Секрет молчаливой ведьмы (Лайт Новелла) Том 1 Глава 1 ГЛАВА 1 Прибыл коллега и повел себя неразумно

ГЛАВА 1

Прибыл коллега и повел себя неразумно

ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВАЖНОЕ ПОСЛАНИЕ В КОНЦЕ ГЛАВЫ!

...Сквиш, сквиш.

Мягкое прикосновение к щеке пробудило Монику от сна. Она задремала за своим столом, сжимала ручку.

Сонно подняв взгляд, она увидела золотистые глаза черного кота, смотрящие на нее.

Кот надавил лапой на ее щеку, и, заметив, что она проснулась, его глаза сузились в довольной, почти человеческой ухмылке.

«Привет, Моника. Уже утро. Я не могу спать вечно. Что? Ты не проснешься, пока тебя не поцелует принц? Принцесса?»

Не обращая внимания на говорящего кота, Моника протерла глаза и выпрямилась.

Черный кот был ее фамильяром. Он не только понимал человеческую речь, но и умел читать. Более того, он был гораздо более заядлым читателем, чем она, и использовал любую свободную минуту, чтобы проворно перелистывать страницы передними лапами. В частности, ему нравились приключенческие романы, и идею о поцелуе принца он, скорее всего, почерпнул из одного из них.

«...Уф. Привет, Неро. Уже утро? ...Пойду умоюсь...»

Моника допила остатки холодного кофе в своей кружке и встала. Повернувшись спиной к черному коту Неро, она открыла входную дверь и почувствовала, как прохладный ветерок щекочет ей щеки — признак конца лета.

Небольшой, шаткий домик, где проживала Моника, располагался на горе в королевстве Ридилл. Неподалеку не было других домов, а до ближайшего поселения приходилось идти больше часа.

Моника подошла к колодцу за домом, чтобы набрать воды, что было непросто, учитывая ее небольшой рост. В последнее время технологии водоснабжения значительно продвинулись. Трубопроводы появились не только в крупных городах, но и в небольших деревнях. Однако, естественно, ни одна из них не добралась до ее маленькой хижины на склоне горы.

Выросшая в городе, она поначалу находила жизнь в горах неудобной. Но теперь она вполне привыкла к существованию в своем маленьком домике. К тому же здесь было тихо и уединенно.

Наполнив ведро питьевой водой, она собрала одежду, которую повесила сушиться на шесте, и вернулась в дом. Затем, словно вспомнив, она посмотрела на свое отражение в большом зеркале в углу комнаты.

Знакомая почти насильно вручила ей зеркало, посоветовав больше заботиться о своей внешности. Само зеркало было очень изящным и выглядело неуместно в обветшалой обстановке.

В изящном стекле отражалась худенькая девушка с растрепанными волосами, закутанная в поношенный халат. Хотя в этом году ей должно было исполниться семнадцать лет, ее худощавая фигура была гораздо бледнее, чем должна быть в ее возрасте, — она была почти трупно-бледной. Светло-коричневые волосы, небрежно заплетенные в косу, были сухими и лишенными блеска, выглядели еще грубее, чем пучок сена. Два круглых глаза, обрамленные темными кругами, выглядывали из-под челки, которой она позволяла расти и расти.

По правде говоря, выглядела она ужасно. Она не была в том состоянии, чтобы на нее обратил внимание кто-то еще, но, поскольку она проводила время в хижине в горах, такие вещи вряд ли имели для нее значение.

О, — подумала она, — кажется, сегодня прибудет моя ежемесячная посылка...

Моника была очень застенчивой, и ей было трудно покупать вещи в магазинах. Вместо этого она попросила жителей деревни у подножия горы доставлять ей еду.

На мгновение она засомневалась, не стоит ли ей снова заплести волосы. Не успела она об этом подумать, как в дверь постучали.

«Моника? Ваша еда здесь!»

Оживленный женский голос заставил Монику вздрогнуть. Она надвинула капюшон халата на глаза.

Тем временем Неро проворно вскочил на полку. «Гость? Похоже, мне пора притвориться котом, да? Мяу.»

«Д-да.» Кивнув Неро, Моника нервно открыла дверь.

Возле ее дома была припаркована повозка, а рядом с ней стояла девочка лет десяти. Это была энергичная девочка с оливково-коричневыми волосами, собранными сзади. Ее звали Энни, и она была родом из соседней деревни. Обычно именно она доставляла вещи Монике.

Моника выглянула из-за двери и, вздрогнув, произнесла дрожащим «П-привет».

Энни уже привыкла к особенностям Моники, она оттолкнула ее в сторону, распахнула дверь и начала поднимать свертки с едой.

«Я все занесу», — сказала Энни. «Ты можешь подержать дверь?»

«Хорошо...» Моника нервно кивнула, пока Энни ловко заносила припасы.

В доме Моники было мало мебели, но книги и стопки бумаг загромождали столы и пол, оставляя мало места для передвижения. Кровать, разумеется, давно была погребена под еще большим количеством бумаг и книг. Она даже не могла на нее лечь. Поэтому в последнее время она предпочитала засыпать в кресле.

«Здесь всегда так грязно! Эти бумаги важные? Можно я их выброшу?» — спросила Энни, с подозрением разглядывая кипы бумаг на полу.

«Они... они все важные!»

«Эй, это формулы? Что ты вычисляешь?»

Энни обладала грамотностью, а поскольку она была дочерью ремесленника, то и с числами у нее проблем не было. Ей было всего чуть больше десяти лет, но она превосходила умом большинство сверстников. Однако даже для нее представленные на бумаге ряды и столбцы цифр были почти непонятны. (ПП: прямо как я в эксель таблице)

Моника опустила взгляд. Не встречаясь глазами, она ответила: «Это… расчеты движения планет…»

«А это что такое? Посмотри только на названия этих растений».

«…Гм, это… Я рассчитала пропорции удобрений для растений и занесла их в таблицу…»

«Тогда что это? Похоже на магические символы».

«…Это пробный расчет новой сложной магической формулы, предложенной профессором Минервы…» Моника, теребя рукав своей мешковатой мантии, тихо отвечала на вопросы.

Кошачьи глаза Энни распахнулись. «Магическая формула? Ты умеешь пользоваться магией, Моника?»

«…Я… ну… это…» — заикаясь, пролепетала Моника, переводя взгляд с одной стороны на другую.

Неро, который изображал сон на полке, мяукнул, словно спрашивая: «Эй, ты там в порядке?»

Моника продолжала суетливо перебирать пальцами, пока Энни наконец не пожала плечами и не рассмеялась. «Ха-ха. Конечно, это невозможно. Если бы ты умела пользоваться магией, ты бы работала в столице! А не жила бы отшельницей здесь, в горах».

Магия – это метод, посредством которого человек использовал ману для сотворения чудес. Изначально ее секреты тщательно оберегались благородным сословием, но в последние годы у простолюдинов появилось больше возможностей для ее изучения.

Однако ограничения все же сохранялись: для поступления в учебное заведение, где преподавали магию, требовалось значительное состояние или особый талант. Для простолюдина стать магом означало добиться исключительного успеха в жизни.

Став высокопоставленным магом, можно было попасть на службу в знатную семью или найти работу в Магическом корпусе, чьи члены были, по сути, знаменитостями.

Моника, проживающая в горах, никак не могла рассчитывать на становление магом, и замечание Энни было вполне резонным.

«О, Моника! Ты слышала? Всего три месяца назад у восточной границы произошло нашествие драконов».

Плечи Моники дернулись под мантией, а Неро, притворявшийся спящим на полке, приоткрыл один глаз. Его хвост лениво повис, раскачиваясь, подобно маятнику часов.

«Я слышала, что какая-то стая весьма крупных птеродраконов появилась в человеческом поселении! Их было больше двадцати!»

Птеродраконы, как явствует из названия, были драконами, обладающими крыльями. Они отличались более низким интеллектом и были менее опасны, чем другие драконы, но в больших группах с ними было крайне трудно справиться. Чаще всего они охотились на скот, однако в последние годы участились случаи нападения голодных птеродраконов на людей.

«О! О, и, и! Тот, кто возглавлял птеродраконов! Это был легендарный черный дракон! Печально известный Черный Дракон Воргана!»

Драконы, чьи имена указывали на их окрас, такие как черные и красные драконы, относились к высшей категории и представляли особую угрозу.

Черный дракон считался самым опасным среди них. Уникальное пламя, которое они изрыгали – черное пламя – было пламенем анафемы. Им можно было безжалостно испепелить даже защитные барьеры могущественных магов. Одно нападение черного дракона могло легко обратить в пепел целое королевство. Воистину, они были воплощением бедствий эпического масштаба.

«И! И драконьих рыцарей послали сразить его, но с ними был один из Семи Мудрецов! Подожди, ты знаешь, кто такие Семь Мудрецов? Это лучшие маги королевства. Невероятно искусные, понимаешь?»

«А, эм, понятно…»

«Самую младшую зовут Молчаливая Ведьма! Говорят, она в одиночку одолела черного дракона и уничтожила всех птеродраконов!»

В деревнях подобные истории служили ценным развлечением. Глаза Энни практически сияли… но не глаза Моники.

«Говорят, что Молчаливая Ведьма — единственная во всем мире, кто способен применять магию без заклинаний! Значит, магия всегда требует песнопений, верно? Но не для Молчаливой Ведьмы! Даже без этого она может использовать такую мощную магию, как бум, бум, бум!»

Моника молча прижала руку к животу. Он болел так, словно его сдавили тисками. Несмотря на приятное летнее утро, она покрылась потом с головы до ног.

«Я… я… ясно…» — пролепетала Моника, запинаясь.

Энни, словно загипнотизированная, приложила ладони к щекам и произнесла: «О, я так хочу однажды встретить настоящего мудреца! Хоть разочек!»

Если не принимать в расчет Семерых Мудрецов, то люди здесь редко имели дело с магами среднего и низшего ранга. Возможно, именно поэтому Энни находила их столь притягательными.

Все еще держась за живот, Моника извлекла из кожаного мешочка, висевшего на шкафу, несколько серебряных монет. Этой суммы хватало на еду, которую ей принесли, а также на вознаграждение Энни.

«Вот…» — пробормотала она, передавая серебряные монеты в руки Энни и сжимая ее пальцы. «Спасибо, что всегда этим занимаешься».

Энни пересчитала монеты, потом склонила голову. «Я знаю, что опять спрашиваю, но разве это нормально — получать так много? Это почти в два раза больше, чем стоят продукты».

«Ты сама их принесла, так что… Остальное можешь оставить себе на карманные расходы».

Любой обычный ребенок обрадовался бы и спрятал монеты, но Энни была не по годам умна. Она понимала, что награда значительно превышает объем проделанной работы, и с вопросом посмотрела на Монику. «А чем ты занимаешься на работе, Моника?»

«Я... занимаюсь вычислениями?»

«Ты профессор математики?»

«Наверное... что-то вроде того. Да…»

Документы, собранные ею по всей деревне, не имели явной общей темы. Наряду со звездными орбитами и расчетами по удобрениям, они включали в себя статистику народонаселения, данные о налоговых поступлениях, информацию о колебаниях продаж товаров и другие будоражащие цифры бумаги. Они были разбросаны по полу в беспорядке, который поначалу казался хаосом, но в конечном итоге подчинялся логике и порядку, понятным только Монике.

Энни, похоже, вполне удовлетворил ответ «профессора математики».

«Хм. Тогда, значит, человек, приезжавший вчера в деревню, тоже должен быть профессором математики».

«…А?»

«Он сказал, что он ваш коллега и пришел навестить вас, поэтому я указала ему дорогу. Он скоро будет здесь».

Коллега. Одного этого слова было достаточно, чтобы краска сошла с лица Моники.

Дрожа от ужаса в своем мешковатом халате, она заикаясь спросила: «Этот… этот человек… что… что за… человек… он был?»

«Это я».

Чистый, мелодичный голос раздался позади Моники.

Из ее горла вырвался испуганный визг. Неловко обернувшись, она увидела у двери привлекательного мужчину с гладкими каштановыми волосами, собранными в косу; на его лице играла усмешка. Рядом с ним стояла красивая блондинка в форме горничной.

Мужчина был одет в великолепный фрак, на глазу у него был монокль, а в руке покоилась трость. Было очевидно, что он принадлежал к высшему обществу, был утонченным джентльменом. Более того, его нежные, женственные, тонкие черты лица были настолько привлекательны, что любая девушка была бы очарована с первого взгляда.

Однако Моника смотрела на него, раскрыв глаза, отчаянно сдерживая крик.

«Л-л-л-л-л-л-л-луис…?»

«Я был бы признателен, если бы ты не коверкала мое имя на Л-Л-Л-Л-Луи-Луис. Звучит немного глупо, не так ли?»

«Ах! Простите…» — заикаясь, пролепетала она, едва не плача.

Даже не взглянув на Монику, мужчина подошел к Энни и улыбнулся. Затем он взял ее руку, вложив в нее конфету. «Спасибо, что указали мне дорогу, юная леди».

«Всегда пожалуйста».

Энни улыбнулась и с вежливостью ответила привлекательному гостю, затем убрала конфету в карман.

«В любом случае, — сказала она, — я не хочу вам мешать, так что мне пора. Пока-пока, Моника. Увидимся в следующем месяце!»

Девочка помахала рукой и вышла из домика, двигаясь с большей грацией, чем обычно. Безнадежно прислушиваясь к удаляющемуся стуку колес повозки, Моника со слезами на глазах смотрела на стоящего перед ней мужчину.

Его фрак и трость были лишь маскировкой. Он обычно носил мантию, расшитую золотом, и великолепный посох — ведь он был магом. Прекрасная девушка в наряде горничной, стоявшая позади него, тоже была не человеком, а духом, заключившим с ним договор.

«Рада снова вас видеть… мистер Луис», — сказала Моника дрожащим голосом.

Он приложил руку к груди и совершил элегантный поклон. «Да, давно не виделись, не так ли, леди Моника Эверетт? Или, скорее, Молчаливая Ведьма Семи Мудрецов?»

* * *

Магия — это использование магической силы, или маны, для сотворения чудес. Магия — это дисциплина, в которой человек произносит заклинания, чтобы сплести магическую формулу и направить свою ману.

Расы, умеющие использовать ману, такие как духи, не нуждаются в магических формулах и заклинаниях. Однако люди, не имея возможности управлять маной без помощи заклинаний. Они могут использовать технику, называемую быстрым песнопением, чтобы сократить время, но это все равно займет несколько секунд.

Однако одна девушка-гений смогла сделать невозможное возможным.

Ее звали Моника Эверетт, и, несмотря на свою крайнюю застенчивость, трудности в общении и нынешний статус горной отшельницы, она стояла на вершине иерархии магов Ридилла. Она была одной из Семи Мудрецов — Молчаливой Ведьмой.

Моника могла использовать не *все* существующие магические формулы без песнопений, но около 80 процентов ей удавалось.

Самая большая слабость мага — это уязвимость во время песнопения. Очевидно, что на поле боя это время может означать разницу между жизнью и смертью. Хотя некоторые высшие маги могли ускорить заклинания вдвое с помощью быстрого песнопения, Моника была единственной в мире, кому время не требовалось вовсе.

Именно поэтому два года назад, в возрасте четырнадцати лет, она была избрана одной из Семи Мудрецов.

История того, как эта вундеркинд обрела такой впечатляющий навык, была предельно проста.

Она страдала от сильной застенчивости и социальной тревожности, и оба эти фактора мешали ей общаться с другими.

Ее реакция на Энни была еще относительно незначительной. Если же она сталкивалась с человеком, которого никогда не встречала, или с тем, чей характер резко контрастировал с ее собственным, она просто замирала, не в состоянии произнести ни слова. В худшем случае ее могло стошнить или она могла даже потерять сознание. Это, очевидно, сильно мешало ей при исполнении заклинаний.

За несколько лет до этого Моника училась в учебном заведении, где готовили будущих магов. Но, не сумев должным образом выкрикивать заклинания во время практических испытаний, она провалилась и едва не была отчислена. Именно тогда она задумалась. Когда рядом находились экзаменаторы, она становилась слишком нервной, чтобы формулировать заклинания, и ей пришла в голову идея использовать магию беззвучно. (Примечание переводчика: Как выяснилось, все было не совсем так)

Обычно люди направляют свои усилия на преодоление застенчивости или социальной тревоги. Идея Моники пошла совершенно неожиданным путем — и, что самое поразительное, ее талант расцвел.

Так Моника, по совершенно необъяснимой причине, овладела искусством недекларируемой магии. С этого момента ее путь в ряды Семи Мудрецов был стремительным.

Ее способности были поистине неожиданным приобретением, достигнутым благодаря нетрадиционным, но искренним усилиям.

* * *

В доме Моники в горах было всего два кресла. На одном из них сейчас лежала стопка документов. Она почти никогда не пользовалась ими. Увидев, как много бумаг в стопке, она отказалась от мысли поднимать их. Вместо этого она указала пальцем.

Гора бумаг внезапно взмыла вверх и закружилась в воздухе, словно каждая из них обладала собственным разумом, и переместилась со стула на стол.

Создать ветер с помощью магии было не так уж и сложно. Но чтобы направить каждый отдельный документ на свое место в другом месте, требовалось очень тонкое управление маной. Когда она делала это так, словно это было само собой разумеющимся, причем без всяких заклинаний, одна тонкая бровь Луиса дернулась.

«Как всегда, растрачиваешь свои таланты, моя коллега Мудрец?»

Этот человек, назвавший Монику коллегой, был еще одним из Семи Мудрецов. Это был Луис Миллер, маг Барьера. В этом году ему исполнилось двадцать семь лет, и он был на десять лет старше Моники. Тем не менее, они оба стали мудрецами одновременно, поэтому он часто называл ее своей «коллегой».

Когда Луис не разговаривал, он выглядел как красивый, хрупкий мужчина, но при этом являлся боевым магом, занимавшим второе место в истории по количеству побежденных в одиночку драконов. Он возглавлял Магический корпус и внушал страх и уважение благодаря своей проницательности, или чему-то в этом роде.

Что может понадобиться мистеру Луису? О-о-о нет, неужели он снова скажет мне идти истреблять драконов?

Как бы то ни было, в гневе он был страшен, поэтому Моника жестом указала ему на только что освободившееся место, вся дрожа.

Луис сел, затем посмотрел на горничную, ожидавшую позади него. «Рин, звуконепроницаемый барьер, пожалуйста».

«Сейчас, сэр».

Горничная, которую он назвал Рин, кивнула, и все звуки вокруг разом исчезли. Внутренняя и внешняя части дома были разделены, блокируя даже звуки ветра и крики птиц.

Прекратив притворно дремать на полке, Нерон неловко вздрогнул, и его золотистые глаза уставились на женщину в форме горничной.

Она была высокой, стройной красавицей. Но хотя у нее было красивое лицо, оно было лишено всякого выражения. Это делало ее похожей на куклу.

Причина, по которой она смогла установить барьер без заклинаний, заключалась в том, что она была не человеком, а высшим духом. Лишь около десяти магов в королевстве могли похвастаться тем, что их помощником является высший дух.

«Я перейду сразу к делу. Я пришел сегодня, чтобы попросить тебя об услуге».

«Об... услуге...?» — спросила Моника, не пытаясь скрыть свою настороженность.

Луис изящно улыбнулся и положил подбородок на руки в перчатках. Даже его малейшие движения были безупречны. «Да. В прошлом месяце я получил секретный приказ от Его Величества, предписывающий мне служить телохранителем второго принца».

«...А?» — глаза Моники изумленно расширились.

В этом королевстве было три принца, каждый из которых родился от разной матери: Принц Лайонел, которому в этом году исполнилось бы двадцать семь лет; Принц Феликс, которому исполнилось бы восемнадцать; и Принц Альберт, которому исполнилось бы четырнадцать. Мнения знати королевства по поводу того, кто из них унаследует трон, разделились.

Монику не интересовала подобная борьба за власть, поэтому она знала об этом только понаслышке. Судя по всему, фракции первого и второго принцев были примерно равны по численности, а фракция третьего принца находилась в несколько невыгодном положении.

Эти фракции распространялись и на Семеро Мудрецов — Луис Миллер, маг Барьера, был представителем группы первого принца.

Моника недоуменно наморщила лоб. «Р-разумеется, господин Луис… Вы же сторонник первого принца, верно?»

«Верно. У меня есть причины, по которым Его Величество приказал мне охранять второго принца, но мне было бы неуважительно обсуждать его намерения. Главное, что он велел мне выполнить свою миссию так, чтобы второй принц не заподозрил ничего».

«… Чтобы второй принц… не узнал?»

Охранять кого-то, оставаясь незамеченным, было, само собой разумеется, чрезвычайно трудным делом. И почему король поручил Луису, поддерживающему первого принца, охрану второго? И почему это должно было оставаться тайной от самого второго принца?

Пока Моника пребывала в смятении, Луис продолжил объяснять своим отстраненным тоном. «Как я уже упоминал, его королевское высочество Феликс в данный момент учится в престижном интернате под названием Академия Серендии. Если я собираюсь охранять его, не привлекая его внимания… Что ж, наиболее надежным путем будет проникнуть в саму академию».

Луис должен проникнуть в школу? Честно говоря, Моника совершенно не могла понять, как это возможно. Маг преград — и к тому же такой заметный, как он, — был слишком хорошо известен. Не говоря уже о его привлекательной внешности, которая выделяла его в любой толпе. Короче говоря, он был особенно неподходящей кандидатурой для тайного проникновения.

Луис, казалось, тоже осознавал это. «Мне никогда не удастся это сделать», — признался он без обиняков. «Академия находится под прямым покровительством герцога Клокфорда, лидера фракции второго принца. Я бы никак не смог туда проникнуть».

Герцог Клокфорд, являясь дедом второго принца по материнской линии, обладал одним из самых значительных авторитетов во всем королевстве. И, откровенно говоря, они с Луисом были как масло и вода. Было крайне маловероятно, что герцог согласится помочь Луису в таком секретном задании по охране. (Примечание переводчика: Ого, информации о деде вроде бы не было в аниме)

«Если ты не можешь поступить в академию… то как ты собираешься его охранять?»

«Именно для этого я и создал этот магический предмет».

Луис извлек из внутреннего кармана небольшой сверток и положил его на стол. Внутри обертки оказалась сломанная брошь. По крупному рубину, инкрустированному в центр, проходила заметная трещина, а тонкие металлические застежки были повреждены.

Он вынул рубин, чтобы Моника могла его рассмотреть. На расколотом рубине и обнаженном креплении были выгравированы магические формулы. Монике хватило одного взгляда, чтобы понять его основное предназначение.

«…Это… составной барьер? С функцией обнаружения угроз, ближнего физико-магического барьера, а также отслеживания и отчетности…?»

«Все это с первого взгляда — но я и меньшего не ожидал. Да. Я приложил немало усилий, чтобы создать этот магический предмет для охраны принца».

Магические предметы — это артефакты, использующие тщательно подобранные драгоценные камни и другие материалы, которые, будучи наполнены маной и содержащими магические формулы, приобретали особые свойства. Они были крайне удобны, поскольку предоставляли преимущества даже тем, кто не владел магией. Однако они все равно оставались экстравагантной роскошью, доступной лишь горстке самых влиятельных вельмож.

И если такой предмет был создан одним из Семи Мудрецов, величайших магов королевства, то он должен быть бесценным. В столице королевства за него можно было бы приобрести два-три дома, не меньше.

Луис поднес треснувший рубин к свету, проникавшему сквозь окно.

«Это одна из пар брошей — рубиновая и сапфировая. Владелец рубина будет знать местоположение владельца сапфира. Если владелец сапфира подвергнется нападению, активируется защитный барьер. И тогда рубин начнет светиться в ответ».

Моника еще раз всмотрелась в магическую формулу, вплетенную в предмет. Несколько мгновений она молчала. Затем, немного нервно, спросила Луиса: «То есть… это значит… что он больше подходит для наблюдения за вторым принцем… чем для его непосредственной защиты?»

Луис легко улыбнулся, словно давая понять, что ему нечего скрывать. «Вполне естественно, что телохранителю необходимо знать, чем занимается подопечный, не так ли?»

«Но разве он не рассердится, если узнает…?»

«Вы, кажется, слишком серьезны, мой друг Мудрец… И для этого у меня есть старая пословица». Луис приложил руку к груди, затем четко произнес, как священнослужитель, цитирующий писание: «Не пойман — не вор».

«…»

Неужели все так просто? — не могла не задаться вопросом Моника. В конце концов, расшифровать и понять магическую формулу, особенно такую сложную, какую создал Луис, было бы непросто. Даже высокопоставленные маги не смогли бы разобраться в ней с такой легкостью.

«Я попросил Его Величество передать эту брошь принцу Феликсу. Он должен был скрыть тот факт, что это созданный мной магический предмет, и представить ее как обычный подарок отца сыну».

Пока второй принц хранил брошь, Луис мог непрерывно отслеживать его местоположение и быть готовым к любым непредвиденным обстоятельствам. К тому же, герцог Клокфорд держал Академию Серендии под очень строгим контролем. Злодеям, которые замышляли покушение на жизнь принца, было бы крайне сложно проникнуть внутрь, поэтому вероятность возникновения каких-либо проблем была минимальной... По крайней мере, так думал Луис.

«К сожалению, несмотря на то, что над этими брошами мы трудились целую неделю, не смыкая глаз, похоже, та, которую Его Величество преподнес принцу Феликсу, развалилась на следующий же день. Целая неделя безостановочной работы, и всего один день… Когда я увидел, как треснул рубин, это было просто нечто. Я буквально не мог сдержать смех. Ха-ха-ха».

Смех Луиса звучал пугающе ровно, а в его глазах совершенно не отражалось веселья. Здесь было не до смеха. Если рубин Луиса треснул, это означало, что второму принцу угрожала некая опасность.

«Так… со вторым принцем… он в полном порядке?»

«Ну, когда предмет сломался, я, превозмогая сонливость, вылез из постели и тут же помчался в академию. И что, по-твоему, он мне ответил?» Глаза Луиса странно сверкнули из-за монокля. «Его Королевское Высочество сообщил мне, что ничего не произошло. Он сказал, что это он сломал брошь совершенно случайно».

Рубин в руке Луиса издал глухой треск. Его осколки посыпались сквозь перчатки.

«То, что я создал, не должно было ломаться так просто. Более того, я вложил в нее несколько защитных заклинаний. Очевидно, удар, который она выдержала, был настолько силен, что смог преодолеть их все… Однако принц Феликс хранит молчание».

Весь этот разговор начал казаться весьма подозрительным. У Моники появилось дурное предчувствие. Определенно, *очень* дурное предчувствие.

Луис разбросал осколки рубина по столу, а затем взглянул на неё с улыбкой, которая совершенно не вязалась с его предыдущей демонстрацией силы. « Ты начинаешь понимать, о чем я, не так ли?»

Моника изо всех сил *затрясла* головой. Её соломенные косы закачались из стороны в сторону.

Луис откровенно проигнорировал её реакцию. « Я хочу, чтобы ты внедрилась в академию и обеспечила охрану принца вместо меня».

Он произнёс это с непринуждённостью, словно просил одолжить носовой платок, но суть его просьбы была неимоверно сложной.

«Я не могу! Зачем я вам?..»

«Я слишком известен. Взгляни на мою внешность. Я не могу скрыть *это* с помощью маскировки, не так ли? Ты же редко появляешься на светских мероприятиях и даже во время церемоний надвигаешь капюшон на лицо. Никто не знает, как ты выглядишь. И самое главное…» Луис сделал паузу, подарив ей улыбку, достаточно пленительную, чтобы покорить кого угодно…

«Никто никогда не догадается, что такая невзрачная девушка является одной из Семи Мудрецов».

...И тем самым оскорбил её.

С полки Неро смотрел на неё, будто говоря: *Разозлись! Отчитай его!* Но всё, на что оказалась способна робкая Моника, было выдавить сквозь всхлипывания и сопение: «Я… я никогда раньше никого не охраняла…»

«И именно поэтому ты идеально подходишь».

«…А?» Эти слова повергли Монику в такое удивление, что она перестала плакать.

Луис с усталым видом опустил взгляд и покачал головой. «Его Королевское Высочество – очень умный мальчик… Я послал одного из членов Магического корпуса охранять его, и тот сразу же всё понял. Его окружают телохранители примерно столько же, сколько он живёт, поэтому он легко их замечает. Вот почему я обращаюсь к тебе».

Он снова посмотрел на Монику и заявил: «Даже *он* никогда бы не заподозрил, что явная дилетантка, да ещё и маленькая девочка, на самом деле является тайным телохранителем».

«…»

«К тому же, ты можешь произносить заклинания беззвучно, не привлекая внимания. Идеально для тайного телохранителя, разве нет? Нет никого более подходящего для этой миссии, чем ты».

Логика Луиса *казалась* безупречной, но Моника не могла отделаться от мысли, что он просто пытается отомстить принцу за сломанный магический предмет.

Заметив, что Моника продолжает молчать, Луис сделал глубокий, преувеличенный вдох. «Прошло около двух лет с тех пор, как нас с тобой назначили в Семь Мудрецов… И единственная работа, которую ты выполняла, это сидеть дома и разбирать бумаги».

«Но я же отправилась убивать того… того дракона, ну, знаешь, три месяца назад…»

«Я убил *десять* драконов за три месяца, прошедших с тех пор. К чему ты клонишь?»

Среди Семи мудрецов не существовало чёткой иерархии, но Монике и Луису – в силу их недавнего назначения – обычно поручалось множество задач. За последние два года Луис в основном занимался заданиями по истреблению драконов, а Моника больше склонялась к канцелярской работе. Большинство документов у неё дома были связаны с математическими расчётами, которые она получала от других мудрецов.

«Эти работы, которыми ты занимаешься, предназначены для математиков. Для бухгалтеров. Ты *ведь* понимаешь, что являешься одним из семи величайших магов Королевства Ридилл? Неужели не логично, что некоторые задания можешь выполнить только ты? Ты же понимаешь, верно? Уверен, что да. Если нет, пожалуйста, осознай это, хорошо? …я требую этого».

Ультиматум. Насколько же безжалостно.

«Но я попала в Орден Семи Мудрецов лишь потому, что находилась в списке ожидания...»

«Его величество предоставил мне полную свободу выбора кадров для гвардии второго принца. Другими словами... у тебя нет права отказаться, моя коллега Мудрец».

Луис схватил ее за плечи, и его взгляд, острый как бритва, встретился с ее собственным. Моника рефлекторно кивнула. Случайно.

Он сдержал свою опасную улыбку и отпустил ее плечи. «Я рад, что мы понимаем друг друга. Кроме того, эти приказы исходят непосредственно от короля... так что, пожалуйста, помни о возможной казни в случае неудачи и прояви должное усердие».

При слове «казнь» Моника вздрогнула. Она совершенно не хотела браться за столь опасное задание. К сожалению, после того как она в знак согласия кивнула Луису, пути назад уже не было. Все, что ей оставалось, – это скрывать свою истинную личность любой ценой в течение года, пока второй принц не окончит учебу, и выполнять свою миссию телохранителя.

Скрепя сердце, она продолжила слушать, как Луис спокойно излагал дальнейшие детали:

«Теперь я объясню суть миссии. Несколько лет назад в одном религиозном приюте на землях графа Кербека, что на востоке Ридилла, обитала бедная, несчастная девушка без каких-либо родственников».

«...Угу.»

«Однако впоследствии супруга покойного графа Кербека, увидев в девочке сходство со своим усопшим мужем, удочерила ее. Девочка была обречена на счастливую жизнь под опекой прежней графини Кербек».

«Это... трогательная история».

Простодушная оценка Моники заставила Луиса театрально покачать головой. Продолжая, он произнес с ноткой печали в голосе: «Но однажды графиня – пожилая женщина – слегла и в конце концов покинула этот мир».

«О нет...»

«Лишившись опекуна, девочка была отвергнута остальными членами графской семьи и стала выполнять мелкие поручения, служа благородной дочери графа. Когда эта дочь поступила в Академию Серендии, бедная сирота также была зачислена туда в качестве ее помощницы».

«Мне... мне так жаль ее...»

«Верно. И ты будешь играть роль этой бедной девочки».

Моника замолчала секунд на десять, прежде чем произнести: «Что?»

«Это история, которую ты будешь использовать для проникновения в Серендию. Убедись, что ты выучила ее наизусть перед поступлением».

Холодный пот выступил на лбу Моники. Луис только что назначил ей возмутительную предысторию, и делал это абсолютно серьезно.

«Эм...», – пробормотала она. «Я... это так много информации, я даже не могу...»

«Пока у тебя трудное прошлое, никто не будет особо копаться. Кстати, в основу твоей истории я взял персонажа из этой книги».

Рин, дух высокого ранга в одеянии горничной, стоявший за спиной Луиса, плавно извлек книгу. Автором значился Дастин Гантер – недавно ставший любимым писателем Неро. Изящными движениями Рин протянул книгу Монике и произнес.

«Это романтический роман, где героиня, над которой издевается дочь графа, привлекает внимание принца. В финале между ними вспыхивает запретная любовь. Ужасные и безнравственные методы, которыми дочь графа измывается над ней, описаны весьма хитроумно. На мой взгляд, весьма увлекательное произведение».

Неро, сидя на полке, с явным интересом слушал описание Рин, помешивая хвостом. В этом доме хранилось несколько книг Дастина Гантера, но все они были старыми. Книга, которую держал Рин, была новейшим произведением автора. Естественно, Неро проявил к ней интерес.

Моника вздрогнула, а Рин осторожно вложил книгу ей в руки. «Эта книга будет вам полезна. Надеюсь, она послужит вам в качестве справочника».

Как она может быть справочником? И для чего? подумала Моника, делая вид, что перелистывает страницы. Она провела много часов за чтением магической литературы, но романы, предназначенные для развлечения, были ей не слишком близки, и их содержание плохо запоминалось.

«Э-э-э… История, которую ты придумал, Луис, означает, что я буду учиться вместе с дочерью графа Кербека, но...»

«Да, разумеется! Я уже сообщил об этом графу Кербеку и попросил леди Изабель, его единственную дочь, оказать содействие».

Глаза Моники расширились. «С такой историей?! Разве это не создаст неудобств для дома Кербеков?» Ведь если они последуют рассказу Луиса, это выставит графа Кербека и его дочь Изабель в крайне неприглядном свете. Она побледнела. Она не могла позволить им оказаться в таком положении.

Луис, однако, оставался спокоен и невозмутим. «Что ты знаешь о графе Кербеке?»

«А? Эм...»

Моника была хороша в точных науках, но не очень хорошо запоминала имена людей и названия мест. Тем не менее имя графа Кербека вызвало у нее слабые воспоминания. Она вспомнила, что слышала его относительно недавно.

«О... Драконы...»

«Именно. Когда три месяца назад ты убила Черного дракона Воргана, это произошло на землях графа Кербека. Он очень благодарен тебе за это – более того, он выразил готовность оказать всяческую поддержку Молчаливой ведьме».

В знак благодарности граф Кербек устроил пир для Моники, которая одолела Черного дракона Воргана. Однако Моника отказалась от угощения и сбежала в свою хижину, так и не встретившись лично ни с графом, ни с его дочерью.

Моника опасалась, что ее отказ произведет плохое впечатление на графа. Но, как оказалось, он был очень впечатлён, восприняв это как проявление скромности Молчаливой ведьмы.

«Я уже рассказал эту историю графу Кербеку и его благородной дочери. Граф был более чем рад помочь. "Ну вот! Звучит как настоящая баллада, не так ли?" – сказал он».

«Б-более чем рад?..»

«И глаза леди Изабель засияли. «Злодейки сейчас в моде!» – произнесла она».

«Правда?..»

Роман, который Луис взял за основу, очевидно, пользовался огромной популярностью в столице. Как выяснилось, леди Изабель была его большой поклонницей и специально приехала сюда за новым экземпляром.

«Леди Изабель усердно работает над своим персонажем, стремясь превратить его в идеальную злодейку, которая будет издеваться над вами».

«…»

«По сути, всё сводится к следующему. Ты поступишь в академию, леди Изабель будет притеснять тебя, а ты будешь защищать второго принца. Что? У тебя отлично получается играть роль ребёнка, над которым издеваются, не так ли?»

«…» Моника даже не смогла ответить на этот вопрос…

…ведь она была почти без сознания.

Раз уж он заручился поддержкой графа Кербека в этом деле, Луис никак не собирался отпускать Монику.

* * *

Даже после того, как Луис и Рин покинули её хижину, Моника продолжала лежать на полу в прострации. Луис сказал, что заглянет завтра в это же время и к тому времени она должна собрать все свои вещи. Но, честно говоря, она даже не знала, с чего начать.

«Эй, Моника. Ты жива? Ээээй!»

Неро ткнул Монику в ногу передней лапой. Обычно мягкая, податливая подушечка успокаивала её, но сейчас она не могла этим насладиться.

«Что же мне делать?.. Я… я не могу кого-то охранять… Я была только в списке ожидания для Семи Мудрецов…»

«Ты ведь уже говорила это раньше, верно? Что значит «список ожидания»?»

Неро был в замешательстве, он плохо разбирался в человеческих делах. Громко фыркнув, Моника вспомнила, как два года назад проходили экзамены на звание Семи Мудрецов.

«Два года назад, – начала она, – они выбирали новых Мудрецов…»

«Верно».

«…И я… Во время собеседования я так разнервничалась, что у меня началась гипервентиляция».

«Верно».

«…Я мало что помню, но они сказали, что у меня закатились глаза, и я упала в обморок. Изо рта шла пена…»

Неро, сузив глаза, вильнул хвостом. «…И как же так вышло, что ты попала в Семь Мудрецов?»

«Так получилось, что один из мудрецов в то время заболел и вынужден был уйти… так что освободилось второе место. И тогда они выбрали меня из жалости…»

Никто не говорил ей об этом, но Моника была уверена, что Луис был единственным человеком, который действительно сдал экзамен. Он был талантливым магом. Бывший глава Магического корпуса, он подкреплял свои достижения невероятными способностями. Моника же была маленькой девочкой, которая умела только считать и круглый год сидела в лаборатории. Никакого сравнения.

«Не могу поверить, что он выбрал кого-то из списка ожидания в качестве телохранителя принца… Я не могу этого сделать! Не могу, не могу!»

Когда Моника повесила голову и уткнулась лицом в руки, Неро успокаивающе похлопал её по ноге. «Если ты действительно не хочешь этого делать, почему бы просто не сбежать?»

«Я не могу. Потому что если я сбегу… Луис будет преследовать меня до самого конца света…»

Луис Миллер, маг Барьера, был красивым мужчиной с манерами аристократа, но он также был одним из самых сильных боевых магов в королевстве. Моника знала, что под этими благородными перчатками скрываются руки, сильно огрубевшие от постоянных сражений.

«Этот парень вообще человек? Он больше похож на стража подземного мира, чем на одного из Семи мудрецов».

«Он такой же страшный, как и любой из них!»

Моника понимала, что бежать бесполезно, но всё равно чувствовала страх. Когда она снова заскулила, Неро, покачивая хвостом, предложил: «В таком случае, давай смотреть на вещи позитивно, а? Ты будешь охранять принца. Понимаешь, принца! Они же очень крутые, правда? Они практически сияют. Все женщины любят принцев, не так ли?»

«…Я не знаю».

«Семь мудрецов должны проводить церемонии и всё такое, да? Ты когда-нибудь видела лицо принца?»

Моника покачала головой. Из-за своей социальной тревожности Моника ненавидела толпы. Во время церемоний она всегда надвигала капюшон мантии на глаза и держалась в тени, пока всё не закончится. Ей никогда не удавалось разглядеть лицо короля на его троне.

«Эй, Моника. Мне тут в голову пришла одна мысль».

«…Хм?»

«Если ты не знаешь, как выглядит человек, которого ты охраняешь… разве это не плохо?»

«…Что мне делать?..»