Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 190 Милосердие

— Командир, здесь какой-то человек! — запыхавшись, рапортовал рыцарям Штернхайма один из его подчинённых.

Весть о присутствии неизвестного в лагере моментально взвинтила напряжение.

— Он похож на иностранного рыцаря!

Для войск Штернхайма появление постороннего было наихудшим сценарием. Кто он? Шпион? Вражеский солдат?

— Немедленно ступайте и доложите великому герцогу!

— Есть!

Пехотинцы, как один, плотным кольцом окружили повозку. Как только ловушка была захлопнута, четверо рыцарей забрались на телегу и с силой вытащили Элько, всё ещё в мешке с зерном.

— Попался!

— Он может быть не один! Проверьте всё до мельчайшей детали!

Затем из других повозок одного за другим вытащили Манфреди и принца Альфонсо.

— Скрутить их!

Несколько рыцарей тут же набросились на них с верёвками.

Альфонсо прикрыл веки, подумав: «Неужели моя удача иссякла?»

— Что за шум?! Мы же ещё даже не отчалили!

До слуха Альфонсо донёсся хорошо знакомый голос. Они уже встречались на приёме в королевстве Галлико — это был сам великий герцог Ольденбург.

И он первым узнал принца.

— Вы... Ваше Высочество принц Альфонсо?

Великий герцог заговорил на раттане — всеобщем языке Центрального континента.

Связанный Альфонсо опустился на колени посреди порта. Услышав обращение, он поднял голову и посмотрел на говорившего. Сквозь растрёпанные светлые пряди его серо-голубые глаза встретились со взглядом великого герцога.

— Великий герцог Ольденбург, — произнёс принц.

Ольденбург, всегда безупречно державший себя, на этот раз выглядел неподдельно растерянным. Наследник престола Этрурии — союзной державы, исповедующей веру Йесака — стоял перед ним на коленях, туго стянутый верёвками, в то время как сам великий герцог восседал на коне.

Ольденбург был обязан немедленно освободить его как принца дружественной державы. Однако загвоздка заключалась в том, что этот самый принц числился «почётным гостем»... а по сути, являлся заложником королевства Галлико, главного спонсора этой Священной войны. К тому же, сам великий герцог со своими войсками всё ещё находился на территории Галлико.

— Ваше Высочество... что, во имя Небесного Отца, вы здесь делаете? — вырвалось у Ольденбурга, но, едва задав этот вопрос, он мгновенно осознал его бесполезность.

— Сейчас не время. Мы вот-вот должны отплыть к землям Йесака, так что вам придётся вернуться во дворец Монпелье.

Он не мог пойти против своего спонсора.

— Великий герцог... — глухо выдохнул Альфонсо. — Прошу вас, возьмите меня с собой.

Ольденбург потерял дар речи.

— Но...

— Позвольте мне отправиться в Йесак. Позвольте присоединиться к Священной войне и сокрушить этих языческих варваров.

На глазах у потрясённого великого герцога по щеке принца скатилась одинокая слеза.

— Но вы прибыли в Галлико как почётный гость, — настаивал Ольденбург. — Вам следует вернуться к тому, кто вас пригласил. Уверен, ваш отец тоже хотел бы знать, что вы в надёжных руках, а не сбежали на поле брани.

— Мой отец!..

Приглушённый голос юноши сорвался на крик, рассыпавшись на множество надломленных нот — словно вера, разбитая вдребезги.

— Мой отец отверг меня ради своей любовницы!

Хотя великий герцог и не знал всех подробностей, он имел общее представление о ситуации. У него лишь вырвался тяжёлый вздох. Похоже, этот юный принц наконец-то понял, что его родной отец от него отрёкся.

Отказ короля Лео III выплатить Галлико компенсацию за ущерб имел множество сложных политических предпосылок, но итог был один: монарх Этрурии наотрез отказался выдавать свою любовницу, графиню Рубину, и вместо неё оставил в чужой стране законного старшего сына. А когда он включил бастарда в очередь престолонаследия, эти подозрения стали ещё более обоснованными.

— Вы говорите, что я в «надёжных руках», ведь король Галлико — мой кузен, — вмешался Альфонсо. — Вот только он предал меня и теперь жаждет моей крови.

— Да что вы такое говорите! — воскликнул от неожиданности Ольденбург.

Король Филипп IV был не просто кровным родственником принца — он лично принимал его в качестве дипломата. Ни в одной из этих ролей он ни при каких обстоятельствах не должен был замышлять убийство.

— Да не может быть, чтобы он зашёл так далеко... В конце концов, он один из славных государей нашей веры, — попытался возразить великий герцог.

— Вы правда так думаете? — горько усмехнулся Альфонсо. — Вы же видели всё своими глазами. Мой кузен выставляет свои грехи напоказ без тени смущения. Он совершенно не понимает, что подобает, а что не подобает делать истинно верующему монарху.

Великий герцог молча слушал.

— Ещё тогда, на приёме, я понял, что в нём нет ни капли страха перед Небесным Отцом, — произнёс Альфонсо.

Вспомнив поведение короля Филиппа IV и принцессы Августы, Ольденбург снова тяжело вздохнул. Альфонсо был прав. Они вели себя совершенно бесстыдно. И хотя великий герцог обычно не отличался особой проницательностью в подобных делах, даже он понимал, что их отношения давно вышли за рамки допустимого.

— Из надёжного источника мне стало известно, что он подмешивал в мою еду малые дозы мышьяка, — обратился Альфонсо к великому герцогу.

Хотя сама Лариэсса и вызывала некоторые сомнения, но, учитывая её доступ к закрытой информации, этот источник действительно считался надёжным.

— Мой мир рухнул. Те, кого я считал верными и благородными, теперь погрязли в отвратительных пороках, а те, от кого я ожидал любви, без колебаний вонзили мне нож в спину.

Тихий, изменившийся голос принца звучал предельно искренне, когда он взывал к великому герцогу Ольденбурга о помощи.

— Неужели это возмездие Небесного Отца за мои грехи? — вопросил юный принц, и в его глазах мелькнул блеск слёз.

Увидев его, сорокалетний великий герцог не мог не ответить с глубоким участием:

— Сын знатного рода, порой Отец Небесный посылает нам испытания, природу которых человеку не постичь.

Юному принцу и вправду пришлось пережить слишком много потрясений за короткое время. Жизнь порой бывает жестока — невзгоды обрушиваются лавиной. Сейчас Ольденбургу хотелось лишь утешить юношу, как отец.

— Далеко не всегда испытания и лишения являются расплатой за прошлые проступки. Куда чаще в них скрывается высший замысел: закалить наш дух и подготовить к грядущим великим свершениям.

То, что обрушилось на Альфонсо, было не просто серией несчастий — казалось, хуже уже быть не могло. Но предательство людей — это тот крест, который рано или поздно, в той или иной форме, придется нести любому наследнику престола.

— Вспомните слова из притчи об Иове из Хиджаза: «Прежнее покажется вам ничтожным, настолько великим будет ваше будущее». Иов не совершал грехов, но Небесный Отец пожелал испытать его веру. Он лишился всего своего богатства, потерял детей из-за страшной болезни, а затем и сам оказался на грани смерти, подхватив смертельный недуг. Но даже тогда он не отрекся от веры в Отца нашего. В каждом испытании, ниспосланном Небесным Отцом, сокрыта Его благая воля. А потому, что бы ни случилось, не поддавайтесь отчаянию. Ожидайте Его спасения.

— Ваше Высочество, тогда прошу: дайте мне шанс с честью пройти это испытание Небесного Отца и стать сосудом, достойным великих свершений. Помогите мне обратить эти испытания себе во благо, — ответил Альфонсо.

Великий герцог не дал ответа.

Принц с отчаянием взирал на великого герцога снизу вверх; его серо-голубые очи потемнели.

— Умоляю. Позвольте мне отправиться в земли Йесака, чтобы собрать урожай жизней язычников, служа Небесному Отцу и исполняя свой долг!

Великий герцог Ольденбург по-прежнему молчал. Тогда Альфонсо вновь обратился к нему:

— И я прошу не только за свою жизнь. Со мной мои рыцари.

Позади Альфонсо сидели двое его людей, также крепкими веревками связанные. У одного из них отсутствовал глаз и рука.

Увидев такую картину, великий герцог вспомнил, как перед самым походом наставлял своего юного сына: «Пока отца нет, штурвал герцогства Штернхайм в твоих руках. Неси ответственность за своих людей и свою страну. Не забывай о раненых, вдовах и стариках — заботься о них так же, как о собственной семье».

И тогда его двенадцатилетний сын, крепко сжимая руку матери, с серьёзным видом кивнул словам отца.

«Смогу ли я с чистой совестью взглянуть в глаза своему сыну, если сейчас верну этого юношу в королевство Галлико?» — размышлял Ольденбург.

— Умоляю вас, великий герцог, — продолжал Альфонсо. — Если это невзгоды, ниспосланные Небесным Отцом, то между их строк должно таиться искупление. Помогите мне обрести его на той земле, где родился Гон! И прошу, пощадите моих рыцарей — дайте им шанс не сложить головы напрасно, а обрести новую цель, которой они смогут посвятить свои жизни!

По щекам принца Этрурии текли слёзы. Со стороны казалось, будто он ползает на коленях и униженно просит о пощаде. Но великому герцогу Ольденбургу в его виде не чудилось ни капли подобострастия. Оказавшись на краю гибели, этот юноша изо всех сил боролся за то, чтобы спасти себя и своих людей. Он отбросил гордость, забыл о всяком упрямстве и чувстве превосходства, которое давало ему его происхождение.

Великий герцог Ольденбург одновременно желал и опасался узнать, как проявит себя в час суровых испытаний его старший сын, оставленный им на родине. Станет ли его дитя, подобно принцу Альфонсо сейчас, униженно умолять захватчика о пощаде? Или до самого конца сохранит гордость, не в силах поступиться своим благородным происхождением? Падёт ли и его сын на колени перед чужаком, рыдая в голос, чтобы спасти свои и чужие жизни?

Сам великий герцог отправился в этот не обещающий никакой мирской выгоды поход лишь для того, чтобы возвеличить славу Небесного Отца, оставив Штернхайм в уязвимом положении. Он искренне верил, что это его долг — единственный путь, который обеспечит потомкам вечное блаженство. Но на мирском уровне он прекрасно понимал: его отсутствие сильно подорвало мощь герцогства.

Он знал, что оставил сына без защиты перед лицом опасности.

— Сколько часов до отплытия? — поинтересовался великий герцог.

— От двух до трёх, если поторопимся!

— Прикажите всем держать язык за зубами. Заканчивайте погрузку как можно скорее, мы отплываем немедленно.

Даже если бы его родной сын оказался в таком положении, великий герцог никогда бы не оставил его. Сейчас он горячо молился, чтобы это доброе дело однажды принесло плоды его потомству.

— Что прикажете делать с ними?

— Переведите их на флагманский корабль. Принцу Альфонсо выделите одну из лучших кают, а его рыцарям — общую.

Отдав эти приказы на языке, неведомом Альфонсо, великий герцог повернулся к принцу и произнёс тихим голосом:

— Ваше Высочество, мы направляемся в Йесак — землю, где когда-то пребывал наш пророк.

Прим. перев.: В речи Ольденбурга имеется аллюзия на книгу Иова 8:7; в цитате используется Новый русский перевод (НРП).

***

На рассвете во дворце Монпелье поднялась суматоха из-за пожара. Охранники обнаружили, что принц Альфонсо со своими людьми исчез. Желая схватить беглецов до того, как король Филипп IV узнает об этом, стражники обыскали весь дворец, но все их усилия были напрасны. Альфонсо нашёл укрытие там, куда не могли дотянуться руки дворцовой стражи — в лагере войск великого герцога Ольденбурга.

К моменту, когда утренняя церемония отправления войск подошла к концу, Филиппу наконец доложили о побеге принца.

Король не мог и не хотел скрывать своего гнева:

— Какая дерзость! Как ты смеешь скрывать от меня то, что происходит в моём собственном дворце?! — исступлённо вопрошал он пронзительным, тонким голосом.

— Э-это... Ваше Величество... Вы готовились к важному мероприятию, и я не хотел нарушать ваше душевное равновесие...

Пожар начался около четырёх часов утра. Монарху сообщили об этом инциденте только в десять. Прошло всего шесть часов. Однако Филипп мыслил иначе.

— Командир гвардии! — прорычал он.

— Да, Ваше Величество!

— Считаешь ли ты, что мне следует проявить снисхождение к твоему подчиненному?

Командир гвардии Монпелье мгновенно осознал, что его жизнь зависит от его ответа. Он упал на колени и во всю глотку завопил:

— Ни в коем случае! Казните меня! Этот негодяй заслуживает того, чтобы ему оторвали конечности, а я заслуживаю наказания за свою халатность!

Король напрягся, став похожим на белую змею, готовую к броску. Он обратился к следующему по рангу:

— Заместитель командира.

— Да, Ваше Величество! — ответил тот, окаменев от ужаса.

Филипп IV сухим, официальным тоном отдал приказ:

— Начальника караула гостевого крыла четвертовать, а командира гвардии повесить.

Король поступил в точности так, как предложил командир гвардии.

Все присутствующие разом затаили дыхание. Ни у кого не хватило смелости даже взглядом выразить свои истинные мысли.

— Отныне ты новый командир гвардии, — бросил Филипп IV. — Смотри, не подведи.

— Слу... Служу Вашему Величеству!

***

В то же утро командир королевской гвардии был сменен, а его предшественник стремительно исчез на эшафоте. Причиной послужил пожар, начавшийся во дворце на рассвете, и дерзкий побег принца Альфонсо. Узнав об этом, великий герцог Эд де Валуа почувствовал нарастающую тревогу.

— Дорогая Бернадетта, Лариесса у себя в комнате?

Обитатели дворца Монпелье, казалось, считали утренний пожар лишь ловкой уловкой принца Альфонсо и его приближенных, однако Эд был убежден: им явно кто-то помогал извне.

— Лариесса? — неуверенно отозвалась жена. — Наверное, спит у себя?

Услышав столь беззаботный ответ великой герцогини, он едва не вышел из себя. Однако, чудом подавив внезапный приступ гнева, он решил лично посетить покои дочери. Ему нужно было всё проверить.

— Госпожа только что закончила принимать ванну и пошла к себе спать, — доложили ему.

Этот ответ прозвучал совершенно нелепо. Не в силах сдержаться, Эд спросил одну из личных служанок дочери:

— Разве Лариесса обычно принимает ванну по утрам, а затем ложится спать днём?

Ответила ему мадам Евгения:

— Хоть наша госпожа и чрезвычайно ленива... — начала она саркастически, — но я не настолько дурно её воспитала, чтобы она принимала ванну по утрам, а потом снова ложилась спать в такое время.

Окончательно встревоженный, великий герцог Эд рявкнул:

— Приведите Лариэссу. Немедленно!

------------

Прим. перев.: 121 глава манхвы.

В английской версии заголовок — Beg for Mercy. Но в оригинале это одно ударное слово, как и в предыдущих главах: 자비 — «пощада», «милосердие». Мы не стали следовать английскому тексту в трактовке этого заголовка и постарались сохранить и его форму, и более широкий смысл оригинала.