Рыцарь, живущий одним днём Том 1 Глава 381 Так весело, что можно сойти с ума

Энкрид взирал на остриё меча, направленное в него Эйсией.

Всё повторялось как всегда.

Силуэт Эйсии растаял, остался только клинок, только кончик — точка, закрывающая весь обзор. Ощущение расстояния исчезло. Эйсию не стало видно.

Вскоре кончик начал подрагивать.

С самого начала?

Почему же?

«Неужто я её раззадорил?»

Её «докажи» прозвучало как настоящий вызов.

Ровное дыхание. Преграда, которую следовало преодолеть, не причиняя вреда. Слова лодочника. Дрожащее остриё.

Дрожащая точка распалась. Превратилась в множество.

Он вообразил, как парирует каждую из них.

И при отражении каждой он менялся.

Превращался в Рема. Становился Рагной. Обретал облик Заксена.

Сопротивляясь «Нацеливанию острия» раз за разом, он ясно чувствовал черты тех, кого имитировал. Это было логично, поскольку он учился именно у них.

Стиль Рема — подыграть и насладиться процессом.

Стиль Заксена — убрать доску ещё до старта партии и навязать свои правила.

Стиль Рагны — сломить волю врага своей собственной.

Энкрид впитывал все эти приёмы.

Более трёхсот «сегодня». Без конца и края.

Всё выглядело по-разному, но суть оставалась единой.

Почему Рем или Рагна умели так поступать?

«Чутьё».

Это утончённое, верное чутьё позволяло такое.

У Заксена оно выражалось в сверхчувствительных пяти чувствах, у Рагны — лишь когда меч был в его руке. Но основа была общей.

Энкрид отточил это верное чутьё. Так он завершил круг и вернулся к отправной точке.

— Ты чего?!

Эйсия разинула рот. Голос обрушился на уши. Точка перед глазами Энкрида растаяла, всё смазалось и пропало. Естественно.

Ибо Энкрид зажмурился.

Наступила темнота. Вскоре он воспринял всё через звук, прикосновения и шестое чувство — и взмахнул клинком.

По диагонали, с левой ногой как опорой, передавая импульс от бёдер через всё тело. Клинок нёсся, будто падая с небес.

— Думаешь, прокатит?!

Эйсия гаркнула, отставила меч и перешла в жёсткую оборону. Обычный диагональный выпад, но «Нацеливание острия» против него никуда не годилось. Ведь для слепого оно бессильно.

В миг клинок Энкрида, будто удлинившись, набрал скорость.

ДЗЯНГ!

Чтобы блокировать удар, требовалось уловить точный миг, но смена темпа всё усложнила.

Энкрид нарушил ритм, но Эйсия, резко вывернув кисть, отбила клинок.

Не сумей она парировать такое — не была бы младшим рыцарем «Ордена Красного Плаща».

Энкрид рывком вернул отбитый меч и рубанул сверху.

Вжух!

Эйсия отскочила.

Когда Энкрид распахнул глаза, Эйсия вновь встала в стойку, направив остриё.

— Не хочешь признать, что я разрушил твою технику? — спросил Энкрид, не меняя позы после выпада.

— Попробуй ещё раз, — отозвалась Эйсия.

Не обязательно было закрывать глаза наглухо. Энкрид специально расфокусировал взор. Если оставить лишь смутный силуэт — концентрация слабеет. А «Нацеливание острия» — иллюзорный приём, питающийся вниманием врага.

Значит, этого хватит.

То, что не улавливают глаза, схватят другие чувства.

ДЗЯНГ!

Энкрид, в нижней точке замаха, крутанул кисть и ударил снизу вверх. Клинок взвился, как молния. Эйсия не смогла пренебречь — приняла удар горизонтально и отпрыгнула, гася бешеную мощь Энкрида.

Клинки скрестились и разлетелись. Между ними брызнули искры.

Даже отражённый удар отозвался по всему телу. Эйсия отлично знала, что в мощи ей с ним не сравниться.

В полуприкрытых глазах Энкрида вновь засияла ясность.

— Ещё раз?

Спросил он.

— …Ты кто вообще такой?

Эйсия не могла постичь.

Один раз — на удачу. Но дважды?

На деле она всё осознала с первого.

Энкрид сломал «Нацеливание острия».

Но как это возможно?

В спаррингах он не просто решений не сыскивал — еле держал её натиск.

Техника была недоделанной, опыта против такого стиля — ноль.

А теперь?

Будто сотни раз отрабатывал именно против её меча.

Выпады были столь точны, что казалось, он читает её помыслы. Сердце Эйсии сжалось.

«Я теряю хладнокровие».

Поняв это, Эйсия собралась. Выровняла дыхание.

Потеряй хладнокровие — проиграешь в напоре. Потому Эйсия отбросила сомнения. Или просто приняла, не вникая.

— Ладно. Это и есть тот безумный талант, о котором говорила Руагарне?

— Просто повезло.

Стандартная отмазка. Но прозвучала как подначка. Уголок рта Эйсии дёрнулся.

— Тебе часто говорят, что ты бесишь?

— Иногда?

— Ага. Ты бесишь.

— Спасибо за комплимент.

Словами Энкрида не сломать. Даже в рыцарском ордене такой острый язык — редкость.

Эйсия заменила слова клинком.

У неё ведь имелось не только «Нацеливание острия».

«Даже если приём сломан, мастерство так резко не прокачивается».

Это аксиома. Но не минуло и десяти стычек, как трезвая мысль Эйсии дала сбой.

В фехтовании Энкрида возникла новая, доселе невиданная цельность.

Бой, лишённый точности, обрёл изящество.

Например, задержка между блоком и контрударом сократилась. Раньше он чересчур выкручивал кисть, давая врагу миг на ответ, но теперь — нет.

С самого угла поворота запястья и до мощи, с какой он отводил клинок, — всё исполнено безупречно. Точность просто поражала.

«Невозможно».

Талант, от которого невольно цокаешь языком.

Это высота, что затмевает даже «старших» в ордене.

Эйсия наблюдала, как его меч извивается, будто змея, уходя от её атак, и ей приходилось маневрировать ногами, чтобы увернуться.

Реакция ускорилась, чутьё на миг стало острее.

Он разрушил не только «Нацеливание острия».

«Как такое возможно?»

Нашёл где-то отличного наставника и несколько месяцев вкалывал с мечом до изнеможения?

Удивление следовало за удивлением, но Эйсия вновь собралась с силами.

«Что такое "Воля"?»

Это сердцевина, это убеждённость, это непреклонность.

Разве сможет одержать верх в битве тот, кто уже сдался в душе?

Вспомнив слова учителя, Эйсия вернула себе стойкость духа.

Похожее провернул и Энкрид. Заявив, что не желает убивать Эйсию, он сплотил своё сердце.

Но Эйсия сумела на это прямо посреди схватки.

Действительно, дух юного рыцаря — вещь уникальная.

— Ха!

С возгласом она отбросила посторонние помыслы. Повернувшись на правой ноге, она нанесла колющий удар мечом из правой руки.

Третья техника «Воли» после «Давления» и «Иллюзии».

«Скоростной укол».

Техника, напоминающая «Волю момента» Энкрида.

Основная техника ордена.

Ибо скорость — вечная истина.

ДЗЯНГ!

Энкрид парировал удар плоскостью гладиуса.

Он применил то же самое с помощью «Воли момента».

«И это тоже».

Раньше, даже задействуя «Волю», он делал это прерывисто.

Переходы были явными. Для «Воли момента» требовалась подготовка, и это бросалось в глаза.

А теперь — никакого следа.

— Ты и это отразил?

— Думаешь, случайность — давай ещё раз.

Оба уже ухмылялись. Энкрид рубанул сверху, а Эйсия, притворившись, что блокирует горизонтально, внезапно увернулась.

Пока его клинок рассёк пустоту, последовал новый скоростной выпад.

Энкрид извернулся. Остриё пронеслось в миллиметре от щеки.

Кожа треснула, хлынула кровь.

Они сближались, обменивались выпадами, расходились. Энкрид одолел «Нацеливание острия» Эйсии — но полностью её не сломил.

Вернее, это свелась вничью.

Если бы они захотели убить друг друга, один мог бы пасть, но такого умысла ни у кого не было.

Поэтому поединок завершился, когда оба вымотались и пострадали.

Энкрид схлопотал укол в левое плечо и не мог поднять руку, а у Эйсии — глубокий разрез на икре, лишивший манёвренности.

Развернувшись на пару шагов, они на секунду опустили мечи, и Эйсия вопросила:

— Ты вообще кто такой?

И добавила, не тая изумления:

— Нет, блин, чего ты лыбишься?

Энкрид сиял улыбкой во весь рот.

Это выглядело полным абсурдом.

Наслаждаться поединком — ладно, но в меру. Улыбаться в такой момент — признак проблем с психикой.

Солнце клонилось к закату. Свет из окна угас, уступив место сумеркам.

Эйсия нахмурилась. Но Энкрид не переставал улыбаться.

«Он что, спятил во время боя?»

Более чем вероятно.

Глядя на неё, Энкрид произнёс:

— От восторга помереть можно.

— Чего?

Что он городит?

В глазах Энкрида, казалось, мерцало угасающее солнце. В них пылала страсть и азарт.

Он продолжил:

— Я в восторге, что есть куда расти — и от счастья схожу с ума.

Искренне. Чистая радость, без фальши.

Энкрид добавил к «Инстинкту уклонения» и «Инстинкту атаки» точность ощущения.

Хоть навыки его взлетели на ступень, Эйсию он не подавил полностью.

Вот в чём дело.

Путь вперёд открыт, рост возможен, тренировки ждут — и он это видел, ощущал пальцами.

Это наполняло его безмерным счастьем.

— Псих ненормальный.

Эйсия тоже честно определила его суть.

Словом, которое он слыхал сплошь и рядом.

***

— Это не стена.

Лодочник вновь возник в сне. В последнее время он выглядел спокойнее.

Энкрид ответить не мог. Ведь это сон. Скорее, эфемерный образ.

Но образ, впивающийся в память.

Казалось, что бы ни творилось, словам Лодочника следовать надлежит.

— Убей её.

Кто-то повелевал, и казалось, нужно повиноваться.

Энкрид легко отмахнулся от всего этого.

— Чертовски хорошее утро, — пробормотал Энкрид ещё до рассвета и шагнул наружу.

Рем, разбуженный и щурящийся от света, проводил его взглядом и склонил голову:

— Чего он с утра такой взвинченный?

С ночи в воздухе витало напряжение — чему тут радоваться?

Рем имел в виду именно это, но Энкриду было плевать.

Он вышел и принялся за разминку с «Техникой Изоляции». Мысли утихли сами и пришли к умозаключению.

Мысли о стене.

Стена — это условие.

Иногда условием служило — убить. Как того «колющего извращенца».

Иногда — просто выжить.

Иногда — принять удар рыцаря.

Во всех этих «сегодня» — разве был единственный путь?

Нет.

Значит, и теперь то же самое.

Что бы ни вещал лодочник, Энкрид действовал по-своему.

То есть — как сам желал.

Вскоре Эстер обратилась в человека и объявила, что уходит. Увидев это, Энкрид сказал:

— Когда вернёшься, захвати дыню.[1]

Дыня — редкий фрукт с юга. На этом континенте её трудно сыскать.

— С каждым днём тебе всё хуже.

Эстер бросила это безразлично и удалилась. Решив, что этого человека не понять.

— Чего такой весёлый? Сейчас взлетишь?

Они были знакомы уже не первый день. Рем заметил, что командир сегодня веселее обычного.

Заксен тоже это подметил и уставился на него с необычным взглядом. Взгляд Дунбакел рассеялся, словно она глубоко задумалась, а Рагну такие дела вовсе не волновали.

И повод для такой радости имелся. Да ещё какой.

С души свалился тяжёлый камень.

Снимаешь утяжелители — и тело ощущается невесомым, правда же?

Более того, впереди маячил путь, и шагать по нему оказывалось чертовски забавно.

— А, просто сердце стучит от предвкушения, что я кого-то отлуплю.

Произнёс Энкрид.

Рем, разумеется, не разобрался, о ком идёт речь, но уточнять не стал.

Вскоре заявился начальник стражи, и, наблюдая, как Энкрид вырубает его ударом по макушке, Рем лишь осведомился:

— Ты этого парня отлупить хотел?

То есть, ты знал о его приходе?

Именно это подразумевал вопрос Рема.

Энкрид расплылся в улыбке.

— Не-а.

Той, кого он намеревался отлупить, оказалась рыжеволосая рыцарь-женщина.

---

Примечание:

[1] Здесь отсылка к известному корейскому интернет-мему (올 때 메로나(Ol-ttae Melona)). Мелона — супер популярное в Южной Корее мороженое с дынью. Фраза служит шутливой наглой просьбой «принеси вкусняшку». Однако, когда кореец её употребляет, он не всегда просит именно мороженое — это просто дружеское, неформальное прощание с пожеланием удачи в пути.