Рыцарь-зомби (Новелла) Том 2 Глава 327 Титаническая вражда...

Как же всё к этому пришло? Неужели ему действительно так отчаянно было нужно хоть какое-то отвлечение? Малейший намёк на ностальгию мог бросить его в пучину прошлого, заставляя переживать бесчисленные воспоминания в каком-то обжорстве одержимости.

Жалкий. Насколько же он был жалким и несчастным.

А теперь он ещё и втянул невинного юношу в свою бесконечную тревогу. Угх. Таким глупцом он себя давно не чувствовал.

Впрочем, возможно, и это было делом неуловимой судьбы. Гектор, конечно, в такое не верил, но каким-то странным образом это лишь сильнее убеждало Сермана в правдивости его выводов. И даже более того, это было очень важным напоминанием о том, что судьба не всегда и не во всём трагична.

Слишком легко начать думать только о падении, не так ли? О спуске в безумие, разрушение и смерть. Разумеется.

Но чтобы падение стало возможным, сначала должен произойти подъём, не так ли?

А подъёмы бывают очень красивы. Серман видел и такое за свои столетия жизни. Как и Тенебрач, разумеется.

Вот чем он восхищался. Будущим, которого ждёшь с предвкушением. Даже если и ему суждено однажды померкнуть.

Вот что представляли себе дети. Эти «игрушки богов». Он ведь и сам когда-то был одним из них.

Как глупо, оглядываясь назад. Практически совершенно абсурдно. Невольно он задумался о том, что бы подумал о нём Осгар сейчас.

Убийца Богов.

Это прозвище определённо достаточно говорило о некоторых изменениях, о новых достигнутых высотах, и в то же время... каким-то образом оно идеально подходило Осгару. Словно всегда принадлежало ему.

Серман продолжал размышлять, не обманывают ли его слухи, которые он иногда слышал. Что на самом деле Убийцей Богов был кто-то другой. Наверное, правду он не узнает до тех пор, пока они наконец не встретятся.

Или, может быть, вообще никогда. Не было ведь никаких гарантий встречи. Один из них мог умереть раньше неё. Или они оба. И тогда Серман даже останков не нашёл бы, не говоря уже о том, чтобы узнать, чем занимался Осгар все эти годы.

Впрочем, прозвище подсказывало, конечно. Наверняка отправился с войной прямо к Изначальным. А может, даже дальше. К механизмам, которые поддерживали их и создавали новых.

Что ж, зная Осгара, даже это могло быть лишь побочной целью. А то и вовсе случайностью. Прежде чем уйти, он, похоже, совершенно устал от мира. От всех потерь и страшных воспоминаний, скорее всего.

Тогда Серман не понимал его, зато сейчас... сейчас понимал. Слишком хорошо. Может, Осгар нашёл способ начать заново в тех, высших реальностях. Может, просто жил там и наслаждался.

Это тоже было бы похоже на него.

И ужасная правда, на которой он не хотел слишком зацикливаться, заключалась в том, что он уже годы думал поступить так же. Десятилетия. Может, даже целое столетие. Трудно сказать, когда идея впервые нашла себе место в его голове.

Но не мог же он просто уйти. Осгар ведь поступил не так. Осгар оставил преемника. Очевидный выбор. В мире, который ещё не застрял в таком продолжительном патовом состоянии на тот момент.

Уйди он сейчас – и это будет совершенно другой поступок. Слишком много проблем требовали его внимания.

Но ведь так было всегда. И будет всегда. Может, их количество уже просто никогда не снизится. Особенно если он продолжит и дальше пренебрегать срединной реальностью. Разве это не делало проблему только хуже?

Угх. Нет, нет, нет. Были проблемы ещё важнее. Ты это знаешь. Хватит заниматься самобичеванием.

Какие более важные проблемы?

Хм-м?

Оу.

Дитя. Гектор. Ты меня услышал, да?

Ага, услышал. Какие более важные проблемы?

Серман замолчал. Засомневался. Все мыслительные процессы, в кои-то веки, объединились и замерли, пока он размышлял, следует ли отвечать на этот вопрос. О невероятно искушающих перспективах. О знании того, что ему почти наверняка отвечать не следует.

— Отвечать на это слишком опасно, — ответил он Гектору. — Не то, о чём тебе следует беспокоиться.

Каким образом опасно? Опасно, потому что беспокоишься, что я предам твоё доверие? Или потому, что знание ответа принесёт мне проблемы?

Серман снова задумался. Проницательные вопросы. Пожалуй, даже слишком. Почему ты их задаёшь? Ты слишком юн, чтобы испытывать знания подобного толка.

Я — да, но не мой жнец.

Жнец тут не фактор.

Воу. Довольно грубо, не считаешь?

Я не хотел грубить. Но тебе следует понимать, что жнецами манипулировали целые эпохи. Им лгали, ими играли, использовали как пешки, а потом просто стёрли воспоминания.

Кто ими манипулировал?

Те, о ком тебе беспокоиться не стоит. А ещё ты не ответил на мой вопрос.

Изначальные?

Некоторые. Связь несомненно есть. А теперь прошу, прекрати меня спрашивать. Ради себя самого.

Прекращу, как только Вы перестанете пытаться уместить весь мир на своих плечах.

Аура Сермана задрожала в беззвучном смехе. И в безмолвном крике. Он пытался сделать слишком многое? Сколько раз ему доводилось это слышать и в скольких формах. Говорящие, конечно же, всегда были правы. Настолько же, насколько они и ошибались.

Ты владеешь знаниями, которыми владеть не должен, Гектор.

Ага. Ты, возможно, тоже.

Ха. Твоя правда. Но некоторые вещи, однажды познав, уже не забыть, верно?

А Вы бы действительно хотели что-то забыть, если бы была такая возможность?

Честно, не знаю.

Вы не знаете? В чём же тогда смысл в том, что Авангард всегда первый, если ваши открытия в итоге просто оказываются стёртыми из памяти?

Хм-м. Можно и так посмотреть на этот вопрос, верно. Но это, пожалуй, слишком уж упрощённый взгляд. Было бы всё так просто.

А может, всё так просто, — произнес Гектор. — Может, это Вы усложняете всё больше, чем следовало бы.

А может, ты понятия не имеешь, о чём ведёшь речь, юноша.

Да заткнись ты, старик. Почему бы тебе не прилечь? По-моему, тебе это не повредит.

Серман моргнул. Внутри ауры и снаружи. Их разговор в физическом мире резко оборвался, когда он почувствовал непреодолимое желание прекратить двойную беседу, чтобы сосредоточиться на одной теме за раз:

— Должен признать, Гектор, ты меня удивил. Я не ожидал, что ты можешь быть таким острым на язык мелким отродьем. Весьма искусно ты сумел скрыть эту свою сторону.

— Хмф. Ты тоже не самый приятный собеседник, — парировал Гектор. — Ты словно решил всё и за всех. Ты не всезнающий, Серман. Это ведь очевидно. Даже будучи сильнейшим во всём мире, ты ещё и просто обычный человек. Только такое ощущение, что ты об этом забыл.

Ха. Это ощущение. Ох, вот это да. До чего же абсурдная ностальгия.

— Может, и забыл. И что с того? Желаешь мне напомнить?

— ...Возможно, и желаю.

И когда Серман ощутил первый удар, он почувствовал в равной степени раздражение и насмешку. Удивился, а в то же время — нет.

Старые мастера, включая Осгара, часто говорили об этом. Что некоторые вещи невозможно передать ни словами, ни даже аурами.

Только действиями.

.˙.

 «ЧТО ЗА ЧЕРТОВЩИНА?!»

Гектор ожидал такой реакции, но даже сейчас не был уверен, как на неё ответить. Было трудно сформулировать всю ту лавину ощущений, которые он испытывал. Слова. Аура. Казалось, они утратили всякое значение.

Но он всё же был благодарен за то, что его жнец сумел сохранить ярость внутри эха приватности.

«Ему нужно, чтобы я это сделал», — подумал Гектор, взмывая в небо, набирая скорость и максимально концентрируясь. Серман, очевидно, намеренно давал ему время и пространство, и он собирался этим воспользоваться.

Первый удар, как и предполагалось, совершенно не причинил вреда существу в сверкающей кристаллической броне.

«Что?! Почему?! Пожалуйста, объясни мне, почему мы сейчас совершаем самую глупую вещь из всех, что когда-либо совершали?! А ведь это о многом говорит, знаешь ли!»

Гектор оставался сосредоточенным на «битве», даже пытаясь объяснить Гарвелю, что происходит. Он знал, что нет смысла в осторожном подходе, когда речь идёт о таких, как Кристаллический Титан. Сдерживаться — лишь пустая трата времени.

«У него как будто душа умирает, Гарвель. Я пытаюсь ему помочь»

Орбитальная техника стремительно набирала обороты — быстрее, чем когда-либо — и в масштабах, превосходящих всё предыдущее. Куб за кубом, все наполненные лавой, вылетали с пулемётной скоростью.

А Серман просто замер в воздухе и принял удар на себя.

Что, мягко говоря, не особо обнадеживало.

Даже когда лава хлынула вперёд и полностью поглотила Титана, закрыв Гектору поле зрения, он не питал иллюзий относительно того, будто ему удалось хоть чего-то добиться.

Проблема заключалась в том, что Гектор совершенно не представлял, что ему делать дальше.

«И как именно это ему помогает?» — спросил Гарвель, на этот раз чуть более спокойно.

«Я пытаюсь вбить в него хоть каплю здравого смысла»

«Это не сработает, Гектор»

«Ага, скорее всего, но так нужно. Мне нужно, чтобы мне наваляли»

«О, прекрасно, только моя шкура тоже под ударом»

Гектор, возможно, и хотел ответить, но даже при наличии нескольких мыслительных процессов всё его внимание было поглощено тем фактом, что он внезапно ощутил Кристаллического Титана прямо за своей спиной.

— Интересная техника, — произнес Серман.

Гектор бросился вперёд, стремительно удаляясь, надеясь увеличить дистанцию.

А Титан летел ровно вместе с ним, будто приклеенный. Хотя всё ещё не атаковал и даже не касался. Просто летел синхронно с ним.

— Это было интенсивнее, чем я предполагал. Что ещё ты хочешь мне продемонстрировать?

Вот же гад.

Аура его больше не излучала прежнего тепла и дружелюбия. Хотя уверенность определённо возросла. Даже больше, чем раньше. Как такое возможно, учитывая, сколько боли и самобичевания Гектор чувствовал ещё совсем недавно? Какой в этом вообще смысл?

Может, это была всего лишь маска, но она ощущалась предельно реальной. Этот парень был невероятно самодоволен.

На что у него, конечно, было полное право. Но что-то в этом всём зверски раздражало Гектора.

Аура Титана словно высмеивала эту схватку. Разве это не должно было мне о чём-то напомнить? Похоже, ты хотел подраться просто потому, что я тебя бесил.

Гектор признал, что в этом могла быть доля правды. Но и я тебе нервы потрепал.

Не зазнавайся. Ты — развлечение, а не источник раздражения.

Хм-м. Вообще, это навело Гектора на мысль.

Поскольку создать дистанцию было невыполнимой задачей, барьеры стали следующим вариантом. Стены. Полноценный лабиринт. Он уже использовал подобную тактику в прошлом, хотя и давно не возвращался к ней. Насколько сложную конструкцию мог создать Гектор теперь? Настало время это проверить.

Железо, наполненное душой, мгновенно возникло повсюду, разделяя его и Сермана по разным ячейкам. Затем он добавил ячейки вокруг них, и ещё, и ещё. Получилась целая крепость из кубов.

К сожалению, заперев себя в ячейке, он лишился ценной пространственной ориентации Шарфа. Но это было неважно. В его сознании уже сформировалась достаточно чёткая карта всего, что он материализовал. Все кубы как единое целое. Даже когда они начали падать к земле.

И Гектор без колебаний начал перемещаться сквозь них. Вверх сквозь крепость, затем по диагонали, потом направо, дальше и дальше. Гектор продолжал возводить новые кубы на вершине крепости, одновременно уничтожая нижние, прежде чем они успевали коснуться земли.

Он мог бы попытаться применить технику парения ко всем кубам, но вечное падение должно было лучше дезориентировать противника. К тому же, по сути, это и было расширенной техникой парения. Вместо того чтобы поддерживать, железо удерживало кубы внутри. Таким образом Гектор мог добавлять новые кубы по своему желанию. Горизонтально, диагонально, вертикально. В любом направлении.

Его целью было создание лабиринта. Средства маскировки. Если от Сермана не сбежать, то, возможно, удастся его удивить. Единственная проблема заключалась в том, что из-за всех этих стен, наполненных душой, Титана тоже не было видно – по крайней мере, Гектор предполагал, что его не будет видно.

Однако это было не совсем так. Нечто едва уловимое подсказывало Гектору, в какой ячейке находится Серман. Аура? Нет, ощущалось иначе. Словно само железо говорило ему. Его железо.

К несчастью, времени на размышления, даже с дополнительными мыслительными процессами, было недостаточно. Прямо сейчас ему требовалась вся концентрация, потому что атака несомненно приближалась. В конце концов, его план заключался не в победе в бою, а в том, чтобы просто надоесть Серману, и он должен был быть готов на случай, если план внезапно сработает.

Кристаллический Титан не будет долго терпеть лабиринт. Несомненно, он сможет разорвать всю эту движущуюся крепость из кубов на части в тот же миг, когда того пожелает.

Поэтому Гектор использовал этот момент, чтобы создать дистанцию, как и хотел. Серман ведь не сможет всё уничтожить, если не будет знать, сколько именно ему предстоит разрушить. Следовательно, больше кубов. Больше железа. Превратить крепость в извивающуюся линию. Щупальца. Распространяющиеся. Отвлекающие.

И наполнить некоторые кубы лавой, раз уж он всё равно этим занимался. Просто чтобы разозлить его ещё больше.

Однако и о городе внизу забывать было нельзя. Уничтожать каждый куб, оказавшийся слишком низко, было утомительной задачей. Поэтому он решил изменить сам подход к решению проблемы. Он представил, что всё его железо формируется над «барьером аннигиляции» – твёрдой границей, за пределы которой ни одна пылинка не сможет существовать.

Это значительно упростило задачу. Ему теперь даже не приходилось выделять целый процесс на уничтожение лишних кубов. Каждый материализованный кусок теперь появлялся с уже заложенной идеей своей аннигиляции.

Вот это да. Какое же это озарение. К тому же, целый мыслительный процесс освободился для работы? Лучше было использовать его с пользой.

Крепость резко выросла ещё. Он вспомнил о громадных чёрных кубах, накрывших часть Андиала, поэтому учёл и их в конструкции, заставив кубы струиться мимо и вокруг.

Правда, вспомнить точное расположение всех кубов было не так-то просто. Он помнил, что их было много, но не хотел, чтобы крепость врезалась в них. Видимо, стоило остановить расширение на всякий случай. Не следовало бы...

Так, стоп. Если подумать, то он ведь мог вспомнить, где находился каждый из чёрных кубов. Внезапно их расположение стало кристально чётким. Как и положение Сермана.

Это тоже железо? Оно его информировало?

Он не знал, что и думать, но сейчас не было времени беспокоиться о деталях. Поэтому Гектор решил просто принимать то, что даёт судьба, и быть благодарным. Ведь в конце концов, он сражался с сильнейшим слугой мира в данный момент.

Хотя отчасти и не был уверен, считает ли Серман это сражением. Гектор не прекращал следить за его местоположением ни на мгновение, однако этот человек за всё время даже не шелохнулся из той ячейки, в которой он был заперт. Чем он занимался вообще? Просто ждал и наблюдал?

Угх. Наверное, ещё и посмеивался, да? Бесятина.

Гектор, впрочем, нисколько не сомневался, что у этого парня ещё полно козырей в рукаве. Может, даже какой-то тайный способ наблюдать за движениями Гектора, несмотря на всё железо, наполненное душой, вокруг. Аура в этом деле явно не могла помочь, поскольку тоже наполняла металл, но, может, у него был какой-то другой способ.

Так или иначе, Серман чего-то ждал. Ждал чего-то от Гектора.

Но Гектор не был против подождать. Несмотря на все сказанное, он не предвкушал, как ему надрают задницу. Если императору хотелось сидеть в коробке и ждать, то так тому и быть. Гектор не возражал против того, чтобы держать ее практически неподвижной, пока вся остальная крепость рушилась вокруг. Он начал поддерживать ее просто для того, чтобы Серман ничего не ощущал вокруг этой коробки – ведь если бы она упала ему на голову, то все стало бы очевидно – но он не ожидал, что ему придется удерживать ее так долго.

Блин, чего он вообще хотел добиться? Этот вопрос преследовал его, мелькая в сознании на протяжении нескольких мыслительных процессов. Привести его мысли в порядок? Да этот мужик неуязвим. Доказать что-то?

Да.

Доказать, что штука, обитающая в его ауре, была неправильной. Эта мысль была слишком бесформенной, чтобы ее сформулировать. Но и слишком знакомой, чтобы ее игнорировать.

Темная уверенность. Безнадежная и отчаянная печаль.

Вот в чем заключалась цель их битвы. Но как ее атаковать? Вот в чем вопрос.

Если проблема заключалась в неизбежности, то это он мог решить. Сделать что-то неожиданное. Поступить непредсказуемо.

Но чем можно удивить императора, живущего веками?

Хороший вопрос.

Парящая крепость Гектора росла так стремительно, что он уже приближался к своему пределу. Каким-то образом он умудрялся это чувствовать. Расширение нужно было замедлить и изменить. Серман давал ему все необходимое время и пространство. И хотя он не ощущал ауру прямо сейчас, он все же почти чувствовал повисший в воздухе вопрос.

Что Гектор собирается сделать со всем этим?

Ну, целью крепости было просто разозлить. Но, – что, несомненно, раздражало Гектора – она ничуть не раздражала Титана.

Гектор хотел это исправить.

Он сосредоточился на кубе Сермана. Добавил в комнату несколько маленьких вертикальных цилиндров. По одному в каждый угол, всего восемь. Затем одновременно добавил в каждый из них по маленькому металлическому шарику и заставил эти шарики звонко упасть на дно, прежде чем исчезнуть.

А потом он повторил. Восемь маленьких шариков, падающих в унисон. Звенящих в унисон. Исчезающих в унисон. Потом еще раз. И еще. И еще.

Гектор поддерживал нарастающий ритм, все быстрее и быстрее.

Что-то вроде отсчета. Создавая ощущение нарастающего напряжения. Он использовал похожую технику на вторгшихся членов Отступников прямо перед битвой с Бандой Торо. Цель состояла в том, чтобы заставить противников бежать без боя. В итоге это не совсем сработало так, как хотел Гектор, но он и не ожидал, что это сработает здесь. Титан явно не собирался отступать.

К счастью, Серман тоже не был кровожадным психопатом. Поэтому последствия провала не были так велики.

По крайней мере, последствия для него.

А каковы были последствия для самого Сермана? И для остального мира? Если Гектор не сможет до него достучаться?

В таком свете ставки этого сражения были куда выше. Настолько, что в его разуме возник и потребовал внимания вопрос, который он был обязан задать Гарвелю, несмотря на неудобство момента, пока Гектор петлял по собственной падающей крепости.

«…Ты почувствовал ауру смерти вокруг Сермана?» — спросил Гектор.

Гарвель ответил не сразу: «Нет. Это не работает с нежитью».

И жнец явно хотел спросить, почему Гектор задал этот вопрос, но, вероятно, решил не отвлекать слугу от концентрации и оставить вопросы при себе.

Да и вряд ли ему требовалось объяснять причину вопроса. Две точки соединить нетрудно.

Какое странное чувство. Эта пробирающая злость и отчаяние по отношению к тому, кем он восхищался. Это имели в виду, когда говорили, что лучше не встречаться со своими кумирами? Скорее всего, нет.

Впрочем, Гектор продолжал строить планы, даже пока эти эмоции и вопросы бурлили в нем. Он позволил им раствориться, как морской пене, в то время как почти вся его концентрация оставалась на битве.

Его также не удивило, когда Серман наконец решил пошевелиться – не удивило даже то, что сила этого движения оказалась настолько велика, что практически заставила крепость исчезнуть.

Словно лопнувший шарик. Разорванный на части в одно мгновение.

Гектор, однако, остался скрыт – в куске, расположенном поодаль, которому повезло выжить. И он тут же принялся работать над восстановлением всей сети кубов – однако терпение Титана, по всей видимости, иссякло.

Теперь его железо исчезало быстрее, чем появлялось. Он даже не уничтожал его. Просто заставлял исчезнуть. Возможно, разрывал на атомы. Во внезапных вспышках. Гектор даже не видел никакой материализации со стороны Сермана.

Удивительно, но Титан, по всей видимости, до сих пор не мог его найти, хотя Гектор и понимал, что это ненадолго. Ему нужно было найти другой подход – хотя Серман теперь даже не давал ничего материализовать рядом с собой.

Почти наверняка это область действия души императора. Объекты, которые он пытался материализовать издалека, просто исчезали – или даже не появлялись. Дальние атаки, таким образом, требовалось материализовать на большом расстоянии и только потом запускать вперед.

Однако даже это было под вопросом, судя по невидимым взрывам, уничтожающим все. Что вообще происходило? Какая-то сила души? Аура?

Воспоминания Свечи защекотали его затылок. Аура – говорили они. Нечто, на что были способны лишь сильнейшие. Способ восстанавливать порядок в мире вокруг. Сгибать его под свою волю в мощном подавляющем порыве.

Хм.

Что ж, тот ещё охренительный ужас.

Ладно, с таким ничего не сделать. Даже если у него ещё оставались тузы в рукаве, рано или поздно его зад будет надран. Сбегать, прятаться, раздражать – все эти тактики не более чем подготовка.

Но подготовка к чему?

Отличный ведь вопрос. Вот бы ещё на него ответ.

Он сжал Амир Двадцать Два в своей руке и нырнул вместе с ним прямо на Титана. Наверное, не в такой битве Аббас просил испытать щит, когда давал его Гектору, но просьба была – и вот он её исполнял.

Серман даже уклоняться не стал. Он просто позволил Гектору врезаться в него и даже не шелохнулся от удара. Сияющая броня осталась совершенно нетронутой, в то время как Серман повернулся и посмотрел на него. Молча. Но с очевидным любопытством.

Ладно. Не то, что он планировал. Это Гектор мог признать. Хотя он и не ожидал особых достижений от техники человека-торпеды. У него ещё было продолжение для этого тупого плана, раз уж Серман был так щедр. Гектор решил просто позволить неловкой тишине задержаться ещё ненадолго, пока он ждал подходящего момента.

Для последнего куба во всём этом воздушном поле боя.

Это был не куб крепости – те все давно исчезли и он отказался от попыток их вернуть. Нет, этот летал на его собственной орбите. И содержал жуткое мелкое существо, подобранное им под землёй. Циз.

Гектор позволил кубу завершить орбиту, пока тот не врезался в Сермана на небольшой скорости, и прямо перед касанием вдруг дематериализовал железо, высвободив существо.

А оно продолжило играть труп. Распласталось по доспеху Сермана, хлопнув хвостом ему по лицу, и оставив липкую жижу по всей протяжённости тела Титана.

Гектор поймал его новой коробкой прежде, чем то упало слишком далеко, но всё его внимание оставалось на прищуренном оппоненте.

Серман посмотрел Гектору в глаза:

— Это был циз?

Отвращение в его выражении лица и голосе нельзя было спутать ни с чем.

— ...Я не знал, что он тебя так испачкает, — сказал Гектор, внезапно ощутив, что должен извиниться.

— Это реакция на страх.

Серман быстро расщепил и вернул на место свой доспех, что сделало его снова безупречным. Правда, лицо всё равно требовалось вытирать вручную.

— Они выделяют телесные жидкости, когда паникуют или притворяются мёртвыми.

Уф.

— Понятно. Вот поэтому у моего шлема есть защита для лица, — сказал Гектор.

У него была где-то одна десятая доля секунды на реакцию, прежде чем Титан в приёме карате ударил его ладонью точно сверху вниз.

Гектору удалось поднять щит ровно настолько, чтобы принять основную силу удара, но даже так его метнуло в землю метеором – но прежде чем он её достиг, его спина врезалась в кристальную платформу. Тоже не шелохнувшуюся и нисколько не смягчившую его падение.

Это дезориентировало. Воздух полностью выбило из лёгких. Ничего, с таким можно жить. Ещё оставался запасной мыслительный процесс.

Амир Двадцать Два. Заметно погнулся. Гектор видел чёткий отпечаток ладони Сермана на нём.

А потом кристаллическая платформа резко пришла в движение под ним, растянувшись в клетку. Гектор попытался выпрыгнуть, но оказался слишком медленным и только зря врезался в потолок.

Свет проникал сквозь кристалл, но каким образом сквозь него проникнуть ему? Вероятно, это был прочнейший материал во всём мире.

А ещё температура начала подниматься.

Да охренеть вообще, уж это точно не было обязательно. Видимо, взбесить Сермана ему всё-таки удалось.

Так, стоп. Вообще, может, всё не так уж плохо в таком случае.

У щита теперь был новый функционал, ожидающий возможности себя показать. Не говоря о том, что он уже менял форму, разглаживая огромную вмятину.

Аббас ведь хотел, чтобы он его испытал, а? Что ж, вот и испытание.

Во время своих тренировок с щитом Гектор обнаружил функцию поглощения и освобождения тепла. Вообще, было бы замечательно, если бы Аббас решил потратить немного времени и рассказать, на что способен щит, потому как эту функцию Гектор обнаружил совершенно случайно.

Суть была в манипулировании определёнными «точками давления» в щите. И хотя Гектор знал, что недостаточно стар для ощущения силы души и рвения, как это делали жнецы, способность чувствовать ауры помогала, по крайней мере, в этом конкретном случае.

Гектор вдавил свою силу души в центр щита, как раз туда, где сейчас разглаживалась вмятина.

И температура в клетке внезапно прекратила подниматься. Он пока не знал, как много тепла мог поглотить щит, но подозревал, что сейчас как раз был отличный шанс узнать.

Впрочем, с самими кристаллами это никак не помогало. Даже если он спас себя от запекания заживо, они с Гарвелем всё равно не могли вырваться.

А хотя, тепло ведь могло помочь с этим. В его понимании единственным шансом вырваться было использование геометрического преимущества точечного давления на маленькие участки.

Дрели, иными словами. Настолько мощные, насколько возможно.

И жар – по крайней мере, в теории – должен был сделать кристаллическую поверхность менее прочной. Так что, возможно, их сочетание могло их спасти.

Он не видел другого выхода, кроме как попробовать. Если только у Амира не было какой-то скрытой способности к телепортации, о которой Аббас просто забыл ему сказать.

Что, в принципе, вполне могло произойти.

Так или иначе, он принялся за работу над бурами, пока щит на его бронированной руке становился всё горячее и горячее. Он хотел создать как можно больше точек сосредоточенного контакта с кристаллом, но в то же время требовалась предельная мощность буров, так что нужен был хороший баланс.

К счастью, места для манёвра хватало, так что буры он мог сделать достаточно большими.

Гектор начал с шестнадцати точек давления. По два бура на каждый угол клетки, восемь снаружи и восемь внутри, каждая пара работала навстречу друг другу. Большие искры тут же полетели в стороны, несомненно, результат быстрого стирания буров.

А потом стены резко сблизились – зажав внутренние буры настолько, что ему пришлось резко уменьшить их размер.

Ну, всё равно лучше, чем быть полностью раздавленным. Серман всё ещё действовал с ним достаточно мягко.

Внешние буры покрылись кристаллами и остановились, поэтому Гектор просто уничтожил их и попробовал снова. Результат был таким же. Окутанные и остановленные. Только восьми внутренним бурам позволялось работать, что Гектору показалось странным, но у него не было времени размышлять об этом.

Если он хотел, чтобы внешние буры заработали, нужно было подойти к вопросу более креативно.

Многосторонний подход мгновенно сформировался в его голове, и он без колебаний применил его.

Во-первых, заставить внешние буры двигаться по полю боя. Нерегулярно перемещаться. Избегать захвата с помощью нелинейных движений. После чего резко сближаться для мощного удара бурами. Если какой-нибудь буря попадет в ловушку, уничтожить его и начать заново.

Во-вторых: отвлечь Сермана. Снова разозлить его. Любым способом. Маленькие звенящие трубки, которые он использовал раньше? Вернуть. А ещё жуки. Крошечные железные жуки. Жужжащие вокруг головы Сермана.

К сожалению, так близко к Титану он не мог их материализовать – мешала плотность души сильнейшего слуги. Но он заставил их метать ещё более мелкие железные снаряды в противника.

В частности, ему в глаза.

Титану таким не навредить, но это должно было помешать его зрению и отвлечь от буров. Вполне достаточно.

В-третьих: начать покрывать клетку собственным железом. Не там, где атаковали буры, естественно, но во всех остальных местах. Скрыть буры, чтобы потом у него было больше времени на побег.

Какая же получилась неразбериха. Небо над Андиалом ожило от множества материализованных движений. Буры превратились в маленькие ракеты с вращающимися головками, движущиеся то по спирали, то прямо, дергающиеся тут и там, прежде чем врезаться в клетку и начать сверлить, либо просто взрываться при контакте. Было слишком трудно подобрать нужную силу удара, но у Гектора не было возможности отвлекаться на неудачи.

Он просто продолжал давить.

Затем он направил силу своей души внутрь Амира, чтобы начать отдавать тепло. Температура мгновенно возросла, а этим нужно было заняться, чтобы не расплавиться раньше кристаллов.

Поэтому пришлось использовать щит рекурсивно. Выпускать тепло широким покрывалом жара и тут же начинать впитывать обратно, чтобы выпустить его снова – и так по кругу.

И быстро.

Жар, по ощущениям, возрастал экспоненциально. Быстрее и быстрее. Теперь даже доля секунды без активного поглощения оставляла его с ощущением пылающего на углях тела.

Он даже не мог понять, Серман ли это делает или нет. Титан повышал жар? Или это из-за работы щита? А может, это вообще сам щит как-то генерировал тепло? Пожалуй, жара становилось слишком много.

Клетка стала очень странным местом. В один момент она была как раскаленная печь, в другой – идеально умеренной. Зрение Гектора начало расплываться и искажаться, как в миражах пустыни. А без потоков воздуха полагаться на Шарф в материализации вне клетки не получалось.

Всё, что у него было теперь – это аура. Никогда прежде он так на неё не полагался, особенно в комбинации с материализацией. И чувствовал, как его работы становятся хуже. Менее качественными. Не такими точными. Железные жуки, созданные для того, чтобы разозлить Сермана, теперь почти наверняка промахивались. А ещё летающие буры. Они летали непонятно где.

Очень, очень плохо.

Нужно было сосредоточиться. Фокусные точки. Несколько мыслительных процессов. Всё организовать. Выставить приоритеты.

Железное покрытие вокруг клетки было завершено. Открытые места остались только в углах, чтобы буры продолжали атаковать.

Требовалось больше жара – решил он. Не просто покрытие железом. Покрытие расплавленным железом. Кристалл – та ещё гадость. Нужно было его размягчить. Он чувствовал трещинки по углам, но этого было недостаточно. Даже малейшая щелочка поможет Шарфу вновь направлять его материализацию.

Несколько ударов дрелей достигли цели. Мощно и точно. Вся клетка содрогнулась от каждого попадания. Но затем они стали слишком часто останавливаться. Застревая и изолируясь в ячейках, точно так же, как и он сам.

Ладно.

К черту всю эту точность.

Он вызвал огромный железный шар, несущийся на полной скорости. Целью был не Серман. Целью была сама клетка.

Раз он сам не мог двигаться из-за клетки, то пусть двигается сама клетка.

Он уже использовал подобный трюк в битвах против Кровавого Глаза и Вороньего Человека. Хотя тогда он пинал себя, как мячик для пинг-понга, по всему небу, он чувствовал, что то же самое внутри клетки — гораздо более дезориентирующий опыт.

Поэтому он сделал дополнительный шаг — подготовился к удару. Железные шипы выстрелили из его доспехов во все стороны, впиваясь в стены. Они, конечно, не пронзили его, но их оказалось достаточно, чтобы просто зафиксировать Гектора на месте благодаря их количеству. Да, он и сам ограничивал свои движения, но это мало влияло на происходящее внутри клетки.

Первый железный шар попал точно в цель, и клетка отправилась в полет. Без особого участия органов чувств он мог лишь предполагать, что на деле клетка никуда не полетела, а просто качнулась и начала переворачиваться вместе со столбом, на котором стояла, напоминая огромный молот.

Если только она все это время не висела на парящей платформе. К несчастью, он не мог этого понять. Он знал лишь одно: он наконец-то пришел в движение. Поэтому он отправил еще один шар с противоположного направления, дематериализовав первый, но клетка внезапно остановилась.

Замерла на месте.

Вероятно, захваченная новыми кристаллами.

Угх.

Столько времени — и все зря.

Ну, естественно. Ведь он сражался против Сермана.

Нужно было что-то придумать. Аура Сермана приближалась. Медленно и небрежно, но неуклонно.

Он лихорадочно думал. Идеи. Идеи. Как вообще выбраться из такой ситуации? Гектор попытался вызвать еще один железный шар, просто ради попытки, но, как и ожидал, в этот раз он даже не долетел до клетки.

Черт.

Что еще можно было сделать?

Клетка то становилась раскаленной, как расплавленный металл, то возвращалась к совершенно приемлемой температуре. В углах, где работали дрели, появились небольшие трещины, но не более того. Им явно не удавалось пробить кристалл.

Недостаточно силы. Недостаточно жара. И абсолютно недостаточно силы души. Отвлечение внимания также не срабатывало. Что, пожалуй, было совершенно логично. Учитывая, как они разговаривали раньше, у Сермана почти наверняка тоже было несколько мыслительных процессов. Если только это не какая-то странная херня с аурами.

Это просто нечестно. Серман во всех отношениях был как он, только лучше. Разве нет? По-настоящему во всех. Материализация, сила души, аура, опыт. Даже чертовы доспехи. Никто ведь не использовал эту херню. Какого черта он вообще украл его доспехи?

Ладно, возможно, этот мыслительный процесс был слегка преувеличен. Но суть оставалась той же.

На самом деле, чем больше он сосредотачивался на этих мыслях, тем больше осознавал, что у него было две вещи, которых Серман не мог иметь.

И обе они были созданы гениальным объединителем с кузней слияния.

Гектору действительно не нравилось использовать Живое Ядро, если только у него не было другого выбора. Мало того, что оно непрерывно ворчало и с ним даже не хотелось общаться, так оно еще и постоянно отключалось, впадая в сон — и Гектор начинал думать, что это не просто еще одна черта характера. Возможно, оно ворчало, потому что пыталось сохранить энергию.

Потому что ему нужен был весь этот сон.

Или оно просто было мудаком.

Трудно судить. Он пытался быть великодушным в своих суждениях.

Во время практических занятий с Амиром Гектор, естественно, пытался использовать ядро, чтобы раскрыть все скрытые и тайные функции щита — как он делал с Вратами Ратмора — но угрюмый ублюдок отказался помогать.

Он назвал щит «несформированным братом. Незавершенным. Недостойным».

А открыв несколько функций собственными силами, Гектор устал к нему обращаться. Потому что это уже не было просто мимолетным перепадом настроения со стороны Ядра. Оно, по всей видимости, действительно считало себя «случайным» порывом гениальности со стороны Аббаса, а не «реальным» достижением его таланта.

В чем, по правде говоря, могла быть доля жестокой правды. Очевидно, Аббас не собирался позволять процессу настолько выйти из-под контроля. Хотя, конечно, в этом была и вина самого ядра. Оно, по всей видимости, считало, что по-настоящему «достойный» творец не попался бы на крючок так просто, как Аббас.

Мелкий круглый ублюдок, иными словами.

Но Гектор также пришел к выводу, что за отказом сотрудничать был и какой-то другой подтекст. Чтобы напрямую отказать в помощи, Ядро должно было испытывать очень сильные эмоции на этот счет, а учитывая, насколько рациональным оно было во всех остальных отношениях, Гектор предполагал, что такому поведению есть лишь одно объяснение.

Ядро было настолько сильно разочаровано Амиром Двадцать Два, потому что оно желало, чтобы новая работа Аббаса доказала, что его собственное творение не было просто случайностью – что Солнечный Кузнец действительно заслужил звание его создателя – как и утверждал Гектор.

Поэтому, несмотря на всё впечатляющее исполнение щита, в итоге он тоже оставался всего лишь экспериментальным прототипом – как и констатировал Аббас. Возможно, «окончательная» версия сможет удовлетворить Ядро. Впрочем, учитывая недавнее поведение Аббаса, Гектор сомневался, что когда-либо увидит хоть какую-то «финальную» версию.

Ведь он мог бы создавать новые версии снова, и снова, и снова. Но, скорее всего, он всё же не станет так поступать, верно?..

Как бы то ни было, ничто из этого сейчас не тяготило Гектора, даже в глубинах его мыслей. Прямо сейчас он думал лишь о том, как разбудить это грёбаное Ядро и заставить его помочь. Очевидно, битвы с Кристаллическим Титаном оказалось недостаточно, чтобы оно решило очнуться.

Наконец Гектор почувствовал сосредоточенное присутствие в шарике на своей ладони. Правда, теперь требовалось дать ему чёткое указание. Оно всё ещё хотело услышать о способностях щита, но Гектор понимал, что не может спросить напрямую.

Так что, возможно, получится обмануть это ядро.

Он попросил его исследовать окрестности на предмет скрытых функций, работающих на силе души или рвения.

И пока оно размышляло, Серман подлетел прямо к стене кристаллической клетки и уставился на Гектора. Почти всё железное покрытие, созданное Гектором, уже исчезло, отлетев огромными кусками, и он не стал его восстанавливать.

Угх. Какое же выражение лица. Смотрел на Гектора, будто чего-то ждал. Словно спрашивал: «Что, это всё?»

Было что-то в этом человеке, что невероятно раздражало Гектора. Раздражало так, как не раздражал никто другой до этого.

Конечно, он встречал немало действительно злобных ублюдков, которые злили его гораздо сильнее, но это было совсем другое чувство, каким-то образом. Уникальный оттенок раздражения. Гектор не смог бы объяснить его, даже если бы его попросили.

Ядро вернулось с ответом.

Рядом обнаружилась функция пространственного сокрытия.

Функция чего?

Что-то вроде краткодействующего устройства телепортации в карманное измерение, используемое исключительно для временного сокрытия – не для перемещения.

Ну, звучало очень круто и несколько бесполезно в данной ситуации. Хотя Гектор не собирался придираться. Имея эту информацию, он вообразил карманное измерение и направил свою душу в щит. Так оно активировалось? Он хотел проверить, а затем уточнить у Ядра, на случай, если оно вдруг изволит...

Всё исчезло, как он внезапно осознал. Полная тьма во всех направлениях.

Гарвель заговорил первым: «Ладно, Гектор, я старался дать тебе достаточно пространства и всего такого, но что это за чертовщина? Где мы? Что ты натворил?»

«Эм... — внутри не было даже воздуха для дыхания, и он чувствовал, как его собственное тело уже начало задыхаться. — Слушай, только не начинай злиться»

«Ох, мне уже не нужно начинать злиться»

«Это просто небольшое карманное измерение. Обычная ерунда»

«А, ага, обычная ерунда, от которой меня уже начинает тошнить. Хотя бы скажи, пожалуйста, что на этот раз мы оказались в нём по твоей воле»

«Да, по моей»

«О, ну хорошо. Думаю, это можно считать прогрессом»

А потом наступила неловкая тишина.

«...Но что теперь?» — спросил Гарвель.

«...Честно говоря, ни малейшего понятия. Я был в довольно отчаянной ситуации и до сих пор пытаюсь придумать, как с ней разобраться»

«Гектор, с ней никак не разобраться. Ты ввязался в бой с Серманом. Ну, знаешь, как идиот. Если у тебя ещё и остались козыри в рукаве, о которых даже я не знаю, однажды тебе придётся столкнуться с последствиями»

«Эй, разве ты не должен быть на моей стороне и всё такое? Говорить там «не сдавайся» или что-то в этом роде?»

«Ну, как бы, если бы он пытался нас убить, то да. Но я уверен, что он просто слегка надрает тебе задницу, что ты и заслужил. Не вижу смысла растягивать удовольствие сильнее, Гектор»

«Угх, ты просто не понимаешь»

«Ага, не понимаю. Ты сказал, что у него умирающая душа, да? Я тебя сначала не спрашивал, но теперь у нас, похоже, есть время. Хочешь добавить подробностей?»

Гектор поколебался: «Не сказал бы, что хочу».

«Гектор...»

«Тебе правда нужно, чтобы я объяснял?»

Теперь засомневался Гарвель: «...Ты думаешь, что он хочет покончить с собой».

«Знаю, а не думаю. Я чувствую это в его ауре. Он хорошо это скрывает, но это чувство там. И оно плохое»

Жнец вздохнул: «Ладно, так каким образом избиение должно это исправить?»

«Никаким. По крайней мере, я не думаю, что должно. Я просто... я... я не...»

Гектор бы вздохнул, если бы в его лёгких оставался воздух.

«Ты не знаешь, что делать», — подытожил Гарвель.

Гектор не ответил. Он не хотел признавать это, даже если так звучала правда. Он должен был верить, что где-то существует какое-то скрытое решение. Способ выбраться. Не для него, конечно. Для Сермана.

А через него – для всего мира.

Гектор не желал слышать подобного. Совершенно не этого.

Но, возможно, именно это ему и было необходимо услышать.

Гектор энергично потер лоб, щурясь в непроглядной тьме и пытаясь собраться с мыслями.

«Гектор...» — в голосе Гарвеля звучала мягкость, которую Гектор у него ещё не слышал, и это пробудило множество воспоминаний об их совместном прошлом. — «Твоя сила росла так стремительно. Но вместе с ней росла и ответственность, которую ты на себя взваливаешь. Я понимаю, что столкнувшись с ужасной ситуацией, которой не в силах помочь, ты испытываешь сильное разочарование, но такова жизнь, иногда. Какой бы ни была истинная проблема Сермана, я сомневаюсь, что мы способны ее решить».

Угх.

Скорее всего, жнец был прав, Гектор это понимал.

Но сдаваться он пока не собирался: «Не только я расстраиваюсь, между прочим».

«Хм-м?»

«Да, я расстраиваюсь. Ты тоже. Я знаю».

Гарвель промолчал.

«Гарвель, если бы ты испытывал то, что я чувствую по отношению к этому парню, я абсолютно уверен, что ты бы сейчас ощущал себя так же, как я».

«Ага, скорее всего. Но ведь я на несколько тысяч лет старше тебя, Гектор. И, несмотря на то, как часто я становлюсь разочарованным, мне всё же приходилось стискивать зубы и признавать, что порой я могу сделать очень мало. И я не хочу, чтобы ты… пошёл по пути… молчаливого отчаяния, скажем так. Потому что подобные вещи сводят людей с ума».

Снова эта тема.

Безумие.

Он слышал об этом снова и снова, и чувствовал, что будет слышать и дальше.

Тем не менее, это не имело особого отношения к текущей ситуации. Гектор подумал, что стоит сказать это прямо, но не хотел волновать своего лучшего друга. Судя по всему, Гарвель всё больше беспокоился об этом, и просто отмахнуться было бы не лучшим решением.

Из-за этого Гектор вновь задумался о том, через что прошёл Гарвель со своими предыдущими слугами. Жнец упоминал, что он его двадцать первый слуга. Интересно, сколько из них сошли с ума? Честно говоря, он не знал, хочет ли он услышать ответ.

Гектор ещё какое-то время размышлял над этим — как, вероятно, и Гарвель, потому что в их парящем, угольно-чёрном кармане тьмы воцарилась тишина.

Возник вопрос, как и когда им следует вернуться. Вероятно, это не так уж сложно — но прежде чем он успел полностью осмыслить задачу, по пространству прошла дрожь.

Землетрясение без земли. Измерение-трясение?

Это явно не предвещало ничего хорошего.

Гектор пока не ощущал присутствия Сермана, но знал, что это лишь вопрос времени. Поэтому он решил проконсультироваться с Живым Ядром.

К счастью, оно, казалось, не сердилось на него. Возможно, даже ещё не осознало, что он его обманул.

«Есть ли поблизости какие-нибудь скрытые функции?»

«Нет», — ответило оно.

Чёрт.

«Но это пространство можно использовать для хранения».

«Что?»

Гектор не успел получить ответ, как дрожь усилилась, а затем повсюду возникла аура Сермана. И она уже даже обращалась к нему.

«Интересный трюк, — произнёс Серман. — Но недостаточно интересный, чтобы сбежать от меня».

Гектор даже не успел ответить, как его куда-то выдернуло.

А затем он будто прошёл сквозь невидимую ткань и внезапно снова оказался в обычном мире. Точно в том же месте, где и находился.

Чувствам потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, но да. И Серман стоял ровно там же, по другую сторону кристальной клетки. Смотрел на него. Наклонил голову. Оценивал.

Мысли Гектора бились о черепную коробку. Хранение. Хранение? Хранение...

Нет, всё не могло быть так просто, верно? Потому что, если он действительно мог просто убирать вещи в пространство щита, то…

Он убрал Ядро обратно в доспех и, освободившейся рукой, коснулся стенки.

Неразрушимый кристалл. Который должен был быть обжигающе горячим после всех его температурных манипуляций, но шокированные нервные окончания и перчатка на пути не дали ощутить ничего. Гектор просто сосредоточился.

На цели. И на том, чтобы надавить душой на щит.

Круглый сегмент кристальной стены исчез.

Глаза Гектора расширились под шлемом.

«Охренеть просто, Аббас. Гребаная твоя гениальность».

— Эй, — раздался голос Сермана на периферии зрения Гектора. — Так нельзя. Как ты это сделал?

Вместо ответа Гектор просто бросился сквозь образовавшуюся брешь на свободу.

Его покрытая доспехом ступня за что-то зацепилась.

За кисть Сермана, покрытую кристаллической перчаткой.

Гектор мгновенно среагировал, дематериализовав доспех и освободив ногу.

Хотя Серман всё ещё был рядом, даже когда он улетал.

— Я вам вопрос задал, молодой человек.

— А я вежливо отказываюсь отвечать, — сказал Гектор, бросаясь к внезапно появившейся железной платформе.

Не слишком далеко.

В этот раз Титан схватил его за шею.

Гектор применил ту же тактику ещё раз – заставил броню исчезнуть и вернул её в тот момент, когда освободился.

— Ты скользкий тип, этого я тебе не отниму.

Гектор смог выдохнуть и обдумать ситуацию, но лишь потому, что Серман был слишком зол, чтобы продолжать преследование. Возможно, он также хотел увидеть, что осталось в арсенале Гектора – в его ауре снова промелькнуло любопытство.

Мыслей было предостаточно. Гектор потерял свой циз во время короткого межпространственного прыжка, и хотя эта битва была важна, он не мог позволить этой вещи вырваться на свободу посреди Андиаля.

Несмотря на полный хаос, Гектор внимательно следил за происходящим. И он знал, что Серман тоже. Оба старались не причинить вреда зданиям или другому имуществу вокруг, постоянно проверяя, чтобы их материализация была уничтожена до того, как она коснется чего-либо.

Во многих отношениях это усложняло битву, так как им приходилось сдерживаться, но Серман, вероятно, не возражал, ведь он и так сдерживался. А Гектор чувствовал, что Титан только и ждет, чтобы он оступился и, ну, разбил окно, например.

Вот тогда он действительно получит повод отругать Гектора. А этого допустить было нельзя. Каким-то образом это ощущалось как поражение куда более худшее, чем если бы из него просто выбили всё дерьмо.

Так где же эта чертова железная коробка с цизом? Он сконцентрировался. Воздушное поле боя было настолько огромным, что Шарф не сильно помогал найти столь мелкий предмет. Казалось, он не упал вниз, что было хорошим знаком, но все же...

Он почувствовал это. Не через шарф, правда. Железная коробка сама по себе вдруг стала очевидной для него – относительно самого себя. Проблеск ее пространственного положения.

Так, ладно, это точно не было нормальным. Он чувствовал это и раньше, но не успевал нормально обдумать: какого черта вообще происходит?

К несчастью, он до сих пор не мог нормально об этом подумать, потому что расположение коробки тоже оказалось отвлекающим фактором.

Она лежала в маленькой хрустальной колыбели, парящей рядом с Серманом, пока Титан спокойно и выжидающе наблюдал за Гектором.

— Похоже, у меня заложник, — усмехнулся Серман. — Как будешь спасать?

Гектор наклонил голову:

— Ну, э, можешь оставить себе, если хочешь. Я, честно говоря, не представляю, что мне с ним делать.

— Вот как? Хм-м. А вот у меня пара идей есть.

Гектор почувствовал что-то зловещее в этих словах. Аура почти открытым текстом говорила, что циз будет использован против него.

Размазан в этот раз по нему, почти наверняка.

Ну, Гектор мог придумать наказания и похуже. Его больше беспокоило выполнение своей цели. Даже если Гарвель был совершенно прав, он все равно не хотел сдаваться.

Этому человеку требовалась помощь, и он ему поможет. Даже если пока не знал, как именно, нужно было пытаться, пока не получится.