Рыцарь, живущий одним днём Том 1 Глава 347 Лучше и быть не могло

Хотя Энкрид и предложил сопровождать Кранга, немедленный отъезд не входил в планы.

— Задержимся здесь на десять дней. Минимум — неделю, — объявил Маркус.

— Не рискованно ли так долго оставаться? — с опаской поинтересовался Крайс.

Маркус отрицательно качнул головой.

— Думаешь, я бы взялся за подобный риск только ради встречи с одним человеком?

Крайс сразу уловил смысл слов Маркуса. То же самое осознал и Энкрид. Конечно, они прибыли сюда, чтобы повидаться с ним, но это не единственная их цель. Само появление в Бордергарде уже являлось смелой авантюрой — следовательно, за ней крылись и другие, более прагматичные цели.

И это имело полный смысл.

Граф Мольсен обладал влиянием, простиравшимся даже на аристократию столицы. Приходилось не только остерегаться его шпионов. В столице по-прежнему царила королева. Неясно лишь, было ли ей безразлично дело наследника или у нее имелись собственные замыслы по этому поводу.

В подобных обстоятельствах стремиться к трону... Легко ли? Сложно ли? Он начинал без союзников, без статуса, без преимуществ. Единственное его достояние — кровь бастарда из королевской семьи.

«Хотя есть ещё его уникальное обаяние».

Крайс уже во второй раз наблюдал человека, чьё присутствие само по себе излучало сияние. Первым, разумеется, был Энкрид.

«Командир у нас не от мира сего».

По мнению Крайса, Кранг выделялся по-своему. Он принадлежал к тем, кто притягивает окружающих и продвигается вперёд, опираясь на них. Он походил на гигантский парусник, принимающий всех на борт и несущийся напролом.

Энкрид же больше напоминал знамя. Даже в полном одиночестве он двигался вперёд. Знамя, служившее одним ориентиром, другим целью, а третьим — щитом.

«И таланты у него исключительные».

В любом случае, этот «парусник» Кранг сражался в невыгодных условиях. И тот факт, что он не только выживал, но и достигал успехов, свидетельствовал: ни он сам, ни его соратники не были простыми людьми.

— Так идем или нет?

Это Рем, полный энтузиазма после потепления. Он не уловил ни слова из беседы и просто ковырял в носу, требуя ясности.

— Жди, — Энкрид знал, как общаться с дикарями. Он выставил ладонь перед Ремом и произнес: — Просто жди пока.

На такое обращение, будто с псом...

— …

Рем безмолвно вскинул топор. И, само собой, последовал удар, быстрейший любых слов. Это была отчасти преднамеренная провокация.

И вот, в оставшееся время — спарринги.

Или тренировки.

Или шлифовка навыков.

***

Говорят: лучше вырыть один колодец, чем десять ям.

Выбери одно и рой.

Эти слова доводится слышать всем, кто впервые берёт меч или топор.

Классический, Тяжёлый, Иллюзорный, Стремительный, Плавный.

Какой предпочесть?

Опроси десяток мечников — все десять ответят одинаково.

Если копать ямы в разных местах, нигде не потечёт вода, и в итоге погибнешь от жажды.

Разумеется, надо выбрать место с водой, то есть свой путь, но это уже частности. Главное — одно.

«Рой один колодец».

Опроси сотню — ответ тот же.

Но Энкрид поступал иначе. Он рылся в множестве мест.

«Сердце зверя», «Искусство восприятия», «Техника Изоляции», «Полная концентрация».

Он осваивал самые разные стили фехтования.

Сто из ста сочли бы это ошибкой.

Но никто из «Роты безумцев» не пикнул в упрёк. Они не возражали.

То, что кажется аксиомой для десяти или ста, может утратить абсолютность при тысяче или десяти тысячах. Среди них отыщутся иные голоса.

«А почему обязательно так?» — спросит кто-то.

Или:

«Зачем? Достаточно следовать зову души».

На это обычно парируют:

«Думаешь, все такие гении, как ты?»

Большинство либо считает их безумцами, либо завидует. Это ясно. Они следуют своему пути, отличному от толпы, но всё равно обгоняют всех. Они бегут в ином ритме.

Остальным, видящим их спины, остаётся корчиться от разочарования и отчаяния.

Талант — это неравенство.

Мир несправедлив.

Богиня удачи не всех балует.

Об этом знают все.

Энкрид тоже частенько слышал такие советы.

«Сфокусируйся на одном».

«Почему не углубиться в Стремительный стиль? Хоть станешь сильнее нынешнего».

Те, кто так говорил, уважали упорство Энкрида.

Но Энкрид не слушал.

Он не рыл один колодец. Вернее, не мог себе этого позволить.

Иначе бы не выжил.

А после того, как на него обрушилось это благословение-проклятие, он естественно впитал множество навыков.

Разве не вспоминал он в процессе совет «роить один колодец»?

Вспоминал. Но отмахивался.

Мнение большинства не всегда истина. Энкрид доверял своей интуиции.

И, главное, им руководила радость.

«Это забавно».

«И то тоже».

Всё благодаря бесконечным «сегодня». То, что могло стать пыткой, обернулось восторгом.

Раз уж так весело, зачем задумываться, один копать или несколько?

Он накладывал стили фехтования поверх умений, которым обучили его члены «Роты безумцев». И весь этот процесс казался бесконечно захватывающим.

Каждый день приносил что-то свежее.

Каждое утро пробуждение ощущалось как настоящий подарок.

Прогресс, изменения, продвижение — всё это дарило ему чистое удовольствие.

Это удавалось ещё и потому, что Энкрид, этот человек, был отнюдь не обычным.

Разве нормальный индивид будет ликовать от того, что продирается вперёд, даже ползком? Нет. Только Энкрид на такое способен.

Он по-настоящему ценил факт, что больше не топчется на месте, и потому каждый день, каждый миг становился для него свежим и радостным.

Вся эта решимость, это благословение-проклятие, эти безумцы, вписавшиеся в его судьбу — всё сплелось вместе, и Энкрид пил из всех своих источников.

«В бою, будь то меч или кулаки, существует два типа таланта», — поведал ему однажды инструктор в одном из крупных городов. Тот был человеком с непоколебимыми взглядами.

«Первый — вот здесь».

С этими словами он ткнул пальцем в свой лоб.

«Это умственный талант. Умение видеть схватку, разбирать её и решать на лету. Второй — телесный талант. Возможность заставить тело идеально выполнять приказы разума. А у тебя с телесным талантом беда. Ты ведь зажмуриваешься, когда меч летит в тебя? Хоть сколько убеждай себя не делать этого, тело действует само. Что это значит? Что оно не слушается твоего ума».

Поэтому тот советовал выбрать одно направление. Если меч — бей первым.

Именно он рекомендовал упор на наёмнический Стремительный стиль.

Но члены «Роты безумцев» так не рассуждали.

Они представляли таланты, рушившие все шаблоны. Даже Синар среди эльфов слыла редчайшим случаем.

И, главное, они понимали, что все навыки Энкрида тесно переплетены.

Не стоило зацикливаться на одном источнике.

«А вот это было круто», — заметил недавно Рем, комментируя один из его приёмов.

«Техника Изоляции», за ней рукопашка Аудина воплотились в его мече.

К «Пленяющему клинку», построенному на Безымянном Классическом стиле, добавился Тяжёлый стиль Рагны.

Только что Энкрид, рубя серебряным мечом правой рукой, опустил левую на «Искру» и шагнул вперёд на полшага.

«Искра» — меч для молниеносных прямых выпадов.

Рем, предвидя укол, взмахнул топором. Отбить и отвести.

Мысль мелькнула, решение принято.

Но «Искра» не выстрелила. И в рубке сверху не хватало мощи.

В миг, когда Рем подумал: «Что за дешёвка?», Энкрид пустил два главных удара как отвлекашку и приблизился вплотную.

Переход в клинч. Приём из наёмнического стиля Вален.

При этом оба удара несли ауру подлинности. Это дало озарение от «Давящего клинка».

— Ну ты псих! — восторгнулся Рем.

Рука Энкрида уже схватила его предплечье и принялась выворачивать вспять.

В такой ситуации, на грани вывиха, Рем оттолкнулся от земли, взвился и провернулся всем корпусом.

Движение, почти цирковой трюк.

Раз руку крутят, он развернул тело туда же. И ребром ладони врезал по предплечью Энкрида, отбрасывая.

Отлетая назад, Энкрид, будто по плану, перехватил свой длинный меч, который только что подкинул в воздух.

Перехватил и обрушил сверху. «Давящий клинок». С элементами рубки Тяжёлого стиля.

От этого безумно завораживающего приёма Рем тоже взвыл от восторга.

Едва приземлившись после пируэта в воздухе, он оттолкнулся ногами с бешеной силой. Тело Рема размылось, оставив фантом.

Казалось, фигура удвоилась.

Застывший Рем и уходящий Рем.

Меч Энкрида разрубил застывшего Рема.

Уходящий Рем откинулся, а потом рванулся вперёд.

Все движения были стремительными, яростными, первобытными.

Уклонившись и пригнувшись, он швырнул два топора из рук.

«Чёрт».

Энкрид мысленно ахнул.

Чистая импровизация.

ФУ-У-У-УХ!

С пронзительным свистом два топора, став дисками, понеслись на него.

Энкрид склонил меч по диагонали, идеально блокируя путь обоим топорам.

ДЗЯ-А-АНГ!

Приняв удар, он ощутил, как тело сотряслось от неимоверной мощи.

Топоры, стукнувшись о клинок, взлетели и, нарисовав в воздухе кривую, втыкнулись в землю.

Лезвия тяжелее рукояток, так что иначе не упасть.

Энкрид стоял на согнутых, сжимая длинный меч двумя руками по диагонали.

— На этом стоп, — объявил Рем, видя, как Энкрид парировал атаку.

Дальше — и кому-то точно прилетит по-крупному.

После всего этого Рем и выдал: «А вот это было хорошо».

Энкрид, отдышавшись, поинтересовался:

— Ты это на ходу выдумал, да?

— Сам знаешь, так нафиг спрашивать, — осклабился Рем.

Приём с подбросом меча, что применил Энкрид, родился из нескольких дней размышлений.

Рем же... на лету, лишь взглянув на противника, придумал свою технику. И притом исполнил её безупречно.

— А дальше что?

— Праща, рывок, рукопашка.

Он описал, как поступил бы после метания топоров. Это уже не были приёмы для тренировок, а настоящие убийственные приёмы.

Выстрелить камнем из пращи, оттолкнуться от земли и броситься вперёд, а потом перейти в ближний бой. В рукопашной Рем тоже был настоящим асом.

Но по-настоящему ужасающим стал бы этот его неудержимый рывок, пока враг уворачивается от камня. Он бы воспользовался растерянностью и сбитым дыханием противника.

— Неплохо, — одобрил Энкрид, кивнув.

В уме он прокрутил движения Рема.

— У тебя тоже, — ответил Рем кивком. Он радовался прогрессу Энкрида.

Конечно, тот не всё схватывал мгновенно. У него был какой-то необычный талант. Вдруг в какой-то миг он постигал новое, но со стороны его развитие выглядело мучительно замедленным.

Однако он не сомневался, не тормозил и не держался за предрассудки.

Он по-настоящему восхищался приёмами соперника, реагировал и разбирал их.

Что может быть лучше для бойца?

— Тебе весело?

— А то нет.

Помимо Рема, он порой фехтовал и с Рагной. Тренировки с Аудином тоже шли своим чередом.

И вот тогда...

— Возьмите и меня! — влезла Дунбакел, даже не вникая толком в разговор. Она тоже рвалась с ними.

Энкрид кивнул.

На них точно нападу ть убийцы или кто похуже.

Опасно ли это?

Будет ли дорога полна шипов?

Сплошной ли риск?

Без сомнения.

Зная это заранее, Энкрид ощущал приятное предвкушение.

— Почему у тебя такая довольная физиономия? — порой спрашивал зоркий Большеглазый, замечая это по лицу.

И Энкрид всякий раз отвечал честно:

— Как думаешь, какие подонки на нас навалятся?

В голове Крайса мелькнули названия нескольких гильдий убийц, о которых он знал. Ведь он начинал с самого низа. И знал уйму всего. А теперь — ещё больше. Ведь он задействовал гильдию Гилпина как свою сеть осведомителей.

— Какие-нибудь особо противные?

На слова Крайса Энкрид расплылся в улыбке, яркой, как весеннее солнце. Крайс нахмурился.

— И чему тут радоваться?

— А чему нет?

— Поймёшь, что у него в голове — сам спятишь, — сказал Рем, стукнув Крайса по макушке.

Энкриду эти слова слегка кольнули.

Главный псих обзывает его психом.

Как это назвать? Гуль ругает пса с человеческим лицом?

«Нет, мимо».

Так говорят, когда пара сапог — пара.

Сейчас ближе другая пословица.

Чья бы корова мычала, а твоя бы молчала. [1]

— Ладно. Вызов принят, Рем. Я беру твой вызов на дуэль.

— …А где это в моих словах был вызов?

— Во всех.

— По-моему, он просто напрашивался, — заметил Крайс.

С его позиции оба были одинаковы.

Так и прошли эти пять дней в таких вот делах.

— Дело завершилось быстрее, чем ожидалось, — пришёл официальный запрос от Маркуса. Запрос на эскорт от знатного дома.

Официально — охрана торговой делегации, неофициально — защита королевского бастарда. Срок — до столицы Науриллии.

Решили выдвигаться через пару дней. Прошёл день, и к вечеру, когда разобрались, кто едет, а кто нет...

— …Чёрт. Не зря тебя кличут хитрым диким котом, так бесшумно подкрался.

Энкрид как раз вернулся, надыбав снаряжение и прикупив пряное вяленое мясо. Он даже плеснул бренди во флягу. Кто знает, вдруг захочется глотнуть.

И когда он вошёл, Рем, узрев сидящего в казарме типа, выругался.

— Бесшумно? Это ты просто тормоз и не учухал.

В скрытности ему равных не было.

Он сидел в полутьме, не зажигая свет, сливаясь с койкой, будто натюрморт какой.

— Вернулся? — спросил Энкрид, замернув в дверях.

Вернувшийся Заксен кивнул.

— Ага. Но, видать, скоро опять свалю.

— Куда?

— Дела в столице.

— …Под «столицей» ты имеешь в виду ту, где дворец Науриллии?

На вопрос Энкрида Заксен, не поднимаясь, моргнул и буркнул:

— Естественно.

Совпадение или везение?

— Мы туда же и идём.

Заксен моргнул снова.

Куда они направляются?

— Он же балласт чистой воды! Балласт! Ты его с собой потащишь? — влез Рем, но Заксен даже не взглянул.

— Вы в столицу?

— Угу.

— Когда?

— Завтра.

Заксен подумал, что это чистое везение. Он как раз искал повод попасть в столицу, вернее, во дворец. И чем быстрее, тем лучше. А тут — «завтра».

Лучше и не бывает.

---

Примечание:

[1] В оригинале корейская поговорка «Пёс в дерьме лает на пса в пыли». Аналог — «В чужом глазу соринку видишь, а в своём бревна не замечаешь».