Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 194 Главное умение Изабеллы

— Я даже слова не смею сказать в своё оправдание, — низко кланяясь Ариадне, запричитал синьор Альбани, глава административного отдела приюта Рамбуйе. — Это наше чудовищное упущение.

Гнуть спину перед аристократами было для Альбани проще, чем дышать, но сегодня его поклоны были абсолютно искренними. И причина крылась вовсе не в том, что ради спасения собственной шкуры они заперли двери, бросив юную госпожу на растерзание толпе. Вина отходила на второй план.

Эта девушка явилась сюда с запасом зерна, которого хватило бы, чтобы кормить тысячу нищих целых две недели. Даже королю Лео III не удавалось совершить ничего подобного. В этот миг в глазах Альбани Ариадна выглядела куда важнее самого государя.

— Мы позаботимся, чтобы впредь подобное ни за что не повторилось…

Стоявшая рядом с Ариадной горничная, которая Альбани в дочери годилась, злобно щурилась и сверлила его взглядом, но мужчину это нисколько не задевало. Тем, кто приносит зерно и деньги, можно всё. Они имеют на это полное право. Как говорится, против бюджета не попрёшь. Из-за острой нехватки средств приют Рамбуйе сейчас находился на грани того, чтобы начать увольнять сотрудников. Иначе… придётся идти на крайние меры.

— Довольно извинений, — прервала его Ариадна.

Она осадила Альбани лишь потому, что собиралась отдавать ему приказы, не имея на то никаких формальных полномочий. Но сам администратор был поражён до глубины души.

Какое безграничное милосердие!

Однако следующие её слова заставили его вздрогнуть от неожиданности.

— С этого дня я планирую какое-то время снабжать приют продовольствием.

Глаза Альбани расширились. За всю жизнь он ни разу не встречал человека, который отдавал бы что-то, не требуя ничего взамен.

Благородные дамы жертвовали деньги лишь для того, чтобы выставить свою добродетель на всеобщее обозрение и снискать похвалу. А то, что сам администратор стал непревзойдённым мастером лести и пустых речей, было лишь плодом его профессиональной подготовки.

Палаццо Карло щедростью тоже не отличался. Выделяемый из казны бюджет служил лишь средством контроля над беднотой. У каждого была своя скрытая цель. Так уж устроен мир.

— Но взамен… — продолжила Ариадна. — Вы должны кое-что для меня сделать.

Услышав слово «взамен», Альбани даже почувствовал облегчение. Ну конечно. Так я и думал.

Однако её следующие слова повергли администратора в ещё большее смятение.

— То есть… вы хотите, чтобы больных с жаром изолировали, питьевую воду кипятили, постели содержали в чистоте, а все люди в приюте носили на лицах повязки? — озадаченно переспросил он.

Ариадна коротко подтвердила:

— Именно так. Кроме того, все сотрудники, включая вас, синьор Альбани, должны полностью исключить любые контакты с внешним миром.

Иными словами, Ариадна намеревалась превратить приют Рамбуйе в гигантскую, отрезанную от общества крепость.

— И… вы возьмёте на себя все расходы, синьорина?

— Да, всё верно. — Ответ и на этот вопрос прозвучал всё с той же непоколебимой уверенностью.

Тогда Альбани осторожно поинтересовался:

— Осмелюсь спросить… Вы ведь действуете от имени Святого Престола?

Возможно, кардинал де Маре решил тайно оказать помощь беднякам. Поскольку приют Рамбуйе находился под прямой юрисдикцией покойной королевы, власть над ним принадлежала монарху. Вполне вероятно, что кардинал просто не хотел открыто вмешиваться в королевские дела.

Это было весьма логичное предположение. Загвоздка состояла лишь в том, что кардиналу де Маре вообще не было дела до спасения каких-то нищих, да и не в его стиле было прятаться в тени.

И всё же ответ Ариадны вновь оказался прямо противоположен ожиданиям администратора.

— Нет. Я использую свои личные средства.

То, что у девушки её возраста имелось столь внушительное состояние, само по себе поражало. Но то, что она решила пустить эти деньги не на собственное приданое, а на спасение нищих, и вовсе казалось полным абсурдом.

В крайнем изумлении Альбани произнёс то, чего обычно никогда бы себе не позволил. Вопрос словно сорвался у него с языка:

— Но почему?.. Ради чего заходить так далеко?

— И правда... — с горькой усмешкой отозвалась Ариадна.

Честно говоря, она и сама до конца не понимала, почему так поступает. Думай она лишь о собственной выгоде и безопасности, ей было бы достаточно придержать всё зерно и распродать его втридорога. А если бы на него положил глаз сам монарх, она могла бы просто пожертвовать короне половину запасов, чтобы тот закрыл глаза на продажу остатков по заоблачным ценам. Такой шаг принёс бы ей куда больше заслуг и признания, чем какая-то помощь приюту Рамбуйе.

Но ведь ясно как день, что иначе все они погибнут. Я знаю будущее. Разве могу я просто сидеть сложа руки?

Ариадна опустила взгляд на крошечное облачко света, осевшее на кончиках пальцев её правой руки — свечение, невидимое ни для кого, кроме неё самой. Даже в полумраке комнаты эта россыпь искр мерцала, подобно алмазной пыли, и, словно выражая своё согласие, на мгновение закружилась в причудливом танце.

***

Слухи о том, что Ариадна де Маре снабжает продовольствием приют Рамбуйе, мгновенно разлетелись по всему Сан-Карло.

Первым на них отреагировал кардинал де Маре. На следующий вечер, когда новость уже вовсю обсуждалась в столице, он велел немедленно вызвать к себе свою вторую дочь. Однако Ариадна явиться к отцу не смогла. По возвращении домой она наглухо заперла двери и отказалась принимать кого-либо.

Минимум на неделю, а лучше — на десять дней.

Но не только Ариадна изолировалась. Все, кто сопровождал её в приют, также заперлись в пристройке на десять дней. Им было запрещено покидать помещение, а еду для них готовили на главной кухне и оставляли просто под дверью.

Опасаясь нежелательных пересудов относительно своего поведения, Ариадна не стала запираться в пристройке вместе со слугами. Вместо этого она укрылась в своих покоях, оставив при себе лишь Санчу, и полностью отгородилась от остальных членов семьи.

И так понятно, чего он хочет. Наверняка устроит допрос с пристрастием, изыскивая источник её средств.

Ариадна подошла к делу с умом, составив для отца весьма правдоподобную записку: «Отец, я продала на аукционе некоторые произведения искусства, приобретённые ранее. На вырученные средства закупила пшеницу и воск, а когда рыночные цены взлетели, выгодно распродала часть запасов. Зерно, пожертвованное приюту, – это остатки с моих складов».

Вместе с запиской она передала отцу все счётные книги семьи де Маре, чтобы он мог лично всё проверить.

Кардинал де Маре был человеком в высшей степени рациональным. Пока Ариадна не затрагивала семейную казну, он не собирался вмешиваться в её личные дела, которыми она занималась по своему усмотрению.

Конечно, неизвестно, как бы отреагировал кардинал, узнай он, что в распоряжении дочери находится колоссальный объём зерна, способный прокормить всю столицу. Но Ариадна и не думала посвящать его в подобные детали.

К несчастью, в этом доме лишь один человек, помимо самой Ариадны, придерживался столь здравомыслящего принципа: «твоё — это твоё, а моё — это моё». Другие придерживались иных взглядов.

— Эй! А ну выходи живо! — закричала Изабелла.

— Синьорина, вам туда нельзя! — жалобно взмолилась Мария.

— Прочь с дороги!

За дверью послышался испуганный голос Марии, которую, против воли, выставили из личных покоев Ариадны, сделав её посыльной. Ариадна и Санча одновременно подняли головы.

Дверь с грохотом распахнулась, и Изабелла угрожающе ввалилась в комнату.

— Эй! Ты как смеешь так нагло лицемерить?! — выплюнула она, с ненавистью глядя на Ариадну.— И в чём же проблема на этот раз, сестра?

Изабелла только что вернулась с послеобеденного чаепития Женского общества Серебряного Креста. К тому моменту слух о том, что Ариадна посетила приют Рамбуйе и предотвратила бунт бедняков, уже распространился повсюду и достиг их ушей.

После того как Изабелла публично опозорилась на балу в честь герцога Чезаре, графиня Бальдзо заметно охладела к ней. А баронесса Лоретан, отсутствовавшая на том балу, вела себя так, будто всё видела своими глазами. С тех пор в её словах и поведении прослеживалась тонкая, издевательская нотка. И на сегодняшнем чаепитии она себе не изменила.

— О боже, синьорина Изабелла. Неужели вы впервые слышите об инциденте в приюте Рамбуйе? Вы живёте под одной крышей, неужели младшая сестра вам ничего не рассказала? Видимо, вы с ней и впрямь не очень ладите.

Графиня Бартолини, которая по идее должна была заступиться за Изабеллу, плотно сомкнула губы и притворилась, будто ничего не слышит. А графиня Бальдзо, словно нарочно подливая масла в огонь, невинно поинтересовалась:

— Та самая младшая сестра? Говорят, она так набожна и глубоко верует?

— И не только это! Говорят, она ещё и невероятно умна. По столице только-только начали распространяться слухи о возможной нехватке продовольствия, а у неё, представляете, уже скопилось огромное количество зерна!

— Какая поразительная дальновидность для столь юной особы, — протянула графиня Бальдзо, бросив на Изабеллу красноречивый взгляд.

Этот взгляд говорил громче любых слов: «Если твоя добрая, всеми уважаемая сестра даже за человека тебя не считает, значит, с тобой явно что-то не так».

Ах, нет!..

Холодный пот выступил на спине Изабеллы. Она лихорадочно соображала, что бы такое сказать, чтобы угодить графине Бальдзо.

В итоге Изабелла начала откровенно льстить: принялась уговаривать дам также отправиться на волонтёрские работы, горячо убеждая, что если уж простая девушка, как Ариадна, способна творить добрые дела, то столь прославленная организация, как Женское общество Серебряного Креста, под мудрым руководством графини, тем более принесёт огромную пользу государству.

Но тут Летиция де Леонати, которую Изабелла всегда считала своей верной соратницей, нанесла удар исподтишка:

— Но, Изабелла... В столице нынче такая тревожная обстановка...

Клементе де Бартолини не упустила случая поддержать:

— Она права... С-сейчас так страшно...

— Я не думаю, что сейчас подходящее время для подобных авантюр без крайней необходимости, — добавила Летиция.

Да ты бы без меня в это Общество и не попала!

Внутри Изабеллы всё звенело от ярости, направленной на Летицию, однако сложившаяся обстановка не позволяла ей разразиться тем скандалом, который она так желала.

Изабелла не привыкла к такому обращению; ей совершенно не были знакомы подобные унижения. Всегда являясь неоспоримой звездой, самой красивой и эффектной девушкой в любом обществе, она впервые в жизни была вынуждена стиснуть зубы, проглотить обиду и отправиться домой в полном унынии.

Однако этот гнев требовал выхода, иначе она могла просто сойти с ума. Потому, едва переступив порог родного дома, она ворвалась в покои Ариадны.

— Ты! — выплюнула Изабелла, и её аметистовые очи метали молнии. — Ты так строго запрещала мне посещать трущобы! И почему это правило, по какой-то необъяснимой причине, не распространяется на тебя?!

Человек может вынести голод, но терпеть не может, когда ему приходится давиться черствым хлебом, в то время как у соседа на столе сочный кусок мяса. Обычно Изабелле было совершенно безразлично посещение трущоб, но именно в этот раз она не могла смириться.

— Что, думаешь, чума обойдет тебя стороной?! Ты думаешь, ты — исключение?! Почему всё так несправедливо?!

На это Ариадне нечего было ответить.

Если быть честной, она отправилась в приют ради того, чтобы остановить распространение чумы по Сан-Карло, и это качественно отличалось от игр Изабеллы. Риски, которые ей пришлось принять, были совершенно иными, ведь всё зависело от поставленных на карту целей.

Но как бы Ариадна ни старалась, она не могла найти подходящих слов, чтобы доходчиво и логично объяснить это сестре. Да и если бы смогла, Изабелла, не желающая ничего слушать, всё равно бы не согласилась.

В чем же тогда заключается прелесть власти, как не в этом?

Ариадна решила просто подавить её авторитетом. Власть – это способность навязывать свою волю. Ей совершенно не требовалось разжевывать всё для Изабеллы, убеждать ее в чем-либо или пытаться действовать сообща.

— Мария! — повысила голос Ариадна.

— Да, госпожа! — громко и четко ответила служанка из-за двери.

— Синьорине Изабелле нездоровится, поэтому какое-то время она не будет покидать свои покои.

— Ч-что?! — Изабелла подавилась.

— Внимательно следи за ней и проследи, чтобы в ближайшие десять дней она ни шагу не сделала из комнаты!

Несмотря на полное ошеломление Изабеллы, из-за двери раздался звонкий ответ:

— Слушаюсь, госпожа!

— И не забудь повязать синьорине Изабелле на лицо тканевую повязку перед тем, как проводить её.

— Слушаюсь, госпожа!

Пока Мария ненадолго отлучилась за повязкой, Изабелла в ярости бросилась на Ариадну.

— Эй! Сейчас ты у меня получишь!

Даже в честной схватке Изабелла ни за что бы не одолела Ариадну, но этого и не произошло — Санча в мгновение ока преградила ей путь. Перехватив занесенные руки Изабеллы прямо в воздухе, служанка строго произнесла:

— Синьорина, прошу вас, без глупостей.

— Ха! — в ярости выдохнула Изабелла. — Теперь даже жалкая прислуга смеет меня игнорировать?!

Ариадна даже глазом не моргнула. Она невозмутимо наблюдала за сестрой, которую мертвой хваткой держала Санча.

— Стала на людей бросаться, вот тебя и остановили.

— Ах ты... Да как у тебя язык поворачивается! — выплюнула Изабелла.

— Дам тебе совет, сестра, — всё так же холодно ответила Ариадна. — Когда дует сильный ветер, лучше слегка пригнуться к земле. Ты же не из тех, кто действует так грубо.

В прошлой жизни Изабелла казалась неприступной вершиной, бросить вызов которой Ариадна даже не смела. Но сейчас она вела себя так жалко и мелочно, что препираться с ней было скучно.

— Есть то, в чём ты действительно хороша, — добавила Ариадна.

Очаровывать мужчин, плести интриги, строить из себя невинную овечку и чужими руками устранять неугодных — вот в чем Изабелла была действительно искусна.

— Я-то думала, ты действуешь куда тоньше.

Или с разрушенной репутацией коронные трюки больше не работают?

Ариадна отвернулась, напоследок бросив:

— Ну, держись.

Оставив Изабеллу в гостиной, она спокойно направилась в свою спальню.

— Эй! Эй! — Изабелла забилась в истерике, но Санча всё ещё держала её за запястья. — Отпусти!

Несмотря на её визг, в дверь дважды постучали.

— Всё готово, — донёсся голос Марии.

— Мария? Это Санча! Открываю дверь, сразу перехватывай синьорину!

Изабелла почувствовала себя беспомощным мешком.

Дверь распахнулась. В комнату вошла Мария с лицом, плотно обмотанным тканью. Она силой натянула такую же повязку на Изабеллу и кивнула двум служанкам, стоявшим позади нее. Девушки подхватили Изабеллу под руки и повели за собой, словно конвоировали преступницу.

— Я кому сказала, ОТПУСТИТЕ!!!

Но служанки даже бровью не повели. От бессилия у Изабеллы навернулись слезы. Пока её вели по коридорам, она лихорадочно думала.

Так больше нельзя. Ситуацию нужно срочно переломить. Надо что-то предпринять. Но что?..-----------Прим. перев.: 124 глава манхвы