Рыцарь, живущий одним днём Том 1 Глава 392 Знать, чем располагаешь

— Я виновна.

Эйсия обязана была принять свою ошибку.

Хоть Энкрид и прикрывал её, храня молчание — совершённое ею никуда не исчезало. То, что её брата захватили в заложники, не отменяло её проступка.

Всё остальное — лишь оправдания и отговорки.

По крайней мере, Эйсия видела это именно так, следовательно, оставалась виновной.

Едва она это сказала, Кранг отозвался:

— А что, если искупить вину заслугами? Как я уже говорил, нам сейчас любая помощь нужна, каждая пара рук на счету.

Он произнёс это так, словно в этом не было ничего необычного.

Из-за тяжёлой ситуации?

Но даже при этом спокойствие Кранга выглядело излишним.

Неужели ему подойдёт любой, кто окажется полезен? Нет, не в этом дело. Она ощущала в нём доверие, направленное именно к ней.

Может ли такое быть, если всего полдня назад она была на стороне изменников?

Взглядов двух маркизов она даже не замечала.

Губы Эйсии разомкнулись:

— Как вы можете мне доверять?

Его отношение ставило её в тупик.

Из-за того, что она из «Ордена Красного Плаща»? Потому что людей катастрофически не хватает? Потому что дворцу требуются все боевые силы? Потому что она младший рыцарь?

Эйсия смотрела на Кранга, а Кранг в ответ глядел на неё с мягкой улыбкой.

— Я верю глазам этого парня. По-моему, этого достаточно.

Произнёс Кранг, указав пальцем в сторону. И на этом точка.

Тем, на кого он показал и кого окрестил «этим парнем», оказался Энкрид.

— Дел невпроворот. Увидимся, — бросил Кранг и удалился.

Как только он ушёл, Энкрид поинтересовался:

— Нос вправить?

Похоже, ему тоже было наплевать на её предательство.

— Уже вправила, — ответила она, уставившись ему прямо в глаза.

«Неужели он так хорошо меня понимает?»

Вместе они провели не так много времени. С какой стати ему знать, почему она преградила ему путь.

И оправдываться тем, что защищала брата, она не желала.

— Увидимся.

Больше она ничего не смогла вымолвить.

Ей следовало спешить к брату. К счастью, с ним всё было в порядке.

Эйсия примчалась быстро, но выглядела кошмарно. Переносица распухла, лицо усеяли лиловые синяки.

К тому же каждый шаг отдавался тупой ноющей болью в грудной клетке, и она бежала, прижимая руку к боку.

В таком состоянии она рассказала брату, что случилось.

— Я в долгу перед ним.

К этому выводу она пришла по пути, забирая брата и возвращаясь. Что бы ни крылось за его действием — он её защитил. Он поверил ей.

Не скажешь, что всё завершилось идеально для всех, но для Эйсии это был лучший возможный исход.

— Ты говоришь «в долгу», когда тебе так лицо разворотили? — спросил брат.

Его похитили, он пережил страх и отчаяние, но сейчас держался стойко. По крайней мере, на вид.

Притворное спокойствие — чтобы не волновать старшую сестру. И только за это у неё сжималось сердце.

— Ага.

— Если он ударит тебя второй раз, я потребую, чтобы он на тебе женился.

— Я подумаю.

Глупая шутка.

Из-за неё его жизнь висела на волоске — и ни единого упрёка.

Он повзрослел.

Ради брата Эйсия готова была разломать свой собственный меч.

Поэтому о выборе она не жалела. Если бы такое повторилось — она снова выбрала бы брата.

Вдруг ей захотелось спросить Энкрида.

Что он сделает, если она опять поступит так же?

Ответ, казалось, лежал на поверхности.

Она мало его знала и просто принимала помощь, но уже чувствовала, что ответ ясен.

«Просто не допущу такой ситуации».

Именно так. Энкрид действительно мыслил подобным образом — и действовал соответственно.

Забрав брата, она направилась домой. Когда день клонился к закату, она умылась и обработала раны.

— Цените оказанную милость. Шанс доказать себя, сражаясь на правильной стороне, выпадает нечасто.

Маркиз Плодородных Земель отправил человека с этими словами.

Она и без того намеревалась поступить именно так.

Она разузнала, кто стоял за подонком, укравшим её брата в заложники.

На виду был виконт Мернес, но кто таился за виконтом?

Скрип.

Зуб закачался, так сильно она сжала челюсти.

С запасом — за полмесяца раны затянутся.

Полмесяца она пролежит без дела. А после станет умолять отправить её на передовую.

И там она продемонстрирует врагу, кто она такая, и какую цену им придётся заплатить за то, что посмели тронуть её брата.

В предвкушении этого Эйсия погладила брата по голове.

***

«Я отомщу за тебя, Лайканос».

Лайканос — соратник и названый брат, с которым они некогда делили одну мечту и стояли у истоков «Чёрного Клинка».

Кровных уз у них не было, но они были семьёй.

Рассвет ещё не занимался. Мир тонул в синих оттенках. Мужчина вышел из замка и устремился к северным воротам.

Выбраться из дворца — вот что оказалось сложно. Дальше — проще простого.

Никто не заподозрит его.

Сборщик налогов уже был мёртв — официально он числился главой «Чёрного Клинка».

«До последнего вздоха — полезный инструмент».

Мужчина спешил, мысленно прокручивая план возмездия. План у него имелся.

«Тайное хранилище».

Место, где он складировал трофеи более десяти лет.

Мужчина служил Сборщику налогов и был истинным главой «Чёрного Клинка».

Когда-то они с Лайканосом вместе взялись за меч ради угнетённых и отверженных.

Лайканос утверждал своё превосходство мощью клинка. А он — силой убеждения и разума. Именно так он вознёс «Чёрный Клинок» на пик нынешнего величия.

Однако любой, отравленный властью и богатством, неизбежно преображается.

Он преобразился — и вот к чему это привело.

Он преобразился — и Лайканос пал.

Он преобразился — и в руках осталось только золото. Но осознать это ему уже не суждено было.

«Непременно».

Он повторял о мести раз за разом, но в глубине сердца и сам осознавал правду.

Это невозможно. Если даже с опорой аристократов и всей накопленной мощью они потерпели поражение, то как он сможет отомстить, удирая и спасая свою жизнь?

Он всё осознавал, однако клятва мести служила идеальным предлогом для бегства.

Смерть Лайканоса, возможно, и встревожила его — но скорбь она не пробудила.

Слишком давно он стал иным человеком.

«Главное — выбраться отсюда…»

Скорее всего, он даже забудет о клятве мести.

Заберёт сокровища из тайника, улетит в иную страну и заживёт в роскоши.

Может, даже приобретёт дворянский титул.

Или основает торговую компанию. Тоже вариант.

А если не выйдет — осядет в каком-нибудь городишке и будет наслаждаться жизнью.

Голова, не спрашивая разрешения, уже прокручивала совершенно иное будущее.

Мужчина яростно встряхнул головой.

«Нет, я обязательно отомщу».

Он продолжал шагать, самообманывая себя до самого конца. Небо начало сереть. Синий воздух пропитался теплом. Он двигался спиной к восходящему солнцу.

Одежда слуги осталась позади.

Грязный плащ с капюшоном, обмотки на ногах. Маскировка под охотника.

«Тупые ублюдки».

Они его не отыщут.

Когда за ним гнался тот Заксен, казалось, дыхание перехватывает. Словно лезвие у горла.

А теперь?

«Я жив».

Впрочем, уходить бесшумно он не планировал. Напоследок — подгадил.

Приказал всем уцелевшим бойцам «Чёрного Клинка» спалить дворец.

Скоро пламя должно взвиться.

Он оглянулся. Тишина. Час, когда даже самые ранние пташки ещё протирают глаза, — но после вчерашней вакханалии повсюду маячили не спавшие за ночь.

Боев в городе не случилось, однако суматоха у ворот и гам во дворце посеяли беспокойство в душах жителей.

Но кульминации — пожара — не наблюдалось.

«Почему?»

Вопрос промелькнул — и угас. Ноги не стали дожидаться ответа. Он нырнул в переулки, поспешно протопал к северным воротам и…

— Эй, ты. Погоди-ка.

Солдат у боковой калитки, лениво опирающийся на стену в набекрень надетом шлеме, окликнул его. Голос — высокий, тонкий. Женский.

— Чего надо? — буркнул мужчина.

Солдат сдёрнул кривой шлем. Длинные светлые волосы рассыпались по плечам. Женщина.

— Чего всё время оглядываешься?

Разве это повод приставать?

И вообще — где командир стражи северных ворот? Почему всего один стражник?

Глава «Чёрного Клинка» учуял подвох. Воздух изменился. Сердце забилось в панике от злого предчувствия.

Он заглянул за спину женщины. Несколько солдат мирно сидели и клевали носом.

«Дремлют?»

Он мгновенно просёк, в чём соль. После вчерашней ночи — стража у ворот дрыхнет? Это нормально?

— Извини, но пожара не будет, — произнесла женщина.

— …Кто ты?

— «Кинжал Георга», — ответила она, скрестив руки на груди.

Поза — воплощённое спокойствие. От этого становилось ещё страшнее. По спине скатилась холодная капля пота.

— Ты опоздал, — добавила она, глянув куда-то за его спину.

Глава вздрогнул и обернулся.

Там стоял мужчина — необычная внешность, красновато-карие глаза, лишённые всяких эмоций.

— Рад встрече, — произнёс он.

Глава подумал, что ситуация — полный пиздец. И сразу понял: пиздец явился именно за ним. [1]

Он выругал себя за беспечность: не прихватил ни одного свитка для эвакуации.

Хотя, будь свиток при нём — до ворот бы не дошёл.

Дворец нашпигован заклинаниями обнаружения. С магическим артефактом на теле их не миновать.

Всё, что имелось, — один нож. И он уже знал: с этим типом не поторговаться.

Собственными глазами видел, как тот разделал Сборщика налогов — того, кого он сам подставил вместо себя.

Руки задрожали от ужаса.

— Тебе было весело всё это время? Думаю, теперь моя очередь повеселиться.

Уничтожая Сборщика, Заксен заподозрил неладное. Тот, кто годы таил истинное лицо, — и так просто дал себя поймать?

Именно тогда Энкрид отдал команду на чистку.

Надвигается гражданская война.

Чтобы воевать — что нужно первым делом?

Навести порядок в тылу.

Получишь удар в спину — проиграешь, не начав битвы.

С этим согласились Кранг и оба маркиза.

Подключили Маркуса — и дело завертелось быстрее.

Заксен тоже трудился — выслеживал и добивал остатки.

А к нему примкнула женщина из «Кинжала Георга», которая шла по пятам.

Он говорил, что ей необязательно ввязываться, но она не вняла.

— Мастер, — произнесла она.

Она была возлюбленной Заксена и членом «Кинжала Георга». Обращение давалось ей естественно. Конечно.

Заксен являлся мастером «Кинжала Георга» — гильдии убийц, почитавшейся лучшей на континенте.

— Мы вернемся, когда закончим здесь? — спросила она.

По её разумению, в столице всё было завершено.

— Поговорим потом, — отозвался Заксен.

Сейчас важнее то, что перед глазами.

***

Граф Мольсен не шутил. И не обманывал. Его войска двинулись на Бордергард.

В их рядах находилось свыше пятидесяти ликантропов.

Существ, способных обращаться из людей в волков.

Даже в человеческом облике их вожак убивал людей и пожирал их тела.

Тогда он обладал силой младшего рыцаря, а ныне обрёл мощь чудовища.

— Пойдём жевать нежное мясцо!

Хихикая, он шагал впереди всех.

«Никто нас не остановит».

Он полностью верил в свою победу.

Более того, впереди его отряд ликантропов под командованием станет символом ужаса, повелевающим этими землями.

Тот, кто в человеческой форме слыл «сукиным сыном», теперь обрёл истинную собачью морду. Он запрокинул голову к небу и завыл.

А-у-у-у-у!

За ним пятьдесят глоток подхватили этот вой.

А-у-у-у-у-у-у!

Вой этих тварей нагоняет на людей первобытный ужас, вбитый в глубочайшие инстинкты.

Однако войска, выстроенные у ворот Бордергарда, оставались спокойными.

К чему угодно привыкаешь, если это повторяется достаточно часто.

А гарнизон Бордергарда навидался сражений до отвала.

Азпен, твари, культисты, ополчения из соседних земель — и тому подобное, без конца.

Кто только не набрасывался на Бордергард и с каким рвением. Ни минуты передышки — ни извне, ни изнутри.

Бывало, культисты атаковали с одной стороны, а с другой сразу бил Азпен.

Эти воины прошли сквозь весь этот ад.

Их сердца окрепли в битвах, став крепкими, словно камень. Город тоже накопил запас стойкости.

Раньше одних слухов о стычках хватало, чтобы караваны обходили Бордергард стороной. Снабжение сразу висело на волоске, а по улицам расползалась паника.

Люди перешёптывались: «Они нам не верят? Или желают нашей гибели?»

Но теперь в центре снабжения Бордергарда обосновалась компания «Рокфрид». Узнав о вторжении, её люди первыми наладили потоки еды и припасов.

И помощников хватало с избытком.

Граф Мольсен, само собой, пытался отрезать Бордергард, давя на соседних лордов и города.

Он грозил: «Поможете — и вы следующие».

И всё равно те поселения, что Энкрид спас от гноллов, и Мартай протянули руку помощи.

Репутация компании «Рокфрид» тоже стояла высоко.

Поэтому в городе царила не такая уж мрачная обстановка.

Многое переменилось.

Крайс возвышался на стене, наблюдая, как полсотни ликантропов мчатся к воротам. Ему срочно захотелось в уборную.

«Ой, мамочки, страшно-то как…»

И всё равно — работу выполнять надо.

Поражение в первой схватке — и поддержка иссякнет.

Это было бы скверно.

«Победа достанется тому, кто перехватит инициативу».

Противник — могучий аристократ, вершащий дела всего края. Граф Мольсен, владыка пограничья.

— Если не выйдет — захватим заложников, — прошептал Крайс так тихо, что услышал лишь он сам.

На чёрный день он приглядывал за двумя детьми графа Мольсена.

Вернее, следил за ними уже давно.

Вдруг когда пригодятся.

Хотя шансов, что заложники подействуют на графа, было немного.

Заложники против графа Мольсена?

Смешно.

Но бросить их просто так тоже нельзя было.

Вариантов отступления на случай провала он припас тридцать шесть.

Но до них — сто семьдесят путей к триумфу и выживанию.

И самый верный, разумный, действенный из них — этот самый.

— Аудин справится? — поинтересовался стоявший рядом Бензенс. Теперь он ведал лучниками на стене.

Крайс взглянул на фигуру, что на две головы возносилась над остальными в шеренге, и ответил:

— Как по-вашему, что ставить на первое место в стратегии, тактике и военном искусстве?

Бензенс призадумался и выдал:

— …Ну, боевой дух?

Боевой дух — да, важен.

Но есть нечто, о чём задумываться нужно раньше.

— Нужно чётко понимать, какими силами ты располагаешь.

Звучит расплывчато, но смысл прост.

Сначала используй то, что в твоих руках, по максимуму.

Как сражаться, не ведая о своих возможностях?

Крайс хорошо знал Аудина. Не всё, но достаточно: жалкие полсотни ликантропов — не тот враг, от которого Аудин дрогнет.

А с ним была Тереза. Их прозвали «Медвежьими братом и сестрой».

Вот почему он отдал приказ: ни одной стрелы.

Так было необходимо.

В первой же битве сломать врагу спину. Только так даже Мольсен оставит Бордергард в покое.

Мозг Крайса завершил вычисления.

А итог этих расчётов — Аудин — уже вскинул кулак навстречу ликантропу, что летел на него, обдавая слюной.

---

Примечание:

[1] В оригинале что-то вроде: Глава подумал, что ситуация — дерьмовая, как хрен гуля. И тут же осознал: это самое дерьмо пришло именно за ним.