Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 206 Стремительное развитие событий

По совету Ариадны, Чезаре сформировал небольшие ударные отряды. Тысяча пятьсот солдат были призваны из других северных феодальных владений, и к ним присоединилась тысяча местных жителей. Постепенно население стало возвращаться в армию, когда пошли слухи, что новый герцог Пизано будет платить жалование зерном. Все эти силы Чезаре распределил по нескольким группам и приступил к их обучению.

Основной ударной мощью стали копейщики. Обучение крестьян владению копьями было самым простым, что позволяло хоть как-то ускорить их готовность к бою.

Существовала и ещё одна причина. Копейщики, за исключением арбалетчиков, представляли собой, пожалуй, единственный род войск, способный выдержать натиск тяжёлой кавалерии.

Тяжёлая конница Галлико в ту эпоху считалась настоящим оружием войны. Ходили даже легенды, что во время Первого крестового похода Куртена IV, имея всего шестьсот тяжёлых всадников, сумел смять двадцать шесть тысяч лёгких пехотинцев Мавританской империи. В это было сложно поверить. Однако сам факт, что подобный рассказ не отвергали как нелепую выдумку, а передавали из уст в уста, служил лучшим свидетельством чудовищной силы тяжёлой кавалерии.

— Город Малинадо следует эвакуировать и сжечь. Перед ним выкопать ров, устроить в нём ловушки и завалить мешками с пшеницей, — Чезаре отдавал приказы, водя пальцем по карте. — Копейщики… пусть укроются в близлежащих лесах. А в качестве приманки мы направим лишь небольшую группу загонщиков.

— Слушаемся, Ваша Светлость!

Поскольку одолеть противника в открытом столкновении было невозможно, их стратегия заключалась в том, чтобы устроить ров и терпеливо ожидать.

На дно этого рва этрусские солдаты установили ряды остро заточенных деревянных кольев.

Их план был прост: галликанцы примут загонщиков за остатки разбитого отряда и бросятся в погоню. Стоит им угодить в яму, и выбраться оттуда они уже не смогут. Затем появятся копейщики и обрушат сверху град копий. Такова была новая стратегия герцога Пизано, который собрался с духом.

Ведь даже та лёгкая конница, которую северные феодалы собирали из последних сил, не могла сравниться с тяжёлой кавалерией Галлико.

Свою лучшую лошадь не противопоставляют лучшей лошади противника. И уж тем более не делают этого, когда твоя лошадь явно уступает в классе. Эту хитрость ему также подсказала будущая герцогиня Пизано.

Вместо лобовых атак лёгкой кавалерии предстояло патрулировать тылы в качестве разведчиков и перехватывать обозы с продовольствием, которые галликанцы направляли с севера.

— Ну, посмотрим, насколько хорошо это сработает.

Чезаре смотрел на карту, и его глаза горели. Теперь он был уверен: всё получится.

***

— Что за чушь! — Взбешённый король Филипп IV с силой ударил оловянным кубком по мраморному столу. — Вы хотите, чтобы я спокойно слушал, как три элитных отряда Галлико, шестнадцать тысяч отборных солдат, грабят в какой-то жалком этрусском поселении?!

Гонцу из тяжёлой кавалерии оставалось лишь низко поклониться.

— Хитрые ублюдки!

Филипп трясущимися от ярости руками скомкал пергамент. Он был в таком бешенстве, что даже принцесса Августа не осмелилась его успокоить. Она молча застыла на месте, охваченная страхом.

Король снова и снова прокручивал в голове содержание письма, хотя прочитал его уже минимум трижды. В нём сообщалось, что армия Этрурии перекрыла пути снабжения и регулярно совершает набеги. Используя превосходное знание местности, они устраивали ловушки и заманивали в них галликанских солдат. Продовольствие, присланное из Галлико, раз за разом перехватывали. Триста рыцарей уже были взяты в плен или убиты. Потери были колоссальными.

— И неудивительно — королевский бастард! Всё, что он делает, так и вопит о его низком происхождении!

Но сколько бы Филипп ни проклинал Чезаре за подлую, трусливую тактику ударов в спину, это ничего не меняло.

Раздался скрежет зубов: король с силой сжал челюсти.

— Хорошо. Допустим, они избрали такую тактику. Неужели думают, что я не найду на них управу?

Филипп бешено выкатил глаза и рявкнул прислуге:

— Эй, ты!

— Д-да, Ваше Величество?

— Передай командиру тяжёлой кавалерии Монпелье: не сметь подыгрывать их жалкому фарсу на границе! Выстроить боевой порядок и начать полномасштабное вторжение вглубь Этрурии!

Смысл слов короля был ясен всем, и придворные затаили дыхание. Огромный зал вмиг наполнился напряжением.

Полномасштабная война.

Если галликанские войска пересекут границу и углубятся в Этрусское королевство, конфликт между двумя странами неизбежно перерастёт в полномасштабную войну. Никто не смел перечить королю, но принцесса Августа всё же рискнула напомнить Филиппу IV об одной важной детали.

— Брат мой, — мягким голосом произнесла она.

Филипп посмотрел на сестру, высоко приподняв брови и дико вытаращив глаза.

— Я слышала, что по всей Этрурии бушует Чёрная чума, — продолжила Августа. — Поэтому я немного беспокоюсь: вдруг по мере продвижения вглубь страны наши солдаты заразятся этой ужасной болезнью?

Августа целенаправленно обошла стороной наиболее острые политические вопросы. К примеру, она не стала акцентировать внимание на том, что для соответствия международным нормам приличия следовало бы официально объявить войну. Вместо этого она предпочла выразить своё несогласие в максимально мягкой и деликатной форме.

Однако даже столь сдержанных слов оказалось достаточно, чтобы мышцы на лице Филиппа задергались от накопившегося гнева. Все присутствующие в зале, и сама Августа в том числе, инстинктивно опустили головы, охваченные страхом.

Сейчас взорвётся? Или нет?

К счастью, после короткой паузы король сумел взять себя в руки. Вместо крика, он заговорил пугающе спокойным голосом, отдавая приказ:

— Пусть командир тяжёлой кавалерии действует по своему усмотрению, проявляя необходимую осторожность.

Иными словами: «Я буду делать всё, что считаю нужным, а как солдаты будут справляться с этой чумой — это уже их личное дело». Но на всём пространстве королевства Галлико не нашлось ни одного человека, который осмелился бы возразить.

— Будет исполнено, Ваше Величество! — дружно отозвались придворные.

***

Решение, принятое Филиппом IV, мгновенно вызвало бурную реакцию в королевстве Этрурия.

— Негодяй!.. — Получив информацию о наступлении, Лео III затрясся так сильно, что едва не упал со своего трона. — Как он смеет!.. У этого мальчишки ещё молоко на губах не высохло, а он!..

Тяжёлая кавалерия Галлико неуклонно продвигалась на юг. Лео III был глубоко возмущён такой неблагодарностью со стороны племянника его покойной супруги. Да, он, возможно, не оказал ему столь значительной помощи, как мог бы, но ведь племянник всё равно занимал более низкое положение в семейной иерархии! Он был обязан проявлять должное уважение к старшим! А он поступил так… Как он вообще посмел?!

— Немедленно отправьте гонца в Треверо! — рявкнул Лео III.

Именно в Треверо находилась главная резиденция Святого Престола. Король намеревался обратиться за помощью к папе Людовико.

— Кого прикажете назначить послом, Ваше Величество? — тихо поинтересовался секретарь короля, синьор Дельфиноса.

В обычных обстоятельствах Лео III, скорее всего, отправил бы графа Маркеса, который курировал вопросы внешней политики. Однако в данный момент тот был полностью поглощён подготовкой к войне, и вырвать его из этого процесса было невозможно. Аналогичная ситуация была и с маркизом Бальтазаром, который поддерживал тесные отношения с кардиналом де Маре.

Король тяжело вздохнул, произнося:

— Людей совсем не осталось. Придётся послать графа Ринальди.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — без колебаний согласился Дельфиноса. Тем не менее, секретарь выражал сомнение: вряд ли визит Ринальди сможет убедить папу Людовико встать на сторону Этрурии.

Дело в том, что Филипп IV являлся главным спонсором крестовых походов — основного приоритета Святого Престола. Лео III же не мог похвастаться подобными финансовыми вливаниями.

— Объявите всеобщую мобилизацию по всей стране! — продолжал изливать гнев король. — Прикажите всем феодалам направить свои войска в столицу. Пусть герцоги предоставят по десять тысяч солдат, маркизы — по пять, графы — по три, в зависимости от размеров их владений!

«Очередная бесполезная затея», — мысленно отметил про себя Дельфиноса.

— Слушаюсь, государь. Я немедля разошлю гонцов, — произнёс он с глубоким поклоном. Секретарь не мог гарантировать, что войска действительно прибудут. Но вот отправить гонцов в его силах.

***

Указ короля Лео III дошёл и до Чезаре, находившегося на границе.

— Что? — изумился Чезаре.

— Где прикажете разместить солдат?..

— Погоди. Я правильно расслышал?

— Это личное послание от Его Величества.

Чезаре не питал особой любви к чтению. Как правило, он предпочитал получать информацию в устной форме. Однако сейчас он настолько не поверил собственным ушам, что ему пришлось лично прочесть письмо.

— Он хочет, чтобы я… с семью тысячами солдат остановил тяжёлую кавалерию Галлико? — переспросил Чезаре, всё ещё не веря.

Наступил тот самый момент, когда заветное желание Рубины сбылось: Чезаре был назначен главнокомандующим Этрусского королевства. Вот только сам Чезаре, которому достался этот «отравленный кубок», желал лишь одного — отбросить его прочь. Ему хотелось всё бросить, исчезнуть где-нибудь на тихом побережье и вести уединённый образ жизни.

— Полторы тысячи — это подкрепление, прибывшее с севера, тысяча — солдаты из земель Пизано, и ещё четыре с половиной тысячи — это свежие войска из столицы.

Король Лео III надеялся призвать по пять тысяч человек от каждого региона, но на практике всё оказалось куда менее радужно. Со всех уголков страны ему удалось собрать лишь три тысячи солдат.

Однако, по крайней мере, оставшиеся полторы тысячи составляли личную гвардию Лео III. Пусть они и не могли сравниться с элитной тяжёлой кавалерией Галлико, для Этрусского королевства это были лучшие из обученных войск.

— Его Величество соизволил проявить величайшую щедрость, — с горечью проговорил Чезаре. — И это самое худшее.

Тот факт, что среди присланных войск оказалось полторы тысячи королевских гвардейцев, свидетельствовал об одном: король Лео III передал Чезаре практически все свои свободные резервы. И хотя для обороны столицы он оставил весьма «скудный» гарнизон, это всё равно было всё, что он мог выделить.

И раз уж Лео III решил проявить такую щедрость в поддержке, он, несомненно, будет ожидать видимых результатов в ответ.

— И кому, скажите на милость, это всё поможет?.. — в полном отчаянии пробормотал Чезаре.

Суть проблемы заключалась в том, что для противостояния шестнадцати тысячам отборных солдат Галлико требовалось бы как минимум пятнадцать тысяч гвардейцев, а никак не полторы тысячи.

Чезаре, охваченный бессилием, с яростью кусал свои губы, ощущая металлический привкус крови во рту.

— Передал ли король какие-либо дополнительные распоряжения? — осведомился он у вестника, ища в его словах хоть малейшую зацепку. Возможно, были инструкции по оптимальному построению войск или указания относительно места решающей битвы? Чезаре в этот момент походил на тонущего человека, отчаянно цепляющегося за любую, даже самую тонкую соломинку.

Однако гонец, исполнившись собственной важности, чётко отрапортовал:

— Ваше Величество велел передать лишь одно: «Лишь победа!» Ах да, и ещё кое-что. Имеется личное послание от графини Рубины.

Чезаре почувствовал, как ноющая головная боль усилилась, и он устало потёр виски.

— Она велела передать: «Я верю в тебя, сынок!»-----------Прим. перев.: 134 глава манхвы.