Рыцарь-зомби (Новелла) Том 2 Глава 326 Близящаяся беда...

Их встреча с молодым капитаном на этом подошла к концу. Предоставив запрошенные сведения о местонахождении местного штаба Авангарда, Бартоломей попрощался и остался позади, чтобы взять под стражу предполагаемого зачинщика Избавления.

Одной из причин, по которым Гектор не сразу согласился пойти за капитаном, было опасение, что это какая-то ловушка. Он решил, что если капитан действительно позволит им уйти без проблем, значит, приглашение, скорее всего, искреннее.

Что, в общем-то, подтвердилось.

Гектор вовсе не ожидал, что этот парень попытается сразиться со всеми ними в одиночку только ради того, чтобы не дать им уйти, но было бы довольно показательно, если бы Бартоломей начал настаивать или как-то иначе подталкивать их пойти за ним – или тянуть время, например, чтобы подоспели его товарищи и уравняли шансы.

Но капитан Эриксон вообще на них не давил.

Хороший знак, как показалось Гектору. Или же показатель того, что тот просто невероятно уверен в себе.

Если подумать, последнее могло быть правдой в любом случае. Требовалась недюжинная дерзость, чтобы вот так просто подойти к ним в одиночку. Гектор не ощущал никакого скрывающегося подкрепления.

Впрочем, паранойя от этого становилась только сильнее. Очевидно, что за их группой как минимум наблюдали, учитывая, как Бартоломей возник буквально из ниоткуда, – так почему же Гектор никого не чувствовал?

Конечно, почти наверняка это была работа телепатов, но каким именно образом они наблюдали за ними? И насколько далеко простирался радиус? Можно ли избежать их взора? Имелся ли у Бартоломея какой-либо прямой канал связи с этими телепатами? Был ли он сам телепатом?

...Или эти невидимые телепаты просто избегали его органы чувств?

Тревожные вопросы, которые становились всё отчётливее, чем больше Гектор о них думал. Как бы он ни полагался на эти новые чувства в последнее время, ему не хотелось попадать в ловушку веры в их непогрешимость – будто против них не существует противодействия. То, что врубели в Атрии, похоже, не подозревали о них, ещё не означало, что авангардские врубели – или кто бы то ни было – тоже окажутся в неведении.

Однако перед уходом Гектор всё же расспросил о возможных местах нахождения сенаторов, о которых упоминал «Принц Давид». Он делал это с некоторой неохотой, полагая, что Бартоломей, вероятно, даже не ответит, но, к его удивлению, капитан ответил.

На самом деле он дал весьма точные указания по всем троим.

И теперь, с новым контекстом всего того, что воин-коротышка рассказал им о текущем состоянии города, перед Гектором вырисовывалась куда более чёткая картина того, о чём твердили его чувства.

Сенаторы Джекобсон, Леорик и Моррис. Судя по всему, теперь Гектор мог отправиться к любому из них. С мощными аурами, которые он чувствовал, и информацией от Бартоломея, Гектору казалось, что он может с точностью определить местоположение каждого.

Жаль, что он ничего не знал об их реальном характере, личностных качествах или репутации. Так он смог бы принять действительно осознанное решение, а не просто ткнуть в одного и надеяться, что тот не окажется невыносимым мудаком.

Он остановил выбор на Джекобсоне. В конце концов, именно его «Принц Давид» упомянул первым.

Целью был большой собор в центре района. Базилика Небесного Окончания.

Ладно, возможно, это тоже сыграло небольшую роль в решении Гектора. Но ведь они должны были посетить это место перед отъездом из Андиала, верно? Особенно после того, как увидели его с такой высоты чуть ранее. Если бы они этого не сделали, Гектор думал бы об этом соборе всю дорогу обратно в Атрию.

Как только они приземлились на обнесённой стеной территории, Гектор почувствовал, что к ним направляются люди.

«Что ж, они знают, что мы здесь, — сообщил Гарвель во всеуслышание. — Сюда идёт куча охранников».

Неуютно, но всё ещё нормально, решил Гектор. Он был почти уверен, что здесь им удастся договориться.

Он решил просто подождать. Остальные в группе казались немного обеспокоенными этим решением, но никто не возражал – даже Ворис, к его удивлению. Когда стража подошла, Гектор сделал шаг вперёд.

— Базилика в настоящее время закрыта, и вы находитесь на частной территории, — произнёс вышедший первым охранник. Его снаряжение было очень современным и тактическим, отчего Гектору стало интересно, что тот думает об их комплектах средневековых пластинчатых доспехов. — Пожалуйста, назовите себя.

Гектор задумался, правда ли они до сих пор не знали или им просто по порядкам требовалось подтверждение.

— Я Гектор Гофф из Атрии, служу под началом посла Давида Люменбела, принца Атрии. — Ого, и когда это представление себя успело стать такой многословной конструкцией? — Это мои друзья. Мы бы хотели аудиенции с сенатором Джекобсоном.

Охранник впереди остановился.

— Один момент, пожалуйста.

Затем он что-то неразборчиво забормотал в рацию на жилете, дождался ответа, ответил сам, снова подождал, снова ответил – и так взад-вперед некоторое время.

Гектор сохранял спокойствие, наблюдая за группой гвардейцев в период ожидания. Их ауры были ровными, монолитными, но в то же время крайне настороженными. Они выслеживали его, подобно стае ястребов.

Их взгляды, казалось, были особенно прикованы к огромному кубу, который вращался вокруг него. Бартоломей, по-видимому, не обратил на это внимания, или же он просто мастерски скрывал свои чувства, в то время как эти люди явно относились к объекту с большой осторожностью.

Чем дольше этот предмет оставался внутри, тем больше Гектор задумывался о его дальнейшей судьбе. Неужели ему придётся носить его с собой всё время пребывания в Интаре? А затем везти обратно в поместье Уоррен? Возможно, стоило показать его Бартоломею и выслушать его мнение.

Вздох. Ну, пока всё идёт нормально. Он всё ещё ощущал присутствие предмета внутри. Полностью подавленное и послушное. Если бы он начал проявлять признаки беспокойства, это могло бы вызвать проблемы, но пока что объект вёл себя смирно.

Возможно, он притворялся мёртвым. Хм-м.

Наконец, главный охранник подошёл к нему:

— Хорошо, пожалуйста, следуйте за мной. Сенатор согласился встретиться с вами.

Чёрт, так просто? Гектор не собирался спорить, но это его озадачило. Когда группа двинулась, его внутренние размышления заставили его усомниться в степени своего удивления. То есть, должен ли он был что-то подозревать? Сенатор, которого он никогда не видел, так легко согласился на встречу?

Да, пожалуй, это было немного подозрительно.

Но тем временем он также намеревался насладиться этой небольшой экскурсией по Базилике.

Здесь, судя по всему, было на что посмотреть. Благодаря шарфу Амурдина и своему чутью на ауры, Гектор мог сказать, что здесь было множество замысловатых коридоров, уходящих в стороны. А это что, скрытые проходы? Тайные комнаты?

Да. Воздух в некоторых местах циркулировал очень странно. То, как его потоки устремлялись в щели между полом и определёнными участками стен, указывало на наличие проходов за ними.

О, так, стоп. Возможно, это были не просто скрытые проходы. Возможно, это были элементы оборонительной системы. Созданные для развёртывания во время вторжения. Он читал о подобных вещах раньше. Средневековые архитекторы иногда создавали лабиринтоподобные коридоры, которыми обороняющиеся могли манипулировать, чтобы дезориентировать и даже заманить в ловушку любого нападающего.

Гектор применил базовую версию этой концепции в том грубом железном замке, который он построил над Уорреном, но это было явно гораздо более продвинутое исполнение. Сосредоточившись немного сильнее, он смог почувствовать целые скрытые комнаты, которые, казалось, были забиты шестернями, рычагами и большими вращающимися колоннами. Полностью механические? Без электричества?

Интересно. В этом явно была своя ценность. В случае длительной осады следовало учитывать возможность отключения электричества или электромагнитных атак. Это явно послужило бы хорошим запасным вариантом, если бы основные системы вышли из строя.

Более того, постройка столь замысловатых комнат могла сделать обычных людей, не слуг, полезными в обороне. Теоретически, людей можно было бы обучить использовать любую безумную конструкцию, которую он смог бы придумать. Что сделало бы Уоррен более безопасным, даже пока он в отъезде.

Если подумать, это было своего рода предметом гордости рейнлордов — ну, или, по крайней мере, их арманских предков. Те люди были мастерами создания ловушек.

Гектору стало интересно, будет ли кто-нибудь из молодых рейнлордов заинтересован в этой теме. У него было довольно сильное предчувствие, что да.

И всё же, чем больше он осматривал это место, тем более странным ему казалось, что Базилика скрывает столь запутанную оборонительную систему. Ничто другое в здании не выглядело так, будто создавалось с расчётом на осады, так что, возможно, эти подвижные коридоры и секретные комнаты на самом деле строились с иной целью.

...Возможно, чтобы что-то спрятать.

Продолжая идти, он решил приватно проконсультироваться с Гарвелем по поводу своих открытий.

И действительно, жнец предложил весьма свежий взгляд на вещи.

«Ну, если говорить исторически, религиозные учреждения часто служили узловыми точками для контрабандных операций»

«Хм, — подумал Гектор. — Это правда? Или ты снова проявляешь предвзятость к религиозным людям?»

«Что, прости? Да я тысячи лет наблюдал примеры собственными эфемерными глазами. Я не виноват, что из-за моего возраста определённая категория людей стала выглядеть в моём понимании дурно»

«Угу...»

«Кроме того, я не говорю, будто каждый религиозный центр в истории был таким. Но если ты прекратишь пытаться меня подколоть и просто подумаешь секунду-другую, всё встанет на свои места. Религиозные учреждения часто пользуются особыми освобождениями от правительственного надзора — или напрямую находятся в сговоре с самим правительством. Так что проводить контрабандные операции становится проще. Куча встроенных прикрытий»

«Ты преподносишь это так, будто религиозные организации только и делают, что пользуются добротой правительства. Мы оба прекрасно знаем, что сами они нередко подвергаются преследованиям со стороны властей»

«Ты вкладываешь слова в мои уста. Я не это имел в виду. На самом деле, я даже не утверждал, что контрабанда – это всегда плохо. Часто так и бывает, разумеется. Но бывают и другие случаи – когда правительство проявляет чрезмерное угнетение, например, – когда контрабанда может стать чрезвычайно важным и даже благородным делом. Что может служить ещё одной причиной, по которой религии часто играли значительную роль в восстаниях и бунтах»

После этих слов Гектор не стал больше спорить – отчасти потому, что они, казалось, уже приближались к пункту назначения. Он ощущал различные мощные ауры вокруг Базилики – пара из них, вероятно, принадлежала другим сенаторам, упомянутым принцем, – но самая близкая, за следующей дверью, скорее всего, принадлежала самому Джекобсону.

Стражники без малейшего промедления провели их в комнату, а затем – после короткого слова и кивка от предполагаемого сенатора – оставили их наедине, что стало некоторым сюрпризом.

Откуда им было знать, что группа Гектора не враждебно настроена? Даже если они знали его по репутации, разве это не было слишком?

— Пожалуйста, присаживайтесь! — произнёс безупречно одетый сенатор, указывая на стол для переговоров и множество стульев вокруг него. — Добро пожаловать, добро пожаловать!

Эти изящные деревянные стулья выглядели так, словно могли разразиться рыданиями под весом чьих-либо доспехов. Или просто разлететься на щепки.

— Спасибо, но мы предпочтём постоять, — ответил Гектор.

— Как вам будет угодно, — сказал Джекобсон, не позволяя своей улыбке угаснуть, и сам занял место у дальнего конца стола. Он тоже решил не садиться.

На взгляд Гектора, этот человек выглядел так, будто был готов к телевизионному выступлению прямо сейчас. Весь такой нарядный. Чёрные с проседью волосы идеально уложены. Учитывая состояние города, Гектор ожидал увидеть его немного более растрёпанным. Или, по крайней мере, в более повседневной одежде.

И, возможно, настала очередь Гектора начать разговор, но странность всей этой встречи заставила его замешкаться, поэтому он решил выждать ещё немного и посмотреть, как собеседник отреагирует.

Сенатор не выглядел смущённым.

— Как я понимаю, вы хотели увидеться со мной, — произнёс он.

«...Нам нужен доступ в Великий Замок Живого Камня, чтобы мы могли посетить нашего принца». — Были и другие вопросы, конечно, но этот казался вполне подходящим для начала беседы.

Джекобсон слегка наклонил голову.

— Любопытно. И всё же... вы уже пошли на довольно большой риск, вторгшись сюда, в Базилику, не так ли? Так почему бы просто не вторгнуться в Великий Замок Живого Камня? Разве это не было бы быстрее?

Довольно разумный вопрос, должен был признать Гектор.

— Потому что я говорил с принцем Давидом по телефону, и он сказал искать вас здесь, в Кафедральном районе.

— Принц Давид... А. И вы, Лорд Тёмной Стали из Атрии. — Джекобсон сделал паузу и усмехнулся. — Я что-то не сразу провёл эту связь. Как странно. — Похоже, почувствовав, что его слушатели пребывают в недоумении, он жестом развёл руки и виновато качнул головой. — Простите меня. Я лишь недавно познакомился с принцем Давидом, хотя он и оставил мне весьма незабываемое впечатление. А о вас, сэр, я только недавно начал слышать. Но опять же, я остался весьма впечатлён. Мне ещё не приходило в голову, что вы двое связаны, но, разумеется, это так. Атрия, похоже, весьма интересное маленькое королевство.

— ...Мы примем это за комплимент, — сказал Гектор.

— И правильно сделаете, — подхватил сенатор. — Вашу часть континента часто обходят вниманием, я уверен, вы и сами знаете, но, по моей оценке, это не так уж и плохо. Вот бы всем нам жить в таких мирных землях, как ваша. Надеюсь, вы искренне гордитесь своей страной, потому что Атрия, без сомнения, – очень особенное место.

«А этот парень – настоящий политик», — отметил Гарвель в приватной беседе.

Гектор решил промолчать, однако в ответ сенатору всё же кивнул.

Спустя мгновение сенатор сделал пару шагов в сторону, погладил подбородок и снова взглянул на небольшую группу гостей.

— ...Итак, ваш принц сказал вам обратиться ко мне за помощью. В том, чтобы помочь вам попасть в Великий Замок Живого Камня. Понятно. И, насколько я понимаю, вы не связаны с Авангардом, верно?

— ...Да, — ответил Гектор, размышляя, к чему вообще задавать этот вопрос.

— И всё же вы не в плохих отношениях с ними?

На данный момент он мог ответить утвердительно:

— Всё верно.

— Тогда, возможно, вы могли бы помочь мне кое с чем, — произнёс мужчина. — Я обращался к Авангарду, но сейчас они весьма заняты из-за всего происходящего.

— У меня тоже не то чтобы полно свободного времени, — парировал Гектор.

— О, разумеется, но это очень важно. Уверяю вас.

Не настолько важно, чтобы Авангард захотел этим заняться, как выяснилось. Эту мысль Гектор оставил при себе.

— ...Я бы хотел, чтобы вы навестили мою бабушку, — произнес Джекобсон. И прежде чем кто-либо успел ответить, он добавил: — Я знаю, как странно это звучит, но, видите ли, она пропала без вести несколько дней назад, и со всем, что происходит, я начинаю беспокоиться.

— То есть вы хотите, чтобы я её нашёл. А не просто проведал.

— Ну, я примерно знаю, где она... — Сенатор сделал паузу, чтобы почесать челюсть. — Она, эм... под землёй. В старой столице. Куда мало кто вообще отваживается спуститься, а уж тем более в одиночку.

В том самом месте, откуда они только что пришли? Гектор не торопился возвращаться туда, особенно так скоро, но сначала его беспокоил другой вопрос:

— Эта ваша «бабушка»...

— Она нежить, да. И весьма могущественная.

— Зачем она туда спустилась?

Мужчина вздохнул:

— Похоже... у неё появился новый ухажёр. И она хочет произвести на него впечатление.

Лицо Гектора под шлемом вытянулось.

— Этот человек... учёный, как я понимаю. И она хочет собрать для него редкие образцы. Или, по крайней мере, я так понял. Возможно, за этим кроется нечто большее. На самом деле я на это надеюсь, потому что чем больше я об этом думаю, тем больше меня это бесит.

— Сэр, мне кажется, я понимаю, почему Авангард Вам отказал...

— Да-да, я знаю. Это не самое срочное дело, и с ней, вероятно, всё в порядке, но всё же, если у вас появится возможность спуститься туда и поискать её, я буду безмерно благодарен. Несмотря на свои странности, она – давняя опора моей семьи. Моя жена, в частности, души в ней не чает и очень переживает.

— Ладно, я понял, — сказал Гектор, подавляя собственный вздох. Он не был уверен, чувствовать ли ему облегчение или разочарование от всего этого разговора.

— Так вы сделаете это? — спросил сенатор.

Гектор поднял руку:

— Я ничего не могу обещать. Рано или поздно мы всё равно направимся туда, так что я не против поискать её, но это может произойти нескоро. Сначала нам нужно разобраться с другими делами.

— А. Вышеупомянутый принц Давид?

— Да.

— Доступ в Великий Замок Живого Камня – это всё, чего вы от меня желаете?

Гектор сделал паузу, снова гадая, к чему был задан этот вопрос. Почему-то у него сложилось ощущение: если он ответит «да», этот парень откажется что-либо предоставлять, пока они не поймают его неуловимую бабушку.

Обычно Гектор предпочитал опираться на свою проверенную временем тактику – оставлять вопрос без ответа и позволять собеседнику самому сделать выводы, но здесь и сейчас это казалось плохой идеей. Сенатор вполне мог решить, что у Гектора кончились козыри – что, конечно, отчасти было правдой, но он предпочитал, чтобы тот пока этого не осознавал, если возможно.

Поэтому Гектор решил сменить тему и спросил:

— ...Каков характер ваших отношений с Авангардом?

Джекобсон коротко хмыкнул:

— Ну и вопрос. Я и сам иногда задаюсь им.

На этот раз Гектор промолчал и просто ждал ответа.

Однако сенатор, похоже, не горел желанием его давать:

— Почему вы спрашиваете?

Чёрт. Э-э.

— ...Мне также интересно встретиться с ними перед отъездом. Хочу узнать, что вы можете о них рассказать. — Уф.

— О. Ну, как правило, они ребята довольно скрытные. Хотя теоретически и доступные для встреч через связных и тому подобное, в реальности – как я обнаружил – добиться полноценной аудиенции с их высшими офицерами весьма непросто. Что вполне объяснимо, разумеется. Политика ведь может быть тем ещё минным полем.

Что было весьма пространным способом сказать, что он мало что знает, – сделал вывод Гектор.

И всё же это слегка удивляло. Принц Давид рекомендовал именно этого парня. И если Гектор исходил из предположения, что на принца «повлиял» какой-то телепат Авангарда, разве этот сенатор не должен был знать больше?

Угх. Неужели ему тоже промыли мозги?

Какая головная боль.

Впрочем, Гектор не был готов сдаваться.

— Если я всё же пойду на встречу с ними, с кем вы порекомендуете поговорить?

Мужчина ненадолго замолк, по-видимому, раздумывая.

— Это зависит от того, какой подход вы хотите выбрать, — сказал он. — Если хотите действовать прямо и поговорить с ключевой фигурой лично, то, уверен, вам не нужны мои советы, чтобы найти подходящую цель. Они и без моих похвал достаточно знамениты, а?

Хм-м. Это было проявление осторожности? Пытаясь прочесть его ауру, Гектор склонялся именно к этой мысли. Возможно, сенатор просто не хотел раскрывать слишком много о том, кто из громких имён Авангарда сейчас находился в городе.

Что разочаровывало, но было вполне понятно. Это хотя бы была прерогатива верности и сознательности по отношению к Авангарду. Что по-своему вызывало уважение. И Гектор уже собирался двигаться дальше, когда сенатор решил продолжить:

— ...Но если вы хотите действовать более тонко, я бы посоветовал поговорить с рыжеволосой женщиной по имени Делайла. Или с брюнетом в очках по имени Рубен. Они могли бы помочь вам, если вы сможете проявить соответствующее уважение – и, возможно, капельку обаяния. Это никогда не вредит.

Ну, это уже хоть какая-то зацепка. Описания показались несколько туманными – он даже не стал вникать в детали фамилий, – но Гектор подавил желание допытываться дальше. Было предчувствие, что даже это – уже большая милость с его стороны. Более того, весьма вероятно, что сам Джекобсон знал очень мало о них, особенно если они тщательно оберегали свои личности. Гектор знал, что высшее руководство Авангарда склонно скрывать свое прошлое и семейные связи ради безопасности.

— Я учту это, — произнес Гектор. — Благодарю вас.

— Пустяки. А теперь, если позволите…

Мужчина продолжил говорить, но Гектор вдруг отвлекся. По двум разным причинам.

Первая заключалась в том, что Гарвель заговорил с ним вполголоса, тогда как Ворис вскликнула на весь голос:

«Что это за чертовщина снаружи?!»

«Что за чушь тут происходит?!»

И действительно, это плавно перетекло во вторую причину. У Гектора, возможно, и не было чувств жнецов, но теперь у него появилось ощущение аур. И оно определённо что-то ему намекало. Он понятия не имел, о чем именно, но импульс был сильным. Далёким. Мощным.

И от него исходила враждебность.

— Прошу прощения, сенатор, — вынужден был сказать Гектор, подняв руку. Он не стал ждать ответа мужчины и развернулся к двери, через которую они вошли. Он искал внутренний двор Базилики, и с Шарфом найти его не составило труда. Он чувствовал, что остальные идут за ним, но никто ничего не говорил – возможно, потому что все понимали: нет смысла.

Гектору вдруг пришло в голову, что, несмотря на все эти прогулки по городу и встречи с влиятельными людьми, он так и не обнаружил источник того «крика», который Роман слышал, когда они только прибыли сюда.

И это казалось особенно тревожным, потому что фоновый шум никуда толком не исчез. Он был достаточно далёким и тихим, чтобы к нему можно было привыкнуть – почти до степени забвения, но здесь и сейчас его охватывало жуткое предчувствие, что этот шум вот-вот начнёт нарастать.

Эта ужасная аура. Голодная. Жаждущая. Нетерпеливая. Стремящаяся причинить боль.

Он чувствовал её повсюду. Во всех направлениях. Неужели она охватила весь город? Это казалось маловероятным, учитывая, насколько огромным был Андиал, но, черт возьми. Ощущалось именно так.

Гектор не остановился во дворе. Он поднялся на парящую платформу, даже не дожидаясь, чтобы захватить остальных с собой. Что-то подсказывало ему: им лучше остаться позади.

Он быстро взмыл вверх и вскоре уже обозревал Базилику и раскинувшийся городской пейзаж.

Тем не менее, всё ещё ничего не прояснялось. По крайней мере, для его глаз всё выглядело вполне нормально. Дело было лишь в этом ужасном комке в животе. Массивная аура со всех сторон, казалось, вот-вот могла вызвать у него тошноту.

«Чувствуешь ещё что-нибудь?» — спросил Гектор.

«Думаю, это идёт с севера, — ответил Гарвель. — Такое ощущение, будто там сейчас тьма-тьмущая душ, хотя раньше их там не было. Или, по крайней мере, все они как бы движутся на юго-запад. А теперь это как… не знаю точно. Они ощущаются неправильно, не пойму почему».

Гектор посмотрел в указанном направлении. Небоскрёбы, к сожалению, заслоняли большую часть обзора. Возможно, Лорен смог бы…

Всё начало дрожать. С этой стабильной позиции в воздухе, совершенно не затронутой тряской, всё выглядело как-то ещё более жутко. Словно город внезапно поплыл по бурлящему океану.

Затем земля начала пучиться.

Вверх и наружу в разных точках. Взрывные всплески почвы. Вывернутой наизнанку земли. Иногда размером с машину. В других случаях – огромные, как целое здание.

Гектор едва мог осознать то, чему был свидетелем. Визуальный шум перед ним сбивал с толку ничуть не меньше, чем подавляющий поток информации об аурах, да и Шарф здесь был не особым помощником. Простая попытка разобрать всё это требовала всей его концентрации.

Гражданские? Он не чувствовал никого, но, возможно, они просто терялись во всём этом безумии.

Затем вспучивания земли стали принимать более понятную форму. Массивные куски породы заострялись, превращаясь в дымящиеся шпили.

И из них вырвалось ещё больше хаоса.

Его чутье аур уловило это первым.

Рой. Сотни маленьких аур. Может быть, даже тысячи. И они были настолько чужеродными по своей структуре, что он едва мог быть уверен, действительно ли это души, а не нечто совершенно иное.

Они хлынули из каменных строений, словно муравьи из муравейника, карабкались вниз по склонам и высыпались на открытые улицы. Или поднимались по стенам зданий. Или летели по воздуху.

Впрочем, это точно были не насекомые. Потребовалась секунда, чтобы осознать: перед ним было море щупалец и брызг сине-зелёной слизи.

И ауры. Какими бы запутанными они ни оставались, одно, по крайней мере, было ясно. Именно они были источником чувствуемой им враждебности.

Чистая, дистиллированная жажда. Уничтожить и сожрать. Разрушить и поглотить.

Смять и покорить.

Инстинктивно хотелось броситься вперёд, встать у них на пути, создать проблемы для этих уродцев, кем бы они ни были. Но он был здесь не один. Его первостепенная задача – обеспечить безопасность своей группы. Бросать их было бы безрассудно, особенно когда он почти ничего не знал о странных монстрах со щупальцами.

Однако прежде чем он успел принять решение о спуске обратно на землю, произошло новое сотрясение. Его предвестником стала лишь мимолётная вспышка новой ауры.

Гектор даже не успел осознать происходящее, как перед ним предстала колоссальная структура – гигантский чёрный куб, заслонивший собой почти всё его поле зрения.

Это случилось внезапно и настолько масштабно, что явление породило ударную волну, едва не сбившую его с парящей платформы.

И таким образом рой атакующих монстров, казалось, оказался изолирован.

Он поднялся ещё выше в небо, чтобы увидеть, как новые громадные, исполинские коробки заполняют город, накрывая даже целые скопления небоскрёбов.

«Что за чертовщина?» — мысленно воскликнул Гектор, пока новые коробки продолжали появляться, отрезая куски города вдалеке. Он не ожидал, что Гарвель даст ответ, но после нескольких затянувшихся мгновений тишины жнец ответил:

«…Кристаллический Титан»

Гектор был одновременно удивлён и не удивлён. Та мимолётная вспышка ауры, которую он почувствовал… Хотя он и не узнал в ней Сермана, в ней ощущалась эта неодолимая сокрушительная сила. Мощнее всего, что он когда-либо чувствовал прежде.

Но где Титан находился сейчас? Гектор не мог сказать. Но, похоже, Гарвель мог?

«Ты чувствуешь его?»

«Уже нет. Но на долю секунды он определённо был там. Примерно в сотне метров к северу от нас. Я уверен»

Так близко. Гектор не ощутил ничего столь конкретного, но всё произошло слишком быстро. Честно говоря, он был даже поражён Гарвелем:

«Почему ты так уверен? Столько всего происходило»

Неосознанно он начал парить к месту, указанному жнецом, хотя и не рассчитывал обнаружить там сильнейшего слугу во всём мире, просто отдыхающего.

«Это сердце территории Авангарда. Я надеялся уловить сигнатуру его души с самого момента нашего прибытия сюда»

«Хм. Вау, это, э-э… впечатляет. Прямо как сталкер»

«Ой, только не начинай»

«Вы ведь встречались с ним всего один раз, верно?»

«Нам, жнецам, большего и не надо»

«…Ты ведь не сойдёшь с ума, если мы действительно его встретим, да?»

«Ничего не обещаю»

Гектор не смог сдержать усмешку. Не потребовалось много времени, чтобы преодолеть оставшееся расстояние, и, конечно же, там никого не было.

«Это то самое место?»

«Примерно, да»

«И что? Он просто возник из ниоткуда и растворился, или что?»

«Второе, скорее всего»

«Хм-м. Ты случайно не знаешь, как он это сделал?»

«Если бы знал, научил бы тебя месяцы назад. В любом случае, как насчёт твоих новых странных чувств? Что они тебе говорят?»

«Э-э…» — он посмотрел вверх и вниз на подобный могиле чёрный куб, до которого теперь оставалось всего несколько метров. — «Трудно что-то почувствовать, когда вокруг такие громадины. Они словно чёрные дыры для аур. Просто засасывают всё вокруг себя»

«Уф. Мне не нравится это слышать. Это ничуть не добавляет мне чувства безопасности»

Гектор заметил, что жнец перешёл на публичный голос, и решил поступить так же.

— Ну, это определённо безопаснее, чем то, что могло произойти. Ты видел эту хрень?

«Видел. Монстры со щупальцами. Скорее всего, игороски. Я же говорил тебе, что они существуют»

— Ты уже говорил это, если что.

«Ну, всем нравятся сиквелы. В любом случае, я не думал, что они могут появиться в таком количестве. Это плохой знак»

— Откуда они вообще взялись? — спросил Гектор. — Выглядело так, будто они пришли из-под земли, но я не чувствовал их аур внизу. Ощущение такое, будто они просто… появились из воздуха – или из камня, наверное. Из тех странных мини-вулканов. Будто они там и возникли.

«Да, игороски чертовски странные. Не думаю, что они все обязательно…» — Жнец оборвал себя на полуслове, и Гектору не потребовалось много времени, чтобы понять причину.

Аура вернулась. Невероятная, сокрушительная.

Аура Сермана.

И она была близко. Прямо рядом с ним, на самом деле. И в следующее мгновение Шарф Амурдина подтвердил это.

Несколько месяцев назад Гектор, вероятно, выпрыгнул бы из собственной кожи в подобной ситуации. Какое невероятное, давящее присутствие мгновенно возникло рядом. Чёрт, даже несмотря на то, что чувство аур говорило ему, что этот человек не желает зла, часть Гектора всё ещё хотела поддаться чистому импульсу и отпрянуть.

Но сегодня, здесь и сейчас, Гектор Гофф из Атрии оставался непоколебим.

— Здравствуйте, — произнёс он вполне спокойно, разворачиваясь, чтобы наконец устремить взгляд на человека, о котором так много слышал.

И действительно, он был там. Просто парил прямо рядом с платформой Гектора.

Но это был не просто какой-то парень. Это был парень в таком же пластинчатом доспехе.

— Здравствуй, — ответил величайший слуга в мире непринуждённо. Сияние его доспехов было таким ярким, словно они излучали свет сами по себе.

Честно говоря, глазам было нелегко воспринимать это зрелище, но Гектор был настолько поглощён им, что ему было всё равно. Он никогда прежде не видел человека в средневековых доспехах — кроме тех, кого сам в них облачал, конечно. К счастью, за забралом его шлема никто не видел, как отвисла у него челюсть.

— Интересные у тебя доспехи, — заметил Кристаллический Титан. — Они вдохновлены позднемоссианским стилем?

Гектору потребовалась секунда, чтобы ответить:

— ...Возможно, немного, да. Я старался не слишком мудрить с ними, но, э-э... ну...

— Ага, — протянул Серман, его слова едва заглушались блестящим шлемом. — На самом деле, знакомое чувство. Могу я узнать твоё имя, молодой человек?

— Гектор Гофф из Атрии. — Возвращать вопрос казалось немного излишним, но промолчать было бы невежливо. — А Ваше, сэр?

— Серман. Рад знакомству. Я очень давно не видел таких доспехов, как у тебя. — Он сделал паузу. — О, и прошу прощения, что так бесцеремонно подошёл. Твой вид просто навеял на меня ностальгию, и я не смог удержаться, чтобы не задать пару вопросов.

Какая примечательная аура исходила от этого человека. Такая тёплая и радушная. Спокойная и донельзя дружелюбная. К тому же невероятно уверенная. Возможно, даже до степени... нет, не высокомерия. Чем же это было?

Скукой? Хм? Нет, его чтение аур, вероятно, ошибалось. Всё ещё слишком в новинку эта тема. Но... хм-м... разве не было там чего-то более глубокого? Чего-то... на самом деле ужасно знакомого? Нет, это не...

— У тебя тоже интересная аура, — произнёс Серман, слегка наклонив голову. — Но я бы попросил тебя прекратить меня так разглядывать. Это невежливо.

Гектор замер. Ему стало одновременно и стыдно за своё невольное поведение — но и внезапно он почувствовал абсолютную уверенность насчёт той мельчайшей детали, которую уловил. Что казалось весьма ироничным: если бы Серман ничего не сказал сейчас, Гектор просто списал бы всё на то, что неверно истолковал свои ощущения.

И всё же это явно была не та тема, которую стоило обсуждать, не так ли? Особенно когда они только что познакомились. Гектор, как никто другой, знал это чувство.

Поэтому он решил промолчать. Если об этом не стоило говорить вслух, то даже извинения были бы излишними, верно? Особенно когда он и так чувствовал, что его собственная аура передаст это чувство в полной мере.

И действительно, спустя мгновение он ощутил сдвиг в ауре императора. Она тоже стала виноватой.

А. Гектор понял. Мужчина ведь тоже уловил то самое знакомое ощущение, не так ли? Ну конечно же.

Гектору стало интересно, сколько людей вообще были способны на такое. В будущем ему придётся быть осторожнее рядом с другими, чувствительными к аурам, людьми.

— Похоже, ты застал меня в момент слабости, — сказал Серман. Его аура теперь стала более жёсткой, и Гектор больше не чувствовал того знакомого ощущения. — Досадно. Надеюсь, однажды это не станет для тебя обузой.

— ...Если это хотя бы немного облегчит ту, что лежит на Ваших плечах, то я не против нести её.

Серман на этом замолчал.

Гектор хотел сказать что-то ещё, но по какой-то причине сомневался, что может сказать старейшему слуге в мире хоть что-то, чего тот не слышал бы уже бесчисленное количество раз. Чрезмерное самоуправство здесь также казалось верным способом покончить разговор. Даже с учётом умения читать ауры, ему не следовало вести себя так, будто он знает всё или имеет ответы на все вопросы.

Потому что он их точно не имел. Это было ещё кое-чем, что он к этому моменту усвоил слишком хорошо.

Приватные слова Гарвеля раздались в разуме Гектора:

«Спроси его об игоросках, когда появится возможность»

Почему жнец просто не спросит сам, Гектор не знал — особенно учитывая, как сильно Гарвель горел желанием встретить его секунду назад.

Впрочем, он не стал спешить. В ауре мужчины снова появилось кое-что ещё. Что-то новое. Что-то закипающее. Вопрос, требующий выхода? Гектор приветствовал это и просто ждал, внимательно слушая.

— ...Ты веришь в судьбу? — спросил Серман.

— Ни капли, — ответил Гектор без колебаний.

Серман усмехнулся:

— Такая уверенность. Могу я спросить, почему нет?

— Потому что в мире слишком много абсурда.

— Любопытный ответ. Слишком много абсурда, говоришь? Значит, в твоём представлении несмешная и лишённая смысла шутка... на самом деле служит доказательством свободы воли?

Гектор слегка качнул головой:

— Технически, да, полагаю, так. Но если серьёзно, если свободы воли не существует, то... разве это не означало бы, что... правильного и неправильного в принципе не существует? Ведь мы все просто делали бы то, что нам суждено сделать?

— ...Именно.

Гектор слегка отпрянул от такого ответа.

Это было последнее, что он вообще когда-либо хотел услышать от императора Авангарда. Он не удержался и снова влез в ауру мужчины, несмотря на предыдущий протест Сермана.

Это внезапно показалось слишком важным, чтобы проигнорировать.

— В тебе горит юношеский огонь, — произнес Серман. — Цепляйся за него как можно дольше.

Гектор слушал лишь наполовину, ведь аура сейчас говорила гораздо громче. Чувство смирения перед судьбой. Утрата цели. Бессмысленность. Отчаяние. Скука. Мука. Бесчисленные раны, которые так и не затянулись.

И это было сокрушительно. Вот что было хуже всего. Когда Гектор попытался пробиться сквозь нее, она не оказала никакого сопротивления. Напротив, она встретила его, подобно топкой трясине, готовой поглотить целиком. Утянуть за собой на дно. Переманить на свою сторону, заставив думать так же.

Но Гектор не дрогнул.

Мир вокруг него исказился. Потемнел и вытянулся, сжался и уплотнился, завертелся и ушел на дно. Натягиваясь и давя на него. Ментально. Физически. Со всех сторон. Даже его чувство аур было подавлено. К черту, даже Шарф ослеп.

Но все же Гектор не дрогнул.

Причин для паники не было.

Гарвель хотел запаниковать. Гектор чувствовал это.

Но все в порядке, Гарвель. Все хорошо.

Серман не таил ни злобы, ни дурного умысла. Этот человек даже не хотел впускать его вот так. На самом деле не хотел и сейчас. Гектор все еще ощущал здесь сдержанность. Упрямое желание остаться в одиночестве, несмотря на всю эту муку и хаос.

А, подождите. В деле была замешана вторая аура. Это что, жнец Сермана? Встречающий Гектора вопреки нежеланию самого Сермана. Или, возможно, все было наоборот? Трудно сказать, когда две ауры настолько глубоко переплетены.

Время, казалось, тоже теряло смысл. Учитывая, что все вокруг исказилось – потемнело и скрылось, – Гектор больше не чувствовал даже внешнего мира.

Но к этому моменту для него это уже не было чем-то необычным.

Все еще никаких причин для паники.

Он и Серман в океане тьмы.

И Серман даже не присутствовал здесь полностью, осознал Гектор. Аура была отвлечена. Возможно, разум мужчины был где-то в другом месте. Все еще говорил с ним во внешнем мире? Или, может, он витал где-то еще дальше? Думая о более масштабных проблемах где-то далеко?

Что угодно, лишь бы уйти от скуки. От копания в себе. От бесконечной смерти и страданий.

Вау.

Знакомо, и все же нет.

Очевидно, все эти вещи были куда древнее и глубже всего, что переживал Гектор. Черт. Так вот насколько все может быть плохо, а? Вот оно – его будущее, если бы Гарвель не спас его, верно? Или, быть может, это все еще его будущее, а Гарвель лишь отсрочил дату?

Черт возьми.

Эмоции кружились. Выдвигая свои молчаливые аргументы. Пытаясь склонить его. Убедить его в своих темных истинах. В своем мрачном прагматизме. В своей трагической неизбежности.

И все же Гектор не дрогнул.

Он был крепостью, и им внутри были не рады. Не имело значения, насколько они могущественны в разуме Сермана или кого-либо еще. Его собственная воля была арбитром его эмоций. Никто другой.

Но он сочувствовал. По крайней мере, это он себе позволил. Знакомый характер всего происходящего невозможно было проигнорировать. Бесконечное отчаяние.

Оно требовало ответов. Решений.

Гектор не знал, сможет ли предоставить их. Но и в том, что не сможет, пока не убедился. По крайней мере, он должен был попробовать.

И потому оставался непоколебим. И с открытым разумом. Разделял свое внимание между этими двумя совершенно разными мирами. На данный момент это было необходимо. Мир тьмы, в который он шагнул. И обычный мир – который, впрочем, тоже не выглядел таким уж обычным сейчас, с этими гигантскими черными монолитами повсюду и парящим человеком в блестящих доспехах прямо перед ним.

Человеком, который все еще так непринужденно говорил с ним, хотя Гектор мог сказать, что его внимание сейчас тоже было разделено. Какое максимально странное чувство.

— Извини, если выгляжу немного унылым, — говорил Серман. — Ностальгия иногда бывает палкой о двух концах, как мне кажется.

— ...Эти доспехи напоминают Вам о ком-то конкретном? — спросил Гектор.

Мужчина запнулся. Отвлеченный аспект его ауры сместился. Теперь большая часть его внимания переключилась на Гектора.

— Не только твои доспехи, — медленно произнес он. — Ты и держишься похожим образом. Я нахожу это... хм-м...

Гектор не стал давить. Он понял, к чему шло это предложение, и ему не нужно было, чтобы мужчина произносил слова вслух.

— Всё в порядке, — сказал он. — Я бы хотел помочь Вам, если могу.

А глубоко под этим, в другом мире, ему всё ещё открывалось так много вещей. Слишком много, честно говоря. Столько информации за раз.

Серман внезапно стал открытой книгой.

Или, по крайней мере, казался таковым. В конце концов, это был император. Разумеется, у него должна была быть куча оперативных секретов, которыми он не хотел делиться, но Гектора всё это не интересовало. И, возможно, он это понимал. Возможно, именно поэтому был готов поделиться столь многим.

— Ещё раз прошу прощения, — сказал Серман. — Не хотел вываливать на тебя всё это. Так странно на самом деле, я...

— Всё нормально, — ответил Гектор, даже когда просеивал всё это через себя. Столько страданий. Просто охренеть. Это напомнило ему воспоминания Свечи, но куда более мощные. Куда более личные. Искренние, прожитые.

Воспоминания Свечи ощущались скорее как наблюдения. В основном нейтральные с точки зрения эмоций, даже когда они раскрывали совершенно ужасающие события.

Но эти были пропитаны эмоциями. Словно кровоточащие раны. Гектор едва не путал их с собственными чувствами. Если бы он не взял себя в руки – не защитил себя, – его вполне могло бы унести этим течением.

Ему нужно было сконцентрироваться. Собрать всё своё мужество. Никаких отвлечений. Просеять как можно больше информации с помощью скольких возможно мыслительных процессов. И при этом всё ещё оставаться в сознании и здравом уме во внешнем, реальном мире.

Вау.

Как всё могло зайти так далеко, – гадал Гектор? Учитывая, сколько лет Серману и какие у него связи, люди, должно быть, строем стояли, чтобы помочь ему на протяжении всей истории. Наверняка другие внутри Авангарда должны были заметить всю эту бурю в своём лидере. Гектор уже встречался с Ксандером, а тот чувак был чертовски проницательным, так что он должен был видеть...

А.

Возможно, Серман почувствовал зреющие у него вопросы, потому что теперь воспоминания хлынули массой. Тёмные и мутные, но всё ещё разборчивые. Разумеется, были и другие. Не очень много людей, стоило признать, но всё же много.

И это создавало проблемы. Множество проблем. Потому что не все обладали бескорыстной душой. Некоторые видели лишь слабость.

Возможность.

Был ли ты таким же, Гектор Гофф из Атрии? И если не сейчас, то станешь ли таковым со временем? Ещё один друг, превратившийся во врага?

Аура за этими вопросами даже не была угрожающей, хотя, если рассуждать логически, должна была бы. Вместо этого в ней чувствовалось разочарование. Словно сожаление о будущем, которое ещё даже не произошло. А возможно, и обо всём этом разговоре.

Не хотел впутывать тебя вот так. Ещё один человек, втянутый в неизбежную трагедию. Обречённый на несчастье. Возможно ли вообще его избежать? Хотелось бы так думать. Мне всегда хотелось так думать.

Гектора это уже начинало раздражать. Вот уж поистине пренебрежение и самонадеянность. Так вот откуда взялся вопрос о судьбе? Из-за всей этой хрени? Почему ты так сильно зациклился на этом? Ты ведь знаешь, что так нельзя. В твоём-то возрасте? Размышлять о непостижимом? Конечно, ты знаешь, куда ведёт эта дорога.

Хмф. Если бы всё было так просто. Будто можно взять и решить не зацикливаться на чём-то. Можно отложить мысли, конечно. Отвлечься на более насущные дела. Но со временем всё всегда возвращается. А когда ты бессмертен, то спасения действительно нет, не так ли? Ты увидишь, юнец.

Возможно, это и не просто. Но это не делает задачу невозможной. Кое-что, что помогло мне, – это осознание всей бесплодности подобных мыслей. Бессмысленно зацикливаться на бессмысленности.

Ха. Забавный оборот речи, возможно, но в конечном счёте, как ты и говоришь, – бессмысленный. Лишённый значения. Ничтожным человеческим душам никогда не предназначалось жить так долго. Это всегда должно было стать конечной точкой. И всегда ею будет, сколько бы мы ни пытались это отрицать.

Вот ты снова за своё, про эту судьбу. Ты мне так и не ответил, почему ты настолько веришь в эту концепцию. Что, если всё это просто чушь собачья?

Ого. Гектор почувствовал колебание в ауре Сермана. Раздражение? Это было ново. Возможно, мужчина почувствовал то же самое в ауре Гектора и отвечал взаимностью.

Но даже ведя разговор исключительно на уровне аур, они также продолжали совершенно иное обсуждение своими физическими голосами в нормальном мире. В конце концов, у Гектора были насущные вопросы, на которые он хотел получить ответы, включая тот, о котором его просил Гарвель:

— Вы уже нейтрализовали всех игоросков во всём городе?

— Да. Не стоит волноваться. Что тебе известно о текущем состоянии Андиала? Я только что прибыл и мне пригодилась бы любая информация, которой ты обладаешь.

— Если Вы только что прибыли, то как Вы можете быть так уверены, что поймали их всех?

— Идкины – знакомый мне враг. Я изучил их тактику и то, как чувствовать их присутствие, даже тех, кто маскируется. Честно говоря, это вторжение было не таким уж и плохим. Всё могло быть куда хуже, поверь мне.

— Ну, я слышал, что Джеркаш ответственен за большинство недавних проблем в городе. Ваши люди держат город под телепатическим карантином, если вы ещё не в курсе.

— Ага. Джеркаш, да. Он тоже не станет проблемой.

Гектору хотелось усомниться в уверенности этого человека, но, учитывая, с кем он имел дело, сделать это было довольно сложно.

— Э-э... существуют игороски, которые используют маскировку? Или... э... идкин, вы сказали?

— Да, Идкин — это термин для более крупной группы, к которой относятся игороски. Они так же разнообразны, как и мы, люди, — а может, даже ещё более разнообразны. И их способности могут быть весьма странными. Камуфляж и телепатическое сокрытие — в том числе. Я советую тебе быть осторожнее в этом плане, если тебе снова придётся иметь с ними дело в будущем. Некоторые из них довольно умны, что делает возможным даже разумный диалог с ними. — Император сделал паузу, чтобы покачать головой. — Или возможность быть обманутым ими. Снова советую проявлять осторожность.

Всё это были довольно неприятные новости.

— Но те, которых вы только что заперли в коробки...

— Ни одного из хитрых, нет. Лишь их бездумные орды, ведомые чистым инстинктом и простыми приказами. Уверен, ты смог бы определить это сам, если бы оценил кого-то из них вблизи.

Мужчина звучал так непринуждённо и буднично, несмотря на бушующие эмоции, о которых Гектор знал под этой оболочкой. Действительно казалось, что этот парень существует в двух разных мирах одновременно. Чёрт, да может, даже больше чем в двух. Учитывая, насколько всё это было в новинку для самого Гектора, вероятно, всё ещё оставались вещи, которые он пока не мог почувствовать, и глубины, до которых не мог дотянуться.

Было тяжело. Разумеется, у Гектора оставалась масса других вопросов, которые он хотел задать – особенно по поводу поведения Авангарда в целом, – но сейчас было не время для этого. По двум разным причинам, на самом деле. Первой было то, что он всё ещё не был убеждён, будто ситуация здесь действительно находилась в полной безопасности даже с прибытием Сермана. А второй – то, что смятение, которое он чувствовал внутри Сермана, само по себе являлось проблемой, вызывающей тревогу.

После всего, что он узнал об обстоятельствах рейнлордов и недавней битве в Лютике, вызвавшей ураган Дева, Гектору, честно говоря, очень хотелось просто вывалить всё это к ногам императора Авангарда прямо здесь и потребовать объяснений.

Но как бы это помогло в текущей ситуации? Это могло бы принести приятное чувство катарсиса, но это было лишь эгоистичным мышлением, когда столько всего всё ещё висело в воздухе. А эгоизм мог и подождать ещё немного.

Однако аура Сермана, должно быть, смогла уловить какой-то аспект этих чувств, потому что Гектор чувствовал связанные с этим вопросы в нарастающем внутри неё раздражении.

Ты довольно сильно сдерживаешься, — говорила аура мужчины. У тебя есть ко мне какие-то претензии, я так понимаю? Как и у бесчисленного множества других, конечно же.

Заманчивая провокация, но Гектор не клюнул. Он удержал собственное раздражение в узде.

Не меняй тему. Мы сосредоточились на судьбе. Что у тебя за одержимость ею?

Я не одержим. Мне просто трудно продолжать отрицать очевидное. Это трудно сформулировать для столь молодого человека. Ты можешь понимать во мне многое из того, чего не понимают другие, но это не значит, что всё можно легко объяснить.

Ну, хотя бы попробуй, пожалуйста. Потому что мне кажется, будто эта идея лежит у самого корня твоих метаний.

Надежда на свободу воли действительно может быть прекрасна, и я всё ещё восхищаюсь ею, но что ты скажешь, когда видишь людей с этой якобы свободной волей, совершающих одни и те же ошибки ad nauseum? Когда великие проблемы, ради решения которых ты жертвуешь многим, продолжают возвращаться снова и снова? Разве это ничего не говорит тебе о предопределённости? О бессмысленной борьбе против бесконечного марша энтропии?

Не особо. Молодые люди совершают молодые ошибки. Я знаю, должно быть, досадно наблюдать за этим, но путь вперёд — это не прямая линия, знаешь ли. Люди учатся и растут всевозможными запутанными и противоестественными путями.

Хм-ф. А как насчёт жнецов? У них нет такого оправдания.

Ладно, ну, жнецы — это... эм... хм-м.

Видишь? Хоть ты и молод, но тебе тоже довелось увидеть, о чём я говорю, верно же? Или хотя бы услышать об их махинациях? Жнецы держат мир в состоянии непрерывного страдания и междоусобиц.

Хорошо, конечно, это справедливое замечание, но если бы все жнецы исчезли завтра, это вряд ли исправило бы всё. Такова человеческая природа. И они сами тоже люди, прямо как и мы.

Что лишь ещё сильнее подтверждает мою точку зрения. Какая надежда существует на самом деле, когда проблема коренится в самой нашей природе?

Да ладно тебе. Просто посмотри вокруг. Тебе сколько, лет шестьсот или около того? Мир определённо *не* такой, каким он был шестьсот лет назад, верно? Все эти технологические достижения. И... да, моральные достижения тоже, тебе так не кажется?

Хм-м.

Я имею в виду, конечно, у нас всё ещё полно проблем. Рабство всё ещё существует, например. Но оно далеко не так распространено, как раньше. Общественное отношение к нему изменилось колоссально, не так ли? Наряду с кучей других моральных вопросов.

Хмф. Теперь ты звучишь как Ксандер. Ты ведь упоминал встречу с ним, не так ли?

— А? Я разве говорил об этом? — Гектор был почти уверен, что нет. Но, возможно, одна лишь мысль об этом была достаточна, чтобы Серман смог прочесть остальное по его ауре.

Вот так незадача.

— Считай это комплиментом, — передала аура Сермана.

Гектор попытался изменить направление.

— Мы отвлекаемся. Главное, что люди всё ещё развиваются и совершенствуются. Медленно, конечно, но это происходит. Возможно, ты бы заметил это лучше, если бы не был… так далёк ото всех.

— А. Ты и это ощущаешь, да?

— Конечно. Ты сам поделился этим со мной — и, я почти уверен, намеренно.

— Хм-м. Возможно.

— Если ты сейчас скажешь «или нет», я тебя ударю.

В ауре Сермана послышался гул. Смех. Что-то, чего Гектор раньше не ощущал от этого человека так явно.

— Да, теперь я вижу. У тебя тоже были встречи с ними, а? С теми искажёнными душами, что не могут покинуть наш мир.

— Что ты можешь мне о них рассказать?

— Довольно много, полагаю. Они наблюдают за тобой прямо сейчас. Это значит, что они видели и меня, если не видели раньше. Что ж, полагаю, это было лишь вопросом времени.

— Ты сражаешься с ними?

— Отчасти. Они не друзья человечеству, но и врагами их не назовёшь. Всегда будь осторожен в своих делах с ними. Если они проявили к тебе интерес, то, уверен, скоро и другие попытаются тебя найти.

В обычном мире их второй разговор продолжался:

— Что вы будете делать со всеми этими гигантскими ящиками?

— С их помощью я верну идкинов туда, где им самое место, — ответил Серман. — Это потребует времени. Сначала я должен определить правильное место назначения. Или места назначения, что вернее. Сомневаюсь, что они прибыли из одного места.

— Вы знаете, как Джеркаш смог доставить их сюда?

— Несомненно, при помощи одного из своих безумцев. Его самое опасное качество — это способность заручаться поддержкой других, даже тех, кто в иной ситуации остался бы одиночкой. Но скажи мне: если ты из Атрии, как ты оказался здесь, в Андиале?

— Принц моей страны сейчас застрял в городе из-за всего происходящего. Я пришёл сюда, чтобы обеспечить его безопасность.

— Но как вы прибыли, если, как ты сказал, мои люди держат город в блокаде?

А. Гектор понял, к чему тот ведёт, но помедлил. Это была весьма деликатная информация, как он предполагал, но, с другой стороны, перед ним был Серман. Возможно, самый достойный доверия человек во всём мире, судя по репутации.

Но репутация может быть обманчива.

Гектор его не знал. По крайней мере, недостаточно.

И, конечно, они, возможно, узнавали друг друга чрезвычайно быстро благодаря своим аурам, но странным образом это лишь давало Гектору ясно понять, как мало он знает об этой ходячей легенде перед ним — как многого он не мог знать. В этой ауре было слишком много всего. Как скрытого, так и явного. Слишком много вещей, чтобы Гектор мог охватить их разумом, особенно за один разговор.

— Ты относишься ко мне с опаской, — заметил Серман. — Возможно, это мудро, хотя я не могу не чувствовать себя немного обиженным, учитывая, сколь многим я уже поделился с тобой.

— Вы сами всё это предложили, — ответил Гектор. — И я ценю вашу откровенность, но… мы ведь только что познакомились.

— Твой секрет так важен для тебя? Что ж, хорошо. Я не буду настаивать.

— Вы уверены? У меня такое чувство, что вы и так можете увидеть всё, что захотите.

— Ха. Ничто и никогда не даётся просто так. Вторжение в чужие тайны всегда сопряжено с определённым риском. Но… возможно, тебе стоит принять дополнительные меры предосторожности? Ты мог раскрыть больше, чем намеревался. И будущие подобные встречи могут оказаться не столь безобидными. Ты понимаешь, о чём я?

— Хм-м.

— Думаю, да.

Взгляд Сермана задержался на Гекторе на одно безмолвное мгновение, затем он медленно вздохнул:

— Прости. Возможно, я становлюсь слишком навязчивым для собственного же блага. Ты ведь на самом деле не такой, верно? Мне нужно расслабиться.

И Гектор окончательно запутался. О чем он вообще говорил? И в ауре появилось что-то ещё — ещё одна новая деталь, которую он не мог точно определить. Было ли это разочарование, может быть? Смешанное с ностальгией? Ух, ни одно из этих определений не подходило полностью.

— Виноват, друг, извини.

— Что за чертовщина?

— Почему вы постоянно извиняетесь?

— Потому что продолжаю слишком много додумывать за тебя. Ты действительно настолько невинен и добр. Я вижу это в тебе, ясно как день. Искренне благороден до предела. Тебе следует вернуться домой в Атрию как можно скорее.

Раздражение Гектора снова нарастало. Хотя многие из этих слов звучали как комплименты, аура добавляла определённый подтекст, который ему совсем не нравился. Сочувствие и грусть. И не только по отношению к Гектору. По отношению к самому себе.

Почему он сейчас жалел самого себя?

Какой же он странный. Просто сплошная стена непонятных эмоций и историй, хотя до этого момента он казался таким открытым. К тому же, он был чем-то отвлечён. Разум Титана всё ещё блуждал где-то в другом месте. Где-то далеко. В прошлом. Или, возможно, даже внутри самого себя, если такое вообще возможно.

Печальный, скучающий и уставший, но всё ещё каким-то образом невероятно уверенный, тёплый и радушный.

В этом человеке не было никакого смысла. Загадка, окутанная противоречиями.

Гектор поймал себя на том, что проводит параллели с Маластом. Разумеется, он никогда не чувствовал ауру Маласта, но чем дольше длился этот разговор, тем больше у него складывалось ощущение, что Бог Скуки мог быть очень похож на него – возможно, только чуть более крайний в своих проявлениях.

И точно так же, как с Маластом, чем больше он разговаривал с этим парнем, тем труднее было не терять самообладание. Особенно потому, что, в отличие от Маласта, этот парень в конечном счёте оставался просто парнем. Обычным человеком. Нежитью, конечно, но всё же человеком. Не каким-то древним богом или чем-то подобным.

Где-то там, глубоко под этой горой всякой чуши, скрывался обычный парень. Гектору казалось, что он несколько раз мельком видел его, но тот продолжал исчезать. Даже эта новая версия, говорящая так непринуждённо, на самом деле ведь не была им настоящим, верно? Просто очередной фасад.

Но, конечно, это тоже имело смысл. У этого парня были свои слои. И множество вещей, которые он скрывал. Естественно. Здесь было чему поучиться, Гектор это знал.

Просто его так раздражало то, что он даже не ощущал попыток обороны со стороны Сермана. Возможно, в этом и заключался весь трюк. Обманчиво расслабленная защита. Возможно, эта часть его ауры обычно помогала успокаивать людей, заставляя их чувствовать, будто у этого человека нет секретов – будто он уже старый друг, готовый поделиться с ними всем.

Да. Именно так. Вот что не давало ему покоя, осознал Гектор. Непринуждённость этой невероятной ауры. Она продолжала адаптироваться. Перекраивать саму себя. Там, где раньше она была подавляющей, теперь она стала столь расслабленной и обезоруживающей.

И Гектор был твёрдо намерен не поддаваться на это.

Даже если для этого сейчас придётся сделать кое-что очень глупое.