Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 197 Новый меч короля

Глава административного отдела приюта Рамбуйе, синьор Альбани, неукоснительно выполнил все указания Ариадны де Маре.

В тот же день, как только было доставлено зерно, ворота приюта наглухо закрыли, и доступ внутрь для посторонних был полностью прекращён. Те же, кто уже находился внутри и жаловался на жар или мышечные боли, немедленно подверглись изоляции, под строгим контролем их питания и санитарных условий.

И, как и предвиделось, на следующий день после закрытия дверей появился первый пациент с высокой температурой. А спустя сутки после начала лихорадки больной начал жаловаться на сильную боль в распухших лимфатических узлах.

— Это Чёрная смерть… — заключила Ариадна.

Известие было доставлено исключительно в письменной форме, без какого-либо личного контакта. Прочитав письмо, она глубоко вздохнула, ощущая одновременно и тревогу, и облегчение.

Тот пациент обречён. Против чумы лекарства не существует. И это первый подтверждённый случай. Им удалось предотвратить распространение болезни за пределы приюта, но эпидемия уже началась.

Ариадна взяла перо и принялась строчить ответ с такой скоростью, что оно почти не касалось бумаги.

Приют Рамбуйе — место, куда крайне сложно попасть с улицы и откуда так же сложно выйти. Если болезнь начала распространяться внутри, значит, изначально её занёс кто-то из недавно прибывших нищих или служащих.

Санча, стоявшая у неё за спиной, горестно вздохнула:

— Госпожа, вы хотите сказать, что…

— Да… Чёрная смерть уже вовсю бушует в стенах Сан-Карло, — мрачно подтвердила Ариадна.

Приют Рамбуйе из её прошлой жизни, по сути, послужил лишь удобным козлом отпущения. Тюрьма для бедняков идеально подходила на роль виновника, на которого разгневанные горожане могли бы возложить всю вину за охватившую город заразу.

«Если чуме в любом случае суждено было расползтись по всей столице, не зря ли я вообще ввязалась в затею с приютом?» — на мгновение задумалась Ариадна, но тут же покачала головой.

У Золотого Правила точно был свой замысел, раз оно привело её именно туда.

И это было ещё не всё. В своей прошлой жизни, в бытность невестой регента Чезаре, Ариадна уже детально изучала пути реорганизации приюта Рамбуйе. Какими бы благими намерениями ни руководствовались создатели приюта при его основании, в итоге он превратился в место, где люди просто ждали своей смерти.

Городскую бедноту сгребали туда со всех улиц, словно мусор, и в условиях чудовищной скученности выдавали лишь самый минимум продовольствия. Периодически там вспыхивали всевозможные болезни, и из дверей то и дело выносили трупы. А как только в этом жутком учреждении освобождалось место, на его место тут же приволакивали нового нищего.

Улицы Сан-Карло, конечно, становились чище и краше, но в приюте Рамбуйе продолжали расти горы тел. Поистине чудовищный способ очистки города.

Дрова можно пустить на растопку, от них будет хоть какое-то тепло. А так бессмысленно губить людей — это худший из методов.

Разумеется, подобный циничный прагматизм, столь характерный для всех де Маре, лишь сильнее подстёгивал её желание реформировать структуру приюта. Зачем понапрасну убивать людей, способных пополнить ряды рабочей силы?

Но в этой жизни я непременно доведу дело до конца…

Разработанный Ариадной в прошлой жизни «План реорганизации приюта Рамбуйе» пошёл прахом, когда ей так и не удалось стать королевой. И хотя этот проект, превратившись в пухлую стопку тщательно составленных документов, остался лежать на её рабочем столе, Ариадна сильно сомневалась, что новая королева Изабелла дала ему ход. Вряд ли она стала бы воплощать в жизнь политический план младшей сестры, который сама же и выбросила в мусорку.

Погружённая в раздумья, Ариадна дописала письмо и протянула его горничной:

— Окури его полынным дымом для дезинфекции, а затем вели Анне отнести в приют.

— Слушаюсь, госпожа.

— Как там наши люди в пристройке?

— К счастью, заболевших среди них пока нет.

Ариадна с облегчением кивнула. И она сама, и Санча, сопровождавшая её в приют, тоже чувствовали себя хорошо. Это было поистине божественное везение.

— Нужно продержаться ещё неделю и ни в коем случае не пересекаться с остальными, — подбодрила её Ариадна.

— Да! — горячо откликнулась Санча.

— И передай всем домочадцам, чтобы без крайней нужды не выходили на улицу. А если всё-таки придётся, пусть обязательно закрывают лица тканевыми повязками.

— Всё исполню, госпожа. Не волнуйтесь.

А тем временем цены не только на зерно, но и на воск, лён, полынь и прочие товары, необходимые для защиты от эпидемии, стремительно взлетали до небес.

***

Предсказание Ариадны о том, что эпидемия уже охватила весь Сан-Карло, оказалось верным. Три дня спустя Лео III выслушал тревожный доклад, повергший его в полнейшее смятение.

— Выходит, в столице тоже начали появляться больные, у которых распухают подмышки, а руки и ноги чернеют? — переспросил он.

— К моему глубокому сожалению, это так, Ваше Величество… — почтительно склонился перед королём маркиз Бальтазар.

— Меры! Какие меры мы принимаем?! — вскричал Лео III. — Лекарство есть?

— Эпидемия движется с юга к северу. Лекари испытали всё, но безрезультатно. Заражён — считай, обречён….

— Ха! — Лицо Лео III мгновенно побледнело. — Зараза уже добралась до дворца?

— Нет, Ваше Величество. Источник заражения сосредоточен в основном в районе Кампо де Специя.

Лео III тут же начал сваливать вину на чужаков:

— Всему виной мавры!

Среди жителей Кампо де Специя действительно было несколько уроженцев Мавританской империи, но подавляющее большинство составляли цыгане с Центрального континента. По праву рождения они все являлись полноправными гражданами Этрурии. Однако они отличались от остального населения культурой, религией и цветом кожи. Как только в стране случалось нечто подобное, они, как правило, первыми становились козлами отпущения.

— Да потому что эти проклятые мавры не моются! — ревел король.

Маркиз Бальтазар считал, что если и искать причину столь большого числа заболевших в Кампо де Специя, то это, скорее всего, связано с большим количеством приезжих торговцев и постоянными контактами района с внешним миром. Но перед королём он благоразумно промолчал. Если он начнёт исправлять ошибочное мнение своего начальника — ему это ничего не принесёт. Так что лучшая политика в таких случаях — просто держать язык за зубами.

— Маркиз Бальтазар, — позвал король.

Тот покорно откликнулся:

— Да, Ваше Величество?

— Вышвырните всех чужаков из города!

Маркиз опустил голову, скрывая выражение лица. Он так и знал. Это было так типично для короля.

И хотя подобное решение совершенно не подобало монарху — отцу, обязанному принимать и защищать всех своих подданных, — на практике именно так чаще всего поступали провинциальные города, столкнувшиеся с Чёрной смертью.

— Этим чужакам позволили жить в Сан-Карло словно дармоедам, а они только чуму разнесли! — бушевал Лео III. — Вечно они ни на что не годятся!

— По каким критериям прикажете их изгонять? — тактично уточнил маркиз. — У пациентов наблюдаются весьма разнообразные симптомы: потемнение кожи, высокая температура, увеличение лимфоузлов в паху и подмышках, кашель, мышечные боли.

Маркиз Бальтазар намеренно перечислил симптомы в порядке их тяжести. Он серьёзно опасался, что король заявит: «Вышвыривайте всех, даже если они абсолютно здоровы».

В Сан-Карло существовало несколько видов деятельности, в которых были заняты исключительно цыгане. Да, среди них были и те, кто занимался предсказаниями, но профессии остальных были жизненно важны: особая разделка мяса, алхимия, производство пчелиного воска. Если целые отрасли рухнут в одночасье, город погрузится в настоящий экономический ад.

И Лео III без труда поддался этой нехитрой уловке маркиза.

— Применяйте самые строгие меры! Если кто-то хоть раз чихнёт — сразу выставляйте за дверь! — приказал он, но всё же не забыл добавить: — И особенно это касается чужеземцев!

На первый взгляд король казался разъярённым, но на самом деле в его глазах плескался страх. Он посмотрел на маркиза Бальтазара и произнёс:

— Если чума перекинется на королевскую гвардию, нам всем конец.

Тяжёлая кавалерия и пехота Галлико всё так же отказывались покидать Гаэту. Более того, в последнее время они перешли к открытым враждебным действиям.

Галликанцы разбили постоянный лагерь на стратегически важном рубеже. Они перекрыли все пути, нападали на крестьян и полностью опустошали запасы продовольствия. До недавнего времени Лео III опасался за жизнь своего пленённого сына, поэтому не решался открыто протестовать.

Но теперь ситуация изменилась: принц Альфонсо сам смог сбежать, а грабежи галликанцев становились всё более явными. Их уже нельзя было списать на выходки отдельных солдат.

Король желал отправить войска и остановить врага. Однако единственной реальной армией Этрурии оставалась столичная гвардия. Если Чёрная смерть уничтожит гвардейцев, падёт и последняя линия обороны королевства.

Зная об этих намерениях монарха, граф Контарини осторожно спросил:

— Ваше Величество, так каковы наши дальнейшие действия касательно отправки войск на север?..

— Как, по-вашему, я должен вывести их из столицы в такой ситуации?! — взорвался Лео III. — И если армия отправится в поход и заразится, вы будете нести ответственность за это?!

В те времена считалось, что чуму вызывает «зловоние». Лекари полагали, что болезнь распространяется через запах пота от грязных простыней и запах разложения. И они были не так уж далеки от истины. Пропитанные потом и грязью походные палатки — идеальное место для возникновения эпидемии.

— Ох… — невольно выдохнул граф Контарини.

Пока что король наотрез отказывался перебрасывать столичную гвардию на передовую. А это означало лишь одно: галликанская дивизия продолжит безнаказанно топтать границы Этрурии.

Наступило время сбора весеннего урожая пшеницы. Юг всегда считался главной житницей страны, но сейчас чума превратила этот регион в сущий ад, так что о сборе урожая не могло быть и речи. Оставался только север — вот только тамошние поля пшеницы как раз в этот момент полностью опустошались галликанскими войсками.

Цены на зерно и так стремительно росли. Что произойдёт в следующем году? Никакого выхода из сложившейся ситуации не предвиделось.

— Ваше Величество, одними лишь королевскими войсками эту проблему не решить, — медленно произнёс граф Маркес. — Нам необходимо призвать частные армии знати.

Лео III с чувством безысходности уставился в потолок.

При феодализме ответственность за оборону страны ложилась на местных землевладельцев. Во время войны король брал их войска под своё командование, но лишь на строго определённый срок. Как только война заканчивалась, солдат приходилось возвращать.

При такой системе королевская власть структурно оставалась слабой. Монарху всегда приходилось оглядываться на мнение знати. Но Лео III унаследовал трон без других претендентов. Его власть была крепка. И подобный порядок вещей ему совершенно не нравился.

Жалкие паразиты. Да как они смеют мне указывать!

Он ловко пользовался налогами и путаницей в наследовании великих домов. Лео III правил долго. Понемногу, шаг за шагом, он урезал полномочия феодалов. Как одежда незаметно намокает под мелким дождём, так и власть аристократии постепенно сократилась вдвое.

Теперь право держать собственные армии осталось лишь у жалкой горстки великих аристократов.

Прим. перев.: эхо великих реформ короля из главы 76.

Но, потратив все силы на ослабление знати, король почти не заботился о центральной армии — ведь она требовала постоянных затрат. И теперь пришло время платить по счетам. Кроме столичной гвардии, в Этрурии не осталось ни одного толкового войска.

— И кто же… откликнется на призыв? — спросил граф Маркес.

Маркиз Бальтазар постарался ответить как можно мягче:

— Самым надёжным мечом королевства всегда было герцогство Таранто. Но сейчас его возглавляет тринадцатилетняя девочка.

На самом деле дом Таранто был единственным из великих родов, кто при всём желании не мог прийти на помощь. Остальные не шли просто потому, что не хотели.

Конечно, право держать частные армии оставалось и у других феодалов. Те герцоги, маркизы и маркграфы, кто сумел сохранить свои земли, вполне могли бы послать солдат. Вот только они этого не сделают.

Пока никто не осмеливался в открытую бросить перчатку королю, но отговоркам не было конца. Старость, внезапный недуг, вспышка чумы — аристократы прикрывались чем угодно.

— Ваше Величество, — раздался мягкий женский голос.

Дверь в глубине кабинета, что вела прямиком во внутренние покои монарха, тихо открылась. На пороге стояла Рубина.

Трое вельмож разом вскочили с мест и низко поклонились.

— Ваша Светлость…

— Герцогиня, вы здесь!

— Что привело вас сюда?..

При жизни королевы Маргариты Рубина о таком обращении не смела и мечтать. Теперь же она фактически стала полноправной хозяйкой дворца.

Простая любовница никогда бы не осмелилась войти в кабинет через внутренние покои. Да и законная супруга так не поступала, ведь королева Маргарита всегда держалась в стороне от политики. Но для Рубины не существовало никаких преград.

Она вплотную прижалась к спине Лео III и прошептала:

— О чём вы так тревожитесь, Ваше Величество? У вас же есть герцог Пизано.---------Прим. перев.: 127 глава манхвы.