Рыцарь, живущий одним днём Том 1 Глава 383 Заставляя отступить силой давления

Энкрид об этом не ведал, однако в «Ордене Красного Плаща» символ на доспехах изменялся в зависимости от ранга.

Полноправный рыцарь носил три скрещённых меча — подобно королевскому гербу — вместе с мифическим Солнечным зверем, имеющим круглую голову и огненную гриву.

У младшего рыцаря на гербе присутствовал один меч меньше.

Сквайр же имел символ лишь с одним мечом. По мере преодоления испытаний и исполнения заданий этот герб обновлялся.

Тот, кто сейчас нападал на Энкрида, имел герб с одним мечом и Солнечным зверем.

Это указывало на сквайра, чьи навыки уже были официально признаны.

Тому, кто был в шаге от звания младшего рыцаря после нескольких оставшихся миссий.

Его клинок мчался стремительно и прямо. Как орёл, пикирующий на жертву.

Энкрид, контратакуя, не учитывал ни манеры врага, ни его фирменные приёмы.

Он просто отбросил вражеский клинок в миг их столкновения.

Тр-р-р-рынь.

Лицо нападающего сквайра исказилось от шока.

Мощь, исходящая от меча противника, показалась ужасающей, будто удар исполинского великана.

И не зря — ведь Энкрид вложил в выпад «Сердце чудовищной силы».

ДЗЯНГ!

Клинки соскользнули один по другому, меч сквайра улетел вверх, а оружие Энкрида продолжило путь по намеченной дуге.

Прямой выпад вперёд. Прямо в грудь сквайра, укрытую бронёй.

Бам, хрусть, чвак.

Три звука слились воедино.

Остриё пробило доспехи и пронзило сердце.

Энкрид вырвал меч быстрее, чем нанёс укол, и сделал шаг назад.

Именно один шаг.

Несмотря на фонтан крови из груди, враг нанёс горизонтальный взмах.

Вжух.

Меч прорезал пустоту. Там, где миг назад стоял Энкрид, теперь пусто. В глазах сквайра лопнули вены.

— Пхрр-р…

Сквайр, вцепившись в рукоять меча, сплюнул комок крови и осел на бок.

Он несколько раз моргнул. Смерть уже подступала.

«Почему я…»

Падающему сквайру почудилось, будто время растянулось. Типичный эффект, когда мысли несутся перед концом.

Он отказывался верить в происходящее.

Почему он потерпел поражение?

Кто этот боец? Ведь он на равных бился со многими младшими рыцарями.

Проиграть так — чистейший абсурд, правда? Всего один обмен ударами.

Затем нахлынуло раскаяние.

«Я встал не на ту сторону».

Он пожалел. Не следовало ввязываться. Но изменило бы что-то его невмешательство?

Ему сулили второй меч на гербе по завершении всего этого.

Он должен был обрести ранг младшего рыцаря, независимо от умений.

Он полагал, что победа уже предрешена. Разве не логично примкнуть к триумфаторам?

«Нет».

С приближением смерти пришло не лишь сожаление, но и ясновидение.

«Это моя вина».

Разве о таком он грезил, впервые возжелав рыцарства? Когда его дар заметили и он ступил на тропу?

Разве он взялся за меч, чтобы льнуть к сильным и хватать призы?

Нет.

В памяти ожили лики наставника, старших соратников, друзей, отзывающихся на его детские речи.

Сквайр тоже некогда витал в мечтах о рыцарском идеале из баллад и сказаний.

Лишь со временем забыл об этом и погнался за иным.

Властью, богатством, почётом.

С тех пор, как он решил, что честь — это восторженные взоры толпы, всё покатилось под уклон.

Мечтая обновить свой герб.

Жаждая прибавить меч.

Кем он стремился стать благодаря им?

Как увядший цветок, как изломанный клинок, сквайр распростёрся на полу.

Перед ним возвышался мужчина, ни разу не выдохшийся, с опущенным мечом и взглядом, устремлённым вперёд.

С острия его клинка скатилась капля крови.

Коридор лежал в руинах. Разбитая мебель, осколки дверей, лужи крови, тела, покорёженные мечи.

И в центре этого хаоса стоял он.

Чёрные волосы, синие очи.

В последнее время он провожал гостей на приёмах. Потому кое-кто из собравшихся знал, с кем имеет дело.

— Так это же тот неудачник из Бордергарда?

Пробормотал один. Он приоткрыл рот, но захлопнул, уловив взгляд Энкрида.

Услышал?

Он шептал еле слышно, маловероятно, чтоб разобрали.

Но Энкрида не волновали ни мысли этого типа, ни его бормотание.

— Кто внутри?

Энкрид спросил. Вопрос был простым, но для выживших прозвучал зловеще.

Ведь он только что одним ударом прикончил сквайра.

Его аура невольно хлынула наружу, став гнетущим прессом.

Это не было «Давлением» по технике, но результат идентичен.

Если жертвы ощущают ужас — какая разница, приём или нет?

Перед дверью торчало восемь фигур.

Командир нервно сглотнул.

Осилить его вшестером?

«Маловероятно».

Пока он серел от таких раздумий, а пот от бесплодных попыток взломать дверь холодел, Энкрид шагнул ближе.

Топ.

Под ступнёй треснул кусок деревянного щита.

Он пнул его в сторону и двинулся дальше. Один из стражей, заслонявший проход, шарахнулся прочь.

Некоторые скрипели зубами, стараясь держаться у двери.

Энкрид подошёл вплотную, вздымая меч.

«Помешаете — порублю».

Стоило «Воле» пошевелиться — она ожила. Истинное «Давление».

Один из заслонявших солдат покрылся испариной. Через секунду он отпрыгнул, будто в панике.

На этом всё завершилось. Дорога открыта.

— Что вы здесь забыли? Желаете подраться? — поинтересовался Энкрид.

— Нет, — отозвался командир.

«Тогда зачем вы тут торчите?» — ясно читалось в глазах Энкрида.

— Мы… уходим.

Командир пробормотал это сквозь стиснутые зубы. Остаться означало погибнуть позорной смертью. И то хорошо, что тот не бросился на них, чтобы переубивать всех подряд.

Все остальные без слов потянулись за ним.

В их числе оказались наёмники виконта Мернеса и простые солдаты.

Каждый из них отлично осознавал: отступать нельзя. Их вызовут на разборки. Могут даже казнить.

Виконт Мернес строго следил за наградами и наказаниями. Он особенно не миловал тех, кто допускал промахи.

Тем не менее они все тихо отошли.

Всё из-за совершенно иной ауры.

Нападёшь — погибнешь. Без сомнений погибнешь. Он находился на совершенно ином уровне.

Страх исходил прямо из глубины души. Отвага? Её и след простыл.

Их решимость была подорвана. Они не в силах были ни преградить ему путь, ни замедлить.

Энкрид, не удостоив их даже взглядом назад, проверил забаррикадированную дверь.

— Кто внутри?

Он спросил и постучал остриём меча по наполовину разрушенной двери.

С той стороны послышался шлепок, словно хлыст ударили по полу. Чвак.

— Это ты?

Голос показался знакомым. Телохранитель с хлыстом.

«Как же его зовут?»

Память отказывала. Это был неизбежный минус от бесконечных повторов «сегодня». Пусть память и отменная, но против этого бессильно.

— Рэт? — предположил Энкрид.

— …А это ещё кто такой?

Кажется, было похоже…[1]

— Мэлон?

— …Ты что, издеваешься?!

В такой напряжённый момент — и такие шутки. С какой стати?

Мэтью подумал про себя: «Почему господин полагается на этого типа? Полное недоразумение».

— Это я, Мэтью!

— Ага, верно. Мэтью.

— А где те, кто был снаружи?

— Свалили.

— …Куда именно?

— Куда следовало, туда и свалили.

Энкрид не имел никаких обязательств охранять других аристократов или прочих. Желания такого тоже не было.

Истреблять их всех он тоже не планировал. Маркус обратился за помощью, просил спасти Кранга.

Он просто выполнял это.

— Он там?

— Проходи.

Лишь после этого комод, запиравший дверь, с оглушительным скрежетом сдвинулся в сторону.

В помещении тоже царил полный беспорядок.

Семь трупов валялось вокруг.

Мэтью с забинтованной половиной лица, а подле него — ещё одна женщина-воин.

В руках она сжимала длинный трезубец и подозрительно глядела на Энкрида.

Кольчуга на ней прикрывала лишь торс. Левый наплечник оказался расколотым и рассечённым.

Видать, ей досталось по полной. Левое плечо она еле-еле шевелила.

— Где он сам?

— Поблизости.

Оглянувшись, Энкрид заметил Кранга — тот выглянул из какой-то дыры в полу.

— Разве я не велел вам уходить, даже если нас убьют?! — горько вымолвил Мэтью. Ему это явно было не по душе.

— Куда мне деться, покинув вас? Если суждено здесь сложить голову — так тому и быть.

Кранг сохранял спокойствие. Даже сейчас проявлялся размах его натуры. Заметив Энкрида, он помахал рукой:

— Ты опоздал.

— На пути споткнулся о камень.

Энкрид пожал плечами.

Насчёт того, что камень был рыжим, женского рода и из «Ордена Красного Плаща», он промолчал.

Кранг вытащил руки из отверстия и принялся выбираться.

Похоже на тайный проход, но отчего дыра вместо лестницы?

Изнутри послышались шаги — Кранг поднимался по чему-то. Значит, лестница всё же имелась.

Лаз, видимо, копали под углом.

— Нельзя так!

Мэтью старался его удержать. Зачистка коридора Энкридом не гарантировала безопасность здесь.

Но Кранг не послушал и вылез из лаза. Женщина с трезубцем бдила у входа. Энкриду на секунду стало любопытно, кто она такая. Хотя, конечно, Мэтью не единственный телохранитель.

«Да и парень не из тех, кого легко прикончить».

Должно быть, припасены козыри и на такой случай.

Потому идея, что Кранг мог пасть, Энкриду и в голову не закрадывалась.

Однако сама просьба о подмоге говорила: угроза по-настоящему велика. Что его присутствие необходимо.

— Не ожидал, что ты обратишься за помощью.

— Я же говорил — мы друзья. Считай, теперь я твой должник, — отозвался Кранг, выбравшись полностью.

Фактически у Кранга всё было продумано заранее на подобный случай. Просто дефицит времени всё перевернул с ног на голову.

Не появись Энкрид — он бы оборонялся до последнего. Погиб бы тут.

Только что он чудом избежал смерти, но улыбался. Руки его даже не тряслись.

— Вы же мечтали о короне целого королевства, зачем же… — с горечью обронил Мэтью. Похоже, ему было больно на это смотреть. Вот такие у них были отношения. Кранг прислушивался к его советам. Таким он был хозяином.

— Именно из-за желания стать королём, — парировал Кранг. Его слова обрели новый вес. Стали тяжелее.

Будто все лишние шумы затихли.

Атмосфера накалилась, и Кранг продолжил:

— Если тот, кто рвётся к короне, будет лишь спасать свою шкуру бегством, — кем он окажется? Что сумеет он изобразить на троне, если не в силах уберечь даже близких? Валяться и уплетать виноград, очищенный служанками? Замолчи, Мэтью. Если мне суждено здесь умереть — так тому и быть. Я сделал максимум, подготовил кучу всего, и вот я тут. Бежать, теряя ещё больше — не намерен.

По спине Энкрида пробежали мурашки. Обычные слова.

Но как придать словам настоящую мощь?

Чтобы они соответствовали делам. Кранг подтвердил это на практике.

Рисковать своей жизнью — это верный путь.

— Чтобы выполнить обещание, данное королеве, мне нужно действовать именно так.

С этими словами Кранг улыбнулся Мэтью.

— Так что прекрати ворчать.

Последняя реплика прозвучала непринуждённо, словно обращение к близкому товарищу.

Лишь теперь Энкрид полностью осознал, зачем Кранг его позвал.

Из-за опасности? Из-за критической ситуации?

Нет.

«Чтобы не сбежать».

Отчаянная борьба, чтобы не отречься от своей мечты.

Забавно, но Энкрид узнал в этом себя.

Хотя они были совершенно разными и разделены бесконечной пропастью.

Но он увидел себя, отчаянно вырывающегося из западни повторяющегося дня.

Это было извивание ради хотя бы одного шага вперед.

Кранг существовал именно так.

Сердце Энкрида сжалось. Появилось желание помочь.

Вероятно, в этом крылся талант Кранга.

— Снаружи кто-то есть, — произнесла воительница с трезубцем. Она вновь принялась баррикадировать дверь мебелью.

— Сколько? — осведомился Мэтью.

— Один.

Раздался скрип зубов Мэтью.

— Это и есть наихудший сценарий, верно? — спросил Кранг сзади. Его голос оставался лёгким и бодрым.

Мэтью упоминал об этом ранее.

От орды солдат они могли бы отбиться, но один могучий враг мог их сломить.

— Похоже, пора проверить fortune, — добавил он.

И Энкрид вырвал слова прямо из души:

— Я стану твоей удачей.

Кранг повернул голову. Не дожидаясь реакции, Энкрид продолжил:

— Не закрывай, Мэтью.

Тот уже волочил мебель, чтобы вновь заблокировать проход.

Баррикады эффективны против массы, но против «элиты» они бесполезны.

Иначе говоря: для обладателя силы Энкрида такая завал не станет помехой.

Он распахнул дверь и вышел. Перед ним возвышался мужчина.

Для Энкрида — знакомый. Для мужчины — полная незнакомка.

Младший рыцарь, нарушивший ритм, которого он повстречал в ушедшем «сегодня».

Левая бровь мужчины вздёрнулась при виде Энкрида.

— Ты убил Эйсию? — спросил он.

— Уложил спать, — отозвался Энкрид. Колыбельной послужили удары кулаками и ногами.

Мужчина, похоже, хотел возразить, но вместо этого рванулся вперёд, выхватывая клинок.

Дзень!

Эхо извлечённого меча ещё не утихло, как на голову Энкрида обрушился удар, стремительный, словно вспышка света.

Этот приём сбивал ритм с первых секунд.

Но Энкрид уже видел его неоднократно, поэтому успел отреагировать.

Он извлёк Гладиус правой рукой, стремясь парировать и отвести атаку плоскостью лезвия.

БАМ!

Ударка не удалась.

С оглушительным треском правое запястье едва не хрустнуло.

Помимо темпа, сам выпад изобиловал обманками.

Вопрос, шаг, уловки, удар — всё рассчитано на срыв ритма.

И когда он выдержал и отразил всё это, Энкрид осознал.

«Он мощнее Эйсии».

Иными словами — на уровне Рема, пожалуй.

На долю секунды позже противник выхватил второй меч, нанося выпад.

В этот миг между Энкридом и врагом со свистом врезался хлыст из кожи чудовища.

Это вмешался Мэтью.

---

Примечание:

[1] Игра слов, которую сложно адаптировать.

Рэт — крыса по английски

Мэлон — Дыня. Да, снова дыня. Видать Энкриду всё-таки дыньки хочется.

Логика Энкрида: сначала вспомнил, что в имени было «э», потом — что начиналось на «М».

매튜 — Мэ-тхю (Мэтью). 래т — Рэ-тхы (Рэт). Слоги 튜(тхю) и 트(тхы) звучат очень похоже при беглом или невнятном произношении.