Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире. Побочные Истории Том 56 Глава 3 Нет Стеллы — Нет Жизни ③

~10 мин. чтения · 2,544 слов
Ранее в Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире. Побочные Истории...
Альдебаран переживает десятую тысячу и одну смерть от рассечения, что выводит его из себя, так как Ведьма нарушает договор. Она объясняет, что это было необходимо, чтобы он не притупил свои чувства и был готов к худшему. После тренировки "смерти от рассечения" Ведьма предлагает начать следующую тренировку с "смерти от сожжения". Альдебаран, чувствуя себя опустошенным, задается вопросом, зачем он все это делает, но Ведьма, неожиданно проявив заботу, укладывает его голову себе на колени, убеждая, что всё в порядке.
― Разворачивание Владений, Переопределение Матрицы. Едва прозвучала эта фраза, как сами установленные порядки мира вокруг Альдебарана претерпели полную трансформацию. В стандартных условиях мироздание не допускает существования чего-либо, что может бросить вызов его незыблемым законам. Предметы всегда падают вниз, звук можно воспринять слухом, но не зрением, жар обжигает, холод сковывает, кровь почти всегда имеет красный оттенок, а однажды утраченную жизнь вернуть невозможно. …Все эти положения были закреплены как фундаментальные столпы, обеспечивающие стабильность мироздания. — Однако Ведьминский Фактор позволяет подчинить эти устоявшиеся истины воле своего владельца. По сути, это прямой вызов миру, стремящемуся к стабильности… если говорить откровенно — порождение откровенной помехи. — Помехи… — С точки зрения Од Лагуны, это должно быть невыносимо, верно? Столько времени и усилий вложить в создание этих законов, чтобы их могла в любой момент перечеркнуть ничтожная горстка мутантов с искаженной сущностью. Будь я на её месте, я бы… — Что бы вы сделали? — Я бы попыталась постичь самую суть: какие мотивы ими двигали, каковы были их причины и цели… Впрочем, должна признать, в качестве примера моя личность подходит не лучшим образом. Признав, что её любопытство не является типичной чертой, «Ведьма» спокойно завершила свою мысль, оставив Альдебарана лишь досадливо пожать плечами. Беседы с ней, которая всегда была готова к диалогу и обучению, часто отклонялись в подобное русло. Порой он умудрялся извлечь из них ценные сведения, но она никогда не переходила к сути дела. Разговор петлял, терял первоначальное направление, и пока Альдебаран внимал объяснениям «Ведьмы», она, в свою очередь, старалась выведать его мысли, чтобы затем переключиться на них. …Как ни прискорбно, но это, казалось бы, бесполезное времяпрепровождение Альдебарану совсем не было ненавистно. — Значит, увлекаться этим из-за подобных мелочей… — М? Что такое? Ты что-то сказал? — Нет, просто размышляю: если известно, что Силы Ведьминских Факторов подобны помехе, то зачем создавать подобное пространство… с тобой определённо что-то не так, Учитель. Бедняжка Од Лагуна. — В конечном итоге, Од Лагуна — всего лишь концепция. Можно предположить, что у неё отсутствуют какие-либо эмоции или привязанности к конкретным личностям. — Приложив палец к губам, «Ведьма» вздохнула, проявив вид, мало похожий на сожаление. — Что ж, полагаю, я допустила ошибку, употребив слово «помеха», которое наделяет Од Лагуну некоторой долей индивидуальности. Несмотря на её слова, образ несчастной Од Лагуны, с глазами, полными слёз, взирающей на пространство, куда ей нет доступа, никак не хотел покидать сознание Альдебарана. На самом деле, создание одного мира внутри другого было под силу лишь такому выдающемуся существу, как «Ведьма», и именно Ведьминский Фактор — или, скорее, ключ к его проявлению — служил основой её статуса «Ведьмы». И тот факт, что эта самая «Ведьма», без малейшего намёка на смущение, отказывала в человечности Од Лагуне, пусть даже та была лишь концепцией, вызывал желание хотя бы протянуть той платок — чтобы стереть слёзы. Хотя… — Подобно Учителю, я тоже нахожусь по другую сторону баррикад — одна из тех, кто создаёт эту помеху… — Вспомнив о собственной Силе, Альдебаран со вздохом потёр затылок. С точки зрения Од Лагуны, он, ученик «Ведьмы», попирающий установленные ею законы, был таким же анархистом, как и сама «Ведьма», это было очевидно. Любые его слова воспринимались бы лишь как попытка обмана. Альдебаран получил свою Силу не по своей воле, поэтому он предпочёл бы, чтобы сам мир перестал так пристально на него взирать. — Но, если следовать этой логике, то это применимо ко всем нам. Редко кто принимает Ведьминский Фактор добровольно. На ум приходят лишь Храбрец и Святая Дева, которые стремились обрести силу, идущую вразрез с самой реальностью. — Не стоит так внезапно упоминать ключевые слова, которые пробуждают мой интерес. Что за Храбрец? Святая Дева? В этом мире существуют люди с такими архетипичными ролями? — Ой, неужели это так удивительно? Раз существует «Ведьма», то и существование Святой Девы не представляется чем-то странным, не так ли? — В таком случае, если есть Храбрец, значит, должен быть и Король Демонов, верно? — Ха-ха-ха, как ни крути, Король Демонов — это уже слишком, тебе не кажется? — Абсурд какой-то… Если «Ведьме» соответствовала Святая Дева, то Храбрецу, по логике, должен был соответствовать Король Демонов, но саму идею его существования высмеяли. В знак крайнего недовольства Альдебаран скривил губы. Улыбка «Ведьмы» стала ещё шире от его реакции, и она продолжила, добавив «однако». — Король Демонов, Король Демонов, хм? Судя по написанию, это Повелитель Зла… было бы логично, если бы подобная фигура правила Ведьмами. Если тебе удастся подчинить меня и остальных «Ведьм», то провозгласить себя Королём Демонов — идея не такая уж и плохая. — Ну да, заставить Учителя и прочих служить мне — это как картинка из сокровенных мужских фантазий. Главное — просто закрыть глаза на её неосуществимость~! — Хм, неосуществимость? …Я так не думаю. Её тихий голос заставил Альдебарана замереть на месте.Опустив взгляд из-под длинных ресниц, «Ведьма» задумчиво приложила палец к губам. Бездонный океан знаний отразился на её прекрасном лице.

— Ведьминские Факторы, что порождают Полномочия, не имеют ни большего, ни меньшего могущества. Гордыня, Жадность, Зависть, Гнев, Похоть, Чревоугодие, Лень — между ними нет врождённого превосходства или ущербности. Это же касается и способностей любого Полномочия. Хотя некоторые становятся неуправляемыми, будучи завязанными на силе владельца, как в случае с Полномочием Сехмет.

— А, да, она же вроде была сильнейшей «Ведьмой» за много поколений?

— Да, в этом сомнений нет. С другой стороны, помимо силы, у Сехмет были и серьёзные слабости, которыми можно было воспользоваться. Возможно, из-за своего происхождения из рода гигантов, она была довольно небрежной во многих делах.

— Твоё обобщение вышло не менее небрежным… Кстати, а как насчёт твоего Полномочия, Учитель?

— Оно скучное. …Сквозь «Прошлое», «Настоящее» и «Будущее» я могу наблюдать за любым событием, каким только пожелаю. Истинно однообразное занятие. Я говорила, что Ведьминские Факторы — докука для Од Лагуны, но это нельзя воспринимать иначе, как явную докуку для меня самой. — Скорбно пожав плечами, «Ведьма» искала сочувствия. Увы, Альдебаран не совсем понимал её недовольства.

«Ведьма» перед его глазами была квинтэссенцией любопытства и именно поэтому получила титул Ведьмы «Жадности». Только что озвученное описание Полномочия как нельзя лучше подходило «Ведьме», которую Ведьминский Фактор Жадности выбрал за её ненасытную жажду знаний.

— Что ж, оставим в покое моё грубое Полномочие. Куда важнее, что твоё Полномочие… я считаю его абсолютным, способным принести победу над любым противником, включая даже Сехмет.

Альдебаран промолчал.

— Ойа, судя по твоему лицу, ты мне ни капельки не веришь. Как странно.

— И ничего странного. По правде говоря, я ни на грош в это не верю. Увы, не думаю, что ты с остальными «Ведьмами» — это такие прям слабачки, чтобы я мог их одолеть за пару-тройку попыток, Учитель.

Самоуничижение — не лучшее занятие, но он не мог этого не сказать. Не то чтобы он совсем не понимал логики «Ведьмы», но это было сродни тому, чтобы уцепиться за шанс, который в сущности не нулевой, но практически равен нулю, и обманчиво хвастаться его возможностью. Если бы муравей решил сразиться со слоном, то, будучи живыми существами, шанс на победу муравья не был бы равен нулю. Но любой понимал: этот шанс не воплотится в жизнь, даже если дать ему миллион, нет, даже десять миллиардов попыток. Не говоря уже о том, что в данном случае противником муравья-Альдебарана был не слон, а дракон.

Как вообще муравью одолеть дракона, что дышит огнём и парит в небесах?

— Муравей не победит, это так. Я не настолько взбалмошная.

— Серьёзно? А ведь это пространство, как я слышал, — неудачная попытка создать второй мир размером с настоящий…

— Я не настолько взбалмошная. Поэтому муравью это и невозможно.

Проигнорировав его колкость, «Ведьма» продолжила, и Альдебаран скривился от такого эгоизма. Она же добавила «но».

— А что, если это будет не муравей, а собака? Не думаешь, что у неё куда больше шансов?

— Ну, по сравнению с муравьём…

— Верно? Или, если хочешь, тебе не кажется, что и у муравья есть шанс против собаки? Суть в том, что между муравьём и собакой лишь разница в силе, которую можно нивелировать, подобрав нужные условия и методы. А раз муравей может угрожать собаке, значит и собака может угрожать слону.

— Потихоньку начинаю понимать. Учитель, к чему ты клонишь? — отозвался Альдебаран, положив руку на подбородок.

«Ведьма» одарила его лукавой улыбкой, словно говоря: «ты уже и сам догадался». …Это была нежная, прелестная улыбка, и именно поэтому её суть можно было описать лишь как злобную и порочную. По крайней мере, всякий раз, когда Альдебарану удавалось вызвать эту улыбку, он неизменно чувствовал себя счастливым.

— Эти методы и условия, чтобы муравей мог угрожать собаке, а собака — слону… этому ты меня и учишь, Учитель. Разумеется, даже с ними расклад сил между муравьём и собакой или собакой и слоном не выровняется. Но…

— Если этот ничтожный шанс можно превратить в реальную возможность, то у тебя есть сила, чтобы после сотен поражений сделать эту возможность своей первой победой.

Альдебаран промолчал.

— Именно поэтому я скажу тебе кое-что. …Нет никого, кто мог бы тебя одолеть.

И правда, чёрные глаза «Ведьмы» смотрели прямо на него, и от её слов по телу Альдебарана пробежала дрожь.

Её доводы были нагромождением софизмов, собранных из мыслимых вероятностей, которым придали вид логики; всего лишь песочный замок из идеалов, возведённый на шатком фундаменте. Под дождём, ветром или от чьего-то злого умысла он легко бы рассыпался, обратившись в пыль, будто его никогда и не было. И всё же по телу Альдебарана, по его сердцу пробежала дрожь. Дрожь оттого, что он хотел верить словам «Ведьмы»… нет, оттого, что у него не было выбора, кроме как сделать их правдой.

— Судя по твоему виду, мои слова всё же нашли отклик, да?

— Ну, кто его знает? — произнес он после паузы. — Будучи мужчиной, я не могу сказать, что совсем ничего не почувствовал. Наверное, примерно так?

— Вот как? Хм, я полагала, что подобрала довольно удачные слова, но, кажется, мне стоит приложить ещё больше усилий… Фу-фу, как же восхитительно, когда не получаешь желаемого.

Облизнув тонкие губы, «Ведьма» продемонстрировала поистине греховную радость, и он отвел взгляд. Его сковал дискомфорт от того, что эта «Ведьма», лишенная человеческого сердца, могла читать его сокровенные мысли одним лишь прикосновением.

Поэтому он нарочно сменил тему.

— Кстати, совсем не по теме, но почему их называют Ведьминскими Факторами? Судя по твоим словам, Учитель, Полномочия ведь не только у женщин появляются, верно? Есть и другие парни вроде меня.

— А, это тебя заинтересовало? Когда-то я тоже задавалась этим вопросом и решила выяснить, но причина оказалась не слишком основательной. Когда Ведьминские Факторы впервые были замечены в этом мире… то есть, когда опознали первую «Ведьму», все обладатели Фактора случайно оказались женщинами.

— Случайно, значит…

— Если бы среди них были не только женщины, но и мужчины, их могли бы называть не Ведьминскими Факторами, а Факторами Демона или Факторами Зла. А если бы были только мужчины, их могли бы даже назвать Факторами «Ведьмака».

— Фактор «Ведьмака»… как же убого звучит!..

Если уж на то пошло, куда более впечатляюще было бы называться Факторами Короля Демонов. Хотя, в случае с Факторами Короля Демонов возникла бы проблема: почему Королей целых семь?

— Ну, «Король Демонов Жадности» или «Король Демонов Гнева» звучат куда лучше. Тогда, вероятно, и неважно, сколько там этих Королей…

— Оя-оя, а твоя твёрдость-то поубавилась. Разве титул Короля Демонов не был для тебя воплощением мужской мечты — одолеть нынешних «Ведьм» и подчинить их себе?

— Не стоит воспринимать мои слова, сказанные между делом, как непреложный факт! Во-первых, я бы никогда не справился с семью «Ведьмами»! Я…

— Мм? Ты?..

Слова Альдебарана оборвались на полуслове, когда он вспылил. «Ведьма» незлобиво склонила голову набок, с любопытством ожидая продолжения. При виде её беззащитности Альдебаран содрогнулся…

— ДУРААААА!!

— Гхья-! А-ай! Больно! Ты за что?! — Схватившись за лоб, куда ей прилетело увесистый щелбан, «Ведьма» чуть не плача вскрикнула.

Отвернувшись от её укоризненного взгляда, Альдебаран крепко прижал кулак к своему лбу и погрузился в самоанализ. Неужели он и впрямь так изголодался по общению? Эта «Ведьма», которая наверняка таила в глубине души невесть что, слишком уж сильно выводила его из колеи. Даже если их союз был вынужденным, за долгое время в её замке у него вполне мог развиться Стокгольмский синдром. Вернее, сомнений в этом не было.

— Фух, увлёкся. Чуть не ляпнул.

— Мне совсем не нравится, когда ты вот так оставляешь меня в стороне и приходишь к каким-то своим умозаключениям! Когда не знаешь, что ответить, пытаешься сгладить ситуацию рукоприкладством — это дурная привычка! Я не припомню, чтобы учила тебя такому!

— Какая самонадеянность — верить, что твой ученик вырастет точь-в-точь таким, как ты желала. С каких это пор ты из Ведьмы «Жадности» превратились в Ведьму «Гордыни»? Хотя, тебе бы и это подошло.

— Твоя язвительность не подходит ни одному из Ведьминских Факторов! Если уж на то пошло, то тебе бы, скорее, подошло Уныние! Ну как, неприятно?

— Скорее удивлён, что ты упомянула Ведьминский Фактор, о котором я понятия не имел. Что? Разве их не семь? Так и злые помыслы в счёт идут?

Услышав слово «Уныние», которое «Ведьма» разыграла как козырь, Альдебаран был ошарашен. Выходило, что Ведьминские Факторы, которые он считал основанными на семи смертных грехах, на самом деле брали начало от восьми изначальных злых помыслов.

В этот миг «Ведьма» моргнула, тихо пробормотала «Ой-ой» и продолжила: — Итак, давай вернёмся к деталям способностей твоего Полномочия. Тот феномен во время недавнего испытания, когда субъективность твоих Владений была обращена… Я бы хотела определить их как Жертву и Агрессора Владений, но…

— Стоп-стоп-стоп, не надо меня так дурачить.

— Но ведь крайне важно тщательно анализировать произошедшие события и давать им имена для удобства классификации. Этим нельзя пренебрегать.

— Хорошо, пусть будут Жертва и Агрессор Владений. Но что важнее — злые помыслы.

Она неожиданно пронеслась через важный аспект его Полномочия, будто хотела поскорее сменить тему, но Альдебаран остановил «Ведьму» и потребовал объяснений.

В конечном итоге, целью Альдебарана была Зависть, но он понятия не имел, какие могут возникнуть неожиданности, а потому хотел избежать пробелов в знаниях обо всём, что касается Ведьминских Факторов.

— Отвечай. Если есть Уныние, то и Тщеславие тоже есть?

— Есть, но тебе нет причин об этом беспокоиться. Разбираться с ними — не наша забота, да и я не горю желанием в это ввязываться. Они оба — никчёмные.

— Это и так понятно, ведь среди тех, кто принял Ведьминский Фактор, приличных людей нет!

— Они — особенно никчёмные. Все мы были избраны нашими Ведьминскими Факторами и стали «Ведьмами». А те двое — другие. Они приняли Факторы по своей воле, чистейшие выродки, ставшие «Ведьмой» и «Ведьмаком».

Альдебаран промолчал.

— Ой, поправочка. Не только те двое добровольно приняли Ведьминский Фактор. Есть ещё один. …Наш с тобой общий враг.

Слова «Ведьмы» прозвучали тихо, но в них Альдебаран уловил могучие чувства, противоположные тишине: тёмную, мутную враждебность и ненависть, гнев и печаль, пожалуй, все мыслимые негативные эмоции. Простое, неприкрытое отвращение к двоим, которых она назвала никчёмными, было легко понять. Было ясно, что она их искренне презирает. Однако негативные чувства, направленные на последнего упомянутого, были куда сложнее. Настолько, что можно было поверить: любовь и ненависть — две стороны одной монеты. …И эти эмоции были Альдебарану отнюдь не чужды.

— Вот именно. Мы с тобой не чужие. Хоть мы и не связаны кровью, нас соединяет крепкая нить. Не только из-за долгого времени, проведённого вместе, но и на более глубоком уровне… Думаю, это можно описать так: для меня ты словно младший брат.

А Альдебаран всё молчал.

— Хм? Что это за лицо? Что-то не так?

— Да нет, просто прикинул разницу в возрасте. Старшая сестра? Тебе в прабабушки бы впору, нет?

— Вдобавок к крайне неприятному упоминанию возраста ты вмиг сделал нас чужими!

Пока «Ведьма» кипела от возмущения, Альдебаран и ухом не повёл. Вот только когда она назвала себя старшей сестрой, ему и самому стало неприятно, что его считают младшим братом. Ужасно нездоровые отношения, в которых они никогда не будут равны, но по необходимости вынуждены сотрудничать ради общей цели. Они точно не были такими тёплыми, как между братом и сестрой.

Думая об этом и не обращая внимания на возражения «Ведьмы», Альдебаран размышлял. Он до ужаса не хотел этого признавать, но…

— Если судить по нынешнему настроению, то Уныние, пожалуй, и вправду бы мне идеально подошло.

…так он сказал.