают. Особенно моя жена — она очень жуткая. Моя старшая дочь тоже в последнее время жуткая. И младшая тоже, но тайно.

Как говорится, именно их пугающая натура сделала их приятный образ слишком разрушительным, до такой степени, что он мог бы без труда разрушить стену здравого смысла, как в том инциденте с заложниками в Асама-Сансо.

Для этих дам, которых я не мог однозначно назвать союзниками или врагами, выражение «маленькие дьяволицы» было слишком милым и пугающим. В этом случае провозгласить их богинями было единственным подходящим словом.

Во многих легендах и эпопеях богини не обязательно описывались как союзницы главных героев. Они также служили символами страха и беспорядка.

Моя жена и дочери были приравнены к подобным сущностям, восхваляемым в бесчисленных мифах. Которые обладают двумя крайностями их личностей — любовью и страхом, подавляя «обычные» стороны их душ. Хотя они приняли величественные и прекрасные внешние формы, неожиданно проявить свои очаровательные девичьи качества — это то, что действительно могли бы сделать богини.

Когда человек покидает дом, он окружён семью врагами. Когда кто-то возвращается в дом семьи Юкиношита, он окружён тремя столпами богинь. Поэтому, несмотря на моё возвращение в своё жилище, мне было не по себе. Потому что сегодня я снова оказался во власти их причудливой натуры.

***

В пейзаже, пролетающем за окном заднего сиденья, недолговечные вишнёвые цветы танцевали в ночи.

Попав на красный свет, водитель медленно остановил машину. Уличные фонари освещали вишнёвые деревья, показывая нежную листву на ветках.

Уже середина апреля. Из-за работы в компании и постоянного пребывания в офисе я потерял счёт времени. Дома, в офисе, в компании и даже в дороге мне было неспокойно.

После освобождения от суеты перехода в новый финансовый год[1] я наконец-то смог выбраться и посвятить время себе.

Пока я бесцельно разглядывал пейзаж, свет стал зелёным, и машина тихо тронулась с места. Такое плавное ускорение и торможение – признак профессионала. Когда-то я тоже водил в похожем стиле. Но, как и ожидалось, я и близко не был на уровне тех, кто зарабатывает этим на жизнь. Когда я начал работать на своего тестя, было непривычно иметь личного шофёра. Со временем неловкость прошла.

Подъехав к нашему дому, водитель вышел, чтобы открыть заднюю дверь. Я стал относиться к этому как к повседневной рутине.

«Спасибо за ваш тяжёлый труд. Спокойной ночи. До завтра». Понятия не имею, что я должен сказать, когда выхожу из машины, так что говорю первое, что пришло в голову. Водитель молча кланяется мне и сопровождает. Итак, я перевожу свой взгляд в сторону входа и захожу через ворота.

Близкие знакомства – страшная вещь.

Наличие водителя, огромный особняк, заседание префектуры и работа в компании, новая фамилия. Поначалу всё это было непривычным. Первое и самое главное – образ жизни. Я изначально не ставил перед собой цель заниматься политикой или управлять компанией, но именно этим живёт семья моей супруги. В последнее время количество женщин в политике растёт. Однако раньше это была исключительно мужская стезя. Следовательно, я должен был стать преемником после свадьбы.

Итак, просто сменив права, банковские счета и прочие документы, я стал членом семьи Юкиношита. С новой фамилией я стал наследником моего тестя и был одарен двумя дочерьми. После усердной работы, став членом парламента префектуры, Сенсеем и Президентом компании, я осознал, что рождён для этого.

Тем не менее, я всё ещё муж и отец. Даже с моими 20 годами карьеры, с момента вступления в брак, я всё ещё не слишком хорош в выполнении этих обязанностей. Это стало ещё более очевидным, когда мои девочки перешли в подростковый возраст.

Харуно и Юкино. Две моих дочери, как и моя жена, выросли талантливыми и красивыми женщинами. Как их отец, я беспокоюсь об этом. Они могут быть талантливы, но что, если с ними будут обращаться несправедливо? Не станут ли ожидания, связанные с тем, что они часть семьи Юкиношита, для них тяжёлым бременем? И поскольку они такие милые, что, если к ним будут приставать странные насекомые...

Мои тревоги безграничны, словно песчинки на пляже. Я не мог говорить ни с одной из своих дочерей, не запинаясь. Больно видеть её, смотрящую в пол с грустью в глазах, ведь я больше не могу её утешить.

Поскольку на отца нельзя было положиться, мать, строгая, но любящая, всегда относилась к ним с огромной нежностью. Кстати о строгости, я испытал её тяжесть даже сильнее, чем мои дочери. Но какой бы строгой она ни была, состояние современного рынка ещё хуже. Подождите, не слишком ли это резкий переход? Когда я унаследовал семейный бизнес Юкиношиты, моя жена была строга в оценке моей работы, даже строже, чем мой тесть, который решил рано уйти на пенсию. Благодаря этому я многому научился на работе. Но из-за этого мне также было страшно возвращаться домой. Даже сейчас небольшая часть этого страха всё ещё оставалась.

Подходя к входу, я начал нервничать ещё больше, чем когда иду на работу. И вот она стоит на верхней ступеньке, встречая меня.

– Добро пожаловать домой.

Моя жена в традиционном японском наряде, её волосы аккуратно уложены, изящно кланяется с нежной улыбкой. Эта улыбка такая же милая, как и, нет, ещё милее, чем когда мы впервые встретились.

– Да, я дома.

Когда она потянулась за моим пальто и портфелем, я слегка покачал головой и поблагодарил её. Я всего лишь обычный наёмный работник, нет нужды в таком сложном приёме от такой несравненной Ямато Надесико[2]. Но всё равно это происходит уже 20 лет.

Я наконец-то сдался и отдал ей своё пальто. Не то чтобы я не хотел оставлять свой портфель на её попечении. Её доброе внимание я всегда ценю, но я не могу ничего с собой поделать, осталась привычка с тех пор, как мы поженились. Сейчас в портфеле нет ничего важного, и я часто ношу его с собой, хотя он пустой. Но когда я был молод, он был наполнен до краёв ожиданиями, ответственностью и энтузиазмом. Со временем в нём побывало множество вещей. Теперь, хотя я больше не хочу нести эту ношу, я всё равно хочу носить свой портфель.

В конце концов, моя жена, которая хочет получить мой портфель, и я, который хочет нести его сам, оба упрямые, так что ничего не поделаешь. Думая об этом и любуясь своей женой, идущей по коридору, ведущему от входа, я неосознанно расплылся в улыбке. Заметив это, она оглядывается назад.

– Харуно сегодня тоже вернулась домой.

– Понятно, нечасто такое случается.

В тот момент, когда я подумал, что моя младшая дочь, живущая одна, наконец-то вернулась, старшая дочь ушла из дома. Так как я часто бываю на работе, у меня не было возможности провести время с семьёй с новогодних каникул. Предвкушая возможность спокойно провести время со всей семьёй, я ускорил шаг. Моя жена, наоборот, немного замедлилась.

– О чём ты? Она всегда возвращается.

Она вздыхает, касаясь виска своими длинными и тонкими пальцами, словно пытаясь справиться с головной болью:

– Интересно, думает ли она об уходе из дома?

– …Странно об этом думать.

Услышав мои слова, она наклонила голову набок в недоумении. Такие невинные жесты и выражение лица не изменились с тех пор, как я её встретил.

Поскольку моя супруга рассчитывает, что Харуно унаследует семейное дело, она относилась к ней с особой строгостью. И хотя казалось, что Харуно не очень-то и радовалась такой перспективе, будучи старшей сестрой, со временем она смирилась с этой ответственностью. Тем не менее, основываясь на словах моей жены, я пришел к выводу, что возможны какие-то перестановки. До этого момента моя жена не одобряла уход Харуно из дома. В конце концов, она согласилась на это лишь потому, что Харуно проживает одна в нашей квартире. Однако её нынешнее заявление можно трактовать как разрешение покинуть семью. Конечно, ее поступки иногда бывают весьма странными. Возможно, между моей женой и Харуно произошло нечто, о чем мне не рассказали. Размышляя об этом и развязывая галстук, я заглянул в гостиную. Юкино и Харуно сидели на диване, погруженные в свои мысли. Харуно, пребывая в отличном настроении, смеялась, глядя телевизор с бокалом, наполненным каким-то напитком. Рядом с ней Юкино держала чашку чая в одной руке, а в другой перелистывала страницы книги в мягкой обложке. Затем, словно что-то вспомнив, она взяла смартфон, на её лице появилась нежная улыбка, и она начала печатать. Это зрелище было поистине примечательным. Я полагал, что такое выражение лица у нее бывает лишь тогда, когда она смотрит «Мир Кошек Иваго Мицуаки». Может, ей кто-то отправил СМС с видеороликом про кошек? Но даже в этом случае, чтобы так радоваться, размахивая ногами и уткнувшись лицом в подушку дивана? Как странно. Для Юкино уже сам факт того, что смартфон находится рядом с ней дома, был весьма необычен. А Харуно никогда не упускала случая подшутить над ее странным поведением. Для нее игнорировать странности Юкино было просто немыслимо.

Чем больше я об этом размышлял, тем сильнее росли мои подозрения. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, где располагалась спальня, мое воображение начало рисовать самые разные картины.

В тот момент, как я вошел в спальню, ответ будто сам собой пришел мне на ум.

«Не может быть», — подумал я. И пока я готовился начать разговор, моя жена, развешивающая мое пальто в шкафу, заговорила первой.

– Кстати, девочки хотят поговорить с тобой о некоем деле...

В этот момент у меня возникло дурное предчувствие. Учитывая, как держалась Юкино, нам действительно предстоял серьезный разговор. Следовательно, содержание беседы, несомненно, будет касаться именно этого.

– ... Пожалуй, пойду переоденусь.

Пытаясь скрыть дрожь в голосе, я старался спокойно сменить одежду. Моя жена, распознав мою неуклюжую попытку оттянуть неизбежное, легко усмехнулась.

– Хорошо. Тогда я заварю чай.

Убедившись, что она покинула спальню, я начал неспешно переодеваться. Никогда прежде не думал, что одежда, которую носишь постоянно, может быть такой тяжелой.

***

Потратив немало времени на неспешное переодевание, я медленно спустился по лестнице, растягивая каждый шаг. Вряд ли можно мыслить здраво, не предоставив себе немного времени для размышлений.

Давно я не вел задушевных бесед со своими дочерьми. Разумеется, учитывая, насколько прекрасными они выросли, было неизбежно, что они привлекают много внимания со стороны противоположного пола. Но мои мудрые дочери уже достаточно взрослые, чтобы позаботиться о себе.

Прежде всего, их друг детства Хаято-кун из семьи Хаяма. Если присмотреться, он был популярен с самого детства, причем независимо от пола и возраста; взрослые тоже относились к нему с симпатией. Он совершенно не ровня обычным парням. По сравнению с ним они выглядели бы жалко.

Нет, постойте. Возможно, все дело именно в Хаято-куне. Наша семья поддерживала дружеские отношения с семьей Хаяма еще со времен моего предшественника. Мы с женой также хорошо относимся к Хаято-куну. Когда заходит речь о том, с кем могли бы встречаться мои дочери, его имя неизменно всплывает первым в списке потенциальных кандидатов. С точки зрения отца, сколь бы неохотно это ни было, если он встречается с моей дочерью, в этом нет ничего плохого. Абсолютно ничего.

В общем, говорить об этом мне совсем не хочется. Но как бы то ни было, если мои дочери хотят поговорить со мной, я никак не смогу им отказать. Будучи незрелым, но любящим отцом, я желаю как можно лучше исполнить желания своих дочерей.

Пока мое настроение постепенно ухудшалось, мои шаги становились все тише. Даже повернутая дверная ручка не издала ни звука.

Дверь гостиной открылась, позволяя мрачной ауре, исходящей от меня, проникнуть внутрь. Легко доносился аромат черного чая. Уже немного поздно для чаепития, но моя жена и дочери наслаждались им.

– Мы уже поужинали вместе, разве теперь не очередь папы?

– Не понравится, третьему лицу это точно не понравится.

Упав на кожаный диван, Харуно, закидывая чайные пирожные в рот, выражала свое недовольство. С другой стороны, Юкино взяла свою чашку и сделала небольшой глоток чая.

– Вот как все обстоит. Даже папа поначалу будет против. Но это будет хорошо для начала...

Прежде чем продолжить свои слова, моя жена заметила меня, стоящего, словно призрак, у двери. Она прекратила разговор и начала наливать мне чай. Заметив ее действия, Харуно и Юкино обернулись ко мне.

– Добро пожаловать.

– Добро пожаловать домой.

Харуно ощущала некоторую неловкость, а в голосе Юкино слышался явный дискомфорт. Прошло много времени, и возможность снова увидеть всю семью в сборе немного успокоила меня.

– ... Я дома.

Моя жена подала мне чашку чая, когда я устроился на диване. Мягкая, изношенная кожа создавала уют, вероятно, потому, что она была частью семьи уже очень долгое время. Изначально жесткая и неподатливая, со временем и под тщательным уходом она стала приятной и знакомой. Мягкая и податливая, я был доволен, что полировал диван по ночам.

Как только я присел, Харуно закончила с пирожными и налегла на чай. Прошлый разговор продолжился.

– Ну, я знаю, что третьей стороне это не понравится, но это не займет много времени. К тому же, не рано ли заявлять об этом как о факте? Вряд ли этот парень сбежит.

Я чуть не сполз с дивана, услышав эти слова – он был таким мягким и скользким. Возможно, я переусердствовал с полировкой дивана по ночам… С другой стороны, благодаря этому никто не заметил моего шока, когда я услышал об «этом парне» и «заявленном факте». Хорошо, что я полировал диван до блеска каждую ночь…

Придя в себя, я поправил посадку. Моя жена, приложив палец к губам, начала излагать свои мысли.

– Зависит от того, что за факт. Наверное, лучше узнать друг друга получше. Тщательное исследование также необходимо, чтобы удостовериться в потенциальных перспективах, или…

– То есть ты говоришь, что его кто-то уведет. Верно?

Харуно посмотрела на Юкино с дразнящей улыбкой, и Юкино ответила сжатыми губами и острым взглядом. Хотя самый острый взгляд был у моей жены.

– Нельзя игнорировать такую возможность. Особенно со всеми этими проблемными девушками.

– Ах, эти двое, не так ли?..

– Я, я не знаю…

Харуно внезапно отвела взгляд от Юкино. Ох, как давно я не видел, чтобы она вела себя так. Мои дочери обе милые, но когда они вместе, они становятся ещё милее. Моя жена? Она мила, как и всегда. К сожалению, из-за её милых реакций моё тревожное предчувствие превратилось в ужасающую реальность. Так как я в положении, мне и решать.

– … К слову, мама сказала, что вы хотели поговорить со мной. О чем? – чтобы сохранить своё достоинство как родителя, я изящно поставил чашку, чтобы нарушить тишину, поглотившую гостиную.

…По крайней мере, так задумывалось. Вместо этого гостиную заполнил странный звук чашки, звякнувшей о блюдце.

Ненавижу это… Не хочу об этом слышать…

Не в силах взглянуть на Юкино, я уставился на свою чашку чая. Затем кто-то прочистил горло. Немедленно подняв взгляд, я осознал, что это была Харуно, нарушившая тишину.

– Я вернусь и останусь здесь на какое-то время.

Увидев Харуно оживленной, я прекратил молчать.

– Может быть, ты устала жить одна?

Что за… Так они хотят обсудить Харуно? Я так рад слышать это. Однако, услышав мой оптимистичный вопрос, Харуно вздохнула, словно задумавшись.

– Это не так, но я хочу кое-что сделать.

Когда я взглянул на свою жену, она изящно наливала чай в чашки. Мне кажется, она поняла причины возвращения Харуно домой.

Если в этом все дело, мне не нужно ничего говорить. Кроме как считать, что Харуно останется здесь. С её склонностью нарушать комендантский час… Вместо того чтобы ночевать где-то без разрешения, я бы с радостью принял её дома.

– Я не знаю, что ты планируешь… Ну, делай, что хочешь.

– Ага, я так и сделаю. Я хочу подготовиться к учёбе за границей.

Не думая, я поперхнулся чаем:

– У-учёба за границей?!

Чай стекал по моему подбородку, немного пролилось на стол. Юкино молча передала салфетки. Харуно взяла 3-4 салфетки и вытерла всё. После того как она убралась и выкинула их, я повернулся к ней.

– Разве я тебе этого не говорила? – невозмутимо поинтересовалась моя дочь.

– Я никогда не слышал об этом… – я повернулся к жене. Она была совершенно невозмутима и спокойно пила чай.

– Я против этого, – прошептала она, не поднимая глаз. Я чувствую, что она доверяет мне выразить её решение.

Похоже, это не раз обсуждалось между моей женой и Харуно до этого. В конце концов, окончательное решение оставили мне. Хмм… До сих пор мнение жены было абсолютным. Даже если бы ей не нравилось, Харуно пришлось бы найти компромисс и согласиться с ней. Но теперь, кажется, моя жена начинает учитывать мнение Харуно.

Ну, Харуно уже 20 лет. Похоже, пришло время вести диалог, вместо того чтобы просто давать ей указания. Как бы то ни было, дочь есть дочь. Отец есть отец. Это никогда не изменится. Это вселенская истина. Ладно, Папа в затруднительном положении. Это потому, что я из тех отцов, которые хотят, чтобы их дочь была дома рядом.

Я попробовал возразить:

– Если ты планировала учиться за границей, ты могла сделать это уже давно. Почему сейчас?

Мои дочери уже какое-то время учились за границей. По приезде для них была выбрана старшая школа с учебным планом по международным гуманитарным наукам. Так что особой нужды в изучении языков нет. Давайте просто останемся дома… И пока я обдумывал это, Харуно улыбнулась и ответила:

– Это правда, но я хочу отправиться на более долгий срок, чтобы изучить более узкоспециализированные предметы, надеюсь, на год.

Харуно, объясняя своё решение и упорно настаивая на своем, была похожа на свою мать. Когда она говорила об этом так, мне оставалось лишь горько кивать.

– ... Понятно. Ммммм... Подожди, насчёт денег...

Для создания подходящей атмосферы, полностью способствующей учёбе, потребовались бы миллионы йен. Такая сумма не могла появиться мгновенно.

Поймите, в финансовом плане нет ничего, чего бы я не смог сделать для своей дочери, но эмоционально это было для меня тяжело. Целый год? За границей? Конечно, я буду волноваться. И уж точно, учитывая, что речь идёт о Харуно, проблем не избежать.

Харуно из тех, кто воспринимает желаемое как легкодоступное и простое для понимания. Юкино же, напротив, часто выталкивает себя из зоны комфорта, чтобы слишком поздно осознать, что откусила больше, чем может прожевать. Говоря проще, обе они обожают попадать в переделки. Моя же жена? Всегда невозмутимая, она — та, кто причиняет боль.

Видя, что я лишь мычу и больше не желаю ничего говорить, Харуно нарушила молчание.

– Мы можем просто продать квартиру?

– В конце концов, это всё ещё твоя собственность.

– Но она оформлена на моё имя.

Моя жена быстро метнула взгляд, означающий: «Ты ведь не забыла?», с улыбкой на лице. Разумеется, мы это обсуждали и решили именно так, перед самой покупкой. Заметив начало, Харуно надавила на свой рычаг:

– Но разве она всё равно не будет моей?

– Н-ну, может быть, но...

Возможно, это преувеличение, но отрицать это нельзя. Есть вероятность, что она её унаследует. Но, в любом случае, ты не единственный ребёнок...

Итак, словно усиливая мои горькие мысли, другая наследница осторожно подняла руку:

– Поскольку сестра возвращается домой, я хотела бы жить там...

Оценив атмосферу, Юкино наконец-то открыла рот, Харуно выглядела удивлённой:

– Ах, неужели?

Я уверен, что выглядел так же. Неужели? И зачем? Просто останься здесь, со мной. Разве ты тоже только что вернулась домой...

Я проглотил все слова, прежде чем они успели вырваться наружу, сохраняя своё отцовское достоинство.

– Юкино, ты об этом хочешь поговорить?

Моя жена сказала, что «девочки хотят поговорить». Значит, должно быть что-то ещё, о чём желала поговорить Юкино.

– Д-да, ну, частично. Но это не всё...

Однако её ответ прозвучал довольно неуверенно.

Будучи ребёнком, Юкино никогда не колебалась в словах и всегда говорила то, что хотела. Глядя на её текущую реакцию, я не мог понять, что происходит – она звучала довольно робко.

Пока она смотрела в пол, её губы слегка дрогнули, словно она собиралась что-то сказать, но ничего не произнесла. Собравшись с духом, она подняла глаза и прошептала:

– ... Мне нельзя?

КОНЕЧНО! КОНЕЧНО МОЖНО! Что бы ты ни пожелала, я исполню! Снова я проглотил слова, которые хотел прокричать, поддерживая спокойное выражение лица.

– Ну, пока на неё нет никаких планов...

Сказав это, я взглянул на выражение лица своей жены и не увидел возражений. Следовательно, решение за мной.

– ... Делай, что хочешь.

В последний момент я кивнул, сохраняя отцовское достоинство. Услышав это, Юкино просияла:

– Спасибо.

Если есть возможность увидеть эту улыбку, одна квартира — ничто. За неё, безусловно, можно было бы выручить неплохую сумму, но улыбка Юкино куда ценнее. Улыбка дочери бесценна. На самом деле больно видеть, как Юкино о чём-то умоляет. Когда она просила что-то у меня или у жены, она просто излагала простую и логичную просьбу. Поэтому, попросив меня о чём-то без особой причины подобным образом, она застала меня врасплох. Пусть у Юкино и Харуно разные методы, они обе невероятно эффективны, когда нужно что-то у меня выпросить. Вероятно, потому, что это ради моих милых дочерей.

Моя жена? Конечно, я считаю её тоже милой. В конце концов, она всегда ставила меня перед фактом, например: «Я купила квартиру», «Я сменила юридическое имя» и «Я внесла изменения в Казначействе США, чтобы его можно было использовать для хранения». Пусть это и мило, но делает её в сто раз страшнее.

Хоть она и только что вернулась домой, зачем ей уходить снова так скоро? Когда я начал осознавать надвигающееся одиночество, мои плечи поникли. Почти одновременно с этим Харуно повернулась к Юкино.

– Юкино-тян, это действительно необходимо, чтобы ты оставалась там снова?

Я кивнул в знак согласия со словами Харуно. Действительно ли это тебе необходимо? Нет ведь? Почему бы не остаться здесь со мной? Жаль, что я не могу сказать ей это...

– Мне удобнее так добираться до школы. Вот почему я изначально решила оставаться там...

Это то, что она сказала, но истинная причина была несколько иной.

В конечном итоге было решено, что она будет жить в квартире после того, как поступит в старшую школу.

Первоначально это было сделано в целях удобства, а не для обретения независимости. Причина и следствие её просьбы кроются в другом. Главной причиной, по которой Юкино жила одна, стал инцидент на дороге возле её школы. К счастью, Юкино осталась невредима, но этот случай оказал на неё сильное психологическое воздействие. Пока мы с женой были заняты урегулированием компенсации пострадавшей стороне, я посоветовал ей не вмешиваться в это дело. Юкино в то время была немного взволнована, и это служило еще одной причиной держать её подальше от Харуно, поскольку их отношения тогда были натянутыми. Я твёрдо убеждён, что Юкино — хрупкое дитя. Конечно, это не значит, что Харуно не нежная. Она тоже нежная, но по-своему. Харуно подобна изящной стеклянной скульптуре. Такая хрупкость может ранить других, если разобьётся.

Моя жена? Конечно, моя жена тоже нежная. В каком-то смысле она подобна опасному материалу, который убьёт тебя при контакте. Следовательно, чтобы иметь с ней дело, требуется предельная осторожность (по возможности, соответствующие квалификации для обращения с опасными веществами).

Из-за их противоположных характеров им легко причинить друг другу боль, и в этом заключается основная проблема. Сегодня Харуно слишком сильно привязалась к Юкино, обнимая её и дразня улыбкой Чеширского Кота.

– Я не думаю, что единственная причина — это расстояние от дома, верно?

Действительно ли это единственная причина?

– Нет других причин. Она находится ближе к школе. Тем, кто постоянно прогуливает, этого не понять.

Харуно, которая давила на Юкино, была отброшена. Моя жена, которая до этого спокойно наслаждалась чаем, прекратила пить, услышав слова, привлёкшие её внимание.

– Харуно… Ты не посещаешь занятия?

Мягко поставив чашку, она произнесла тихим, леденящим голосом. Её слабая улыбка никуда не делась, что делало ситуацию ещё более пугающей. Это плохо для Харуно, подумал я. Я тихо отпил чаю, пытаясь дистанцироваться от происходящего, но в итоге поперхнулся напитком.

– С этим всё в порядке, так что не имеет значения.

Воспользовавшись моментом, Юкино улыбнулась и ответила:

– Да? Если бы подобное случилось со мной, мне всё равно потребовалось бы время, чтобы наверстать занятия. Как и ожидалось от моей сестры — полностью забросить, но всё равно справиться с этим.

– П-переезд на год не создаст никаких проблем!

Харуно быстро возразила мне и жене, ссылаясь на своё оправдание. Если у неё нет проблем с отъездом на год, повторяя это утверждение, это означает, что ей вообще нельзя доверять такие вещи…

Ну, Харуно — умная девочка, я не особо беспокоюсь о её учёбе. Это моё мнение, но моя жена думает иначе.

– Харуно… – мягко сказала она. – Пожалуйста, подумай о стоимости обучения за семестр по специальности 'Деловое администрирование' в университете.

Моя жена тяжело вздохнула, коснувшись пальцем виска, словно массируя от головной боли. Затем она уставилась на Харуно холодными глазами. Харуно проглотила свои слова, в то время как Юкино легко смеялась за её спиной. Заметив, что её атакуют с двух сторон, Харуно посмотрела на меня с недовольным выражением лица, будто прося о поддержке. К сожалению, в этой ситуации я бессилен. Мне когда-то сказали то же самое.

Я возвращался домой после партии в маджонг, и от меня исходил запах сигарет. Жена посмотрела на меня так же, как сейчас, со слабой улыбкой и ледяным взглядом, чего я полностью заслужил. Вспоминая ту сцену, я помню запах сигарет, которые бросил 20 лет назад. Тогда сигареты стоили вдвое дешевле, чем сейчас, поэтому я покупал по пачке в день. Но я бросил, как только родилась Харуно.

– …Ну, не увлекайся прогулами занятий.

Моя жена отчитала меня своей слабой улыбкой и ледяным взглядом. Всё равно это теплее, чем 20 лет назад, когда я сам был ещё учеником.

Это было слабое замечание с моей стороны, но Харуно надулась и отвернулась от меня. Сидя рядом с ней, Юкино с триумфом потрепала её по волосам.

Но это была лишь незначительная неприятность. Харуно, казалось, что-то вспомнила, затем сжала губы и улыбнулась. Эта зловещая улыбка, унаследованная от матери, очаровывает, если игнорировать мощную ауру, исходящую от неё. Когда мать повзрослела, она скрывала её за веером и сохраняла спокойное выражение лица. Но Харуно всё ещё пытается использовать эту улыбку для устрашения. Юкино, обладающая природно угрожающей улыбкой, приняла вызов. Возможно, Харуно пожалела Юкино, позволив ей подготовиться к удару.

Когда дело доходит до этого, мои дочери добры. Моя жена? Она тоже добрая. Нет какой-то особой причины для этого, и я не могу вспомнить конкретные примеры. Но они действительно добрые. Это правда. Поверьте мне.

– Ах, понятно…

Харуно усмехнулась и наклонилась к Юкино, накручивая прядь её длинных чёрных волос на палец. Затем она провела кончиками пальцев по её щеке.

– Ах, я не могу просто позвонить этому человеку из нашего родного дома. Если я не смогу переночевать, это не обсуждается. Поэтому я снова хочу жить одна.

В этот момент Юкино подпрыгнула и замерла на своём стуле. Я же просто застыл. Что, стой-стой-стой! Невозможно! Неправда! Это плохо! Папа не может этого допустить! Пожалуйста, скажи мне его имя, адрес и номер телефона.

Также подготовь соломенную куклу и пять гвоздей[3].

«Если я подготовлюсь, я нанесу удар молотком!» — вот слова, которые я так отчаянно хотел сказать. Но шок был настолько силён, что я лишь хватался ртом за воздух, словно золотая рыбка. Юкино и я одновременно пили чай, и оба одновременно поперхнулись. Юкино даже пролила чай, совсем как я до этого.

– Д-да, это правда. Безусловно, Юигахаме-сан очень сложно приходить и оставаться на ночь. На самом деле, я и сама иногда остаюсь у нее. В любом случае, причина не в этом. Как я уже говорила, я хочу жить там исключительно из-за удобства, ведь она находится ближе к школе.

После долгих объяснений Юкино наконец-то расслабила плечи и поставила пустую чашку на блюдце. Моя жена спокойно наполнила её. Юкино слишком правильная, она совершенно безнадежна, когда лжет... Тем не менее, это мой долг как родителя — делать вид, что я безразличен к этому факту.

Неправильно проверять всех друзей моей дочери. Судя по её словам, эта Юигахама-сан, кажется, её близкая подруга — настолько близкая, что может остаться на ночь. Количество друзей у Юкино на удивление мало, так что, если у неё есть столь близкая подруга, я должен радоваться.

Пока я пытался успокоить себя, Харуно хохотала. Обняв Юкино, она что-то прошептала ей на ухо; этот шепот каким-то образом достиг меня.

– Нет-нет, я говорю не о Юигахаме-тян.

– Сестра, прекрати. Умоляю, прекрати.

Юкино отвернулась, закрыв рот Харуно руками и не давая ей говорить. С надутыми щеками Харуно выглядела как милая собачка. Давненько я не видел, как дочери играют друг с другом. И пока я был тронут этим прекрасным зрелищем, моя жена, решив, что этих скандальных откровений достаточно, повысила голос:

– Прекратите, обе.

Услышав её нежный голос, Юкино неохотно опустила руки, а Харуно освободилась из объятий. Когда они наконец-то стали слушать внимательно, моя жена пристально посмотрела на Юкино.

– Это очень беспокоит меня, помимо всего прочего. Тебе нужно установить несколько правил.

Её голос изменился с нежного, доброго тона на убеждающий.

– ... Из-за подобных вещей он может отдалиться.

Юкино слегка прикусила губу, после чего нерешительно продолжила. Эта робость напомнила мне её раннее детство.

– К тому же, если он решит, что это слишком трудно или невыносимо, это начнет беспокоить меня.

Как только она это сказала, влажные глаза Юкино наполнились стыдом и страхом, а также другими противоречивыми мыслями.

«Поставить мою дочь в такое положение… Мне плевать, где он и кто он, я убью этого ублюдка!»

Как только мой кулак сжался на коленях, мой веер внезапно ударил меня. Глядя на меня, моя жена покачала головой.

Это было близко, мое похороненное прошлое едва не всплыло наружу. В результате размышлений над своим прошлым я поклялся покончить с этим навсегда и стать уважаемым отцом и мужем.

Как отцу общаться с дочерью, когда она выглядит такой уязвимой?

Пока я размышлял над этим, Харуно предприняла свой ход.

– Всё будет в порядке, так ведь? Ведь этот мальчик, о котором мы говорим, и так уже многое знает. К тому же Юкино-тян сама создает много проблем.

Будучи утешенной Харуно, Юкино отвернулась. Покраснев до корней волос, она стала жаловаться на Харуно:

– Я не хочу слышать это от тебя. Сестра тоже проблемная...

На все сто процентов. Высмеивать друг друга, а затем утешать. Какое искаженное выражение любви. Вы, сёстры, действительно похожи. С весельем в глазах Харуно игриво ткнула щеку Юкино.

– Ты серьезнее, чем этот мальчик. И он из тех, кто будет рыть внутренний ров за пределами внешнего. Даже если его пригласить, разве он не найдет предлог, чтобы отказаться?

– ... Ну, наверное, да.

Юкино выдохнула с облегчением.

Затем моя жена закрыла веер и удовлетворенно кивнула.

– Если дело в этом, то нет другого выбора, кроме как развалить весь этот замысел.

Голос моей жены, хоть и звучал весело и сопровождался яркой улыбкой, заставлял ужасный холод пробегать по спине. Несмотря на опасные слова, её глаза сияли.

Вспоминая то давнее ощущение, я почувствовал, как мне стало холодно. Двадцать лет назад я испытал чувство жертвы, за которой охотятся. На самом деле, когда моя жена спросила, попал ли он в ловушку, Юкино могла лишь качать головой в недоумении. Настолько личным чувством не поделишься с кем угодно. Внезапно Харуно осенила мысль. Она сразу посмотрела на мою жену, у которой была такая же улыбка.

– ... Понятно. Значит, сперва нам необходимо уничтожить все пути отхода для Юкино-тян.

– Что? По-подожди, сестра, что ты задумала? Я не знаю, что ты хочешь сделать, но, скорее всего, это будет что-то глупое, так что прекрати, пожалуйста.

Юкино незамедлительно повернулась к Харуно, её лицо было полно тревоги. Она взяла сестру за руки. Тем не менее, Харуно смогла ненадолго удержать Юкино и посмотрела на меня с улыбкой.

– Эй, Пап, Юкино-тян хочет тебя кое с кем познакомить.

– ... Что?

Юкино была потрясена, и её челюсть отвисла, когда она услышала эти слова. Когда эти слова полностью дошли до неё, глубокий оттенок ярко-красного цвета залил её щёки.

До этого момента я был лишь сторонним наблюдателем, не участвуя в беседе. Но теперь, когда обращение адресовано мне, я больше не могу оставаться в стороне. Приняв более удобное положение, я встретился с ней взглядом.

– Юкино… Это правда?

– Да, это… Нет, это не совсем так…

Юкино заволновалась, её руки замелькали, поправляя челку, она рассеянно дула на лицо и приглаживала волосы.

– Юкино.

Тихий голос моей супруги вернул её к реальности, и Юкино перестала суетиться. Опустив взгляд, чтобы скрыть румянец, она глубоко вздохнула и прошептала:

– Ну… Это… Мы с ним… не особо подходим для таких отношений, так что это может занять много времени. Не то чтобы это должно произойти прямо сейчас…

Она смущенно отвернулась, на мгновение потеряв дар речи, прежде чем снова встретиться со мной взглядом.

Я мог лишь молча слушать. Невозможно прервать дочь, когда она так осторожно обдумывает свои слова, прежде чем выразить их серьёзно и искренне.

– Папа, однажды… я бы хотела познакомить тебя с ним.

Ах, когда подобное говорят с такой счастливой улыбкой, невозможно отказаться.

– Ммм… Понятно…

У меня заслезился нос. Дыхание стало прерывистым и тяжелым. Я всегда думал, что момент, которого я ждал с тех пор, как моя дочь родилась, наступит гораздо позже. И вот, он настал.

Слова застряли в горле. Не в силах ничего сказать, я лишь продолжал вздыхать. Это выглядело слишком жалко, поэтому я просто кивнул и произнёс что-то неопределённое:

– Это замечательно. Да, я понимаю… Давайте пока немного успокоимся, ладно? А потом, возможно…

Да. Со временем я постепенно привыкну к этому чувству. Чувству, когда отпускаешь свою дочь. Поэтому, прежде чем это время придёт, я хотел бы, чтобы время, когда мы все вместе, продлилось немного дольше. Подумав об этом, моя жена захлопнула веер и вдруг сказала:

– Ах да, у нас ничего не запланировано на середину июня, давайте выберем это время.

– Почему ты решаешь это? – спросил я дрожащим голосом, мои глаза наполнились влагой. Моя жена одобрительно улыбнулась и ответила:

– Если этого не сделать, дорогой, ты сбежишь. Мне нужно действовать первой.

Она выглядела как влюбленная девушка перед первым свиданием, её пронзительные глаза сияли, такие же красивые и милые, как и в тот день, когда мы впервые встретились.

Эта соблазнительная улыбка была далека от чистой невинности, скорее напоминая хитрого маленького дьявола. И я всё ещё попадаю в эту ловушку спустя 20 лет.

Пока я был ошеломлён этим внезапным объявлением, Харуно прошептала Юкино:

– Вот так это делается, Юкино-тян.

– Я учту.

Долго разглядывая постоянно кивающую Юкино, я тайно проникся симпатией к этому юноше, которого ещё даже не видел. Со временем и он окажется загнанным в угол, окружённым, и его руки и ноги будут связаны. И он ничего не сможет с этим поделать.

А теперь три богини из семьи Юкиношита увлечённо что-то обсуждают. Было неловко сидеть рядом, пока они говорили о неотвратимой встрече.

– Но этот юноша, он не придёт, если его просто позвать.

– Только если будет подходящий повод…

Харуно налила немного вина в хрустальный бокал, а Юкино задумчиво коснулась губ пальцем, пока они обсуждали это дело. Судя по их нахмуренным бровям, задача была не из легких, но моя жена взмахнула веером и предложила решение:

– Возможность… Понятно. Если это будет что-то вроде выпускного вечера, я и папа не сможем вмешаться так, чтобы это выглядело естественно.

– Да, если я скажу, что это по работе, этот человек, скорее всего, согласится.

Юкино выглядела обеспокоенной, но в то же время гордой. Моя жена весело рассмеялась, приложив руку к щеке.

– Ох, это замечательно. Из него получится отличная рабочая сила.

– Не лучше ли изменить время? Тогда будут не только контрольные тесты в конце семестра. Если говорить о нём, он, скорее всего, использует экзамены как предлог, чтобы сказать что-нибудь вроде «Нам лучше пока держать дистанцию» или что-нибудь столь же ужасное, – ответила Юкино моей жене, и Харуно, довольная, откинулась на спинку, держа в руке бокал.

– Другой университет… Новая встреча… И случайное воссоединение. Какое непростое будущее тебя ждёт.

– Сестра, помолчи.

Наблюдая, как эти двое снова начали препираться, я тихо покинул гостиную. Их девичьи разговоры плохо сказывались на моем самочувствии. Излишне говорить, что моя жена была ещё достаточно молода, чтобы сойти за девушку.

Посмотрев на часы при выходе, я обнаружил, что время ещё вполне раннее. Магазины были ещё открыты. Давно у меня не было желания выпить в одиночестве. В отличие от того, как я вышел из спальни, я довольно бодро поднялся по лестнице. Быстро переоденусь и отправлюсь в свой любимый бар. Я взял пальто, подарок моей жены, из шкафа и быстро надел его. Босиком я незаметно вышел из дома на своих проворных ногах. Хотя, вернувшись, они, несомненно, будут немного шататься.

Я бесшумно закрыл дверь, аккуратно ступая по каменной дорожке, чтобы не наступить на гравий. За воротами в лунном свете кружился вишнёвый снегопад.

Когда человек покидает дом, его окружают семь врагов.

Мой противник, тот, кто стремится отнять у меня мою драгоценную дочь.

Мой заклятый враг, что встанет бок о бок со мной против богинь.

Невероятно, но сегодня к числу моих врагов присоединился ещё один.

------------------------------------------------------------------

[1] В Японии финансовый год стартует в апреле. Приход весны почитается в японской культуре как символ нового начала.

[2] Идеализированный образ поведения традиционной японской женщины в условиях патриархального общества. Такая женщина ставит интересы семьи превыше всего и во всех ситуациях уступает лидерство мужчинам (мужу, отцу).

[3] Госункуги из «Ранма ½» вбивал гвозди в соломенную куклу, используя прядь волос Ранмы, чтобы наложить на него проклятие.